Outlander II

      Дикая пульсация в районе затылка становится практически невыносимой, но спустя несколько секунд переходит в тупую боль.       Кэролайн тянет руку к голове, проводит рукой и чувствует странное тепло на пальцах. Склизко. Хочется раскрыть глаза и больше не морщиться от неприятных ощущений, но не получается. Блондинка, прищурившись, потому открыть глаза нормально ей сейчас физически больно, приглядывается к пальцам.       Кровь.       Внутри все заледенело.       Что, черт возьми, произошло?       — Только не говорите, что я снова очнулась где-то не там, — стонет она и пытается привстать, все еще наощупь.       — Боже, — хриплый голос Бонни мгновенно отрезвляет и дает хоть какую-то надежду, что легкий абсурд ее жизни не повторился снова.       — Бон… Бонни? — голос срывается, но Кэролайн поворачивает голову в сторону звуков.       Размытые очертания приобретают четкость. Бонни пытается встать с деревянного пола, устало кряхтя.       — Что это было? — слышится с другого бока. Ребекка.       Кэролайн оглядывает комнату.       Все еще дома у Бонни. Свечи больше не горят, но расставлены в тех же местах. Книги слегка сдвинуты, шторы все еще закрыты. Словно ничего не произошло. Но почему их тогда так откинуло?       — Кулон, — выдохнула Бонни, бросая взгляд на магический артефакт, лежащий прямо посередине.       Кэролайн нахмурилась, разглядывая его. Он больше не вибрирует, не излучает тепло.       — Какого черта ты вообще его коснулась? — с вызовом спрашивает блондинка и косится на подругу.       Беннет неуверенно подняла взгляд на вампиршу и поджала губы.       — Это было сильнее меня, он словно управлял мной, — прошептала обреченно.       Отлично.       Ребекка смахнула с рукава пыль, что успела собрать, когда летела к стене и устало хмыкнула.       — Осталось понять, что произошло после этого твоего касания.       Бонни подняла тяжелый взгляд на первородную.       — Может, ничего и не произошло.       Майклсон лишь хмыкнула.       — Серьезно? Моей матери этот кулон подарила одна из ведьм рода Беннет. По стечению обстоятельств он призвал тебя, ты его коснулась и думаешь, что последствий не будет? — Ребекка развела руками в разные стороны, пытаясь унять истерический смех.       Ситуация действительно неприятная. Никогда ничего не бывает просто так.       — Я даже боюсь выйти из этой комнаты, потому что как только мы переступим порог, то обязательно столкнемся с чем-то… ужасным.       Вздох разочарования Ребекки слишком громкий. Хочется сжаться и не думать, что их спокойная жизнь, которая только-только началась, может снова стать слишком трудной.       — Значит, это кулон моих предков? — удивленно спрашивает Бонни и словно другим взглядом оценивает предмет. Более завороженно.       Первородная скрещивает руки на груди и опускает голову, смотря на свою обувь.       — Аяна подарила его Эстер, когда они начали вместе практиковать природную магию. Потом они звали на, скажем так, занятия и меня. Считали, что у меня есть хороший потенциал к этому. Но Колу нравилось больше, хотя серьезно они никогда на него не смотрели. Считали, что дело мужчин — это война, и лишь женщина знает, как лучше распорядиться своим волшебством.       Бонни резко перевела взгляд на Бекку.       — Ты была ведьмой?       Майклсон сморщилась.       — Мы все были.       Кэролайн прикусила губу, стараясь не думать, каким бы магом мог стать Клаус и усмехнулась своим же мыслям. Оборотень в нем, кажется, блокировал сущность ведьмы.       — Значит, Колу нравилась магия? — так же удивлено спрашивает Беннет и делает глубокий вдох. Эта семья все больше ее удивляет.       — Кол грезил этим. Он постоянно практиковался. Пытался придумать что-то свое. Кол был очень талантливым, но мама словно этого не замечала. Он возненавидел ее, когда Эстер обратила нас, ведь вампир колдовать не может. Кол… был опустошен. Морально и физически. Он был так близок к природе и природной магии, что чуть не сошёл с ума, когда… природа больше не отвечала ему.       Ребекка сглотнула, чувствуя сухость во рту, вспоминая истошные крики и проклятия младшего брата. То, как он раз за разом пытался взглядом поджечь факел, как раньше, но этого больше не происходило или вернуть жизнь завядшим цветам. Он всегда искал пути снова стать человеком. Снова вернуть свое.       — Именно поэтому он стал таким психопатом сейчас? — выдохнула девушка и почувствовала на себе резкий взгляд Кэролайн.       — Что насчёт кулона? — перебила подругу Форбс и перевела на него взгляд.       Эта штука чертовски пугает. Да и Кола больше обсуждать не хочется, он… он просто много раз ошибался, но все еще ее любимчик.       Бонни поджала губы.       — Кажется, мы дали ему то, что он хотел, — заявила девушка и уже смело вложила кулон в свою ладонь.       Ребекка нахмурилась.       — И что именно?       Бонни передала кулон Ребекке, которая с большим опасением снова прикоснулись к нему, ощущая только прохладу и ничего более.       — Мы зарядили его. Все мы.       Кэролайн изогнула правую бровь.       — Я стала проводником, — добавила Бонни, — а вы дали силу. Я так думаю.       — И для чего мы его зарядили? — слишком спокойно спрашивает Кэролайн, опережая истерику первородной.       Бонни внимательно смотрит в голубые глаза подруги, замечая лишь грусть и усталость.       — Этого я не знаю. Но энергии теперь нет, она ушла.       Кэролайн переводит взгляд на Ребекку, пытаясь понять может ли догадываться первородная, что это значит, но девушка лишь поджала губы. Куда ушла эта энергия?       И какие будут последствия?

***

      Джинсовка летит прямо на комод, что стоит в прихожей, но соскальзывает и падает на отполированный пол. Ребекка не обращает на это внимания. Плевать. Кэролайн выгибает бровь и усмехается.       — Серьезно? Теперь мы ведем себя, как… неряхи? — голос становится даже комичным. Вампирша аккуратно повесила свою куртку, заметив, как к воротнику прицепился пожелтевший листок.       Мисс Майклсон лишь закатывает глаза, но все же улыбается.       — У нас нет лишнего времени, каждая минута на счету, понимаешь? Мы должны разобраться с этим, — Ребекка косится на свой карман, где слишком неряшливо спрятан мамин кулон.       Кэролайн скрещивает руки на груди и тяжело вздыхает.       — Мы не ведьмы, помнишь? — усмехается она, видя, как Бекка морщится. — Бонни решит это.       Первородная делает маленький шаг к подруге и кладет свои ладони на ее плечи.       — Но у нас есть целая библиотека странных и интересных книг, которые посвящены самой захватывающей и не очень легальной магией. Ник собирал эту литературу, чтобы его ведьмы могли делать то, что не может никто другой. Еще можно поболтать с Колом. Он вообще на этом повернут, — размышляя, ответила девушка, чуть крепче сжав плечи блондинки.       Кэролайн сощурилась.       — Ты предлагаешь нам поискать ответы в книгах и если мы что-нибудь найдем…       — То принесем Бонни на исполнение. Тут ты права, магия есть только у нее. В том виде, в котором нам надо, конечно же.       Ребекка быстро разворачивается и делает несколько быстрых шагов по коридору.       Но резко останавливается. Замерев. Кэролайн изогнула бровь. Сегодня все себя так странно ведут.       — Ты это чувствуешь? — шепот от первородной, и Кэролайн напряглась.       Чувствуешь что?       Только после того, как Бекка сделала акцент на ощущениях, вампирша замерла, оценивая обстановку. Холод. Здесь действительно холоднее. И, кажется, словно мурашки идут по рукам. На затылке встают волосы, как бывает при сильном испуге или шоке. Эти чувства не Кэролайн. Это что-то странное и… потустороннее.       — Мои… ощущения сходят с ума, — выдыхает Кэролайн, разглядывая руку.       Мурашки.       Словно они в аномальной зоне, если можно так выразиться.       В голове сразу же всплывает образ кулона.       — Кэролайн, не отходи от меня, — тихо проговаривает Ребекка и делает несколько несмелых шагов вперед. Блондинка выпрямила спину, приподняла подбородок, словно ничего не случилось. Словно она не ощущает, как сердце сильнее обычного ударяется о грудную клетку. Как мурашки бегают ходуном. Как внутри все кричит о том, что здесь нельзя находиться. Опасно. Беги! Но она идет прямо, даже не заглядывая в проемы.       Кэролайн делает тоже самое.       Они идут практически рука об руку в сторону библиотеки.       Именно там семейство проводит все свое время.       Ну, во-первых, там вся коллекция Ника с бурбоном. А, во-вторых, книги создают для Майклсонов особую атмосферу. Свой уют. Не зря они любят говорить, что знания это сила. Поэтому в самом центре находятся несколько диванчиков.       — Библиотека, — проговаривает Кэролайн. Чем ближе они к комнате, тем сильнее в животе закручивается узел.       Неприятно.       Что это? Инстинкты хищника?       Ребекка на мгновение переводит взгляд на Кэролайн, и девушки синхронно кивают друг другу.       — Дамы, — голос Кола прямо за спиной, и блондинки так же синхронно подскакивают на месте, так и не дойдя до двери. Кэролайн прижимает руку к груди и тяжело дышит.       — Ты с ума сошел? — пищит Бекка, сжимая кулаки.       Кол разводит руки в стороны, удивляясь такой реакции, слегка приоткрыв рот.       — Вы чего такие, словно призрака увидели? — усмехается он и проходит мимо, толкая дверь библиотеки.       Кэролайн перевела раздраженный взгляд на Бекку и покачала головой. Кол сущий дьявол.       — Нам обоим показалось? — прошептала первородная, и Форбс лишь пожала плечами.       Внутри все еще мерзкое чувство. Склизкое. Обволакивает и не отпускает.       Девушки вместе заходят в библиотеку, но наталкиваются на спину Кола, который в этот же момент выронил из рук бокал.       — Что ты? — начала Ребекка, но на мгновение перевела взгляд в сторону. Твою мать.       Блондинка резко выпрямилась и обошла брата, который в полном шоке стоял и таращился лишь в одну точку. Кэролайн перевела взгляд.       — Мама? — глухо спрашивает Ребекка и делает еще один шаг. Замирает. Ее рука слегка дрожит.       Воздух из легких Кэролайн словно трансформировался в пламя. Какого черта? Мама?       Светловолосая женщина стоит прямо рядом с Ником и Элайджей, поправляет свое платье и как-то слишком дружелюбно улыбается вошедшим. Но она же мертва? Ее светлые глаза слишком внимательно поглощают все, на что она смотрит. Эстер кивнула ребятам, но взгляд остановила лишь на Кэролайн.       Нужно что-то сказать? Поздороваться? Что делать?       Признаться честно, она никогда и не думала, что встретит мать Клауса. Никогда. Черт.       Это длится всего секунду. Кэролайн приоткрывает рот, все больше находя схожие черты лица со всеми Майклсонами. Склоняет голову вбок, видя, как Эстер сощурилась.       — А вот и вы, — выдыхает ведьма первая, прерывая путаницу в голове у Кэролайн. Девушка переводит взгляд на Ника. Всего на мгновение. Как он? Что он чувствует?       И Ник словно убит. Морально. Эмоционально. Он смотрит лишь в одну точку на столе и даже не обращает внимания на то, что пришла его жена. Он словно в вакууме. Может, она его зачаровала?       И кажется, что они стоят и молчат так уже очень долгое время.       Но прошла лишь одна гребаная секунда.       Где-то сбоку слышится, как Финн прокашлялся. Ему явно не комфортно, хотя именно он был так чрезвычайно привязан к матери. Сильнее всех.       Кэролайн это знала. Он сам ей признавался, когда круглый стол был лишь из них двоих.       — Какого черта? — выдыхает Ребекка, поворачивая голову на Элайджу. В ее глазах, кажется, показываются слезы, но первородная слишком профессионально их пытается спрятать. Получается.       — Не стоит ругаться, — мягко произносит женщина и делает шаг к застывшей компании.       Но ребята, не сговариваясь, делают шаг назад. Синхронно.       Кэролайн даже слегка вытягивает руки, чтобы максимально дистанцироваться. Боже, это просто нереально.       Она никогда ее не видела. Клаус никогда не описывал, как выглядит его мать. Он ненавидел ее. И вот теперь… Что ж, Эстер действительно красивая женщина. Очень миловидная. И такая бессердечная? Именно ведь так думала всегда Кэролайн, верно? Убить своих детей… Отобрать у Кола магию, которой он жил…       Эстер останавливается, видя настрой троицы.       Клаус поднял взгляд на Кэролайн, и девушка это почувствовала. Посмотрела в ответ.       Черт возьми. Он плачет. Его щеки мокрые от слез. Сердце сжимается от такой картины.       — Я не причиню вам вреда, — улыбается первородная ведьма, — я здесь с благими намерениями.       Ребекка смахивает непрошенную слезу. Все же сорвалась.       — Когда ты говорила это в последний раз, мама, я проснулась с огромной дырой в груди, — с упреком произнесла первородная, — нет веры твоим словам.       — Ребекка, — спокойно произносит Элайджа и медленно поднимается.       — Ты будешь ее защищать? — удивленно спрашивает блондинка, сузив глаза.       Клаус все еще молчит. Кол тоже замер. Финн лишь завороженно наблюдает за матерью, а Кэролайн сделала выбор просто не отсвечивать. Да, она тоже Майклсон, но именно эта история… она не ее.       — Зачем ты вообще появилась? Неужели на том свете тебе было скучно? — продолжила девушка.       Эстер лишь поджала губы, но ее взгляд все еще излучал доброжелательность. Кэролайн на самом деле это не нравится.       Совсем не нравится.       — Я пришла лишь с одной целью, дорогая, — спокойно произносит ведьма, — простить Никлауса и сплотить нашу семью.       Кол хмыкнул.       — Спасибо тебе большое, добрая женщина, — проговаривает он и кривит улыбку. Не очень-то по-доброму, — но у нас уже эта вакансия занята другой доброй женщиной, — выдыхает и широко улыбается.       Но Кэролайн чувствует, как у него слегка дрожит голос. Как он на взводе. Как вся эта ситуация сплошной сюр.       И он, что? Говорит о ней? О Кэролайн?       Блондинка задержала дыхание, почувствовав на себе этот острый взгляд. Пришлось перевести свое внимание на мать семейства. Эстер снизу-вверх оглядела Кэролайн и широко ей улыбнулась.       Да что с тобой не так, женщина?       Твой сын тебя убил и ты просто улыбаешься?       — Да, кажется, мы так и не представлены друг другу, — с придыханием произносит женщина, переведя свой взгляд на Клауса, — Никлаус.       Гибрид напрягся и словно вынырнул из своих мыслей. Он несколько раз моргнул, словно пытается снять с себя это оцепенение. Светлые глаза цепляются за Кэролайн. Наконец, поняв, что это она и полностью придя в себя, Ник встает на ноги.       Появление Эстер полностью растоптало его…       Ник быстро подошел к Кэролайн, взглядом сканируя блондинку. Девушка прикусила нижнюю губу, следя за каждым его действием.       Божечки.       Клаус берет ее за руку и целует пальцы. Тепло его губ слишком приятное. Вообще все, что он с ней делает это приятно. От улыбки до оргазма.       — Ничего не бойся, — шепчет он в ее ладонь так, чтобы слышала только вампирша. И Кэролайн практически незаметно кивает. Она не будет бояться. Несмотря на то, что перед ней стоит женщина, создавшая первых вампиров. Хотя, это вообще ничего не значит. Перед ней стоит мама Клауса. И уже этот факт до чертиков пугает.       Клаус разворачивается лицом к Эстер и словно превращается в другого человека. Запуганный взгляд куда-то исчезает. Но Кэролайн знает эту его маску. Ухмылка на лице подкрепленная легкой небритостью придает слишком много харизмы этому безумцу. Ведь именно на него похож Клаус прямо сейчас. От слез тоже не осталось следа, даже соленых дорожек на щеках нет. Поразительно. Переплетя пальцы с Кэролайн, Клаус выдыхает и снисходительно произносит:       — Эстер, — женщина немного хмыкнула, когда сын назвал ее по имени, — знакомься, это моя жена и суженная, — подчеркивает своим стальным тоном мужчина, — Кэролайн Майклсон, — затем Клаус поворачивает голову и его взгляд мигом становится… нежным. Всего несколько секунд, но она чувствует трепет в его душе. Точно такой же, как и у нее самой. — Любовь моя, — выдыхает он, и девушка непроизвольно улыбается, — это Эстер.       Кэролайн встретилась взглядом с ведьмой.       — Я так рада, что мы, наконец, познакомились, — произносит женщина и делает несколько шагов вперед, но Клаус сделал лишь маленький рывок, слегка закрывая жену. Ну уж нет, Эстер не подойдет к Кэролайн. Это нисколько не стушевало ведьму, — я так давно мечтала о нашей встрече.       Кэролайн почувствовала, как внутри что-то кольнуло.       — Не могу ответить вам взаимностью, — спокойно отвечает Кэролайн и крепче сжимает ладонь Ника.       Эстер усмехнулась точно также как это делает Элайджа.       — Вы очень красивая пара, — не унимается женщина и слегка улыбается.       — Да, они у нас сладкие, — с раздражением произносит Кол, — так что тебе на самом деле надо, матушка?       Кол полон злости и обиды. Даже спустя тысячу лет. Кэролайн чувствует это каждой клеточкой своего тела.       Комната вибрирует от напряжения. Девушке даже кажется, что если сюда принести лампочку и провода, то источником электричества можно сделать всех их. Лишь одним взглядом.       — Кол, — с улыбкой произносит женщина и подходит ближе. На этот раз парень не отошел, — я просто хочу мира.       Майклсон усмехается. Слишком громко. Несколько истерично.       Эстер тянет к его щеке свою ладонь, но сын уводит голову в другую сторону, не отходя. Ведьма поджала губы.       — Я знаю, что мое появление для вас большая неожиданность, — чуть громче произносит и обводит всех присутствующих своим взглядом.       — Мягко сказано, — буркает Ребекка.       Эстер игнорирует.       — Но вы просто должны понять. Я веками наблюдала за вами. Проживала с вами все те ужасы и невзгоды. Вы мои дети и я вас люблю. Лишь сейчас у меня появилась возможность сделать все правильно.       Кэролайн напряглась всем телом.       — Все правильно? Это как? — блондинка даже не узнала свой голос. И плевать.       Что значит правильно в понимании Эстер Майклсон, если она однажды просто убила своих детей?       Омерзительно.       Женщина повернулась к Кэролайн. Снова. Клаус задышал глубже.       — Я хочу, что бы мы все снова стали семьей. С чистого листа. Забыли про обиды и невзгоды. И я так рада, что у нас такое приятное пополнение.       Кэролайн почувствовала себя голой. Эстер слишком внимательно смотрит на нее, словно проникает в самую душу.       — Вы так и не ответили на мой вопрос. Слишком размыто, не находите? — блондинка пытается расцепить руки с Клаусом, но он не позволяет. Переживает? Боится? Не доверяет матери? Или же Кэролайн?       Эстер прикусила губу.       — Ты хочешь от меня услышать план, — это не вопрос, а утверждение.       — Но сначала мне бы хотелось узнать, как ты вообще тут оказалась, — произносит Элайджа.       Женщина сцепила руки в замок и встретилась взглядом со своим сыном.       — Мне немного помогли, — слишком туманно произносит, — ведьмы на той стороне. Услуга за услугу. Там тоже есть свои законы, Элайджа. Я просто ждала нужного часа.       — Как ты смогла воздействовать на кулон, мама, с той стороны? — прошипела Ребекка, встретив на себе сразу несколько непонимающих взглядов.       — Я была привязана к нему больше, чем к любому другому магическому артефакту. В нем всегда была частичка моей магии. Я и несколько ведьм на той стороне пытались зарядить его, чтобы я могла возродиться здесь. Мы дошли до определенной точки в тот день, когда он был на тебе, — проговорила женщина, — позаимствовали твоей силы.       — И лучше всего это можно было сделать через ожог? — слишком громко спросила Кэролайн. — Вы намеренно причинили боль собственной дочери, — проговорила она и тут же осеклась, — хотя, для вас это всего лишь цветочки. Тысячу лет назад вы убили всех своих детей, о чем я вообще говорю?       Эстер тяжело вздохнула.       — Это была вынужденная мера, Кэролайн. Ты не мать, ты не поймешь, — слишком строго прозвучало для такого доброго взгляда. Кэролайн вздрогнула. Эстер права, блондинка этого никогда не поймет, но совсем не из-за того, что не может иметь детей.       — Вынужденная мера, — выдыхает Клаус, словно пробуя на вкус это выражение. По всей видимости, вкус этот омерзительный, — ты воскресаешь сейчас, спустя тысячу лет, и говоришь что-то о прощении, мире и семье. Как ты вообще можешь говорить о таком, ведь я убил тебя, я не понимаю. Почему ты меня прощаешь? — он даже усмехнуться не может, все кажется не реалистичным.       Взгляд Эстер словно стал стеклянным.       — И мне потребовалась целая тысяча лет, чтобы отпустить эту обиду на тебя, Никлаус. Все это время я мечтала снова быть со своей семьей, — устало выдыхает она, словно несла слишком тяжкий груз. Клаус сощурился, — прощение не твоя заслуга, — медленно говорит она и приподнимает голову, словно старается быть выше и увереннее, — это дар.       И вот на ее лице снова заиграла улыбка. Та самая, с которой она встречала троицу. Кол громко цокнул.       — Значит, ты хочешь сказать, что все это время пыталась вернуться к нам, чтобы снова стать семьей? К тому же простила Никки?       — Звучит очень человечно, правда? — вдохновлено спрашивает Эстер. — Я просто хочу жить. Хочу быть со своей семьей.       Кэролайн ощущает, как все вокруг словно погрузились в свои размышления. Они слишком громко думают. Становится даже как-то неловко.       — Кажется, — выдыхает она, — нам нужен круглый стол.

***

      Прохладный воздух порывно врывается в открытое окно. Кэролайн сильнее натянула на себя махровый плед глубокого черного цвета и подошла устранить проблему. Глухой щелчок щеколды и сразу же стало спокойнее.       Девушка приложила лоб к холодной поверхности стекла и выдохнула.       — Ты не можешь все время сидеть здесь и молчать.       Никлаус расположился в своем излюбленном кресле прямо напротив камина. Холод, циркулирующий по комнате, его нисколько не беспокоил.       — Ник, — позвала она и медленно повернулась.       Гибрид покачал головой, словно вел в своей голове какие-то невероятно важные беседы.       Раздражение практически полностью заполонило сознание бывшей Форбс, но она сдерживала себя. Сжала ладони в кулаки и скинула с себя плед.       — Ник, — повторила она, тяжело выдохнув.       Снова реакции ноль.       — Хорошо, — кивнула она и подошла ближе. Ей катастрофически важно сейчас прикоснуться к нему, подарить свое тепло и дать понять, что она понимает Ника. Но он словно оброс стеной. Неприступный. Но когда это ее останавливало?       Дрожащие ладошки легли на его плечи, медленно массируя, разгоняя тепло. Клаус прикрыл глаза. Вот, хоть какая-та реакция на ее присутствие.       Девушка начала разминать шею мужу чуть сильнее, не почувствовав никакого сопротивления. Он расслабился.       — Я люблю тебя, — выдыхает Кэролайн и непроизвольно улыбается, — просто хочу, чтобы ты всегда это помнил.       Клаус тяжело вздыхает.       — Я чертовски сильно люблю тебя, Кэролайн. — шепчет он, так тихо, так искренне. — Но мне сейчас очень… плохо.       Кэролайн обогнула мужчину и села ему на колени. Их глаза встретились. Ее испуганный и его слишком уставший, затуманенный.       У него действительно эмоциональное перенапряжение. Он готов был ко всему, но появление матери выбило всю почву из-под ног.       Клаус сильнее прижал Кэролайн к себе, словно боится, что она растворится в воздухе. Исчезнет. Она знает, что у Ника появилась новая проблема, но так сильно боялась поднимать эту тему. Его бессонница.       — Тебе надо поспать, — прошептала она, — ты очень устал. Утром… станет легче.       Клаус согласно кивнул головой, но притянул ее еще ближе.       — Я знаю, что ты практически не спишь по ночам, — с укором произнесла она, — а теперь еще и твоя мама с нами под одной крышей…       Ник поджал губы. Кэролайн провела по его складке на лбу пальцем, распрямляя. Неужели он даже не замечает, как хмурится все это время?       — Я не сплю, потому что… наверное, у меня появилась новая фобия, — усмехается он, — каждый раз мне кажется, что если я усну, то ты опять исчезнешь.       Это признание слишком легко далось ему, хотя он думал, что никогда ей не расскажет об этом. Кэролайн прикоснулась своим лбом к его лбу и вздохнула.       — Я никогда не покину тебя, Ник, — прошептала, чувствуя его дыхание на своем лице. Видя, как трепещут его ресницы.       — А что если тебя опять похитят? Прямо из нашей спальни, как в тот раз? — глухо спрашивает и качает головой.       Что-то в груди Кэролайн взрывается и падает. Это больно. Это грустно. Это просто безнадежно.       — Значит, все это время ты охраняешь меня? — не смело спрашивает.       — Любуюсь.       Девушка немного отодвинулась, чтобы заглянуть в его глаза. Зрачки привычно расширены. Этот его влюбленный взгляд завораживает. Подчиняет. Вдохновляет. И словно заново влюбляет. Все сильнее и сильнее.       — Я хочу, чтобы ты спал со мной ночью, — тихо произносит блондинка, — иначе я тоже не буду спать. Буду любоваться тобой. И будем мы, как два идиота, ночами смотреть друг на друга до посинения.       Клаус усмехнулся. Вот. Наконец. Ледяная глыба оттаивает.       — Тогда это время можно проводить наиболее приятным образом.       Кэролайн тихо толкает его своим кулачком и смеется. Искренне.       — Мы это с тобой еще обсудим, мистер Майклсон, — учительским тоном произнесла блондинка, — теперь я хочу снова испортить тебе настроение.       — Я знал, что так будет, — уверенно произнес он, но все еще не роняя улыбку.       Кэролайн вздохнула.       — Твои братья и сестра простили тебя за то, что ты убил Эстер. Они приняли это. Тогда. За тем круглым столом. Самом первом после большого перерыва.       Круглый стол их лучшая традиция. Все обиды, невзгоды, непонимания выносились на обсуждение. И ребята учились слышать и слушать друг друга.       Клаус согласно кивнул, ожидая, что она скажет дальше. Тем временем выводя большим пальцем правой руки на ее талии, какие-то руны.       — Твоя мать сегодня воскресла, — немного взбудораженно произнесла девушка, — потому что мы с Ребеккой случайно зарядили этот кулон. Теперь мы и это знаем, — выдыхает блондинка. — Осталось узнать, чисты ли ее мотивы так, как есть на самом деле.       Клаус снова кивает.       — Это меня и беспокоит.       Кэролайн поджимает губы.       — Я обещала маме, что сегодня проведу с ней ночь фильмов, но я не хочу тебя оставлять здесь. Не хочу и не буду. Обстановка не лучшая для твоего одиночества. К тому же, все ребята вышли из своих комнат и давно, что-то обсуждают с Эстер. Лишь мы, как затворники.       Клаус усмехается.       — Я уже большой мальчик, Кэролайн, — ласково произносит, приподнимаясь, и соприкасаясь своим кончиком носа с ее. Кунику или поцелуй эскимосов… как-то так это называется, верно? — я смогу провести эту ночь один, зная, что ты проводишь время со своей мамой.       — То есть ночью ты не спишь, потому что боишься, что меня похитят, но к маме отпускаешь легко и свободно? — усмехается она. — Что за двойные стандарты?       — Это мои личные заморочки. Я уже просыпался в нашей кровати, а тебя там не было. Ты исчезла на очень долгое время. Поэтому сон ко мне не идет.       Кэролайн надула губы.       — Мне надо срочно связаться с Морфеем и поговорить с ним по душам, быть может, он все же сжалится и нашлет на тебя сладкий сон.       Клаус уже громче рассмеялся, чувствуя внутри расплывающееся тепло.       С ней всегда так. Очень уютно.       — А если серьезно, — выдыхает он, — то сегодня тебе действительно безопаснее поспать дома у мамы.       — Ты боишься, что Эстер что-то выдаст сегодня?       — Я в ней не уверен, поэтому ночь фильмов наилучший вариант. А я подумаю, что делать дальше.       Кэролайн крепко обняла Клауса, чувствуя, как сильно бьется его сердце. То самое сердце, которое выбрало ее раз и навсегда.       — Я не хочу оставлять тебя, — сдавленно прошептала, буквально чувствуя каждой клеточкой своего тела, как он улыбается.       Черт.       Шикарный момент.       — Не будем огорчать Лиз, хорошо? Ты обещала, а я… мне полезнее побыть одному и все обдумать.       Да, Нику иногда требуется время для одиночества. В целом, как и ей самой. Этим они очень схожи. Быть рядом двадцать четыре на семь, как сиамские близнецы, никогда не было их чертой. Они едины. Они влюблены. Они семья. Они никогда друг друга не оставят, но это не значит, что они должны быть сцеплены друг с другом цепями.       Кэролайн тяжело вздохнула.       — Но сегодня не тот день и не та ночь, чтобы оставаться в одиночестве.       — Я перекину тебя через плечо и сам притащу к Лиз, ты поняла? — его широкая улыбка дарит слишком много приятных ощущений и самое главное — душевное спокойствие.       Удивительный человек.       — Пообещай, что если тебе станет невыносимо без меня, ты присоединишься к нашей ночи фильмов. Я уломаю маму на плюс один, — заговорщески произносит девушка.       Оставлять Ника совсем не хочется. Тем более, когда только-только воскресла его мать. И никто не знает, чего от нее ожидать, но, кажется, он и сам настаивает на уходе Кэролайн. Ему нужно пространство. Всего одна ночь, которая и так была обещено Лиз.       — Никогда на свете, — усмехается он и проводит рукой по светлым волосам.       — Тогда не смей провожать меня, — цокает языком, — я добегу, как вампир, — тут же добавляет, чтобы он не успел нахмурится.       — Но сначала, — выдыхает он ей прямо в губы, — я хочу тебя поцеловать.

***

      Кэролайн натягивает на себя свою излюбленную куртку и подходит к зеркалу. Она не побежит, как вампир. Она прогуляется до дома и сделает все возможное, чтобы выветрить это чувство из своей головы. Чувство безысходности. Чувство печали.       — Удивительное время, — спокойный голос за спиной. Кэролайн замирает и перестает поправлять воротник. Взгляд цепляется за отражение позади себя.       Эстер стоит в уже современном наряде. Обычное бежевое платье. Ее волосы убраны в длинный хвост. И нет ни грамма косметики. Ну, конечно, ведь эта женщина никогда и не знала, что это такое.       — Вы меня напугали, — выдыхает блондинка и медленно поворачивается, без резких движений. Слишком напряженно.       — Прости меня, — улыбается ведьма, — я не хотела.       Кэролайн облизывает нижнюю губу.       — Хорошо, — слишком отстраненно. Разговор особо не получается. Хочется сбежать.       — Мои дети уже успели тебе рассказать о завтрашнем событии? — поинтересовалась Эстер и снова сцепила рука в замок.       Кэролайн пошатнулась на месте, поправляя рукава, забившиеся в куртке. Она бы не стала этого делать, вот только стало жарко и свитер начал откровенно колоться. Выглядит все это как-то нелепо.       Словно Кэролайн само воплощение нелепости.       Она уже чувствовала это.       Гребаное чувство.       Каждый раз, когда мама Мэтта порицала ее. Издевалась или надсмехалась. Кэролайн подсознательно ждет, когда Эстер будет делать тоже самое, но это максимально глупо.       Хэй, Кэролайн, ты рассталась с Мэттом так давно, что столько люди не живут. И плевать, что для Мэтта прошло лишь несколько месяцев. Но образ сморщившейся матери бывшего приводит в негодование.       У Клауса свои заморочки. Видимо, у нее свои.       — Нет, я ничего не слышала, — качает головой, косясь на дверь. Что ж, ей впервые хочется так быстро покинуть этот прекрасный дом.       Эстер делает вид, что не замечает этой неловкости.       Сама любезность.       — Я хочу устроить бал в честь нашей семьи, Кэролайн, — произносит женщина и делает шаг вперед, — приглашу самых интересных и значимых фигур Мистик-Фоллса, — затем усмехается, — глупее названия я бы для города не придумала, — Кэролайн сощурилась, чувствуя укол патриотизма к любимому городку, — мы покажем всем наше гостеприимство. Отпразднуем наше воссоединение и мое возвращение.       — Оу, это… наверное, замечательно, — выдыхает девушка.       И почему она чувствует себя такой робкой рядом с этой женщиной?       Эстер дарит Кэролайн милую улыбку.       — Я очень рада, что у моего сына есть ты, Кэролайн, — вдруг произносит женщина, отчего Кэролайн перестает дышать, — ты имеешь огромное влияние на него и остальных моих детей.       Блондинка приоткрыла губы. Липкое чувство того, что на доброй ноте этот разговор не окончится слишком очевидно.       — Это не совсем так, — попыталась улыбнуться девушка.       — Нет, это так, — уверенно произнесла ведьма, — ты появилась в их жизни, и они действительно были прекрасными людьми. Когда мы с Майклом, — Кэролайн вздрогнула, вспоминая этого мужчину, — только обратили детей, я вдруг осознала свою ошибку. Они не могли контролировать голод, эмоции. Не могли вести себя, как люди. Но пытались. Выходило плохо. А потом появилась ты, я точно помню тот день.       Взгляд Кэролайн в миг стал серьезным. В горле пересохло.       — Я действительно наблюдала за своими детьми. Мои слова о том, что я потратила века на то, чтобы простить Никлауса, нисколько не ложь, — теперь голос Эстер стал более… грубым. Более естественным, — ты появилась, и они прислушались к тебе. Все шло так хорошо. Меня не было рядом, когда ты исчезла, я все еще разбираюсь с этим, но… но когда я увидела, во что превратились мои дети, когда ты пропала. Я была в истерике. Мне страшно от того, какую власть ты над ними имеешь. И я понятия не имею, что они в тебе нашли.       Абсолютно честное признание первородной ведьмы дают словно под дых.       — Может быть, человечность? — безэмоционально поинтересовалась Кэролайн, распрямляя плечи.       — Хоть ты и его суженная, — немного небрежно произнесла женщина, — но… для всех остальных ты лишь очередная девушка. Точнее, должна была ею стать. Но они так сильно полюбили тебя, считают своей сестрой. Это поразительно.       Кэролайн сжала губы от недовольства. Этот разговор ее уже утомил. Голова начала пульсировать.       — Все, что случилось… Это было предначертано. И мне лишь остается размышлять, что же сделал этот мир такого, что сама судьба заставила умыться кровью тысячи людей только от одной злости моего сына. Но ты… ты заставляешь его быть лучше. Это дорогого стоит.       — Я верю в него, — уверенно произнесла Кэролайн, совершенно не сомневаясь в своих словах.       — Я просто хочу, чтобы ты поняла, — чуть тише произнесла ведьма, — в твоих руках слишком много силы. И твой неверный шаг может привести к необратимым, ужасным последствиям.       Кэролайн изогнула правую бровь.       — Да что вы? — покачала головой девушка. — Вы на собственном опыте мне это говорите? Ведь вы и сами поддались огромной силе и сделали уйму ужасных… ужаснейших шагов.       Эстер сощурилась, поджав губы, явно намереваясь сказать еще какую-нибудь несусветную нелепицу, в которой Кэролайн не нуждается.       Девушка просто кивнула своим мыслям и молча направилась к двери. Руки резко вспотели, и хочется вытереть их прямо сейчас же. Внутри что-то зудит. Так мерзко и неприятно. Эстер же вдруг замерла и ее щека дернулась.       Что если Эстер действительно просто хочет спокойной жизни и дальше быть в мире со своими детьми?       Ведь сделать их вампирами… это решение было не просто так. Ведьма хотела их спасти. Ее мотивы кажутся кристальными. Но только не для Кэролайн.       — Встретимся на балу, Эстер, — проговаривает на прощание и тихо хлопает дверью.       Эстер еще секунду смотрит на дверь, но потом опять переводит взгляд на то место, где стояла Кэролайн. Подняла руку в воздухе, двигая пальцами так, словно играет на арфе. Считывает. Кривится. А затем пораженно выдыхает.

***

      Ночь была короткой, но практически бессонной.       Кэролайн позавтракала первой положительной и даже урвала несколько блинчиков.       Девушка несколько раз позвонила мужу, но он не взял трубку.       — Издевается, что ли? — рыкнула блондинка и тяжело вздохнула.       Ох, когда она пойдет в свой второй дом и встретит там этого гибрида, то… то ничего ему не сделает, потому что опять очаруется его хищным, но влюбленным взглядом. Главное, чтобы их мама не устроила, что-нибудь из ряда вон выходящее.       Но Ребекка отписывается практически каждые двадцать минут. И как за одну ночь Бекка успела спеться с Эстер не понятно. Из злобы и обиды… все переросло в настоящие семейные отношения. Это даже пугает.       Звонок в дверь.       Кэролайн подходит к двери, уже точно зная, что на пороге никого нет. Тишина. Но на полу через стеклянную дверь виднеется какая-та странная коробка.       Блондинка вышла на крыльцо, тяжело вздыхая. Какой-то розыгрыш?       Ей хочется уже оказаться в объятиях своего мужчины, в надежде, что он охладил свой пыл, как это обычно бывало. Да и с мамой они провели чудную ночь.       Кэролайн поднимает тяжелую коробку, немного тормоша ее. Звуков не слышно.       Белоснежный элегантный бант по центру смотрится роскошно. Блондинка тяжело вздохнула.       — Интересно.       Кэролайн прошла вглубь дома и быстро оказалась в своей комнате. Коробка мягко опустилась на кровать, практически бесшумно. Девушка прикусила нижнюю губу, раздумывая, стоит ли вообще открывать это нечто.       Естественно… Кэролайн открыла коробку. И первое, что бросается в глаза… Бриллианты на платье. Синие, голубые, прозрачные, но очень нежные. Не вычурно. Они так и привлекают внимание. Белоснежная картонка перекрывает часть вида.       Девушка потянулась к ней, ощущая лишь легкое волнение.       Последний раз она получала так приглашение от Клауса на ту ужасную вечеринку, где он показал всему сверхъестественному миру свой новый статус — он гибрид. Тогда она пошла против правил и не надела платье, выбранное мужем. Что, безусловно, его разозлило. Ну а что он хотел?       «Для Кэролайн Майклсон» — красивым подчерком.       Выдох.       «Подари мне танец. С любовью… Клаус М.»       Девушка распылалась в широкой улыбке. Черт возьми, это мило. Он приглашает ее на танец таким древним способом. В голове тут же всплывает образ Эстер, которая что-то говорила про бал в честь их семьи…       Кэролайн рассчитывала, что это не серьезно.       Однако… синее платье. Идеальное платье… Прямо перед ней. И Клаус ожидает ее именно в нем.       В этот раз она его послушает. Девушка достала из коробки наряд, с удовольствием разглядывая эту красоту. Переливание бриллиантов, а в драгоценности камней она уж точно не сомневается, выглядит чудесно. Утонченный лиф, длинная юбка до пола, подъюбник. Навевает о том прошлом из которого она испарилась.       Мягкость ткани… чертовски манит. Так хочется быстрее примерить, но Кэролайн останавливает себя. Ведет рукой по лифу, легонько царапает подушечки пальцев о камни. Усмехается.       Ник выбрал прекрасное платье.       Спустя несколько часов Кэролайн поправляет подол, переводит взгляд на зеркало и тянет руку к завитушкам на волосах.       Ребекка написала, чтобы вампирша никуда не торопилась, Клаус все спланировал и даст знать, что делать.       Сам первородный на связь все еще не выходил.       И только Кэролайн выкинула из своей головы образ ухмыляющегося мужчины, как почувствовала легкий холодок в комнате. Она здесь больше не одна.       — Прекрасная незнакомка, — вдыхает Клаус, и Кэролайн, поправляя локон, усмехается, — оу, нет, это же моя жена.       Майклсон подходит совсем близко. Его стойкий и такой любимый аромат мигом заполняет все пространство. Блондинка перевела взгляд на зеркало, видя в отражении, как завороженно он любуется ей. Почти невесомо целует ее в открытую часть шеи.       Щекотно. Смешно. Забавно. Возбуждающе.       — Ты в прекрасном настроении, — произносит девушка и шире улыбается, — для человека, который снова встретился со своей воскресшей матерью… ты через чур счастлив, исходя из вашей истории.       Клаус закатил глаза, но через секунду притянул девушку ближе к себе. Тепло. Кэролайн врезается спиной в твердое тело и выдыхает от неожиданности.       — Ты же знаешь, что я ей не доверяю. И ты не доверяй.       — Думаешь она здесь…       — Я ничего не думаю, — мягко перебивает мужчина, — я уверен, что матушка хочет убить меня и, видимо, остальных тоже.       — Я тоже ей не доверяю. Но Ребекка… кажется очарованной.       — Ты же знаешь Бекку, ее очень легко очаровать, влюбить в себя.       Кэролайн закусила губу, решаясь рассказать Нику о том, что узнала от его матери.       — Эстер вчера пыталась поговорить со мной, — начала издалека, и Клаус напрягся, — сказала, что я играю уж сильно большую роль в вашей жизни. И она совершенно не может понять, что во мне особенного. Почему вы так боретесь за меня. И почему из-за моего исчезновения все полетело к чертям собачим, ведь вы были друг у друга, а я лишь… очередная девушка.       — Ты моя суженная, — слегка раздраженно выдыхает Майклсон, и Кэролайн положила свою ладонь на его. Они очень органично смотрятся вместе.       — Она и тут была очень удивлена, хотя уверена, что это было предначертано. Сказала, что видимо мир должен был умыться кровью, потому что ничего не происходит просто так. Тебе было суждено быть одиноким столько веков, чтобы стать тем, кем ты стал. Поэтому она и появилась. Она не понимает, почему этот мир так провинился, раз ты все еще дышишь. Но она видит положительную динамику в твоем изменении, когда ты рядом со мной. Ты и все остальные. Эстер буквально сталкивает на меня всю ответственность.       Клаус поджимает губы. Девушка, видя, как его взгляд на мгновение становится стеклянным, делает легкий поворот своим туловищем, теперь их лица всего в нескольких сантиметрах друг от друга.       — Эти предопределенности, — выдыхает он, — мне уже наскучили. Все, что имеет сейчас значение, что мы все же нашли друг друга даже через года. Я ведь обещал тебе, помнишь?       Кэролайн почувствовала внутри себя странный толчок. Прямо из груди. Все разливается теплом и становится словно светлее. Черт. Она помнит.       Клаус игриво проводит своим пальцем по кончику ее носа.       — Я горжусь тобой, Викинг. Ты действительно сдержал обещание, — усмехается она.       — И если бы я знал, насколько все это было буквально, — задумчиво протянул он.       Блондинка прикоснулась своими ладошками к его груди, чувствуя, как же быстро бьется его сердце. Хочется закрыть глаза и прислушиваться к его размеренному дыханию, ощущать под пальцами сердцебиение и понимать, что вся их история правда. Они действительно через это прошли.       — Нам уже пора, — произносит гибрид.       Кэролайн легонько отходит от него, присаживается в кресло и бросает счастливый взгляд на мужа.       Его идеальный смокинг. Слишком сексуально. Современный Клаус в костюме — это отдельный вид искусства. Белоснежная рубашка до конца не застегнута, абсолютное отсутствие бабочки или галстука, но зато в нагрудном кармане очень утонченно выглядывает белый платочек, уже утративший свою настоящую функцию в этом времени.       Волосы ненавязчиво зачесаны назад, но все еще с легкой небрежностью.       — Мне надо выпить, — выдыхает она, сглатывая. Его вид завораживает. Внизу живота приятно затянуло. Клаус возбуждает ее даже тогда, когда совершенно не старается этого сделать, — и ты выглядишь очень-очень замечательно. Серьезно, тебе так идут костюмы. Почему ты ходишь в этих своих растянутых водолазках и зауженных джинсах? — Клаус оголяет свои зубы в забавной улыбке.       — Может быть, ты просто выбрала не того брата? — шепчет он и делает несколько шагов в ее сторону.       Клаус опускается на одно колено прямо у ее ног, несводя взгляда с ее глаз. Кэролайн пришлось немного поерзать, чтобы смахнуть с себя это странное чувство. Словно она теряет контроль над ситуацией. Словно ее мозг отключается сам по себе. Предает ее.       Чувствует шевеление возле своей ноги и замечает, как первородный держит в своей руке ее туфельку, которую она хотела обуть прямо сейчас. Для этого она и опустилась в кресло.       Клаус проводит языком по нижней губе. Быстро. Но недостаточно, чтобы Кэролайн жадно не проследила за этим.       Она словно одержима.       Черт.       Зудящее чувство под кожей от его взгляда. От его внимания. Они так много лет в браке. Между ними девять веков разлуки. Но… но она все еще не может поверить, что он так сильно ее любит. Так же сильно, как и она его.       Разве такое бывает?       — Я определенно выбрала того брата, Ник, — выдыхает она, и Клаус поднимает ее юбку. Вверх. Оголяя даже колено.       Девушка задержала дыхание, ощущая, как мужчина проводит своей холодной ладонью по ее икре.       Пальцы рук сжали подлокотники.       Клаус же словно издевается. Медленно ведет рукой сначала вверх, потом вниз. И вот он аккуратно касается ее ступни, поднося туфельку.       Кэролайн помогает ему, вытягивая свой носок. Всего секунда, что кажется вечностью. Она ощущает себя Золушкой, что потеряла волшебную хрустальную туфельку и вот обретает ее вновь под чутким взглядом своего Прекрасного Принца.       Клаус целует Кэролайн в колено, все еще смотря в ее глаза. Завороженно. Это так медленно. Так напряженно. Воздух в комнате словно стал тяжелым. Осязаемым.       Несмотря на то, что Клаус буквально на коленях у ее ног, Кэролайн ощущает его власть над ней. Прямо сейчас. Вампирша смотрит на него сверху, но ощущает себя такой маленькой и беззащитной перед ним. И такой желанной. Любимой.       Вторая туфелька на ноге оказалась куда быстрее, чем первая.       Никлаус помогает подняться девушке, и они соприкасаются ладонями. Словно разряд прямо в сердце.       — Ты невероятная, — шепот такой глубокий. Краснорчивый.       Кэролайн застенчиво кивает.       — Как там говорят? — выгибает бровь. — Муж и жена — одна сатана?

***

      Ник открывает дверь машины, что только что подъехала к дому Кэролайн, и блондинка с радостью приняла его помощь, чтобы забраться внутрь.       — Мы приедем раньше на пару часов, надо будет кое-что обсудить с остальной семьей, — деловито произносит Майклсон и закрывает дверь машины. Обходит автомобиль, кивая водителю, присаживается рядом с женой.       Кэролайн распрямляет складки на платье.       — Хорошо, как скажешь, — усмехается она, видя, как он смотрит, — и ты меня очень смущаешь.       Машина тронулась.       — Я? Почему же? — удивленно спрашивает Клаус, опуская ладонь на ее бедро. Такое привычное движение.       Девушка сощурилась, разглядывая его. Все такой же нахально-прекрасный.       — Ты смотришь на меня, как хищник на… мясную вырезку, — прошептала девушка, чтобы водитель ничего не услышал. Она не стесняется, но… хочет оставить это только между двумя.       Клас действительно дарит ей очень странную ухмылку.       Жмет на кнопочку, что расположена на его двери, и сразу же слышится странный шорох. Кэролайн переводит взгляд на водителя, понимая, что Клаус воспользовался прекрасной функцией — межсалонной перегородкой.       Теперь они словно отделены от внешнего мира.       На заднем сидение так много места, что можно выставить еще один ряд сидений.       Кэролайн переводит взгляд на мужа.       — Я смотрю на тебя, как муж смотрит на свою жену.       Девушка пожала плечами.       — Может мне недостаточно только взглядов, Викинг, — улыбается она, точно зная, что дразнит его. Дразнит и чуть позже поплатится за это.       И она этого хочет.       Клаус прикусывает губу.       — Ты вынуждаешь меня, Синеглазка, — выдыхает он слишком бархатно.       Кэролайн улыбнулась еще шире.       — Я знаю, но тебе не надо забывать куда мы едем, — шах и мат, Клаус.       Майклсон лишь ближе пододвинулся. Он совсем близко. Кэролайн опускает взгляд на его губы. Манящие губы. И снова смотрит в глаза.       Зрачок слишком расширен.       — Да плевать я хотел, — горячо произносит, захватывая ее губы своими.       Кэролайн, понимая, что больше не может сопротивляться со своими эмоциями, зарывается руками в волосы Клауса, ближе притягивая к себе.       С губ первородного срывается стон.       Все, как в тумане.       Гибрид рывком усаживает девушку к себе на колени, доказывая, как сильно он ее хочет. Платье Кэролайн, которое она так тщательно пыталась распрямить и нигде не заломить в машине, смялось в ту же секунду.       Плеватьплеватьплевать.       Она ждала этого поцелуя ровно с того момента, как Ник появился в ее комнате в этом чертовски крутом костюме. Змей искуситель.       Майклсон толкнулся к ней через брюки, просто показывая, доказывая, утверждая свое возбуждение. Девушка сильнее в него вжимается, немного раскачивается тазом, чтобы… да, чтобы услышать это.       Сладкий глухой стон разносится по салону автомобиля. Клаус прикрывает глаза, шипя. Пришлось даже разорвать поцелуй, настолько это было приятно.       Его рука тут же поднялась по ее ноге и прочертила путь по внутренней стороне бедра. Кэролайн поцеловала Клауса в шею, облизнула и снова поцеловала.       Но все внутри завибрировало и внешний мир окончательно потерял связь с Кэролайн, когда Ник прикоснулся к самому чувствительному, самому напряженному, месту. Захотелось завыть, чтобы он ускорился. Чтобы это ощущение сменилось прекрасным облегчением и салютами в голове. Но первородный словно играется.       — Кэролайн, — выдыхает он, — черт, ты без белья? — совсем глухо и потеряно.       Вампирша качнула бедрами, создавая новое трение его пальца и ее клитор, в тоже время создавая давление и на его член.       — Сюрприз, — шепот прямо в губы.       Клаус с рыком притягивает ее к себе ближе, кусая губы.       Кэролайн трясущимися руками расстегивает ширинку на его брюках, совсем не заботясь, что их могут услышать.       Плевать.       Его горячий член прямо в ее руке. Хочется провести вверх, немного сжать головку. Но все происходит быстро и совсем не так, как планировала девушка еще секунду назад.       Клаус приподнимает ее. Кэролайн облегченно выдыхает, ощутив давление там, где так хотелось.       Совместное тяжелое дыхание с нотками облегчения и подступающего экстаза от того, что теперь он внутри. Клаус сразу же вошел на всю длину, словно насаживая ее, направляя своими руками, что покоятся на бедрах Кэр.       Еще и еще.       Глубже.       Жарче.       Слаще.       Они снова целуются. Так же страстно, словно не виделись так долго. Словно их поцелуи могут утолить вековую жажду. Быть может, так и есть.       Еще и еще.       Клаус шипит от удовольствия.       Кэролайн разрывает поцелуй, выгибаясь, словно змея. Почти прижимаясь к груди Ника.       Толчок.       Еще толчок.       Внутри все плотнее закручивается узел.       Блядство. Как же хорошо.       Блондинка приоткрывает рот, жарко выдыхая. Она чувствует приближение… она страстно этого желает.       Клаус сам начинает приподнимать свой таз, входя в нее глубже, немного меняя угол. От этого оба застонали, пытаясь заглушить друг друга новым поцелуем.       Толчок. Сильнее. Быстрее. Глубже.       Слишком влажно. Слишком горячо.       Кэролайн качнула бедрами, ощущая сильную пульсацию внизу живота, и резко выдохнула, сжимая своей рукой плечо Клауса. Она прикусила указательный палец, даря Нику только глухое мычание, боясь, что будет слишком громкой. Волны оргазма настигают ее слишком хаотично. Клаус ощущает, как сокращаются стенки ее влагалища и это чувство стимулирует его, возбуждает еще больше. Ему хватает сделать лишь несколько точков, чтобы добраться до ее высоты.       Кэролайн все еще на нем, пытается восстановить дыхание, ощущая, что машина продолжает ехать, хотя по сути они уже давно должны были оказаться на месте.       Хороший сервис. Понятливый.       — Мое платье испорчено, — выдыхает ему на ухо.       Клаус дарит очаровательную ухмылку.       — Спасибо за комплимент, — шепчет ей в ответ, и чувствует, как Кэролайн сотрясается от смеха, — но нам правда уже пора.       — Твоя мать убьет нас, если мы придем в таком виде, — выдыхает она.       Клаус закатывает глаза.       — Мы взрослые женатые люди, — усмехается он.       — Взрослые люди для нас легкое преуменьшение, — проговаривает Кэролайн, проведя рукой по его груди.       Ник согласно кивает, все еще ощущая дрожь в коленках от прекрасного секса в машине.       — Нам действительно стоит привести себя в порядок, все-таки бал в честь Майклсонов.       Кэролайн чувствует в груди легкий укол. Какое-то странное предчувствие. Что-то неуловимое.       В сумочке завибрировал телефон. Бывшая Форбс переводит усталый взгляд в ту сторону и пытается дотянуться рукой. Клаус помогает добраться до смартфона.       Смс от Елены:       «Я все еще пребываю в шоке от того, что ты мне рассказала про мать Клауса, но спешу тебе сообщить: она позвала меня на бал, я приду. Она хочет со мной пообщаться лично. Не знаю зачем, это пугает. Просто будь где-нибудь рядом. Возможно, то что она мне скажет будет для вас той самой необходимой информацией.»       Кэролайн прочитала сообщение около трех раз, чтобы осознать… принять и понять.       — Что-то случилось? — спрашивает Ник, зачесывая рукой волосы назад.       Кэролайн замерла, смотря в его глаза, чувствуя, как склизкое чувство вины заполняет ее. Она не будет портить ему настроение прямо сейчас. Нет, не будет.       — Елена сказала, что тоже придет на бал. Думаю, как бы сделать так, чтобы они с Беккой не разрушили весь бар.       Клаус усмехнулся.       — Просто натрави на Елену Кола.       Кэролайн согласно кивнула, но в голове совсем не то… совсем не то.       Эстер. Чертова Эстер.