Outlander II

      От резкого толчка в грудной клетке, Кэролайн подлетела на месте, словно ее ужалили в самое солнечное сплетение. Она сжала ладонь в кулак, широко раскрыв почему-то слезившиеся глаза, и выдохнула. Медленно.       В воздухе пахнет отгоревшим кострищем и жухлой травой.       Блондинка покрутила головой, стараясь сильно не щуриться, потому что это оказалось нестерпимо больно, обнаружив себя посреди лесной опушки, а за верхушками все еще зелёных деревьев, покрывшихся утренним инеем, расцветает оранжевый рассвет.       В горле пересохло от паршивого предчувствия.       Она же не оказалась где-то посреди временной петли? Потому что ощущения именно такие.       Кэролайн слишком хорошо помнит эти эмоции. Знает наизусть. Но что могло случиться, чтобы она снова переместилась? Опять?!       Это даже смешно.       Но ужас тонкой плёнкой окутывает сознание, воспроизводя в голове все последние события ночи. Что случилось? Где она? Где все? И почему она в чертовом лесу совсем одна?       Девушка осторожно приподнялась на локтях, смахнув движением головы с волос парочку грязных влажных веточек и глубоко выдохнув, поднялась сама.       Головокружение, обрушившиеся на нее, как смертоносная лавина на лыжников где-то в зимних Алтайских горах, выбила из колеи на пару секунд, пока Кэролайн не ухватилась дрожавшей бледной рукой за ствол дерева, царапаясь корой.       Вдох. Выдох.       Что она помнит?       Смутно и размыто в голове рождаются вечерние разговоры, ссоры и одна напряжённая поездка.

Несколько часов назад…

      Пока машина подъезжала к нужному месту, Кэролайн сжимала в руке телефон. Нога нервно тряслась, словно она сдает экзамен на права на механической коробке, а придирчивый инспектор уже готов ей сказать «провал». Но сейчас водитель не она.       Когда несколько минут назад Сальваторе покинули территорию бара и на улице остались только Майклсоны, ее сердце сжалось. Деймон и Стефан пошли на это, потому что Елену похитили. Они не стали ей звонить, видимо полагая, что она встанет всецело на сторону Элайджи. Они действительно думали, что она позволила бы Елене пострадать? Стать разменной монетой? Ладно Деймон, но Стефан…       Кол быстро пришел в себя, прожигая взглядом всех вокруг. И Кэролайн была рада такому исходу. Он не погиб. Либо не пришло время, либо она действительно на что-то повлияла и теперь он в безопасности. И это пока остается большой загадкой.       — Когда меня проткнули, я так удивился, — вдруг хохотнул Кол. — Ведь это был не Клаус. Меня впервые усыпил не Клаус. Я надеюсь, ты не обижаешься, Никки?       Хитрый взгляд скользнул по профилю гибрида, оценивая, можно ли продолжить шутить. Клаус никак не отреагировал, выкручивая руль.       Кэролайн тоже посмотрела на мужа, вглядываясь в его хмурое лицо. Он слишком серьезный. Злой. Губы плотно сжаты в линию, а скулы словно стали еще острее. Рука крепче обычного сжимает руль автомобиля.       Машина остановилась возле угрюмого и заброшенного, посеревшего от времени, здания. Молчаливый Элайджа тихо закрыл дверь, Кол последовал его примеру, оставляя семейную парочку в машине наедине. Клаус все еще на своем месте сжимает руль, но вот он нажимает на кнопку зажигания и все гаснет. Ник поворачивается лицом к девушке. Нет никаких эмоций кроме усталости.       О чем ты думаешь, Клаус?       — Ник, — прошептала Кэролайн, удрученная его молчанием. Что ей ему сказать?       Элайджа не стал извиняться перед Клаусом за свой тон. Не стал отзывать Ребекку, словно она охотничья собачка. Он лишь сказал идти по наводке Сальваторе и решить семейную драму на месте.       — Я хочу, чтобы ты знала, — вдруг хрипло произносит мужчина. Голос наполнен бархатными нотками. Кэролайн слишком внимательно изучает его лицо. Видно, как активно ее глаза цепляются за любую мелочь. — Даже, если ты действительно сговорилась с Эстер, чтобы убить нас всех, — вдох. — То лучше я умру от твоей руки.       — Что? — слегка повысила тон.       — Я имею в виду, что если ты в этом замешана, то я не виню тебя. Только посмотри, как ты на меня влияешь. И во что мы все превратились спустя века.       — И как бы я была в этом замешана? Что бы я могла сделать такого, чтобы Эстер с моей помощью вас убила?       Промолчала.       Не предупредила.       — Не знаю, Кэролайн. В любом случае… я сердцем не чувствую никакого подвоха. Ты не хочешь никого убивать. Элайджа редкостный кретин.       Девушка приоткрыла рот, вдыхая аромат кожаного салона машины. Холодок пробежался по позвоночнику, закручивая вихрь в районе легких. Так сказывается стресс. Беспросветные переживания.       — А если бы между нами не было того проклятья, ты бы сомневался во мне?       — Мы этого никогда не узнаем, Кэролайн. Я не могу ответить на этот вопрос, — совсем устало произносит и поднимает голову вверх, словно обращаясь к Всевышнему. — Мать собирается нас убить и я не удивлен. Это был вопрос времени. Я даже не разочарован. Больше не разочарован.       Кто-то постучал в окно со стороны Кэролайн, что было знаком, им пора идти. Она не глядя, высвободила себя от ремня безопасности трясущимися руками, пока Ник смотрел на нее невероятно нежным взглядом. Кэролайн вдохнула прохладный лесной воздух, почувствовав нотки гари… Эстер начала колдовать, вот только что именно она собралась сделать?       — Я узнал, что наша мать черпает силы из рода Беннет. Именно благодаря их энергии мать убьет нас.       До Кэролайн дошло, что хотел донести Элайджа. Колючей проволокой страх окручивает ее горло, сдавливая и царапая. Хочется провести рукой по шее, по груди, чтобы избавиться от навязчивого ощущения тяжести. Практически невозможно дышать. Что если в этом всем виновата она? Она не сказала им, что Эстер собирается что-то сделать, хоть каждый из них первородной ведьме не поверил, но все же.       Эстер обещала пустить пыль в глаза ведьмам с той стороны. А значит любое заклинание сейчас будет пустышкой или же настроено специально на закрытие лазейки, чтобы ведьмы не утащили ее обратно. Все логично. Но правда ли это?       Пока первородные связаны. Елена черт знает где и непонятно, что именно должны сделать Сальваторе, чтобы Елена была свободна.       — А при чем тут мои друзья? — спросила Кэролайн, продолжая медленно идти в сторону звуков огня. Она уже давно поняла, что пламя является хорошим проводником для ритуалов. И это пугает.       — Кровь Елены связала нас, ведь так? Гилберт решила не рассказывать нам об этом, но ты же ведь тоже знала, Кэролайн.       Девушка остановилась, прожигая взглядом спину Элайджи. Он, видимо, это почувствовал и тоже остановился. Клаус все еще рядом с Форбс, внутри него бушуют эмоции, похожие на шторм. Еще чуть-чуть и этот шторм вырвется из него смертельной волной, снося все вокруг.       — Ты можешь допустить ошибку, Элайджа Майклсон, — ей казалось, что она говорит совсем не своим голосом.       В голове набатом пульсировало только одно: Бонни в опасности!       — А ты думаешь, что ошибку не совершишь, Кэролайн Майклсон?       И вдруг в тишине леса Кэролайн слышит совсем тихий диалог Бонни с кем-то еще. Она пока не можешь понять, но локатор в ее слуховом аппарате всегда был хорошо настроен на ее друзей.       Беннет здесь.       Наводка Сальваторе…       Пошло все к черту.       — Ты послал Сальваторе убить Бонни, — шикнула Кэролайн, она все поняла.       Элайджа лишь хмыкнул.       — Я всегда выбираю семью, Кэролайн, грустно, что ты нет.

Сейчас.

      Кэролайн замерла, обдумывая то, что она вспомнила. Почти физически начала царапать свой мозг гнусными расспросами, что же произошло и почему она тут.       Что случилось с Бонни? Где Сальваторе? Эстер? Где ее Майклсоны?       Высвободилась ли Елена?       Ник. Где же Ник?       Но мороз пошёл по коже, когда она вспышками начала вспоминать. Ссора с Элайджей и пощёчина первородному. Его разочарованный взгляд. Растерянный Клаус, который первый прервал их затянувшееся молчание. Кол, сжимающий свои губы, видя, что семья в раздрае.       Понимающий кивок Ника, который отпускает блондинку на поиски подруги. Первородные ушли к матери. Что ж, возможно, она бы тоже там пригодилась, чтобы стать неким буфером, но с другой стороны, сыновья должны уже поговорить с мамой сами. Она должна им объяснить. Обязана.       Разочарованный выдох, когда Кэролайн вспоминает, как Деймон Сальваторе сворачивает шею матери Бонни. Потухший взгляд Стефана и крик подруги. Все сломалось.

Несколько часов назад.

      — Да что с вами не так? — шипит Бонни, утирая слезы.       — Бонни, — выдыхает Кэролайн, пытаясь обнять подругу, но та отмахивается.       — Это вы во всем виноваты! Все вы!       Кэролайн тихо сглотнула горечь.       — Деймон поставил жизнь Елены выше любой другой, словно все остальные только бессмысленные пешки. Словно только Гилберт гребанный центр вселенной, даже не обсудив ничего со мной. Я бы нашла Елену магией в два счета. Я бы вырубила Ребекку. Я бы подожгла мозги Элайдже, если бы потребовалось, но он выбрал обратить мою мать. Чертов ублюдок!       — Ты права, — соглашателя блондинка, зная насколько правдивы эти слова, и что Деймон за все ответит. В голове так же мигом рисуется и другой образ матери, ведь прямо сейчас что-то происходит там, где-то за домом, но Кэролайн ничего не слышит. Она должна бы ринуться туда, но вдруг в том конфликте девушка лишняя? От последнего взгляда Элайджи до сих пор вибрируют виски.       — Ты, — указывает пальцем на Форбс, зло щурясь. — Ты тоже одна из них. Это все твоя семья учудила. Майклсоны несут боль, смерть, хаос.       — Да, — кивает Кэролайн. — Такова наша реальность. Если бы я оказалась на несколько секунд раньше, я бы остановила Деймона, можешь и за это меня винить, но это бессмысленно. Твоя мать не умерла, она скоро очнётся и ей нужна рядом дочь, которая сможет поддержать ее в этом пути. Плачь, злись, ненавидь всех, если тебе станет легче, но знай, что ей нужна ты с чистым разумом. А я помогу.       — Нет, — выдавливает из себя Бонни, падая на остывшую землю коленями.       — Но кто это сделает лучше, чем я?       Острая резкая боль ударяет, словно молнией в Кэролайн, будто раскалывая голову напополам. Вспышка.

      Наше время.

      Это сделала Бонни? Или не Бонни? Почему она одна в этом чертовом лесу? Одни вопросы и никаких ответов.       Кэролайн промычала от нахлынувшей боли в ногах и резко выдохнула. Пора с этим заканчивать. В конце концов она даже не знает чем закончился разговор братьев со своей матерью. А что, если она действительно пыталась убить их всех и кинула им в лицо, что блондинка была с ней вместе, она промолчала. Безмолвно помогла прийти к цели.       А что, если у нее получилось?       Невыносимое чувство, словно внутри что-то треснуло и рассыпалось прямо на грудную клетку, очень болезненно. Настолько, что трудно вдохнуть влажный рассветный воздух.       Ты облажалась. Да так сильно, что скорее всего у тебя ни семьи не будет, ни друзей.       Бонни ее не простит. Майклсоны отвернутся, если вообще живы.       Девушка задержала дыхание, борясь с дрожью в коленях и прислушалась к внешней обстановке. Где-то рядом есть дорога, не очень оживленная, но редкие машины там проезжают. Уже отлично, если ее пульнуло во времени, то тут хотя бы есть автомобили. А вдруг она теперь в таком далеком будущем, что люди на людей не похожи? Да и машины уже раритет? Странные мысли как родились, так и разложились в ее голове, когда прямо перед собой, у дороги, к которой она дошла несмотря на боль, обнаружила автомобиль Клауса, на котором они ехали к первородной матери.       Блондинка махнула головой, замечая, что она все еще там, где и была, только ее откинуло чуть дальше, словно взрывной волной. Но почему она здесь одна?       Кэролайн быстрым шагом, уже совсем забыв про неприятные ощущения во всем теле, ринулась к месту, где глубокой ночью должен был пройти ритуал Эстер. Никаких чувств. Никаких эмоций. Все внутри словно заморозилось. Только устойчивое желание обнаружить там всех живыми и здоровыми. Но что если там никого не будет? Что если ее бросили?       Дурадурадурадура!       Кэролайн остается только завернуть за угол старого дома, чтобы ответить на все свои вопросы и выдохнуть.       Сердце в ушах стучит так громко, перегоняя бурную кровь, такой шум, словно взлетает самолет.       Рука безвольно повисла вдоль тела от увиденной картины. В горле запершило. Прохладный воздух уже совсем не ощущается. Верхушки деревьев начинают купаться в лучах солнца, приносящее, казалось бы, счастье всем вокруг. Но Кэролайн раскрыла рот в безмолвном крике. Теперь ее руки снова ожили и метнулись к ее лицу. Кэролайн своими ладонями закрыла себе рот, трясясь. Позволяя себе ровно две секунды эмоционировать. Бояться.       Посреди почерневшей земли отчетливо видно белый круг с символами, вдоль круга несколько факелов на старый лад. Вокруг лежат мертвые птицы брюхом вверх, а от главного центрального кострища исходит сладковатое зловоние. В кругу лежит одиноко женщина в белоснежном платье, напоминая невесту. Ее короткие светлые волосы спутались, а взгляд устремлен в небо.       Кэролайн не слышит ее сердцебиения.       — Боже мой, — шепчет почти невесомо.       Но больше никого здесь нет. Кол, Элайджа и Клаус. Их тут нет!       — Они забрали ее, — послышалось сзади, от чего Кэролайн вздрогнула, сделав шаг вбок. Ее голова резко поворачивается на звук.       — Кто?       — Ведьмы с той стороны, — просто отвечает мужчина, слегка хмурясь. Его серьезный взгляд пробегает по ее лицу, изучая каждую деталь, каждую эмоцию, жадно впитывая.       — И что теперь делать?       — Не знаю, — выдыхает он. — Может просто жить?       Кэролайн перевела взгляд на тело.       — Как ты себя чувствуешь?       — Бывали дни и хуже, — просто хмыкает он, протягивая к ней свою руку. Кэролайн еще никогда не видела его таким бледным и болезненным. Кажется, под его глазами даже появились синяки. Как это возможно?       Форбс прикусила губу и вместо того, чтобы взять его за протянутую руку, девушка в один шаг обняла мужчину, плотно прижимая к себе, вдыхая этот неповторимый аромат, к которому она успела привыкнуть. Его руки тут же обвили ее талию, прижимая к себе в ответ.       — Ник, — всхлипнула она ему в шею, стараясь не дрожать в его руках.       — Мы поняли слишком поздно, что она хотела нас не убить, а дать второй шанс, — выдохнул он в ее волосы. — Она намекнула, что ты была в курсе и, чтобы я от ее лица тебя поблагодарил.       Кэролайн слегка отодвинулась от него настолько, чтобы можно было посмотреть в его глаза. Светящиеся грустью.       — Я не могла сказать раньше, ведьмы с той стороны нас подслушивали. Это было очень рискованно, прости меня за это. Я, конечно, Эстер не доверяла, но и не смогла ничего сказать вам. Вдруг… вдруг все бы получилось.       — Ты всегда веришь в лучшее.       — И я так часто ошибаюсь.       — Это не так, — проговаривает он, проведя по ее голове своей шершавой рукой.       — Но что случилось? Я ничего не знаю, проснулась недалеко в лесу.       Клаус хмуро посмотрел за голову девушки, проведя взглядом по телу матери, видимо обдумывая, что сказать.       — Она попросила прощения. Рассказала, что мечтала убить нас, но потом все изменилось, и теперь у нее есть достаточно энергии, чтобы воскреснуть и убрать с себя влияние ведьм. Она хотела жить, хотела видеть будущее с нами. Мы не поверили, пока Эстер не начала колдовать, — Клаус вздохнул, переводя свое внимание на жену. — Она сказала, что у нас есть шанс на искупление и я ничего не понял.       Кэролайн же отчетливо понимает о чем идет речь. Те счастливые глаза Эстер, когда она поняла, что у Клауса могут быть дети…       — Она сказала, что ей нужно сбросить энергию этих ведьм на что-то незначительное, чтобы потом воспользоваться чистой энергией природы и рода Беннет, чтобы закрыть все пути этим ведьмам и самой стать свободной.       — Эстер говорила, что ей придется сделать заклинание пустышку, — вспоминала Кэролайн. — Для отвода глаз.       — Не совсем так, она просто не могла использовать силу тех ведьм, чтобы перекрыть им путь сюда. Ведь она была заряжена этой энергией.       Кэролайн махнула головой.       — И что сделала ваша мать?       Клаус сощурился, всматриваясь в голубые, но такие уставшие и родные, глаза своей жены. Кэролайн вся сжалась. Но ответ был всего на одном дыхании.       — Ничего, — прошелестел он. — Она ничего не успела сделать, так как старшая Беннет была убита раньше, чем Эстер напиталась их энергией. Элайджа сделал выводы раньше времени.       Взгляд Клауса показался слишком потухшим. Как редко его можно увидеть именно таким. Беззащитным. Потрепанным. Хоть он и убил мать много веков назад под действием луны, это не значит, что он не переживает сейчас, особенно после того, как Эстер поделилась своими откровениями.       Майклсоны зависимы от слова «семья». Она для них все. И когда есть возможность восстановить то, что позорно растрескалось и уничтожилось много лет назад — они это сделают.       — Она еще не умерла, — прошептал еще один грубый голос.       Кол смахивает со своего плеча почерневшие листья, что успели испачкать его пальто. Младший Майклсон хмуро последовал к кругу, где их мать вот-вот окажется бесповоротно по ту сторону завесы, с каждым шагом становясь все медленнее. Клаус двинулся за ним, напоследок чуть сильнее сжав руку Кэролайн.       — Я не слышу сердца и дыхания, Кол.       — Ее раздирают на той стороне, но пока она в анабиозе. Вопрос нескольких минут.       Почему-то от одной мысли, что Эстер, хоть она и подпортила жизнь своим детям, может страдать прямо сейчас — долго и мучительно, мурашки двинулись по телу. Кэролайн стало ее жаль.       Все же она родила Клауса. И когда-то была хорошей матерью, да и вампирами она их сделала только от большой любви, хоть и параноидальной. Наверное, это и передалось Клаусу от нее.       — Мы можем ей помочь?       — А ты хочешь, Никки? После всего, что она сделала? — вопрос Кола не казался грубым, он почти шептал это, разглядывая посеревшее тело женщины.       — Можем или нет? — рыкнул Клаус, поворачивая к себе брата. — Это ты у нас мастер всех таких штучек.       — Ничего мы не можем сделать, только если ты не украл у Дамблдора маховик времени, — выдал Кол, тыкнув в грудь Клауса пальцем. — Почему Элайджа ссыт сюда идти? Стыдно?       Кэролайн не знает, что именно тут произошло, но видимо братья, мягко говоря, злы на старшего.       — Он пытался защитить семью его любимым и проверенным способом. Такова его натура, вы не можете его винить, — и хоть Кэролайн страшно зла на него тоже, особенно за похищение Елены и смерть матери Бонни, но тысячелетний вампир разве смог бы сделать это иначе? Это ее люди, не его. Ценность жизни притупилась и исчезла в глазах древних созданий.       Но одна мысль вдруг резко ударила по ней.       — Я чертов маховик времени, — прошептала так, чтобы ее никто не смог услышать.              А активатор ее печати времени прямо сейчас убивается над телом бездыханной матери.       Кэролайн не стала слушать разговор братьев, а ринулась к зданию, надеясь, что Бонни еще там. Клаус бросил на нее взгляд, но блондинка махнула рукой и одними губами сказала «Бонни». Он понял, но определенно не то, что она имела в виду.       Стоит ли Эстер того, чтобы ее спасти? Во имя Клауса — определенно. Мама Бонни тоже стоит.       Когда дрожь в руках стала особенно ощутимой, а в голове ни одного четкого плана, Кэролайн обнаружила Бонни, сидящую на ступеньках руин, что-то нашептывая себе под нос.       Столько безнадежности в ее движениях, что аж сердце сжалось.       — Бонни.       — Иди к черту, Кэролайн, и не подходи ко мне пока Эбби не потребуется помощь, в противном случае я подожгу тебе мозги.       — Я тоже тебя люблю, малышка, — просто произнесла девушка и встала напротив подруги.       Бонни подняла покрасневшие глаза на блондинку и взметнула руку в воздух, намереваясь осуществить угрозу, но Кэролайн быстрее. Она присела рядом с ней и схватила эту самую руку.       — Прощупай тонкие нити магии внутри меня, — почти приказным тоном произнесла Кэролайн, протягивая руку Бонни к своей груди. — И думай о том моменте, когда вы только приехали сюда.       — Да пошла ты, — нижняя губа Бонни дрогнула.       — В тебе сейчас говорят эмоции, а не здравый смысл, подруга, — проговорила Кэролайн, разглядывая недовольный и уставший взгляд девушки.       — Что еще от меня потребует ваша гребанная семейка?       — Это же я, Бонни, — прошептала Кэролайн, склоняя голову набок. — Разве я бы позволила всему этому случиться, если бы знала? Я спасу твою маму, если ты сделаешь все так, как я говорю. Она останется человеком.       — Это невозможно, — шикнула Бонни.       — Не для того, кто время от времени прыгает во времени.       — Что?       — Я была в прошлом, Бонни. Я была в будущем, а теперь отправь меня туда, где я бы встретила вас и остановила безумие.       — Но ты была тут, когда мы приехали, — проговорила Бонни.       Вот черт. Вот черт!       Значит ли это то, что прямо сейчас закручивается временная петля? И почему она тогда не спасла Эбби?       — Это была не совсем я, но мне нужно знать детали, чтобы я смогла все сделать иначе. Кажется, та Кэролайн не справилась.       — Ты говоришь какой-то бред.       — Я весь день была с Клаусом, как бы я оказалась здесь тут раньше тебя? Я приехала только тогда, когда Деймон убил Эбби. Значит ты смогла перенести меня во времени, — воскликнула Кэролайн.       — Все предопределено, — шикнула Бонни.       — Я собираюсь с этим поспорить.       Взгляд Бонни резко изменился и стал более внимательным.        — Почему бы не рискнуть?       — Но вдруг ты пострадаешь?       — Ты хотела поджечь мне мозги, — напомнила Кэролайн, сдвинув брови.        Бонни выдохнула.       — Я бы…       — Пощупай магию внутри меня, в прошлый раз этого хватило Эстер, чтобы отправить меня в будущее.       Солнце почти полностью вступило в свои права, намекая, как быстро идет время. И это угнетает не меньше, чем вся обстановка вокруг. Глаза Бонни стали по-особенному осознанными, но все еще красными от слез. От этой картины разрывается сердце. Хочется помочь всем и вся, но кто спасет Кэролайн?       — Сконцентрируйся, — произносит Кэролайн, снова прижав к себе ладонь ведьмы. Прямо туда, где бьется мертвое сердце. Именно туда, где переплетаются все магические потоки, которые только в ней есть.       — Кэролайн…       — Пожалуйста, — одними губами. Блондинка грустно улыбается, стараясь не показывать как на самом деле ей паршиво. Она чувствует, словно подвела всех. Это ощущение, как маятник становится то ближе, то дальше, но уж точно не покидает полностью, делая лишь больнее.       Бонни замирает на мгновение, и вместе с ней все звуки вокруг. Кэролайн словно засасывает в какую-то воронку, именно так она видит окружающий мир, который смазался, как только Беннет сильнее сама прижала ладонь к груди подруги, отметая магию вампиризма, соприкасаясь с линиями, исходящими от печати времени. Инородная магия, пропитанная чем-то темным. Бонни внутренне сжимается, когда мысленно обхватывает золотые потоки, что рисуются у нее в голове. Если у Кэролайн получится так радикально изменить прошлое, то что будет с ней в этот момент?       

***

      Кэролайн чувствует тошноту и головокружение — первые симптомы того, что все прошло удачно. Это и пугает и радует одновременно. Она открывает глаза, чувствуя, как редкие капли дождя попадают на нее, щурится, а затем проводит холодной ладонью по щеке, вытирая влагу. Где-то вдали слышится шум колес. Кто-то едет.       — Кэролайн? — голос Эстер кажется слишком грубым и скрипучим. Форбс поднимается с земли, обратив внимание, что она находится ровно там, где была с Бонни некоторое время назад.       Озноб проходит по телу, когда блондинка подмечает, что Эстер в том же белом льняном платье, ее волосы развиваются на ветру, а на лице нет и грамма косметики. Позади нее лежат те самые флаги, которые чуть позже зажгутся. Но на улице уже довольно темно.       — Нужно менять тактику, Эстер, у вас ничего не получится, — проговаривает девушка, хмурясь.       Эстер с безразличием хмыкнула и затем выдохнула, ее плечи словно чуть-чуть опустились, словно все это время она с большим усилием держала осанку.       — Может все пошло так, потому что ты уже была здесь?       Резонный вопрос. Имеет место быть.       — Ваш источник энергии выйдет из строя. И я должна это исправить, а дальше, я надеюсь вы справитесь.       — Ты веришь мне?       — Возможно.       Слышатся шаги в сторону Майклсонов и Кэролайн поворачивает голову. Бонни с Эбби и две дорожные сумки. Они мчатся вперед, а Бонни с удивлением уставилась на Кэролайн.       — Привет? — Бонни робко здоровается и замирает, когда Кэролайн задумчиво закусила нижнюю губу.       Что может пойти не так? Почему она не спасла Эбби?       — Вы принесли свечи?       Эбби кивнула, но Бонни все так же смотрит на подругу.       — Отлично, значит все почти готово. Начинаем через пять минут.       — Бонни, — Кэролайн кивнула подруге. — Увидишь Сальваторе — выруби их. Никаких разговоров, просто выруби, поняла?       — Ты… Я не понимаю, — выдыхает девушка. — Я думала, что ты убьешь меня за то, что я здесь участвую в этом… обряде.       — Да, по сути ты пришла убить мою семью, ведь так?       От этой мысли кольнуло в районе сердца. А ведь еще несколько минут назад Бонни обвиняла Кэролайн, что Майклсоны приносят смерть, а сама пришла сюда ради карательных заклинаний, не зная, что на самом деле это не так.       — Так ты услышала меня? — настойчиво переспросила блондинка.

***

      Эбби насторожено смотрела в сторону Кэролайн. Блондинка же села на грязный стул, не беспокоясь, что замарается, так как теперь все эти заморочки ничего не значат. Она все еще нервничает, ведь не знает почему все случилось так, как случилось. Она позволила Эбби умереть. Не спасла Эстер и уж точно не изменила временную петлю. Все становится хуже и запутаннее.       Но когда в комнате она осталась одна, дожидаясь Бонни, в проходе показался Стефан Сальваторе. Его лицо осунулось, когда он встретился взглядом с Кэролайн. Внутри забилась тревога с привкусом разочарования. У обоих.       Кэролайн резко поднялась, поднимая своим движением пыль с рядом стоящей мебели.       — Что ты…       — Уходите, Стефан.       — Елена у Элайджи.       — И я бы вытащила ее, если бы ты только мне об этом рассказал, а не пошел строить планы и попадаться на крючок Элайджи. На что вы рассчитывали? Вы пошли против Майклсонов. Древнейших и умнейших. Почему нельзя было найти минутку и поставить меня в известность? Елена бы была уже дома.       — Но ты тут!       — Да, и это отчаянный шаг.       Стефан поджал губы и сжал кулаки.       — Ты не понимаешь!       — Но зато я надеюсь, ты меня поймешь.       Кэролайн делала это редко. Но качественно. Клаус учил ее скорости, учил обращаться с оружием и разным приемам, без которых в те времена было не выжить. Когда блондинка сделала пол дюжины быстрых вампирских шагов в сторону друга, он сразу все понял. Вытянул руку, пытаясь перехватить вампиршу, но в итоге оказался прижатым к деревянной поверхности пола, когда девушка пнула его по нижней части большеберцовой кости. Кэролайн проигнорировала резкий вздох со стороны, когда одним движением свернула шею Стефану.       Эбби стояла у стены, а сбоку подходил Деймон, держа в руках обездвиженную Бонни без сознания. Вот черт.       — И что ты устроила?       — Положи Бонни и поговори со мной, — выдохнула Кэролайн, оценивая состояние девушки. Губы Эбби задрожали.       — Я не имею права ошибаться.       — Я знаю, что будет дальше. И ты не захочешь потом разбираться с последствиями, а я их тебе устрою.       — Ты пророк, Форбс? — Его голос кажется напряженным, но он пытается быть остроумным. Пытается уколоть, несмотря на то, что лишь сравнительно недавно он начал смотреть на Кэролайн, как на равную.       — Хуже, — прошептала она, делая быстрые шаги к нему.       Вампирский слух уже успел уловить начавшийся разговор Майклсонов, а значит ее версия этого времени должна вот-вот появиться. И Бонни, кажется, начинает уже приходить в себя. Но Деймон вдруг делает то, что блондинка точно не ожидает и резко толкает ведьму в Кэролайн, по инерции приходится подхватить бесчувственную подругу, а сам он устремляется на Эбби.       Чертов ублюдок.              Но когда рука Бонни касается руки Кэролайн вся комната замирает. Ощущение словно блондинка вылетела из своего же тела. Легкость. Странная. Не вызывающая никакие эмоции. Все резко потемнело, посерело, стало бесцветным. Никаких звуков. Но странное синее свечение из окон немного пугает. Зрение смазалось.        — Живым здесь не место, — чей-то скрипучий голос выводит из транса, и Кэролайн оборачивается, понимая, что больше в этой комнате никого нет. Ни Бонни в ее руках, ни Деймона, ни Эбби. И даже Стефана, лежащего на полу, нет.       Прямо за ее спиной стоит около десяти женщин разных возрастов, в одеждах разных эпох, но совершенно точно растерянные ее появлением.       — Здесь это где? — И голос не слушается, хрипит.       — Они подарили тебе не только печать времени, — задумчиво хмыкает темнокожая женщина в сером платье. — Ты еще и в другие измерения попадать можешь. Что же они натворили?       — Где я? Кто вы? — И это начинает уже сильно раздражать.       Женщины переглянулись, излучая исключительно надменность.              — За завесой, на другой стороне. И живым здесь не место.