"Рыбка"

      Жунь Юй родился в семье богатого помещика и землевладельца. Благородный ван имел огромное влияние, родовитую жену и гарем наложниц, одной из которых оказалась и мать Жунь Юя. Простолюдинка и странствующая даосска невероятной красоты пожертвовала своей мечтой достижения бессмертия ради мужчины, очарованная красивыми ухаживаниями и обещаниями большой любви. Но оказавшись в гареме, столкнулась с завистью благородных наложниц и злобной жены и, замученная во время беременности, погибла при родах, родив очаровательного ребёнка с лицом благородным и чистым, как лунный свет. Он похож на свою мать как две капли, имел такой же вдумчивый характер и выразительные, полные понимания глаза. Как на зло, ни одна из благородных жен больше так и не смогла подарить вану сына.       До пяти лет отец иногда приходил к Жунь Юю, был даже ласков с ним, хвалил за успехи в учебе, когда мальчик декламировал ему классические стихи, решал простые логические загадки и демонстрировал талант в искусствах. Но под гнётом благородной мачехи Жунь Юй в итоге был выслан в один из горных храмов, в котором провёл всё детство, расцветя в прекрасного юношу, лучшего ученика храма.       Так вышло, что на него положила глаз дочь настоятеля храма, что вылилось в неприятный эпизод. Жунь Юй не питал к девочке тёплых чувств и даже не замечал её флирта. В итоге она нашла повод напоить его, подмешав в выпивку снотворное. Девочка думала, что если их найдут вместе, прекрасный сын вана будет вынужден взять её в жены, но настоятель в итоге так разозлился, что дочери надавал плетей, а Жунь Юя погнал из храма палками, ещё и натравив на него убийц. Уже тогда выяснилось, что в вине было вовсе не снотворное, а яд, и спасло ослабшего Жунь Юя только чудо.       Проходивший мимо воин-даос помог юноше отогнать убийц и поделился духовной силой, приглушая действие яда. Но здоровье юноши пострадало непоправимо, оставив ослабшим и с кровавым кашлем на всю жизнь.       Жунь Юй, уже почти взрослый юноша, вернулся в отцовский дом.       Молодой сын вана и прежде был известен своей холодностью к людям. Теперь же он разочаровался и в родителях, и в наставниках, и в окружающих, придя в омерзение от уловок, которые люди могли применять ради достижения желаемого и вовсе зарёкся хоть когда-нибудь вступать в отношения.       Чтоб отогнать от себя остальных благородных и не очень дев, он намеренно раздул себе славу повесы и распутника.       Говорили, что единственный сын князя красив, как луна в ясную ночь и сражает одной улыбкой. Не счесть и дев, и юношей, что побывали в его объятиях. Вот только связываться с ним было себе дороже. Ведь юноша живёт в своё удовольствие, не занимается ничем серьёзным и только портит молодых симпатичных людей и репутацию своего отца.       Но и в этот дом пришла беда.       Долгая война между соседствующими княжествами достигла своего апогея.       Буквально за один месяц, молодой и одаренный в военном деле князь пересек границы и захватил город за городом, деревню за деревней, добравшись до поместья вана. Насколько бы хорошей не была охрана поместья, но она не смогла продержаться долго под натиском обученной и готовой ко всему армии. Успело сгореть не более трех палочек благовоний, когда все было кончено, а все жители поместья были выволочены в главный двор.       Женщины затравлено огладывались, давили всхлипы или плакали навзрыд, старый ван трясся, как кленовый лист по ветру, стоя на коленях перед молодым князем-захватчиком и новым владельцем этих земель, если ему того захочется.       — Это вся семья? — спросил равнодушно князь, он утомился за ночь, этот поход был успешным, но длинным, и ему уже давно хотелось отдохнуть.       — Еще сын вана, — отозвался помощник князя. — Его уже ведут сюда. — А после он гораздо тише добавил. — Насколько я слышал о нем, говорят он прекрасен как полная луна, так же бел его лик, а глаза его словно самый глубокий омут. Но тот еще разгульник и повеса, — поведал Ляо Юань своему молодому князю.       — Мне-то ты зачем это рассказываешь? — со вздохом спросил Сюй Фэн.       — Потому что он очень в вашем вкусе, — припечатал помощник и поспешил скрыться с глаз, явно разозленного этой фразой начальника. К тому же объект обсуждения уже вели перед очи князя.       Что странно, он шел сам, лишь под конвоем. Осанка его была прямой, движения спокойными и плавными, словно это не его и не его семью сейчас могут казнить. Солдаты же смотрели на него с таким почтением, словно увидели самого небожителя, прекрасного и восхитительного. Лицо сына вана скрывал расписной веер, с изображенным на нем белоснежным драконом.       Прежде чем заговорить, юноша захлопнул веер с настолько знакомым и характерным щелчком, что волосы на загривке князя встали дыбом, а он сам стал напряженным, как струна.       Когда князь захватывал город, Жунь Юя не были ни в поместье отца, ни даже в самом городе. Это время он проводил с погорельцами одной из деревень, что была сожжена князем. Люди пришли под стены города просить помощи, но были выдворены вон, город тогда готовился к обороне, пусть ему и суждено было проиграть. Жунь Юй был единственным, кому хватило духа собрать обоз с вещами и провизией и выдвинуться к людям.       Его нагнал один из людей отца, весь в крови и напуганный до чёртиков и обрисовал ситуацию. Жунь Юй понял, что дело обстояло плохо и немедленно вернулся.       У молодого сына князя, что среди знати имел славу повесы и любителя развлечений, оказался огромный авторитет среди простолюдинов. Они пропускали его и просили за него у воинов князя, а стоило кинуть на него один взгляд, как перед ним мгновенно расступались.       Позади него образовался конвой, но к поместью отца Жунь Юй прошел сам, с гордой спиной, будто не пленник, а парламентёр, и предстал перед князем. Отточенным щелчком он захлопнул свой веер и, вздёрнув рукавами, отвесил положенный поклон.       — Жунь Юй из дома Тоу приветствует князя И, — сказал он в воцарившейся тишине.       У князя задергался глаз, это было видно всем воинам. На лбу у него вздулась вена и вид он имел весьма и весьма недовольный. Хотя, на самом деле, всё, чего хотелось — это обнять склонившегося перед ним засранца и поцеловать. Столько времени он потратил на его поиски, столько сил и ресурсов, чтобы в итоге под самым носом и найти.       — Жунь Юй значит, — проговорил Сюй Фэн медленно, растягивая имя, пробуя на вкус, отчего у привыкших ко всему солдат мурашки пошли по спине. Видимо и слуги поместья поняли, что не смогли сберечь молодого господина и все как один уткнулись лбами в землю в один голос воя и прося за юношу, моля не убивать.       — Пойдем-ка, Жунь Юй из дома Тоу, поговорим, — произнес князь И. Возникший из ниоткуда Ляо Юань указал путь, где можно переговорить без лишних ушей. — Если кто-то дёрнется сбежать или еще что-то, убейте, — отдал короткий приказ Сюй Фэн своим воинам, что остались во дворе.       Жунь Юй и глазом не дёрнул, наблюдая за изменениями на лице князя с полным хладнокровием. Проходя мимо слуг и домашних, он только коротко шепнул им не бояться и на его лице мелькнула мимолётная улыбка. Его провожали взглядом наложницы, мачеха и особенно пронзительно смотрела сестра, дочь законной жены князя и единственная из семьи, которая всю жизнь относилась к Жунь Юю с добротой. Жунь Юй прошел за князем в отцовский дом всё с такой же гордой спиной, похлопывая закрытым веером себе по ладони. Конечно, он знал это место куда лучше захватчиков и даже не смотрел, куда идёт. Остановился вслед за князем. На вопросительный взгляд только виновато улыбнулся.       — Здравствуй, разбойник из леса, — только и сказал Жунь Юй.       — Ты хоть представляешь, как я скучал, засранец? — спросил Сюй Фэн, прежде чем крепко обнять Жунь Юя. — Почему молча меня бросил и ушел? — уже отлипая от своего наваждения, что бередило душу последние пять лет, спросил Князь И. — Я тебя искал.       Жунь Юй придушенно крякнул, оказавшись в крепких воинских объятиях и его тонкая изящная фигурка пошатнулась, когда князь его отпустил. Жунь Юй тут же неспешно поправил одеяния и удивлённо взглянул на Сюй Фэна своими большими выразительными глазами.       — Я лишь оказал тебе помощь, чтоб ты не умер от ран. Правила храма запрещали мне иметь какие-либо отношения с посторонними, даже если я оказывал им помощь, — ответил он ровно. Вздохнул. — Но теперь ты разрушаешь мой дом и убиваешь мою семью.       — А я знал, что это твой дом и твоя семья? — резонно заметил Князь И. — Если я только сегодня имя твоё узнал, рыбка не разговорчивая. Ты, знаешь ли, на отца вообще не похож, — добавил он, фыркнув. — Мстить будешь? — спросил он уже куда спокойнее. — Деревни восстановим сразу, как новую границу укрепим, — памятуя о любви и почтении народа к сыну вана, произнес Сюй Фэн. — Если договоримся.       — Сначала я буду просить, — сказал Жунь Юй всё так же ровно. — Князья вечно что-то захватывают и грызутся, я в ваши дела не лезу. Но прошу отпустить мою семью.       Позволить матушке и дальше управлять этим поместьем, а сестре — выйти замуж за её жениха. И прекратить мучить людей. За последние несколько месяцев люди, которых вы лишили дома, обосновались здесь, в лесах под городом.       — А что мне, рыбка, за это будет? — поинтересовался Сюй Фэн. Он уже успел облюбовать кресло, довольно удобное. Про людей, оставшихся без крова, он знал и действительно собирался помочь с восстановлением, но дома изначально оставлять было нельзя. Жунь Юю знать о его будущих планах не обязательно. — Князь этой земли позарился на мои владения, я такое не прощаю. Так что мне будет за то, что матушка и сестра останутся живы?       Жунь Юй сощурился и взгляд его теперь стал по-настоящему пугающим и опасным, как у настоящего дракона, вызывающим желание упасть перед ниц и молить о прощении.       — А что, долг спасения жизни для князя И ничего не значит? — спросил он. Ему вспомнилось, как они встретились тогда, в первый раз. Сюй Фэн был едва живым, раненным и истекающим кровью, да ещё и с глазами, засыпанными известью, в грязных изорванных лохмотьях. Жунь Юй тогда учился в храме и отправился на сбор трав. Он принял князя И за лесного разбойника, но всё равно помог и выходил. Тогда он был молчалив и ушел, как только понял, что юноша может встать на ноги и дальше справится сам.       — Значит, безусловно, — согласил Сюй Фэн. — Поэтому ты останешься живым в любом случае. Жизнь за жизнь, все честно. Твой отец и его военачальники мою семью и людей не пожалели. Так почему я должен пожалеть их? — Сюй Фэн был спокоен и тепло улыбался. — Потому возвращаемся к разговору о том, что мне будет за жизнь твоих родных? Отца я в лучшем случае запру в темнице до конца жизни. В худшем, он умрет на глазах у свей жены и наложниц. Сами наложницы пойдут по рукам солдат. Кому-то может и повезет, и станет если не женой, то вновь наложницей. Земля отойдет моему лучшему генералу вместе с сестрой, что делать с матушкой решай сам. Или мы договоримся и все останутся живы и при своих титулах, и сестра твоя выйдет замуж за любимого.       В глазах Жунь Юя читалась сталь и вселенский холод. Он слушал Сюй Фэна с непроницаемым лицом и только боги знали, о чем он думал в этот момент.       Со звонким щелчком открылся веер, изящным жестом был повёрнут той стороной, где изображен дракон в облаках. Юноша обдувался им, слушая князя и думая.       — Что ты хочешь от меня взамен на их жизни? — спросил он уже не так тепло, как приветствовал старого знакомого в начале их беседы.       — Клятву преданности от них и ты будешь жить у меня. В передвижениях ты свободен, в связях тоже. Главное, чтобы был на виду и не пропадал больше. Мне нужен соперник для го и друг. Твоя семья не будет в заложниках. После клятвы они будут жить так же как жили, исключая притеснение народа. Дела будут вести согласно законом нового княжества. — Сюй Фэн был спокоен, радушен и почти счастлив.       Хотелось сразу забрать Жунь Юя к себе, взять если не наложником, то партнером. Но князь И понимал, что так сделает только хуже, а с Жунь Юем действительно хотелось и дружить, и любить. Причем взаимно.       Жунь Юй сощурился, движения веера в его руке стали немного нервными. Он судорожно пытался просчитать, какая выгода при этом князю. Выходило, по сути никакой. Жунь Юй считался бездельником и любителем развлечений, никто не знал о его связях, зачем князю держать его при себе, да ещё и не ограничивая ни в чем? С какой стороны ни посмотри, предложение казалось абсурдным.       Юноша вздохнул.       — Что ты сделаешь со старым князем? — спросил он, имея ввиду своего отца.       — Я уже сказал, если договоримся, запру в клетку в темнице и забуду о нем. Не договоримся — убью, — пожал плечами Сюй Фэн, он в любом случае предпочел бы избавиться от князя, просто если они договорятся, то князь будет умирать гораздо медленнее, а если нет, то быстро и вопрос еще, что хуже.       Жунь Юя мало волновало, что станет с этим человеком. Другое дело, что с падением князя его женщины станут никому не нужны.       — Я согласен, — сказал он после напряженных раздумий. — Я исполню твоё желание и буду… жить у тебя, — проговорил Жунь Юй, не будучи наивным, прекрасно представляя, что князь может иметь ввиду и зачем ещё может забирать его к себе. — И поговорю с семьёй, чтоб они принесли клятву верности. Но при одним условии. Моя мачеха останется княгиней Тоу и хозяйкой поместья, чтоб с замужеством сестры не возникло проблем. А ты поручишься, что она станет женой, а не наложницей.       — Иди общайся. Принесут клятву и будут жить как жили. Сестра выйдет замуж женой, матушка останется княгиней, — согласился, вообще не раздумывая, Сюй Фэн. — За предательство одной женщины расплачиваться будут все, предупреди их сразу. За послушание и преданность, следовательно, награда. Я не злой и обижать женщин не хочу, но за своих я готов убивать, и твой батюшка черту моего терпения пересек.       Жунь Юй попросил проводить матушку в одну из комнат и закрыть за ним двери и строго запретил туда кому-либо входить, что бы там не слышалось.       Там они двое провели не одну палочку благовоний.       Тихого голоса княжеского сына не было слышно, зато княжеская жена не сдерживалась в выражениях. Она кричала на пасынка, слышались шлепки пощечин, плачь, обвинения в неблагодарности и предательстве. В последнюю палочку благовоний был слышен лишь вой ревущей женщины и тихий шепот юноши, чьих слов было не разобрать. Когда они оттуда вышли, Жунь Юй напудрил лицо и надел сверху шляпу доули с вуалью, а некогда гордая женщина прошла с низко опущенной головой, покорно принесла князю И клятву верности и строго повелела сделать это свою дочь и весь остальной гарем.       Лицо Жунь Юя под вуалью в этот момент было непроницаемо, на князя он не смотрел.       Сюй Фэну уже донесли о звуках, что творились за дверью, а потому первым же делом, как закончит здесь, он хотел убедиться в целостности Жунь Юя. Тому явно досталось, раз он даже предпочел скрыть лицо, но обработать надо было все равно. Приняв клятву всех женщин, он велел им возвращаться по своим комнатам, назначив княгине встречу на следующее утро. Ему необходимо было дать ей наставления о том, как теперь будет проходить политика в княжестве. Генералы своё дело знали и, стоило их распустить, направились по своим делам, а сам Сюй Фэн обернулся к Жунь Юю.       — Ну, веди к себе в комнаты. — Велел он, рассматривая лицо сквозь вуаль.       Юноша молча провёл Сюй Фэна на другую часть поместья, что находилась в отдалении от рабочих покоев и комнат князя и в другой стороне от женской половины. Покои Жунь Юя не отличались роскошью, были даже скромны, но выполнены с изысканной утонченностью. Здесь было много пространства и воздуха, несколько уровней, разделяющих помещение, сердцем которого был небольшой каменный бассейн с распущенным внутри прудом, а каждая вещь стояла на своём месте, пребывая в полной гармонии с остальным помещением.       — Мы на месте… Ваша светлость, — сказал юноша с лёгким наклоном головы.       — Ты знаешь моё имя, а церемонии оставь другим, — отозвался Сюй Фэн, а после прижал ладонь к груди, внутри пекло и сводило от нетерпения, но сейчас время было на его стороне и главное было действовать осторожно. — Бассейн декоративный или купаться можно? — полюбопытствовал князь обходя помещение, с интересом осматривая детали, которые характеризовали его наваждение.       — Рискни, если хочешь отдавить мои цветы, — сказал Жунь Юй, пройдясь взглядом по своему прудику. — Твои ноги погрузятся в него едва ли выше щиколоток. Купальня ниже по коридору налево, — сказал он.       Отчего-то Жунь Юю было не по себе, когда князь вот так нагло здесь осматривался. Было ощущение, что сам Жунь Юй предстал перед ним совершенно обнаженный и раскрыл душу. Его мебель, его цветы, любимые стихи на стенах, ветряные колокольчики над входом, заставленный изящными принадлежностями стол и все остальные мелочи, составляющие это помещение. Как никогда захотелось всё это прикрыть.       — Тогда я сначала туда, не хочу смущать твой тонкий нюх, — хмыкнул Сюй Фэн и, окинув комнату взглядом направился в нужную сторону. Помылся он в кратчайшие сроки. надолго оставлять наконец найденного Жунь Юя не хотелось. Мало ли какую он себе гадость может надумать в одиночестве.       Жунь Юй же присел за свой туалетный столик и нервно вздохнул. День выдался напряженным, он чувствовал себя абсолютно вымотанным морально и физически. Он не знал, какое будущее его ждёт, не знал даже, что будет с ним в эту ночь. Что сделает князь, когда вернётся и сможет ли Жунь Юй так же хладнокровно его выдержать до конца? Он в этом сомневался, но был намерен постараться ради своей сестры.       Юноша смочил платок в воде и оттёр с лица пудру. Щеки были красными и чуть опухшими от пощечин, а общий вид — усталым и измученным.       В таком виде его и застал повеселевший после купания Сюй Фэн. Негромко присвистнув от увиденного, он обратил внимание хозяина комнат на себя.       — Хорошо она тебя отходила, — произнес князь И, наклоняясь. Его пальца горячие и сухие осторожно, словно к драгоценности прикоснулись к подбородку Жунь Юя. — Высечь бы её за это, да я обещал не трогать, — вздохнул князь. — Мазь или примочки есть? Если не обработать, то завтра это посинеет и будешь ещё несколько недель в шляпе ходить, пока не отпустит. — Сюй Фэн был явно недоволен тем, что сделала с Жунь Юем матушка. — Жаль, что в прошлый раз мои глаза не видели, такую красоту пропустил. Так что там с мазью? — спросил князь притихшего Жунь Юя. — Или мне за лекарем послать?       Жунь Юй помолчал некоторое время, а после медленно, как в трансе, потянулся к одному из ящиков, полных различных маленьких фарфоровых сосудов. Там хранились лекарства, а в ящичке рядом с ним — косметика. Жунь Юй иногда баловался танцами в чайных домах, следил за здоровым видом своего лица и умел накладывать безупречный макияж. А столько лекарств было из-за пошатнувшегося от яда здоровья. Благо, в храме он приобрёл много лекарских знаний.       Юноша выбрал одну из баночек и открыл её. Резко запахло охлаждающей травяной мазью, которую он и собирался наложить на свои щёки, под прохладный компресс.       — Помочь? — спросил с искренним участием Сюй Фэн.       Один только вид огромного количества склянок смутил его. Жунь Юй болен? Мысленно князь поставил себе зарубку, обязательно по возвращении в поместье показать Жунь Юя лучшим лекарям княжества. Его жизнь и здоровье были в своего рода приоритете у Сюй Фэна. Таинственный спаситель стал ему наваждением и он так долго его искал. Иногда казалось, что и вовсе не найдет и все привиделось. Но нет, его лелеемая мечта перед ним готовится лечить пострадавшие щеки.       — Не стоит, — ответил Жунь Юй тихо, даже стушевавшись в некоторой степени. От проявленной заботы в груди неожиданно стало тепло. Прежде никто не пытался заботиться о Жунь Юе, предлагать ему помощь в обработке ран или в чем-то ещё. Он привык быть самостоятельным.       Князю оставалось лишь наблюдать, как изящные маленькие руки ловкими и завораживающими жестами готовят примочки из мази и кусочка мягкой ветоши, осторожно и точно накладывают на пораженные места. Затем смачивают тонкое полотенце в прохладной воде из кувшина и тщательно отжимают его.       — Будут ещё распоряжения?       — Только просьба, пошли спать? — произнес Сюй Фэн спокойно, внимательно смотря чтобы все примочки легли ровно и закрывали всю пораженную часть кожи. — Я хочу завтра объехать всю территорию и мне будет нужно твоё присутствие, чтобы избежать ненужных жертв. Я не могу быть уверенным, что кто-то из людей не захочет напасть. Это бесполезно и убийственно для них, в твоем присутствии они будут спокойнее. Ты больше нигде не ранен? — неожиданно перевел тему князь И.       Жунь Юй поморщился, представив, как будет выглядеть перед всеми этими людьми, которым помогал, сопровождая человека, который лишил их домов и близких. Но князь прав, ему в любом случае ничего не будет, а люди могут пострадать.       — Не ранен, — ответил Жунь Юй. — Где ты хочешь лечь спать?       — Где поближе к тебе и есть подушка и одеяло, — просто ответил Сюй Фэн, ничуть не смущенный.       Когда несколько лет назад он был почти слеп, ослаблен и ранен, Жунь Юй лечил его и спал рядом с ним, вслушиваясь в его прерывистое дыхание, держал за руку и говорил держаться. А потом, когда наступили холода, так было просто теплее. Жунь Юй редко оставался с ним на ночь, но каждая из таких ночей была для Сюй Фэна волшебной и полной безмятежного покоя.       Жунь Юй тоже непроизвольно вспомнил то время. Тогда Сюй Фэн был ещё совсем подростком. Импульсивным, очень наивным и искренним, почти впервые столкнувшимся с людской подлостью и оттого настороженным. Он только-только стал князем и впервые вышел в свет, его людей убили, а самого бросили в овраге, истекающего кровью, на съедение диким зверям. Тогда Жунь Юй велел ему не называть своего имени посторонним и ему в том числе. Но мальчик был таким наивным и воспринимал всерьёз каждое слово, что тогда Жунь Юй не смог удержаться, чтоб не поозорничать и немного посмущать его. Это было забавно.       Теперь же мальчик вырос в мужчину, свирепого воина, который ворвался в спокойную жизнь Жунь Юя пламенным штормом и разнёс там всё себе в угоду. Кто бы мог подумать.       — Поближе — понятие растяжимое, Ваша светлость. Желаешь занять соседние покои или же мою постель? — спросил Жунь Юй, взглянув, наконец, на Сюй Фэна и разглядывая его возмужавшее лицо, до сих пор сохранившее черты ребёнка.       — Поближе - это желательно под одним одеялом и на одной подушке, — приближаясь медленно, но неотвратимо к Жунь Юю произнес Князь И. — Но я готов довольствоваться и просто одной постелью, чтобы не смущать благородного сына Тоу. — Проговорил Сюй Фэн, он стоял так близко что Жунь Юй чувствовал его дыхание на своих губах.       Жунь Юй вздохнул и отвернулся, не выдерживая такого напора. Значит, предположение было правильным и князь претендует не только на его общество, но и его тело. Должно быть, уже прослышал о его дурной репутации.       — Князь, разве ты не слышал, что я совращаю молодых девушек и юношей? — спросил Жунь Юй, вжавшись в спинку своего кресла. — Не боишься, что такой, как я, может необратимо испортить твою репутацию?       — Чтобы испортить мою репутацию, нужно что-то большее чем фальшивая легенда. — Фыркнул Сюй Фэн. — Ты даже флиртуешь не очень умело, вряд ли тебе все так скопом и отдаются. К тому же повесу и гада простой люд так отчаянно защищать не будет. А они сейчас мне гораздо интереснее, чем благородные дома. Так что не тяни время, идем спать, — велел Сюй Фэн насилу давя зевок, протягивая руку Жунь Юя чтобы помочь подняться.       Жунь Юй сощурился и прикрыл глаза, делая глубокий вдох и выдох. Потом распахнул их и взглянул на Сюй Фэна из-под ресниц. Протянул руку, будто собираясь принять помощь, но взялся за запястье князя, положив большой пальчик на венку на обнаженной коже, мягко её огладив.       — Правда? Ваша светлость думает, что моя легенда — фальшивка? — спросил он с придыханием. Он поднялся лёгким, изящным жестом изысканной танцовщицы, тут же будто невзначай прильнув к широкой груди князя и спрятав лицо так, что был виден только его высокий лоб и огромные глаза оленёнка, стыдливо прикрытые ресницами. — Я так оскорблён… — произнёс он с сожалением, в то время как его рука продолжая нежно играться с запястьем князя, оглаживая такие точки, от которых мурашки шли по телу.       Сюй Фэн смотрел спокойно, что не вязалось с зачастившем пульсом. Его зрачки стали такими большими, что почти скрыли радужку, а дыхание стало глубже.       Резко дернув Жунь Юя за руку, он перевернул его спиной к себе, плотно прижавшись, чтобы Жунь Юя мог оценить то, насколько сильно он был неправ, начиная эту игру. Князь И крепко, но нежно удерживал запястья Жунь Юя, захватив его в объятья. Жаркое, влажное дыхание касалось его шеи, а тяжелые вздохи лишь утверждали его в уверенности, что Сюй Фэн буквально дышит им.       — Да хоть всех их перепорть, это только твое решение. Главное, заразу никакую не поймай, а так ты ни в чем не ограничен. Но я бы предпочел иметь уникальные права на твоё время. — Князь крайне красноречиво потерся пахом о ягодицы Жунь Юя. — И не надо меня провоцировать, я хочу по-человечески все сделать и по взаимному, а не через насилие. Я тебе не враг. — Горячий поцелуй обжег белую шею, а после Сюй Фэн его осторожно отпустил. — Хватит этого притворства, я очень устал, ты сильно перенервничал, нам надо просто лечь и уснуть до утра. Все остальное ждет.       Жунь Юй тут же спокойно отошел от него, вернув холодный вид. Взглянул на князя через плечо.       — Спокойной ночи, князь И, — сказал он, прежде чем пройти за ширму, чтоб облачиться в ночные одеяния.       Говорили, что у молодого господина Тоу сердце из льда. Он умело соблазнял одним взглядом, но никого не любил, пользуясь людьми, как ему заблагорассудится. И уже сейчас подчинённым князя было страшно представить, что такой человек может сделать, находясь рядом с самим князем.       Сюй Фэн лишь хмыкнул и направился в сторону примеченной кровати, спать хотелось до черных пятен перед глазами. Мышцы устало ныли, болезненно тянуло многочисленные синяки. Князь И уже и забыл, когда он последний раз имел возможность вытянуться на мягкой чистой кровати и накрыться пуховым одеялом. К моменту как Жунь Юй вернулся, он уже дремал, оставив рядом с собой большую половину кровати. Он знал, что Жунь Юй вечно мерз, особенно под утро и каждый раз, ложась с краю, он оказывался под боком.       Жунь Юй взглянул на свою оккупированную кровать со вздохом и аккуратно устроился сбоку, свернувшись калачиком и накрывшись одеялом по самый подбородок. Его кровать была достаточно просторной, чтоб с удовольствием раскинуться на ней в одиночестве, но вдвоём пришлось потесниться. А Жунь Юй привык спать свободно. Той ночью он долго не мог уснуть, не смотря на усталость.