Друг моей сестры

Глава 13

Выдох... Вдох... Никотин проникает внутрь, оставляя горечь на языке. Одновременно и грустно, и весело. Грустно от того, что всë это лишь на время. От того, что не знаю чего ожидать в будущем. Павлов стоит по правый бок, смотря на луг, освещенный закатом. Надо ехать, но он не предлагает. Надо ехать, а ноги не хотят двигаться. Хочется стоять и медленно покуривать. — Хороший день... — шëпотом, выдыхая дым, произношу. — Если есть в кармане пачка... сигарет, значит всë не так уж плохо на сегодняшний день... — задумчиво проговаривает слова известной песни. — Так, — мотнув головой, оживляется, — пора ехать. — Твоя бабушка вообще в курсе? — А ты всегда очень вовремя, — поворачивается ко мне, усмехаясь, — да, было время предупредить, она рада гостям. — А как зовут? — Екатерина Егоровна. Кидает окурок, а после, обувью, втирает его в землю. ................ Справа и слева дома совершенно разные. Каменные, деревянные... Повсюду сады и дети на велосипедах. Здесь жизнь кипит по-другому. Смотрю в окно, разглядывая всë в округе, как-то боязно немного, будет ли всë так гладко? Машина продолжает ехать вдоль улицы, и наконец останавливается возле старенького деревянного домика с садом и покошенным забором. На скамейке возле дома сидит чёрная кошка, а из будки выглядывает пëс. Всë простенько, но красиво. Очень. Особенно несколько зелëных вишнëвых деревьев в саду. Именно так представлял деревенские дома. В конечном итоге автомобиль останавливается, а страх сковал всë тело. Вот так просто взял и приехал?! И почему только сейчас подумал, что это неловко... Правильно говорит Никита, башка "вовремя" соображает. Он уже вышел и ждëт, пока я соизволю покинуть, захваченное мной переднее кресло, а я так и остаюсь, не шелохнувшись. Не выдерживает, и открывая дверь ругается: — Васильев, мать твою, мне тебя на руках вынести?! — кричит и хмурится взаправду, по-настоящему. — Мне страшно... — совершенно невинно моргаю, но не двинулся не на миллиметр, лишь покрепче стиснул ремень безопасности, — а вот про ручки ты правду сказал? — шучу, но ебало держу ровное. — Да! — с грохотом закрывает дверь, обходя машину. Открывает дверь, смотря прям в глаза, а это значит, что не шутит... Просто схватит за ногу и потащит. И ему похуй куда, просто потащит. — Мне подождать или ты соизволишь выйти? — Палов, я боюсь! — жалостливо ною, и от безысходности он закатывает глаза. Запястье ставит на крышу машины, и на него же упирается. — Дань, это ведь я тебя пригласил, значит всë в порядке. Я рад, что ты согласился, и мне приятно, что именно ты поехал со мной. Всë будет под контролем, я хочу чтобы ты насладился этим летом, и думаю, что здесь тебе понравится. — смотрит в глаза и не отводит, смотрит так, что хочется верить. И я верю... Хоть и неохотно. Понемногу разжимаю запястье, расстëгиваю ремень, выхожу, захлопнув дверь. Глаза так и не хотят подниматься, посмотреть на него... Хочется поныть от своего жалкого вида, извиниться, но сзади прилетает подзатыльник. Да за что?! — Эй! — обиженно кошусь на него. — Васильев, сучëныш. Чë время тянешь? Сумки тащи. — открывает багажник, и моя сумка прилетает ровнëхенько в руки. А портфель сверху, ударив в лицо. Ну и гад он! Осëл настоящий! — Бесишь... — злобно цежу сквозь зубы. Из двора открывается дверь и на пороге стоит пожилая женщина с платком на шее. Поправляет очки на переносице, улыбаясь. Еë седые прядки волос слегка покачиваются на ветру. Павлов кидает сумки на землю, подбегая к ней, судя по всему это и есть Екатерина Егоровна. Очень милая бабушка с виду. — Никит, я так рада тебя видеть. — тоненьким смеющимся голосом отзывается женщина, пока они обнимаются. Павлов тоже что-то отвечает, пока я в голове продумываю план дальнейшего разговора. Вот какого хуя я вообще согласился?! Так хотел сбежать, что ничего не обдумал заранее. — Ой всë-всë, Никит, вещи с земли подними, — посмеивается и похлопывает по плечу, — добрый вечер, молодой человек. — это она уже мне. Подхожу ближе и представляюсь: — Здравствуйте, — протягивает мне руку и я с улыбкой пожимаю, — извините за внезапное вторжение, меня зовут Данил. — Да что ты, я только рада, меня Катерина Егоровна. — улыбается в ответ. — Мальчики, что же я за хозяйка такая, стою вас не пропускаю, — смеëтся и жестом приглашает войти, — проходите. Своей улыбкой заряжает всех позитивом, сразу располагает к себе. Проходим в красивый резной дом, во дворе бегают курицы, а чëрная кошка бредëт за мной, пытаясь обнюхать. Из прихожей приятно веет чем-то вкусненьким, эх, сейчас бы поесть. Весь день в дороге, даже дома ничего не успел в себя сунуть. Живот проурчал, согласившись на моë нытьë. Катерина Егоровна параллельно о своëм болтает с Никитой. Он сворачивает в какую-то комнату, ну а я в след за ним. — Добро пожаловать в мою, то есть уже в нашу комнату. Оглядываюсь вокруг. Тоненькие занавески висят на окнах, а пред ними стол с цветком и стопкой книг. Возле стены раскладной диван, над ним пару постеров, немного рванные, но безумно красивые... Ещë шкаф во весь рост, такой деревянный, с зеркалом, на нëм коробки и всякий хлам, есть даже обои что-то между зелëным и голубым. Красиво и просто, большего не надо. Причëм на удивление просторно, здесь оба отлично уместимся. Никита кидает шмотки на пол, я делаю то же самое. — Ну как тебе? Сам, между прочем, ремонт делал. — прикрыл глаза и покивал головой, как бы гордясь собой. — Неплохо, мне нравится. — ещë раз оглядываюсь вокруг. — Данил, тебя случайно не подменили на заправке? Ну, просто ты говоришь удивительные вещи. — снова стебëтся, надо мной. — Иди-ка нахуй, пожалуйста. — Ну точно подменили... Слишком вежливо. — подходит к окну, открывает, слегка сдвигает стол влево и переваливается через подоконник. Вот грохнется и всë. Не высоко, конечно, но шею сломать можно. — Смотри не упади. — Ты ещë и заботливый. Где мой Данил? — Мой?! Обалдел что ли? — Да ладно-ладно, я шучу, — заваливается обратно в комнату с небольшими яблоками в руках, — смотри чë есть. — кидает одно мне, я еле успел среагировать, так бы в лоб попало. Делает надкус и его морда становится такой же кислой, как наверняка и это яблоко. — Вкусно тебе? — Очень, — проглатывает чуть ли не со слезами на глазах, — попробуй, так бодрит! Недоеденное яблоко выкидывает в окно, а я своë в сумку закинул. Вдруг потом съем. Выходим в коридор, а потом идëм на чудный запах всего съедобного, что есть в этом доме. И я бы сейчас отдал всë, чтобы съесть весь этот стол, да, прям вместе со столом. Так и манит. — Мальчики, руки помойте и садитесь за стол, сейчас кушать будете. — Бабуль, не передать словами как я тебя люблю. — кажется, Никита прочитал мои мысли, потому что в моей голове промелькнуло то же самое. И вот мы садимся за стол. Глаза разбегаются от разнообразия. Тут и суп, и компот, и котлеты с пюрешкой, и салат.... Ну просто заплакать можно. — У меня ещё пирожки в духовке, — смеющимся голосом говорит Катерина Егоровна. Ангел, а не человек! Небольшая кухонька с круглым столом по середине комнаты, винтажной люстрой над головой и большими часами с кукушкой — то, что больше всего выделяется в этой комнате. Невъебический вкус куринного супа отправляется в рот. Хочется запрыгать от счастья, как маленький ребëнок. Я так долго ходил голодный, что для меня сейчас любая еда была бы божественной, но это просто... не описать словами. ................ Всë было прекрасно... И компот с пирожками меня добили. Я объелся и счастлив. Что там Павлов говорил про бабушкин суп? Он абсолютно прав! — Спасибо большое! Это было невероятно... — выхожу из-за стола и я готов руки поцеловать этой прекрасной женщине. — Ой, да что ты, Данечка. — мило улыбается и отмахивается рукой, собирая со стола посуду. — Ну что вы, я сам помою, я же поселился у вас. Мне будет неудобно. После нескольких отговорок, что это ей неудобно, она сдаëтся. И я со спокойной душой мою тарелку за собой. — Мою тоже помой. — как ни в чëм не бывало, кладëт свою тарелку в раковину, зависая в телефоне. Хотел схватить, но руки были мыльные, поэтому он просто усвистал в комнату. Пришлось и за ним помыть. Ну всë, Павлов, тебе пизда... Быстрыми шагами иду к двери, открываю дверь, а после плотно закрываю. — Добрейший вечерок, Никиточка... — Ого, уже так? Мне нравится, продолжай. — усмехается, но подушку пододвигает к себе ближе. Прижимается к углу дивана, а я приближаюсь всë ближе и ближе... А он подушку всë крепче и крепче. — Я буду, ты только тихо сиди, Никиточка. — Конечно, Данечка, как скажешь. Запрыгиваю на другой конец дивана и становлюсь ещë ближе к нему. Ногой даю ему под зад, а он кидает в меня подушку и убегает. Не успел я и очухаться, как он в окно лезет. И спрыгивает. — Босиком побежишь? — Почему бы и нет? — Удачи, кстати, твоя бабушка уже закрыла дверь. — притворяю окно, а он изумлëнно хлопает глазами. А за окном темнеет, ну что же поделать, останется спать на улице. Бедняжка. Жалостливый стук издаëтся за окном, когда я успел отвернуться. Со взглядом победителя оборачиваюсь к нему. — А, что? — Данил, ты ведь не такой, давай открывай. — приглушëнный голос раздëтся за окном. — Да, я не такой. Ты даже не представляешь какой я... У меня есть идея... Может станцуешь для меня, а я случайно засниму? А потом случайно выложу в группу школы? — Стриптиз? — и начинает ржать. Разворачиваюсь и сажусь обратно на диван. Ну раз хочет оставаться на улице, я могу только порадоваться за него. Смотрю в экран телефона, но временами поглядываю исподлобья на жалостный взгляд Павлова. Снова подхожу к окну и, оперевшись на локоть, скучающе обвожу улицу глазами. — Дань, смотри чë могу, — начинает дышать на окно, оставляя вспотевший след, а после рисует два круга и овал по середине. Проще говоря - хуй. — Я вижу ты художник. — А то! — лыбится. Какой молодчинка! — Никит, вот скажи, ты дурак? — Естественно. — улыбается во все тридцать два, и видимо, правда этим гордится. — Ты нет что ли? — Ну мы разные дураки, ты просто ебанутый, а я глупый. — И ебанутый. — сразу же дополняет моë предложение. — Ну да, ты прав. Но ты, конечно, на пьедестале первое место занимаешь. Эх, бесишь меня. — открываю окно и наконец пускаю его. Радостный запрыгивает, оперевшись на руки, и просит помощи. Ну я же не изверг, чтобы оставлять умственно отсталого за произвол судьбы, поэтому помогаю. — Я знал, что ты не бессердечный! — А я знал, что ты придурок, ну не хвастаюсь же. — отмахиваюсь и сажусь на край дивана, листая экран телефона. — Кому пишем? Девочкам, да? А как же я? — А ты что? — не поднимая головы, спрашиваю. — А я... ничего. Слушай, ты не устал? Сколько времени? — сползает по спинке дивана и кладëт голову возле моей ноги, смотря снизу вверх. — Да я ничего особо и не делал, чтобы устать, девять доходит. — Завтра познакомлю тебя со своими друзьями. Не против? — Ага... — не отрываясь от смартфона, мямлю что-то похожее на ответ. — Я тебе на полу постелю, не против? — Ага... — Я тебя пну, не против? — Ага, а я тебе ногу сломаю. Не против? — откладываю телефон, щипая его за нос. А то так прекрасно лежит, что руки так и чешутся что-нибудь сделать. Встаю с дивана, а он, как умирающий лебедь, протягивает руку не в силах даже попросить толком помощи. Тащу, он сползает на пол. — Стелить-то будешь? — интересуюсь, но он уже кажется уснул. Валяется и не поднимается. Ну нормальный, нет? — И что мне на пол постелить? Есть матрас? — Ковëр не подойдëт? — искренне удивляется, но продолжает, словно пьяный, валяться на полу, переворачиваясь на спину. Он точно не ходил на курсы актëрского мастерства? Не плохо получается. — Ладно, сейчас притащу. — еле-еле встаëт и тащится к двери. Через пару минут приходит, таща за собой матрас. Из шкафа кидает на пол простыню, наволочку, подушку. — Тебе одеяло нужно? Есть потоньше, если надо. — Давай потоньше. Кивает и из нижнего ящика достаëт одеяло. — На вот, стели. — кидает всю эту кучу в меня, а я моргаю в растерянности. Расправляет свой диван, кое-как натягивает простынь, кидает одеяло комом и прыгает на всë это месиво, пока я притаскиваю матрас, более-менее застелив кровать и засунув одеяло в пододеяльник. — Ты спать? — приподнимается и стаскивает с себя футболку и штаны, кидая на пол. — В телефоне посижу, потом да, где-то через часик. А ты? — А я... — задумывается на пару секунд, и я, не упустив возможность, отвечаю в рифму: — Головка от хуя. — Ага... Свет выключишь? Устал... — Выключу, спи уже. — встаю и хлопаю по выключателю. За окном потемнело, а птицы всë никак не успокоятся и продолжают щебетать. И это прекрасно. Наверное этого мне не хватало. Не хватало этой гармонии с природой... Перевожу взгляд на бездыханное тело Павлова, который как звезда разлëгся на диване. На нëм бы ещë половина Никиты уместилось, а я буду спать на узеньким матрасе. Приземляюсь аккуратненько на своë новое ложе, сбросив футболку. Бестолково листаю ленту ещë минут пятнадцать, пока до уха не доносятся странные звуки. Что-то шуршит рядом со мной. Что-то скребëт и это явно что-то нехорошее... Вздрагиваю и подпрыгиваю, когда прямо на меня бежит серая мышь. Успеваю только одеяло схватить и прыгнуть на кровать к Павлову. А оттого что было слишком неожиданно - вскрикиваю, и к тому же наступаю прям Никите на ногу, он просыпается. — Ой-ой! А?! Что?! Кого?! — Блять, — укутываюсь посильнее и искоса смотрю на пол, — там мышь! — О боже... И что?! Знаешь как напугал меня?! — недовольно скидывает одеяло и выходит из комнаты. Просто взял и оставил меня в комнате с этой мышью?! А как же я? Она меня сожрëт в два счëта! Приходит через пару минут с кошкой в руках и бросает еë на пол. — Всë, сейчас она быстренько избавится от неë. Спокоен? — Я на пол больше не лягу! Мало-ли что у вас тут ещё бегает! — Ну как знаешь, я спать. — просто берëт одеяло, просто укрывается и отворачивается от меня. — Давай ты туда ляжешь! Раз такой смелый... — Нет, спи со мной значит и не беси. — бурчит себе злобно под нос, но не поворачивается, гад! — А вот и лягу! — заворачиваюсь в одеялко, как гусеница и, нахмурив брови, ложусь. — Подушку подай... Поворачивается таки ко мне, удивлëнно округлив глаза. Наклоняется за подушкой и кидает мне. Разворачивается ко мне, но теперь я отворачиваюсь к стене. — Ты так мило дуешься и лежишь, хочешь обниму? Поворачиваюсь, испепеляя взглядом. Отворачиваюсь. — Шлюх будешь обнимать. Только попробуй, сука! Я тебе пальцы сломаю. А он ржëт. Только прикрываю глаза, как на меня падает нога и мигом загребает рука к себе. — Ты чë творишь?! Блять! Ржëт в подушку, не поднимая глаз. — Извини! Не удержался.— и опять заржал. — Ты такой смешной в этом одеяле. — Ха-ха, смехота-то какая. — толкаю его и он падает. Надеюсь мышь не раздавил. Хотя будет лучше, если раздавит, наверное. — Ай! — поднимается и наваливается на меня, притесняя к стене. И вот специально ведь! А у меня отпор не получается дать, потому что он сильнее. — Хорошо, что там матрас был, а то бы сдох. — Жаль, что там матрас был... — сердито отвечаю. — Вот нахуя ты меня разбудил! Я теперь спать не могу... — Отлично, а я могу. — с этими словами отворачиваюсь окончательно и засыпаю.