Потеряшка

      Антон и Дима смело шагают в сторону школы, зная, что до отправления ещё больше двадцати минут. На крыльце школы уже стоят сопровождающие.       Дима поправляет на себе капюшон, потом проверяет, не видны ли сигареты из заднего кармана джинсов.       Шастун же только перешагивает лужи. Да, гребная питерская погода оставляет желать лучшего. Правая рука устает держать относительно небольшую спортивную сумку, поэтому Антон берет стаканчик с кофе в правую, а сумку в левую руку. Возле крыльца парень кладет сумку возле себя, здоровается с сопровождающими и делает ещё глоток кофе. —Кофе с утра пораньше?— улыбается Паша, окидывая взглядом ребят. —Ага. С ночной смены на ходу засыпаю. Ещё и три кофейни обойти пришлось, чтобы найти ту, где есть соевое молоко,— рассказывает тот, делая последний глоток и выкидывая стаканчик в мусорку. —Блин, мне так джинсы твои нравятся. Не подскажешь, где покупал?— интересуется Арсений. —Не подскажу. Брал в прошлом году где-то в Испании, по-моему. Тогда они, конечно, сидели немного не так, но сейчас тоже неплохо,— объясняет Антон. —Неплохо? Да ты опять похудел. Тебе две, даже три ноги в одну штанину труда не составит вставить. И в толстовку твою три таких тебя влезет,— вздыхает Дима. —Я всегда в таком, если ты не заметил. Даже на льду, на выступлениях, мне делали костюмы с широким низом. Это уж извините, моя изюминка,— Шаст отставляет ногу в сторону и разводит руками. —Злой ты, с утра пораньше,— разочаровано цокает Позов. —Кстати,— восклицает Арсений, желая разрядить обстановку. — директриса наша, горячо любимая, поставила условие, что сопровождающие обязательно должны жить с кем-то из учеников, а двушки, то есть, номера на двоих, мы снимать не будем. Поэтому конкретно вам я советую побыстрее подумать, с кем вы будете заселяться. —Мы с вами!— сразу говорит Дима, но как только видит удивленный взгляд Антона, поясняет:— Павел Алексеевич – психолог. Он нам мозги промоет, я его вообще боюсь. Сергей этот.. Борисович, он вообще злой, я его тоже боюсь. Стасик, физик твой любимый, вроде нормальный, но я не хочу, чтобы ты все время с ним проводил, я знаешь ли, ревную. А вот Арсений Сергеевич, между прочим, неплохой кандидат. Вы с ним и по интересам сойдётесь: Испания, литература, все дела. Вы, насколько я понимаю, оба на этом помешанные. Да и к тому же: вспомни наших одноклассников. С девочками нас не заселят точно. Из пацанов у нас кто? Одни огрызки, огузки и инвалиды. Или ты, может, с Макаровым неделю жить хочешь? —Я тебе ни слова не сказал,— мотает головой Антон. —Твой взгляд, которым ты меня одарил, означает «ты паскуда, с моим мнением не считаешься, я тебе пизды дам, но ты всё равно окажешься прав», поэтому не надо. Я серьезно, Арсений Сергеевич самый лучший из тех, с кем мы можем жить,—смягчается Дима. —Хорошо. Только давай поменьше информации – у меня ещё не до конца мозг работает,— Шастун отворачивается спиной к другу, опирается о перила, а после, будто предвидя входящий звонок, берет телефон в руку и как раз вовремя отвечает. —да, ба, доброе утро...всё хорошо...да, стою...—с паузами, в которые отвечает бабушка.— ба, все хорошо, я посплю в автобусе, ибо нам ехать больше шести часов, а если учитывать остановки, то все семь с половиной...вещи собрал, ещё вчера после уроков...да, взял...да, поел...да,да,да, я все сделал, успокойся. Я позвоню сразу на первой же остановке...да, ба, я тепло оделся... И таблетки все взял, ты же знаешь, что у меня с собой всегда целая аптечка... Да, я после тренировки пошел домой, собрал вещи, поспал и сразу на работу...блин, ну устаю, конечно. Тренировка одиночная, три часа длится...не, ба, на этот раз не брошу. Теперь хочу до конца дойти. На чемпионат России попасть хочу. Ну да, я там был не один раз. Но я место занять хочу. Всё, ладно, давай, я позвоню на первой же остановке. Удачи, не скучай,— Антон кладет трубку и глубоко вздыхает. —итак,— резко оборачивается тот. — сколько у нас ещё есть времени? —У нас ещё пятнадцать минут есть,— смотрит на часы физик. —Отлично,— Шаст подходит к Диме со спины и аккуратно вытаскивает из его кармана пачку сигарет, перекладывает их в свой карман и хлопает друга по плечу. — я пойду прогуляюсь. Дим, за сумкой следи. И аккуратно, у меня там жидкость для линз и если она прольётся – ты мне таких же десять штук купишь,— угрожает парень, а после идёт за ворота, слегка осматривается и поворачивает направо. По дороге к кофейне курит, потом заказывает кофе эспрессо и не спеша идёт назад к школе, где наконец начал собираться народ. Шастун возвращается назад на свое место рядом с Димой, делает ещё небольшой глоток кофе. —Дай попробовать,— просит Дима и получает стаканчик в руку, после чего делает небольшой глоток. —фу, какая гадость. —Ну, на вкус и цвет,— задумчиво тянет Антон. —сейчас бы поспать... —Во-во. А зная тебя в обычной жизни, ты бы поперся на какие-нибудь дополнительные или тренировку, несмотря на то, что ты устал,— отвечает Дима. —Ну да. Посмотри на мою толстовку,— парень оттягивает от груди толстовку, указывая на надпись. — «Усталость – это иллюзия». Сам придумал и сам сделал. А если серьезно, то я надеюсь, что сяду на нормальное место и смогу хотя бы чуть-чуть поспать. —А в чем проблема? В этом автобусе сзади сразу шесть мест в один ряд, а остальные уже идут по два, по краям. Если вас не укачивает, то мы можем занять эти места вместе,— оживляется Паша. — только надо, чтобы кто-то из вас зашёл в автобус одним из первых, а второй пошел сумки складывать в багажный отсек. —Прекрасно. Я пойду занимать места, а Поз складывать сумки,— Шастун вновь залпом допивает кофе, потом садится, открывает сумку и достаёт оттуда особо важные или хрупкие вещи, перекладывает их в портфель, а после поднимается и отдает сумку Диме. —а вот и автобус. Супер. —Да, пойдем. По спискам вроде как все на месте,— угукает Воля.       Шастун сразу пробегает вперёд всей толпы, и садится в автобус первый, занимает места. Сам садится возле окна. Вскоре заходит Дима, садится рядом. Потом подтягиваются остальные и ребята гордо защищают места. Ближе ко времени отправления сопровождающие начали пересчитывать детей, сверяться со списками и только после этого спокойно сели. Арсений сел рядом с Димой, уже ближе к середине, сразу за ним Паша, потом Сергей, а потом уже и Стасик. Автобус тронулся.       Антон потихоньку расслабляется, кладет голову на окно, и даже начинает засыпать, но при первом же повороте ударяется головой и шипит, потирая место ушиба. —Дим, давай местами поменяемся? —Давай, а что случилось?— легко соглашается Позов, пересаживаясь на место Антона. —Головой стукнулся. Только-только засыпать стал и здрасьте,— вздыхает парень, стараясь улечься поудобнее, а в последствии кладет голову на плечо Димы. — боже, ты такой низкий...когда мы уже приедем? —Вот, у тебя в окружении прекрасный мужчина. Сантиметров на десять он тебя точно выше,— Поз не упускает момента подколоть друга. —Иди нахрен,— Антон поднимается и отворачивается от Димы, натыкаясь на взгляд преподавателя. —Правду Дима говорит. Ложись как удобно, не парься. Нам ещё жить вместе,— тепло улыбается мужчина.       Антон сдается и укладывается на плечо учителя. Теперь, конечно, намного удобнее. Перед первой остановкой Антон успевает даже поспать полтора часа. А просыпается он от резкого кошмара, где он на машине падает с моста в реку и умирает. Руки начинают слегка трястись, дыхание становится прерывистым. Обдает холодом. Шастун сглатывает вязкую слюну, а после тянется к портфелю и достаёт бутылку воды. И в таком состоянии он ее даже открыть не может. А Дима под боком посапывает, вероятно, видя уже седьмой сон.       Бутылка из рук резко пропадает. Как выясняется, забрал ее все тот же Арсений Сергеевич, что моментально открыл ее и вернул назад. —Всё в порядке?— интересуется тот, держа раскрытую ладошку с крышкой. —Да, нормально. Кошмар приснился. Спасибо,— парень делает несколько глотков, закрывает бутылку, а после укладывается назад на плечо учителя. — а скоро первая остановка? —Через десять минут примерно. Ноги затекли?— понимающе хмыкает Попов, видя, как потягивается ученик. —Ага. Вообще размяться хочу и кофе. Сколько мы уже едем?— Шастун садится ровно, начиная разминать шею. —Два с половиной часа. Сейчас остановка будет на сорок пять минут, у вас будет время погулять, сходить по делам, возможно перекусить, ну и так далее. Так что можешь Диму потихоньку будить. Я своих тоже попытаюсь. —А вы спали вообще?— невзначай интересуется парень, начиная будить Диму. —Да, проснулся минут пять назад,— после этих слов Арсений тянется к Паше, толкая его в плечо, потом к Сереже, дёргая за хвостик, а потом уже привстаёт, и будит физика.       Автобус останавливается. Антон берет из портфеля кошелёк, выходить не спешит. С Димой он договаривается, что они идут туда, куда захотят, не зависимо друг от друга.       Первым делом Антон бредёт в туалет. Эта местность кажется безумно знакомой. Потом он за туалетом находит место для курения и почти законно курит. Потом находит небольшое кафе. Входит и осматривается. Точно! Он с родителями по дороге в Москву тоже тут останавливался!       За столиками сразу видно нескольких одноклассников, поэтому Антон идёт за самый дальний столик у окна. На столе уже заранее лежит меню. Почти в ту же секунду к нему подбегает молодая официантка, на бейджике которой написано «Анастасия». Она приветливо улыбается, спрашивает, помогает с выбором, показывает все десерты без лактозы и орехов и уже через десять минут приносит кофе на соевом молоке и какой-то на вид вкусный десерт. Вскоре за этот же столик присаживается уже другая девушка, держа в руке небольшой подарочный пакетик и кофе. —Привет,— здоровается та, улыбаясь. —Привет,— смущённо произносит парень, делая глоток кофе, чувствуя нотки корицы. —Познакомимся?— продолжает девушка. —Меня не интересуют знакомства,— неохотно отвечает Шастун. —Ой да брось,— хихикает та. —Я Ксюша. Но можно просто Ксюшка. —Антон,— все также не хотя представляется парень. —Да я просто за тобой понаблюдала немного. Ты красивый. Вот, захотела познакомиться,— кратко рассказывает та. — расскажи о себе. Или, хочешь, я первая? В общем, я Ксюша, я сама не отсюда, я из Питера, живу я в районе третьей гимназии, может, знаешь? Люблю рисовать и занимаюсь одиночным фигурным катанием. Расскажи о себе? —Видимо это судьба и должно случиться что-то, что нас очень сблизит. Я учусь в третьей гимназии в Питере и также занимаюсь одиночным фигурным катанием. Пока что моя главная цель – это попасть на чемпионат России,— чуть более бодро отвечает Антон. —А кто у тебя тренер? —Вообще, я на год бросал фигурное катание и вернулся только этой осенью. До этого я был у Сковородки, а сейчас у Дудакова. —Да ну, это точно судьба! Я тоже у него занимаюсь! Только я тебя на общих тренировках не видела,— задумчиво тянет девушка, щуря глаза и поднимая правую бровь. —Все верно, я занимаюсь у него лично, и, соответственно, плачу за это больше,— поясняет тот. —А-а-а, тогда все понятно. Ты когда-нибудь парным фигурным катанием занимался? Или, может, увлекался? Ты кушай, не стесняйся,— Ксюша улыбается, а после ставит пакет на стол. — это тебе, кстати. —Спасибо. Когда-то занимался. Но я предпочитаю одиночное. Меня бесит, когда мой напарник не может выполнить свою часть программы, поэтому ничего толкового с таких экспериментов не получилось,— Шастун потихоньку начинает есть свой десерт. —А почему от старого тренера ушел? —Да просто довел до анорексии, всё время орал, не учитывал ничего при постановке программы. Последней каплей стало то, как он сразу после обморока вытолкнул меня на лёд, на важных соревнованиях. Потом я ещё в больнице лежал около месяца. Ну, так и бросил,— на секунду Антон даже задумывается, как он так легко открывается человеку, с которым знаком меньше десяти минут, но быстро откидывает эту мысль, когда слышит следующий вопрос: —А ещё чем-нибудь занимаешься? —Ну, музыку люблю. Скрипка, фортепиано, гитара, все дела,— спокойно рассказывает Антон. —Ой, я тоже скрипку люблю!— восклицает Ксюша, резко пересаживаясь к Антону.       Оставшееся время проходит немного более весело. Антон с ней смеётся, рассказывает много историй, слушает в ответ ее истории, и понимает, что она чем-то напоминает ему Диму: такая же веселая, озорная, открытая и уверенная в себе. Ее совсем не смущает, что на них смотрят люди или что она знакома с этим парнем всего ничего. В процессе они обмениваются номерами, социальными сетями, Антон берет пакетик в руку, заказывает ещё один кофе себе, горячий шоколад для Димы и зелёный чай для прекрасной дамы. Да, она уже успела рассказать и то, что она любит зелёный чай и друзья ее называют прекрасной дамой. Парень оплачивает счёт, садится назад к Ксюше, а та берет его телефон и просит включить камеру, оправдывая это тем, что у нее телефон более старой модели и камера у него тоже не очень. Потом идут дохуиллион фоток. Там, где они высовывают языки, там, где они красивые, там, где они серьезные, неудачные фотки и даже на нескольких Ксюша целует в щеку Антона. Но приходит время прощаться. До отправления остаётся буквально пару минут. Антон прощается с новой подругой, берет кофе, шоколад и все тот же пакетик и идёт к автобусу. Там уже сидят все и только сопровождающие пересчитывают детей. Антон входит и учителя дают команду о том, что можно трогаться, а после садятся на свои места.       Шастун, все ещё немного ошарашенно садится на свое места, смотрит на пакетик в своих руках, а после на Диму. —Вот тебе кофе, мне шоколад,— тараторит парень, а после сразу поправляется. — то есть мне кофе, тебе шоколад,—отдает стаканчик другу и делает глоток кофе, а после смотрит в окно, где видит ту самую Ксюшу, машущую ему рукой и машет ей в ответ, слегка улыбаясь. —Та-а-а-ак, рассказывай,— сразу улыбается Дима, тем самым привлекая внимание сопровождающих. — кто это? Что за пакетик? —Это? Просто. Просто Ксюшка. Просто пакетик. Просто,— отрывисто, явно избегая ответа, тянет Антон. —Что за Ксюшка? Давай, рассказывай! —Да-да, мне тоже интересно,— улыбается Арсений Сергеевич. —И мне,— добавляет Павел Алексеевич. —Ну просто Ксюшка. Я сидел, ждал свой десерт. Мне только-только приносят заказ и подсаживается она. Предлагает познакомиться. Я говорю, что меня знакомства не интересуют, на что она продолжает гнуть своё. Вот, рассказывает, что сама она из Питера, живёт недалеко от нашей школы, любит рисовать, музыку и занимается фигурным катанием у моего тренера. Ну и пошло поехало. Всё. Ну, она вроде прикольная. Мы с ней номерами обменялись, в соцсетях друг друга нашли. Она мне какой-то пакетик дала, а я ее чаем угостил. Ну и всё,— воодушевленно рассказывает парень, вертя в руках телефон. — ну потом пофоткались чуть-чуть и я ушел. —Всё ясно, наш девственничек влюбился,— весело говорит Позов, кладя голову на руку. —Нет!— резко отрицает Шастун. —Да!— не сдерживается Арсений. — ты посмотри на себя со стороны. Ты весь покраснел! —Нет. Подруга – возможно, но отношения точно нет. Мне это не надо. Это бесполезная трата времени и денег,— все также отрицает Антон, открывая пакетик. Шоколадки. Разные шоколадки. Баунти, Милки Вэй, Милка, Киндер, твикс, кит кат, Сникерс. Бутылочка зелёного чая со вкусом персика, несколько чупачупсов, жвачек. Очень мило. —ого..блин, гребаная аллергия. Поз, Баунти будешь?— получая положительный ответ, Антон отдает другу батончик и начинает раздавать остальные, оставляя для себя только Милку с начинкой орео, чупачупсы и чай. — ну, она милая. Красивая. Она ниже чем я, может, даже, чем ты. Хотя для нее это даже плюс, ведь если она фигуристка, то ей проще будет прыгать. —Точно влюбился,— вздыхает Воля. —Ну нет,— смущается Антон, сжимая телефон в руке крепче. В телеграмм приходит сообщение. Ксюшка Как тебе шоколадки? Хоть с одной угадала?)

Спасибо большое, угадала) только на Баунти аллергия((

—С каких пор ты пишешь со скобочками?— хихикает Дима. —Ну это просто чтобы не показаться грубым. Она же написала со скобочкой и я со скобочкой и всё. И вообще, не читай, это личное! —Точно влюбился,— продолжает Дима. —Не правда! —По уши. И про аллергию на шоколад ты ей не сказал, чтобы не расстраивать,— добавляет тот. —Фотки хоть покажи?       Антон улыбается, открывает галерею, открывает первую фотку и начинает потихоньку листать. Красивые, неудачные, смешные. Вместе с Димой смотрят и Паша с Арсением. А когда дело доходит до последних фоток, Позов ахает, а Шаст выключает телефон прижимая его к себе. —И после этого ты будешь говорить, что подруга – это максимум, что вам светит?— Дима подыгрывает бровями,видя, как Антон резко меняется в лице.— да не парься! Это всё равно должно было случиться! Не в шестнадцать, так в шестьдесят, но ты бы все равно влюбился. Это нормально. —Я не влюбился! Мне это не надо! Это абсолютно бесполезное чувство. Если я скажу, что ты крутой и красивый – это значит, что я в тебя втюрился или что? Может, мне у Арсения Сергеевича прическа нравится, так может я и в него втюрился?— Шастун убирает телефон в карман и удобно укладывается, как и до остановки. —Ой, да ладно тебе. Я когда в Катю влюбился, тоже думал, что это все несерьёзно и мне это не надо. Вырастешь поймёшь,— подмигивает Дима, а после тоже удобно укладывается. —Ты меня старше всего на год. Даже меньше,— фыркает Антон.

***

      Уставшие, голодные и сонные, ребята наконец входят в отель. Возня с номерами длится действительно очень долго, но в конце концов все расходятся по своим номерам.       Арсений, Антон и Дима идут к своему номеру последние. Антон пробегает внутрь, как только дверь открывается, самый первый, занимая самую лучшую кровать. Потом Арсений и только потом Дима. Расположение у кроватей чем-то напоминают общежитие: слева от окна кровать и в "ногах" уже другая кровать и справа от окна кровать. Получилось, что Антон и Дима заняли ближние две кровати, а Арсений одну, справа от окна. Потом ребята начали раскладывать вещи. У Антона куча кремов, всяких таблеток, миниатюрные гель для душа и шампунь, короче, всё своё. Но и расположено у него все идеально. Шкаф стоит напротив кроватей, возле двери. Два отделения с полками и одно для вешалок. Антон занимает одну полку, аккуратно складывает всю одежду, и несколько вещей вешает в другое отделение. Помимо этого возле кровати Арсения стоит комод с тремя отделениями. Антон, вновь прекрасно успев, складывает вещи в первую полку. Вот и получается, что у него все разложено идеально. Только очки и контейнер для линз он оставляет на тумбочке возле своей кровати. Туда же кладет небольшой крем для рук, зарядку для телефона, наушников, сами наушники и бутылку с водой. —Ну что, Ксюшка твоя писала ещё?— интересуется Дима, запихивая вещи в шкаф одним комом. —Ага..кружочек прислала, где волосы распускала. Прикинь, у нее волосы до колена,— делится впечатлениями Антон, набирая кому-то сообщение. —Ей пишешь?— вновь спрашивает Дима. —Ага..пишу, что доехал нормально,— спокойно отвечает Шаст. — пиздец! Этот гандон старый написал, что напарницу мне нашел! —Чего? Какой гандон?— недоумевает Позов, вскидывая брови. — какую напарницу? —Тренер мой новый. Написал, что нашел мне напарницу и будет нас готовить на парную программу, будет подавать заявку на участие в каких-то очень важных соревнованиях, которые будут по телевизору показывать. Пердун старый. Главное, сказал же, что терпеть не могу участвовать в парных программах, что никогда из этого ничего хорошего не получалось, что я не люблю, когда я играю роль вешалки и всё внимание обращено на девушку! Гандон,— Шастун включает запись кружочка и глубоко вздыхает, а после продолжает: — прикинь, тренер наш любимый написал, что пару мне нашел! Гандон старый! Будет у меня какая-то парная программа!— отправляет кружок и моментально получает кружок от Ксюши: «Прикинь, это чмо тупое меня поставило с кем-то в пару! Вот же пердун старый! Я ж ему говорила, что не люблю такое, а он мне пишет «ой, Трали вали, нашел тебе мальчика, всё, теперь ты в паре!» ну это капец!» Дима начинает ржать, Арсений Сергеевич еле как сдерживает улыбку. —Че смешного?— рычит Шаст. —Да вы с ней точно родственные души. Это судьба. Вот смотри: вы оказались в одном месте в одно время. Живёте в одном городе и в одном районе, оба занимаетесь фигурным катанием у одного тренера. Прикинь, если это девушка, которую тебе в пару нашли – это именно твоя Ксюшка?— улыбается Попов, продолжая аккуратно складывать вещи. —Ой, ну очень мало вероятно,— ёрничает Шаст, а после, чтобы убедиться, находит номер телефона тренера, звонит ему. Тот отвечает быстро.—Добрый день, а что за хрень? —Э, Шастун, тон сбавь,— слышится в ответ недовольный голос тренера. —Ой, извините, доброго дня вам, не изволите ли вы пояснить, что за казус произошел между нами?—ёрничает Антон, подходя к комоду, начиная расставлять различные таблетки в зависимости оттого, как они ему могут понадобиться. —Изволю. Всё просто: ты и девушка, звать ее Ксения, лучшие ученики из моей команды. Поскольку ты совсем недавно вернулся в спорт мы направим всю энергию на что-то более интересное, а на более серьёзные соревнования попасть постараемся в следующем году. А в этом, где-то примерно в декабре, мы поедем на соревнования в Беларусь. Там будет что-то типо соревнований, но по сути это шоу. Весь прикол в том, что там нет рамок по темам, времени, элементам, поэтому нам есть где разгуляться. Готовься к тому, что будет много тестов на допинг, будет тяжело и надо будет много раз снимать мерки на костюмы, поскольку мы возьмём количеством. Опять же все объясню тебе позже. Могу дать тебе номер твоей напарницы, чтобы вы начинали с ней знакомиться. —А-э-э..чё? В Беларусь? Костюмы? Допинг? Напарница? Что за фигня? Шоу-соревнования без рамок? Я ничего не понимаю...— растерялся Антон, замирая. —Я всё объясню на месте. Пока что могу сказать только то, что тебе надо отдыхать, хорошо кушать и набираться сил, потому что на последних тренировках ты похож на зомби. Давай, спокойной ночи, с ужина жду фотоотчёт! И я серьезно. —Бред какой-то,— Шастун быстро набирает Ксюшке, что отвечает почти в ту же минуту. —ну, короче позвонил я этому глобусу лысому. Он сказал, что ближе к декабрю мы поедем в Беларусь на ни то шоу, ни то соревнования, будет много тестов на допинг, будем часто ездить на мерки костюмов, потому что возьмём их количеством. А потом добавил, чтобы я хорошенько отдохнул, хорошо ел и с ужина он ждёт фотоотчёт. —Эх, конченый лысоид. Да и хер с ним. А вот фотоотчет с ужина я тоже жду. Что делаешь? Слышу, что занимаешься чем-то. —Таблетки раскладываю. Сортирую. Не думаю, что это капец какое интересное занятие. —Ты так сказал, будто у тебя там аптечка целая. —Ну по сути, да, тут аптечка целая. —Перечисли? —Ты заставляешь мой мозг напрягаться. От головы, от живота, от аллергии, снотворное, успокоительное трёх видов, несколько мазей, капли для глаз, капли для носа, жидкость для линз, обезболивающее... Вроде всё. И от давления. —Три вида успокоительных? —Ну да. Мне надо. Лады, давай позже позвоню? —Океюшки, пока, Тош,— судя по голосу Антон делает вывод, что Ксюша улыбается, потом прощается с ней и откидывает телефон на кровать и садится туда же. —Признайся уже хотя бы себе – она тебе понравилась,— спокойно говорит Попов, открывая вторую полку комода. —Да не может этого быть...— уже более тихо отвечает Антон. — бред какой-то... —У тебя был неудачный опыт в отношениях?— вопрос в лоб. Шастун вздыхает, отворачивает голову и не хотя отвечает: —Ну был. Какая разница? Я все равно с этими вашими девушками общаться не умею. Максимум друзья, большего мне не светит,— пыхтит Шаст, складывая руки на груди. —Всё понятно тогда. Вон, живой тебе пример. Павел Алексеевич. Лет в семнадцать, по-моему, его бросила девушка. Потом он около года не хотел не с кем встречаться. И в итоге он поженился на этой же девушке, которая его бросила. Меня вот тоже девушка бросила, тоже боялся новых отношений. В итоге женился, как видишь и живу счастливо. Так что не парься,— улыбается Арсений. —Я знаю к кому надо обратиться!— Позов закрывает дверку шкафа, подходит к другу и берет его за руку, а после выводит в коридор, несмотря на его возмущение. По дороге встречает двух одноклассников и останавливается. — Колян, Костян, вы не знаете где наши ПУКи живут? —Еще две двери на лево,— отвечает один из парней. —кстати, мы собираемся сегодня отметить первый день, ну алкоголь, все дела. Вы в деле? Завтра ещё то же самое будет. —Я если только завтра,— отзывается Антон. —Почему только завтра?— недоумевает Дима. —Поз, бля, я на этой неделе дай бог десять часов поспал, я просто хочу выспаться,— отвечает тот, выдергивая свою руку из руки Димы. —Мы завтра будем,— отвечает одноклассникам Дима. —Окей, увидимся,— парни продолжают идти в своем направлении.       Позов проходит ещё две двери, стучится и открывает дверь. Да, ожидаемо Полина, Ульяна и Ксюша. Он затаскивает друга в номер, закрывает дверь и приветливо улыбается. —Приветик, мы к вам по делу. —Ой, Шастунишка, только что о тебе вспоминала!— восклицает Полина, беря что-то с полки. — ты же у нас тут пирсинг мастер, все дела. Я тут выиграла пару серёжек крестиков, не присторишь? Мне они не особо нравятся, а выкидывать же я не буду! —За сколько продашь?—интересуется Антон. —Да забирай так! —Ой, спасибочки! Можно я у вас к зеркалу подойду?— девчонки вместе указывают на зеркало, как бы приглашая. Шастун достаёт одну серёжку из упаковки и ловко надевает ее на левое ухо. Охеревает даже Дима.       В общем, через полчаса, ребята направились в свой номер, вдоволь наслушавшись советов об отношениях. Уже подходя к двери своего номера, они замечают Макарова. Ну, слово за слово – и Дима буквально толкает Антона в номер, пока тот выкрикивает что-то на подобии « к чертовой матери, я больше перед тобой оправдываться не буду! Мне Париж стоя аплодировал, ясно?», Макаров выкрикивает что-то в ответ, Дима толкает друга и... Шастун с размаху врезается спиной в комод, и, не удержав равновесие, падает на пол, в ту же секунду взывая от боли. —Бляха, Шаст, да сколько можно? Ну будь ты выше, умнее! Ну ты же знаешь, что ему слово скажешь – и всё! Да и вообще, ты ж фигурист, вас там должны были учить правильно падать! —Меня не учили падать, когда твой лучший друг толкает тебя со всей силы!— недовольно пыхтит Антон, медленно вставая с пола, ненадолго задерживаясь на коленях. —Ой, добрый вечер,— замечая четверку учителей, неловко здоровается тот. —В каком месте я тебя со всей силы толкнул? Я не виноват, что ты весишь так мало! —Шестьдесят килограмм для тебя мало? —Ой, вот кому ты чешешь? Шестьдесят ты весил тогда, когда с медкомиссии сбежать пытался, а сейчас ты почти не спишь и почти не ешь! —Вот не пизди! —Вот не пиздю! Не пизжу...не вру я! —Ой вот да ладно! —Вот ладно! Сколько можно, не веди себя как ребенок! Ложись, успокойся! Вместе полежим успокоимся! —Тебе-то какое лежать? У тебя, блин срач! Убирайся давай!— Шаст берет первую попавшуюся вещь с кровати Поза, кидает ее ему в лицо. —Да я не успел сложить просто! —Конечно, все успели – один ты не успел! Вот, я сложил, Арсений Сергеевич сложил, одному тебе время не хватило, трагедия, блин! —А вот да, я особенный, мне надо больше время! Вот давай, посмотрим, какой у тебя порядок!— Позов подходит к комоду, продолжая бухтеть, открывает полку Антона. — вот нахрена тебе столько всего? Мы всего-то на неделю приехали! Шампуни, кремы, нахрена тебе все это? Это отель, тут есть шампуни и гели! —Да потому что мне подходит только это! И вообще, не твое, собачье дело! —Да бесит меня твоя идеальность! Вот вещи у тебя идеально сложены, не опаздываешь никогда, весь такой из себя...бесишь, блин! Может у тебя ещё и ноги бритые? Вообще не удивлюсь ни капли!— Дима быстро опрокидывает Антона на кровать, задирает у него одну штанину и открывает рот. —да ты чо, блин! Перфекционист хренов! —Какое вообще отношение имеют мои ноги к тому, что я люблю порядок, м? У меня вообще тем нихера не растет, что меня, блять, брить? —Ведьма! —Я парень, вообще-то. —Да похуй! —А-а-а, иди вещи складывай, бля!— Антон закрывает лицо подушкой, а Дима берет его за ноги и стаскивает с кровати. — да ты совсем больной что ли? —А чё происходит?— шепотом интересуется Матвиенко,пока парни начинают кричать друг на друга ещё больше. —Да хер их знает,— также шёпотом отвечает Арсений.—эй, блин, психолог херов,давай!       Уже через минуту все резко стихло. Антон лежит на полу, Дима сидит на нем сверху. Позов слезает, а после резко поднимает Антона, но тот буквально сразу заваливается на колени. —Не поднимай меня так резко, идиот. Я так коньки откину,— тихо говорит Антон, поднимаясь самостоятельно и укладываясь на свою кровать.— хочу спать. —Я, конечно, нихера не понял, но ужин уже через десять минут, явка обязательна. Потом, через час, готовимся ко сну и отбой,—говорит Паша.       Спустя десять минут ребята собираются на ужин ровным строем. Антон, совсем не желая есть, не идёт накладывать себе еду, а сразу садится за дальний столик. Позже подсаживаются сопровождающие, когда убедились, что все дети на месте, а после приходит Дима. У него на подносе действительно много еды, но он сразу отдает несколько тарелок другу. Арсений умиляется с этого действия. —Ну, короче, я старался выбрать так, чтобы тебе можно было и вкусно было. Поешь хотя бы немного, ты реально похудел сильно. —Скотина ты заботливая, Дима,— по-доброму улыбаясь говорит Шаст, разглядывая то, что принес друг. Картофельное пюре, котлета, в отдельной тарелке какой-то салат, стакан чая. Как обычно, Дима знает его лучше всех. Парень начинает понемногу есть, сразу съедает весь салат, чуть меньше половины пюре и половину котлеты, а после выпивает стакан чая. После откидывается на спинку стула, довольно оглядывая Диму, сидящего напротив, Арсения Сергеевича, сидящего рядом, ну и в целом свой класс. —Шаст, ты чего?— интересуется Дима. —Всё, в меня больше не влезет,— довольно отвечает Шастун. —Арсений Сергеевич, а вы хотите сегодня в душ попасть раньше, чем в одиннадцать ночи?— спрашивает Дима, видя удивлённое лицо преподавателя. —Допустим. —Тогда отпустите нашу русалочку в номер. Он сидит в душе по полтора часа, а нас, между прочим трое. —Иди, Шастун, только аккуратно.

***

      Антон наконец выходит. Красные щеки, уши, сразу видно – моется в горячей воде. На голове кудряшки. На нем красные штаны в клетку, настолько свободные, что, кажется, упасть могут при любом движении; а также объемная, черная толстовка. —То есть, ты мне предлагаешь вернуться к тебе? Заманчивое предложение...— Шаст быстро подходит к комоду, открывает свою полку и начинает что-то искать. — хах, ну не знаю, готов ли я на такое пойти! А что там по деньгам?— достаёт какой-то тюбик, видимо, с мазью и закрывает полку. Дима подбегает и начинает спрашивать «кто там» или «ты с кем», а после, не дождавшись ответа, садится на свою кровать, слушая разговор. На другой кровати сидят такие же заинтересованные Арсений Сергеевич и Павел Алексеевич. Дежурные на эту ночь. —Да я серьезно! Блин, я бросил это дело почти на пол года. А теперь ты мне звонишь, и говоришь что-то про это. Это ведь абсолютно разные вещи, Соня! Я не знаю готов ли я на это пойти, хочу ли я этого, смогу ли я. Зачем так резко?— Антон склоняет голову и прикрывает глаза. — да какая к черту карьера? Parei de patinar por um ano! ainda estou me recuperando! Ой...— собеседница резко перебивает и Антон удивлённо округляет глаза. — чо? Что? Шутишь? Да ладно? Я с тобой торчу с тринадцати лет, и не знал, что ты, блин, родом из Португалии? Ало, блин!— ещё некая речь, парень крутит тюбик мази в руке. — да я родился там, жил до шести. Почти каждое лето там тусовался. Что? Да ну, иди ты. Не смеши. У меня даже фамилия украинская. Не, я в Португалии только родился, больше я к ней никакого отношения не имею,—еще недолго они разговаривают про Португалию, а после Антон резко меняет тему: — ну, а если все же да, то все по красоте? Как обычно? ... Ну, я это и имею в виду. Всё качественное, красивое, и учитываются мои желания! Ну, штаны широкие это само собой. И давай на коньки внимания больше обрати. Мне сейчас травмы вообще не нужны, я до смерти боюсь сейчас всей вот этой херни. И давай подбирай такое время, чтобы я на льду один был. Опять же, разбитого подбородка и порезанная чужим коньком шея мне не нравится... Да, крови много было. Я реально подумал, что помру прям там...ну имею же я право сам выставлять требования! Ну посмотрим... Нет, ничего менять я не хочу, никаких ваших классических брюк, я это не надену. Фу. Это не для меня...ну конечно, да, мне надо такие, чтобы в одну штанину две ноги залезло и ещё место осталось...да ладно, это на повседневное. На выступлениях можно у́же. Ага. Ну... Ну посмотрим. Возможно да, возможно нет. Короче, как решу – сразу дам тебе знать. Да. Да-а. Да, да, да, хватит вопросов. Не маленький мальчик, разберусь как-нибудь. Да, адрес помню, все помню. Да я тебе говорю, мои узнают, что я в парное подался – в шоке будут... Ой, я тебе не говорил? Ну, я в парном теперь...что? Я не знаю, готов ли я. Впервые слышу. Ну, все ведь зависит от того, сколько ты мне предложишь... Да, вот такой вот я продажный человек, какой ужас, да, да, да. Нет, в шлюхи не подамся, я не настолько заинтересован в деньгах. Нет, я уже у другого тренера... Да, мне надо было тебя послушать ещё года три назад, когда ты обо всем узнала. Не надо мне мозги промывать. Всё, до связи. Как решу – позвоню. Или напишу. Всё, всё, пока,— Антон сбрасывает, кладет телефон на комод, а потом охеревает, потому что ему на спину прыгает Дима. Синяки на спине и пояснице отзываются болью.—придурок, ты в адеквате вообще? Итак спина болит, бля! —Кто это был? На что ты не готов пойти? За что деньги? Что? Ну расскажи, а?! Кто тебя коньком порезал? Когда? Почему я об этом не знаю!? —Слезь с меня, придурок, я сейчас упаду,— пыхтит Антон, стараясь с себя скинуть Диму. —бля, пожалуйста, я реально навернусь вместе с тобой,— Позов слезает, а Антон, не удержав равновесие, почти заваливается на спину, если бы не все тот же Дима, поймавший его. — не знаю, как я буду в парниках, если не могу удержать человека, который весит как я. —Я тяжелее тебя, вообще-то. Говори сколько хочешь, но с твоим распорядком дня и твоим питанием, ты весишь уже меньше шестидесяти. —Не правда. Не надо ля-ля. —Ты опять в кипятке мылся? Ты до сих пор с ног до головы красный. —Нет, я просто греюсь и расслабляюсь. Мне в кайф,— Шастун ложится на свою кровать, одну ногу свешивая. —я так устал, ты просто не представляешь... —Ой, Шаст, давай, не ломай комедию, рассказывай кто тебе звонил,— Позов ложится рядом, одной рукой обнимая друга, голову кладя на его плечо. —Звонила Соня. Ты ее не знаешь, но это та девушка, которая делает мне костюмы на выступления, потом фоткает меня в них и выставляет эти фотки в Инстаграм как рекламу, а мне за это платит. Ну, по крайней мере так было до того, как я бросил фигурку. Сейчас она звонила, потому что узнала, что я снова на льду, хотела мне предложить вернуться к ней. Потом добавила, что теперь помимо Инстаграма они собираются выпускать журнал о фигурном катании и мне предложила быть их главным лицом. Потом ещё добавила, что они будут снимать рекламу своего "бренда", если так можно выразиться, и тоже предложили мне поучаствовать. Ну, а я сказал, что подумаю. Всё. Тем более, я не знаю, что по деньгам. —Ты дурак? Чё тут думать!? Какие к черту деньги? —Дим, это все не так просто. Я в неделю сплю часов десять-шестнадцать, я научился засыпать в каждую свободную минуту. Я не хочу пахать за бесценок,— видя, как Дима уже собирается что-то сказать, Антон продолжает:— то, что я сейчас работаю официантом – это вынужденная мера. У меня просто нет другого выбора. Официант – это стабильность. Я бы мог бросить это и пойти к ней, но я ведь не знаю, что будет завтра. Мне нужен стабильный заработок. Льготы, которые мне сейчас приписываются – это сущие копейки. Я привык жить и себе ни в чем не отказывать, я не собираюсь менять это. Фигурное катание – безумно дорогой вид спорта. Я не могу позволить себе жить на пенсию бабушки и льготы. Да, скорее всего я соглашусь на эту работу, потому что деньги нужны. —А что за история с шеей? —А-а-а, не помню, до сотряса это было или после... —Что за сотряс? Ты мне совсем ничего не рассказываешь, шкура! —Бля-я-я, подожди. Это было после сотряса, да. Ну, короче,была очередная фотосессия и Соня выбрала неудачное время, когда на льду было ещё достаточно много людей. Я разминался, хотел зайти на прыжок и меня сбила какая-то девушка. Она на тот момент ногу поднимала. Ну, короче, она мне коньком прошлась, я подбородок о лёд разбил. Крови было много, но я живой, как видишь. А сотряс – это уже на соревнованиях каких-то. Я почти под конец программы заходил на четверной тулуп, плохо оттолкнулся, не докрутился и упал прям жёстко. Головой очень сильно ударился. Пытался встать – не получилось. На третьей попытке я встал, потерял координацию, опять упал. С четвертой попытки упал куда-то на зрителей, ну а дальше больница, обследования, долгое восстановление. Конец. —А-а, а это не тогда было, когда мы с тобой русичку с трудовиком застали в учительской?— улыбается Позов. —Ой, фу-у-у, зачем ты вообще об этом сказал..— кривится Антон. —Подождите, у вас же была..старенькая такая...— удивлённо говорит Попов, переглядываясь с Пашей. —Не, на тот момент у нас была молодая блондинка,— начинает Дима. — потом, после этого инцидента ее ни то уволили, ни то она сама свалила, короче, мы так и не поняли. И вот ей на замену пришла старушка. А ты чего фукаешь? Мы там не увидели даже ничего, а ты фукаешь! —В смысле не увидели? Фу, я даже обсуждать это не хочу, фу! —А как же ты с своей Ксюшкой будешь? Как же дети? Шастун! —Во-первых, Поз, бля, ты издеваешься? Не буду, детей не будет тоже! Ничего кроме дружбы и деловых отношений, раз уж нас свела судьба быть вместе в парном катании. Но ничего больше! Фу, мне от одной мысли об этом противно, Поз! —Ой да ладно, то же мне, рассказывай. Противно ему. —Всё, отвали нахрен,— как раз в этот момент у Антона звонит телефон. Незнакомый номер. Парень удивляется, но отвечает на звонок, все ещё не удосуживаясь хотя бы сесть. —ало, это кто? А-а-а, Инна Александровна,— узнавая голос любимого учителя по иностранному языку, протягивает Шаст. — ну? Нет, я в олимпиаде участвовать не буду... Просто не буду, имею право. Никогда не участвовал и не собираюсь... А ради чего? У меня этих грамот дома лежит столько, что их можно вместо обоев использовать, а ваша коробка конфет в конце года мне даром не сдалась... В смысле не поставите пятёрку? Очень интересно. Ваш предмет на свою пятёрку я знаю, а это уже не педагогичный подход... Я? Я ничего не сделаю. Просто будем решать эту проблему у директора – почему же такой хороший учитель как вы, занижает оценку ведущему ученику школы? Нет, шантаж – это то, что сейчас делаете вы. А я просто ищу способ решения проблемы. Нет, я участвовать не буду. И администрация школы в этот момент будет на моей стороне, поскольку им тупо не выгодно терять лучшего ученика школы из-за какого-то иностранного языка. Доброй ночи,— Антон сам себе улыбается, сбрасывает и кладет телефон на грудь. — вот курва старая. А я ее своим любимым учителем считал. —Я тебе давно говорил, что она курица старая. Вот, перед тобой сидит мой любимый учитель. Умный, добрый, объясняет отлично, материал преподносит превосходно. Нахрен тебе другие тетки. Вот – настоящий учитель,— Позов рукой показывает на Арсения Сергеевича, на что тот широко улыбается, хлопая глазами. —Да я ж не спорю. Крутой учитель, меня все устраивает. Просто в подгруппе по моему языку три человека: я, Машка, которая никогда не ходит и Грановская, которая и на русском то не очень разговаривает. Для меня она была лучшим учителем, а я для нее лучшим учеником. Ну в общем пошла она нахер. Пусть Грановскую на олимпиаду свою берет,— вновь звонит телефон. С громким рыком Антон поднимает его на уровень глаз, вздыхает, закатывая глаза, и отвечает. —Да?— на выдохе произносит парень, прикрывая глаза. — какая медкомиссия? Зачем сейчас и как я ее по-вашему пройти должен? Ну, вот представьте, у меня нет свободного времени. И выходные у меня заняты... Что-что? Освобождение выпросите? А давайте на неделю сразу? Не, не нагло. У меня там другие серьёзные обстоятельства, мне очень надо. Я итак там на неделе не собирался особо ходить, а тут такая возможность есть. Так что? Спасибочки! Что ещё? Какое интервью? Да мне-то какое дело, я тут причем? У-у-у-у, так тем более! Если там будет этот старый хрен – меня там не ждите. Видеть его не хочу. Вот не надо щас сюсюкаться. Я не хочу. Нет. В смысле «сделаем освобождение только на день»? Ладно, хорошо, я согласен, окей. Окей. Что за врачи хоть? Ладно, до свидания,— Антон собирается глянуть врачей, которых скинул ему тренер, но вновь раздается вызов, из-за чего он резко вскакивает, отвечая. —Бабушка,— поясняет заинтересованным в резкой смене настроения ученика, Арсению и Паше. —Приветик. Ну, все хорошо. Записала? Спасибочки! Да-да, и к нему, наверное, надо. Давай к Сан Санычу. Не знаю, как-то упал неудачно, спина не проходит. Ну, хорошо. А когда уедут гости твои? Ну..соскучился, есть такое... Ну да, очень соскучился... Может и познакомился,— на этом моменте Антон улыбается, рукой начиная выводит узоры на кровати. —ну, может быть... Ну да, да. Ну красивая. Ой, ну ба! — правая рука перемещается на щеки, видимо стараясь охладить их. — не, ничего такого. Только напарница по льду, ничего более, честно. Записывать, записывать...на любое время на следующей неделе. Да, на любое. Да мне там ещё надо будет врачей проходить, тренер скинул. Сказал, что может для меня выбить освобождение от учебы на неделю. Вот, и займусь. Хочу до среды все сделать. Нет, пожалуйста, давай без них! Умоляю, я не хочу их видеть! Пожалуйста, давай только самыми близкими соберёмся и всё, это ведь не праздник! Я не хочу видеть всех тех людей, которых видел в прошлый раз. Не хочу! Всё, пожалуйста, давай закроем эту тему, я не хочу это обсуждать. Я знаю, что придется туда идти, но я не хочу это обсуждать. Пожалуйста. Спасибо. Заселился я с Димой и Арсением Сергеевичем. Ну, Дима, с которым я прихожу постоянно! Ночую у него. Друг мой лучший, ты ж его знаешь. Да-а-а! Тот «миленький лысый пирожок». Арсений Сергеевич это руководитель мой классный, ты ж его тоже видела. Нет, тот который совсем низкий – это физрук. Тот, что повыше – это психолог. Да, Арсений Сергеевич это тот обаятельный голубоглазый мужчина. А с кем ещё? У меня нормальных одноклассников нет, Дима против Стасика, физрук злой, я его, если честно, боюсь. С психологом я бы в жизни не заселился. А Арсений Сергеевич хороший такой мужчина. Правда, можно считать, что я сразу там со всеми заселился. Я же рассказывал, что они там капец какие друзья. Ну. В общем, нормально заселился, все хорошо. Кстати, что ты всё-таки надумала? Ну, насчет нашего разговора? Почему "нет"? Ну ба! Бабушка... Любовь Федоровна, ну блин! Я уже взрослый мальчик, почему нет-то? Ну так это ж каникулы будут! Ну мы ещё вернёмся к этому разговору. Хорошо-хорошо, иди отправляй гостей, я завтра позвоню. Спокойной ночи. Целую. Всё, пока пока,—и вот наконец Антон выдыхает с облегчением, выключает на телефоне звук, откидывает его как можно дальше и ложится. — они меня задолбали. Уеду в Португалию и начну новую жизнь. —Что за интервью? Что за врачи? Чо происходит? —Да не знаю я. Сам в шоке. Какое-то интервью с моим старым тренером. Врачей он ещё не скинул. Не знаю. Согласился на интервью только из-за того, что меня от учебы освободят на неделю. Мне прям очень кстати. —И что ты собрался делать целую неделю? —Ну смотри...на понедельник у меня запись к глазному. Постараюсь пройти бо́льшую часть врачей. Вторник – остальная часть, плюс, скорее всего, куда-то там, чтобы спину посмотреть. Я хер знает, какой это врач. Среда...пытаюсь скрыться..или вскрыться,— Антон слегка усмехается, но потом, опомнившись, продолжает. —скрыться от родственников, потом порыдаю часа три-четыре, если не больше, четверг опять рыдаю, пятница..ну допустим отхожу от всего этого, суббота, воскресенье..или смену возьму, или отсыпаться буду. Плюс, никто не отменял тренировки в понедельник и вторник. Ну, в целом, вроде всё. —Чего? А что за повод?— после столь веселого "вскрыться" настороженно спрашивает Позов, переглядываясь с психологом. —Есть повод, есть,— уклоняется Антон, приобнимая себя, закрывая глаза. —Шаст. —Да сорок дней это! Восьмое октября – сорок дней. Я не хочу об этом говорить. Спасибо. Не принимай так близко к сердцу это "вскрыться", не собираюсь я умирать. Иди мойся лучше, пока я ещё раз ванную не занял,— выпаливает Антон, показательно начиная вставать. —Знаешь, Шаст, мой тебе совет. Спать тебе больше надо. Ты стал раздражительным и злым и это напрямую зависит от сна. Если ты думаешь, что десять-шестнадцать часов в неделю хватит – ты ошибаешься. У тебя хватает денег и мы оба об этом знаем. Если тебе постоянно снятся кошмары – это не повод не спать, это повод сходить к психологу. А так ты просто быстрее помрёшь. Чисто дружеский тебе совет,— Позов перескакивает через Антона, собирает вещи в душ и закрывается в ванной.       Антон глубоко вздыхает, кладет на лицо подушку, крепко прижимая ее и задерживает дыхание. После резко встаёт, подходит к зеркалу, снимает с себя толстовку и кладет ее на комод, забирая оттуда ранее оставленную мазь. —Антон, а ты разве врачей не боишься?— как можно спокойнее спрашивает Арсений. —Не очень. Да и смотря каких,— равнодушно отвечает парень, начиная наносить мазь на синяки. Кстати, ни одного нового пореза после тех случаев нет. Теперь появились только синяки. На руках, на спине, на плечах, на груди. Да, в общем, везде. —Ты же говорил, что боишься?— продолжает мужчина. —А я по-вашему должен был сказать «извините, у меня все ключицы в мясо,давайте подождем пока они заживут, я придумаю какую-нибудь отмазку, чтобы не говорить, что я занимаюсь таким и потом вы уже сможете записать мой рост и вес»? — усмехается тот, переходя на живот. —Я смотрю, ты перестал это делать. Я очень рад,— улыбается Паша. — а синяки откуда? —С тренировок,— юноша проводит пальцем по одному из шрамов, вздыхает, поджимая губы. —Кстати, Шастун! Тебе ж прививку делать надо! Обязательную,— с лёгкой улыбкой говорит Воля. Антон удивлённо поворачивается, но не говорит ни слова. — чего ты так смотришь? Обязательная прививка в шестнадцать лет. Кстати, Диме твоему тоже надо. Пойдете за ручку, если боитесь. —Когда? —Что "когда"? —Прививку когда делать надо? —В первый день, как в школе появишься, так сразу и сделаем. —Может не надо? —Надо, Антоша, надо. Не волнуйся, это не больно. Возьмёшь своего Диму, он тебя за ручку подержит. Вместе не страшно. —Арсений Сергеевич, а вы чего загрустили?—отвлекаясь от темы, говорит Антон и надевает толстовку, после достаёт из полки комода влажные салфетки, вытирая ими пальцы. —М-да, каким же обманчивым бывает первое впечатление,— вздыхает тот, закидывая ногу на ногу, а после продолжает. — вообще, я многое не понимаю. Почему стих у доски ты рассказать боишься, а выступать на льду нет? Тут на тебя смотрит меньше тридцати человек, а там могут тысячи. Как так? —Ну..привык? Мой класс не самые приятные люди, я никогда особо их не любил. Типо, не в том смысле, что меня гнобят всю жизнь, поэтому я боюсь и слово вставить. Нет. Просто само собой как-то получается. Они мне неприятны. У нас разные интересы, мы разные люди. Мне с ними даже находиться некомфортно. На льду же я людей не вижу, да и в целом моя главная задача – откатать программу, при этом не повредить себе ничего и желательно откатать её чисто. Да и занимаюсь я уже с шести лет. Запрограммирован что ли. То, что я интроверт, я не отрицаю. Просто есть люди, которые... Ну вот интроверты, но больше как социофобы. А я просто не люблю высовываться в определенном окружении людей. Ну и многое зависит от обстоятельств. Раньше я прям таким закрытым не был. Да и если говорить про первое впечатление, то вас, Арсений Сергеевич, я испугался. Не знаю как и при каких обстоятельствах познакомился с вами класс, но я ведь пришел на неделю позже, на русский язык. Ожидал увидеть свою любимую старушку, спокойно сесть и всё. А тут молодой мужик, серьёзно так на меня смотрит. Я подумал, что вы злой.

***

      В начале Антон просыпается спустя час после того как заснул. Привстаёт, часто-часто дышит, присматривается и видит очертания силуэтов Паши и Арсения, а где-то дальше Димы. Берет водички, выпивает залпом почти пол бутылки и ложится назад, краем уха слыша вопросы «что это было».       Время уже больше двенадцати ночи. Арсений ушел на очередной обход и задержался, видимо разгоняя ту самую компанию алкоголиков.       Дима же перед сном садится на кровать к Антону, что действительно неспокойно спит, кладет руку на его бедро, слегка поглаживая. Антон ещё раз переворачивается, уже лицом к стене, а потом возвращается назад в прошлой положение. Он неосознанно царапает себя, из-за чего Поз берет его руку в свою, слегка сжимая.       Неожиданно в помещение заходит Арсений Сергеевич. Заходит, слегка подсвечивая себе телефоном и садится рядом с Димой, ближе к Шастуну. —Чего ты сидишь тут?— шёпотом спрашивает мужчина. —Просто. Он опять плохо спит,— совсем тихо говорит Дима, с грустью глядя на друга, что так сильно сжимал его руку. — он вообще в последнее время почти не спит. А если спит, то ему снятся кошмары. Не знаю как ему помочь. —Дим, ему сейчас нелегко... Знаешь, ему понадобится действительно много времени чтобы вернуться в прежнее состояние. И это не месяц и не два. Говорю по своему опыту. Твоя главная задача – это поддерживать его во всем. Быть рядом, в чем-то помогать. Вы когда-нибудь на одной кровати спали? —Ну да, всегда на ночевках мы вместе спим. —И что, кошмары ему также снятся? —Ну, ему легче становится. И спит лучше. —В случае чего, ложись с ним. Это создаёт ощущение заботы и поддержки. В общем, твоя задача – помогать ему. Убедить его, что ему надо больше спать и меньше работать; нормализовать питание; да и в целом распорядок дня. Я не по наслышке знаю что такое недостаток денег. Но мне кажется, что у него это не главная причина. А вообще, поговори с ним, и наведи на мысль, что ему действительно надо обратиться к психологу или психотерапевту. Если эта хрень про кошмары правда, то это очень и очень плохо.       Антон резко вскакивает. Весь в слезах, трясется и пугается, когда понимает, что на его кровати кто-то сидит. Но все это уходит на второй план, как только все внимание переходит на дико болящую голову. Он ложится назад, хвататется руками за волосы. Дима что-то спрашивает, Арсений тоже, а боль резко затухает. Вместо нее из носа идет кровь, которую Антон успевает вытереть рукой до того как она попадет на постельное. Парень бежит в ванную, ударяется рукой о дверь, Дима в след ему кричит, чтобы тот не закрывался, а сам достает пачку салфеток. Шаст смывает часть крови, но после ноги перестают держать окончательно. Антон садится возле раковины, зажимая нос. Дальше все как в бреду.       Подбегает Дима, прикладывая к носу салфетки. Через какое-то время прибегает Арсений с Пашей. В ванной они сидят до тех пор, пока кровь не останавливается полностью. Потом его чуть ли не на руках переносят на кровать. Паша первым делом измеряет давление. И не зря: оно оказывается запредельным. —Антон, у тебя проблемы с давлением вообще есть? Или это единичный случай? —Редко бывает... — почти шепотом отвечает парень. —Таблетки какие-нибудь есть? —Есть... Дим, у меня в полке... В желтой пачке, на «с» начинается... Арсений включает нормальный свет вместо ночника, а Дима быстро приносит нужные таблетки. Воля достаёт одну, отдает Антону, а тот кладет ее под язык, закрывая глаза. —Ты какого хрена, имея проблемы с давлением, хлещешь кофе как не в себя? Еще и сигаретами сверху покрываешь! — зло рычит Воля. —Это редко бывает... —Шаст, мне с тобой лечь?— переводит тему Дима, беря руку Антона в свою. —Да... Я по-другому теперь заснуть не смогу. —Кровати сдвинем? —Да.. Только я головой о стену бьюсь, поэтому я с краю, — сразу ставит условия Шаст. —Ты упадешь, Шаст. —Все три кровати вместе сдвинем, Антона посреди положим, ничего страшного, — оживляется Арсений, вместе с пашей принимаясь за это дело. Когда все кровати стояли вплотную друг к другу, Дима переносит вещи с тумбочки Антона на подоконник. —Так, Арс, будешь помогать. Чтобы давление быстрее упало, будешь делать легких массаж ушек. Дима ручки ему потрешь. Я следить буду. Давайте, шустрее.       Арсений садится спиной к стене, помогает Антону сесть между его ног и принять полу лежачее положение. Выслушивает краткий инструктаж от Паши и приступает.       Арсений делает массаж ушей, Дима легонько массирует руки, под влиянием этого Шастун начинает засыпать. —Эй, нет, просыпаемся. Ты не будешь сейчас спать, Антон, — Воля трясет ученика за плечо, обращая внимание на себя, а после начинает измерять давление еще раз.       И только минут через двадцать Антону становится легче, его полностью отпускает и уже действительно хочется спать. Его укладывают на кровать посреди, дают водички, Арсений заботливо накрывает его одеялом, Дима ложится рядом и обнимает со спины. Вот только теперь можно спать.