Было или не было, вот в чем вопрос

      По приезде в «Нору» Гарри тут же попал в заботливые руки миссис Уизли. Если бы это было раньше, до того как Поттер увидел сон, то радости его не было бы предела. Ну, еще бы, как не радоваться-то, когда Дурсли далеко, а любящие его люди рядом. Вот они, только руку протяни.       Но теперь Гарри смог взглянуть на ситуацию более критически. Да, миссис Уизли не раз говорила, что он ей как сын, братья Уизли — отличные парни, а Джинни он вообще спас от василиска и Волдеморта. Так, что все хорошо, вроде бы, но…       Гарри вспомнилось как Молли выговаривала Артуру перед третьим курсом. Как она указывала Сириусу, что ему можно делать, а что нельзя. Как распоряжалась в чужом доме. Как под ее давлением близнецы вынуждены были отправиться на седьмой курс. Много чего вспомнил Гарри. Особенно его возмущали громковещатель в адрес Гермионы и самое маленькое пасхальное яйцо.       — Пожалуй, — подумалось Поттеру, — как-то ее слишком много. Да и радушие ее, показушное какое-то. Нет, от этой семейки нужно начинать держаться подальше. А то оглянуться не успеешь… повяжут… по рукам и ногам.       Впрочем, Гарри решил сегодня отдохнуть и больше ни о чем не думать. Как говорится, он решил, что подумает об этом завтра. Поэтому он занялся повседневными делами. Пристроил свою сову Хедвиг, познакомился с Биллом и Чарли, поздоровался с Крукшанксом и пожелал ему удачи в охоте на садовых гномов. Но больше всего, он обрадовался встрече с Гермионой. Встреча с ней подействовала на Поттера, как глоток свежего воздуха в удушливой и загазованной атмосфере.       По дороге к порталу, который должен был перенести их к месту проведения финального матча, Поттер все еще находился в состоянии полудремы. Когда они добрались до места старта, оказалось, что им должны составить компанию отец и сын Диггори.       Поттеру было откровенно жаль Амоса, он помнил каким убитым выглядел Диггори-старший, когда Гарри передал ему и миссис Диггори с рук на руки тело мертвого Седрика.       Вот только вся жалость к Амосу улетучилась, стоило тому открыть рот. Его возмутительные слова про тот квиддичный матч, когда Поттер свалился с метлы, заставили Поттера окончательно пробудиться, взбодриться и разозлиться.       — Ну ты и сука, — подумал Гарри, а потом добавил вслух, — мистер Уизли, будьте добры, напомните в каком таком отделе работает мистер Диггори, а то, что-то я прослушал. — В Отделе по регулированию и контролю за магическими существами и их популяциями. — А дементоры входят в список подконтрольных популяций? — Разумеется. — Ух ты, — притворно удивился Гарри, — так это же очень удобно. — Вы о чем мистер Поттер? — спросил его Амос не понимая о чем речь. — Да все о том же, — ответил Поттер, глядя на Диггори взглядом полным сожаления. Обычно таким взглядом смотрят на бестолочей или идиотов, — сами-то подумайте. Вы один из тех кто контролирует дементоров, а они появились как раз на том матче во время которого за снитч боролись мы с вашим сыном. А что будет если преподнести эту старую «новость» Рите Скиттер и попросить ее осветить это событие, так как она умеет? Что вы об этом думаете, а, мистер Диггори?       Но, что именно думает об этом Диггори, Поттер так и не узнал. Артур Уизли напомнил всем, что время срабатывания портала наступило и все перенеслись в… ну, туда где состоится матч. А там он быстренько подхватил под локоток, хотевшую было начать возмущаться его поведением, Гермиону. — Гермиона, — начал Гарри, - у меня к тебе есть серьезный разговор. — только придется потерпеть. Сначала нам нужно определиться с местом, расставить палатку и может еще чего-нибудь, а потом мы поговорим. — Хорошо, Гарри, — ответила слегка сердитая Гермиона, — вот только не думай, что это освободило тебя от нравоучений. Почему ты так разговаривал с мистером Диггори? — А что, ему можно, а мне нельзя? — вновь разозлился Гарри, — у нас, что в стране дискриминация по возрастному признаку? И вообще, у меня сейчас пубертат, гормоны пошаливают, так, что считай это подростковым бунтом. И пошли быстрее, а то сейчас потеряем Уизли из вида и будем их долго и нудно искать.       Оставшееся время до матча Гарри делал, что прикажут и бегал, куда пошлют. Когда же наступило время идти на матч, он вновь подцепил Гермиону под локоток и задал свой вопрос: — Гермиона, — начал Гарри, — что ты думаешь про домовых эльфов? Этот разговор Поттер затеял основываясь на своих воспоминаниях из сна. А, вспомнилось ему, как Гермиона, как раз на этом самом четвертом курсе, захотела, вдруг, побороться за права домовиков и попыталась организовать Г.А.В.Н.Э. Поэтому Поттер решил начать первым и оградить ее от опрометчивых решений и поступков. В конце концов, Гермиона тоже все еще была подростком и нуждалась время от времени в совете опытного мага. Слишком опытным Поттер себя, разумеется, не считал, но то, что устранять нужно причину, а не следствия, он знал совершенно точно.       Так, мирно беседуя, они добрались до министерской ложи, где были их места. Там Гарри вежливо кивнул болгарскому Министру и усевшись на свое место приготовился было спокойно дождаться матча. Но, не получилось. В ложе появились Малфои. Но и это не доставило бы Гарри особого беспокойства, если бы Люциус не задержал свой взгляд на Гермионе. Еще и губы скривил при этом. Презрительно. Это то Поттера и взбесило.       — Так, так, так, — начал Гарри — кто это тут у нас? Гарри смотрел на Малфоя-старшего тем заинтересованным взглядом, которым обычно рассматривают какую-нибудь диковину. А вот голос его вдруг изменился. Создавалось впечатление, что он иностранец, хорошо знающий английский, но так и не изживший до конца свой акцент. Вот только не знал никто из присутствующих, что родным языком Гарри, в этом случае, должен был быть парселтанг. Именно таким голосом, как помнил Гарри из своего сна, разговаривал Волдеморт до и после своего возрождения. — Ба, да это же Люциус Малфой. Гермиона, — он повернулся к девушке, — ты представляешь, Малфои тоже пролезли в министерскую ложу. Впрочем, Люциус всегда мог проникнуть в любую щель, не так ли, МОЙ СКОЛЬЗКИЙ ДРУГ?       И не избежать бы Поттеру расспросов, если бы в этот момент в ложу не влетел Бэгмен. — Все готовы? — пророкотал он. — Министр, начинать? — По твоей команде, Людо, — с удовольствием отве­чал Фадж. А дальше начался матч и Поттер с искренним интересом стал наблюдать за его ходом.       Вообще зрелище было грандиозное. Сначала был танец вейл и разум Гарри блаженно опустел. Он даже чуть не выпрыгнул с трибуны, так сильно воздействовали на него вейлы. Потом лепреконы разбрасывали свое золото. А потом Гарри вел себя как и остальные болельщики. Он кричал, размахивал руками и топал ногами, свистел и подпрыгивал. Аплодировал игрокам. В общем, он был почти полностью поглощен ходом игры и не очень сильно обращал свое внимание на окружающих.       Только когда игра закончилась, Поттер обратил внимание на домовика. Домовик, очевидно, занимал место для своего хозяина, но тот, почему-то, так и не появился. И лишь приглядевшись, Поттер понял, что это не домовик, а домовушка. — Разрази меня гром, да это же Винки. — думал Поттер, узнав эльфийку. Гарри отлично помнил, что случилось с Винки, после того как Крауч дал ей свободу. И тот самый момент, когда он ее впервые увидел в своем сне. Как окончательно спившаяся эльфийка тихо умирала на кухне Хогвартса и помочь ей было уже нельзя. Поздно. А еще он хорошо помнил чувство бессилия, охватившее его в тот момент.       — А ведь вполне может быть, — продолжал рассуждать Поттер, — что кому-то, там, наверху, очень сильно не понравилось то, что происходило в последующие годы и он показал мне все это во сне? Может он или они хотят, что бы я что-то исправил? Знать бы еще наверняка, что мне показали. Правду или нет. А вот Винки нужно спасать. Однозначно. Такая возможность представилась ему очень скоро, этим же вечером. Случилось это, как раз после того как на лагерь болельщиков напали Пожиратели и в небе появилась Черная метка. А Гарри, Гермиона и Рон, по странному стечению обстоятельств, оказались недалеко от места откуда ее запустили.       Тут же появились авроры, во главе с Краучем-старшим и тот не придумал ничего лучшего, кроме как обвинить самого Гарри в ее авторстве. Впрочем, неудачно. Тем более, что непосредственно на месте преступления обнаружилась Винки, с волшебной палочкой в руках. Палочка принадлежала Рону и именно из нее была выпущена Черная метка.       И снова Крауч-старший не смог придумать ничего хорошего. Может потому, что в этот момент он был слишком зол и ему было жизненно необходимо найти крайнего? И он нашел. Его, точнее ее. Крайней оказалась несчастная Винки, которой Крауч вручил свою перчатку.       Вид почерневшей от горя Винки взбесил Поттера. — Третий раз за сегодня, — мельком подумал Гарри бросаясь к убитой горем эльфийке. Ему, в этот момент, очень захотелось убить Крауча самым мучительным способом или запытать его до смерти, но забота о Винки была важнее и пересилила его желание. Подхватив эльфийку на руки, Гарри отбежал от остальных магов и принялся ее утешать. Через секунду к нему присоединилась Гермиона. Видя, что их усилия не приносят никаких результатов, Поттер задумался. — Черт. — думалось Гарри, — Придется ее «привязывать» прямо сейчас иначе толку не будет. Только, как это делается? Ага, знаю у кого спросить.       Поттер отбежал еще подальше в кусты, что бы скрыться с посторонних глаз и позвал Кричера. Появившийся Кричер, не говоря ни слова, уставился на Поттера вопросительным взглядом. — Кричер, тут вот какое дело, — Поттер вкратце обрисовал ситуацию, — думаю, что тут поможет «привязка», только я не успел прочесть как это делается. И, Винки, ты сама то не против? Эльфийка, будучи не в силах ответить, только кивнула. — Нужен ритуал привязки. Так, мистер Поттер, положите свою ладонь ей на голову и повторяйте за мной, — Кричер начал произносить слова ритуала. После того как привязка была завершена, Поттер отправил Винки с Кричером в дом на Гриммо.       В дальнейшем, время оставшееся до отъезда в Хогвартс, прошло тихо и мирно. Они с Гермионой читали книгу о магических существах и обсуждали прочитанное. Эту книгу всучил Поттеру Кричер, когда мадам Вальбурга посоветовала ему привязать к себе эльфа. Несколько раз Гарри общался с ней используя для этого подаренный ему пейзаж. Гарри даже решил рискнуть и познакомил мадам Вальбургу и Гермиону. Знакомство, на удивление, прошло вполне успешно. Они довольно быстро нашли общий язык и Гермиона, частенько, в последующем, разговаривала с Вальбургой наедине. Наверное, о чем-то о своем, о девичьем.       Еще Поттер изредка выбирался полетать на метле или сыграть партейку-другую в шахматы. Единственный небольшой инцидент произошел у Поттера с Роном, когда им пришли письма из Хогвартса. Там было сказано о парадных мантиях и Поттер решил не откладывать дело в долгий ящик. — Гермиона, — начал он, — я еще не знаю, что это будет за мероприятие, но если это будет что-то вроде Рождественского бала, то позволь тебя пригласить. — А чего это ТЫ приглашаешь Гермиону? — влез с вопросом Рон, — может быть, я бы подумал и сам бы ее пригласил. — Кто первым встал, того и тапки, — отрезал Гарри. После чего ухватил Гермиону и отвел ее от начавшего бухтеть и брызгать слюной враз покрасневшего Уизли.       Первого сентября 1994 года, Гарри Поттер и Гермиона Грэйнджер сидели в гостиной «Норы» и равнодушно наблюдали за мечущимися туда-сюда Уизли. Вещи самих ребят были собраны и еще вчера доставлены в Хогвартс заботливой Винки. Вообще, после того как она побыла пару дней на Гриммо, в компании Кричера, Винки подуспокоилась и даже как-то посвежела, что ли.       В том, что Турнир таки состоится Поттер уже убедился, по разным косвенным признакам. Значит, оставалось только ждать дня выбора чемпионов и готовиться.