Было или не было, вот в чем вопрос

      Поездка в Хогвартс проходила почти как обычно. Единственное, что ее отличало от всех предыдущих, так это разговоры о прошедшем недавно квиддичном матче. Поттер отнесся к ним как к неизбежному злу и старался поменьше обращать на них внимание. В какой-то момент времени, когда стихли разговоры про квиддич, наступила долгожданная тишина. Только длилась она не долго. Из соседнего купе вдруг послышался знакомый голос с том­но растянутыми интонациями. —…отец на самом деле подумывал отправить меня скорее в Дурмстранг, нежели в Хогвартс… — вещал Малфой перед своей аудиторией. Гермиона встала и, на цыпочках подойдя к двери, прикрыла ее, отрезав голос Малфоя. — Дурмстранг, — задумчиво проговорил Рон, — еще одна магическая школа. Что-то я о ней слышал. Где она? — Этого почти никто не знает, включая ее учеников. — ответил Гарри, а потом вдруг захихикал. — Гарри, ты чего? — уставилась на него Гермиона. — Да вот, представил себе Малфоя в Дурмстранге. — И, что? — А то, что Дурмстранг, это не школа, а академия полувоенного типа. Учатся там не студенты, а курсанты. Вот и представь себе там Малфоя. Держу пари, что он запросился бы обратно… ну, максимум через полчаса, а то и минут через десять.       Дело в том, что, там, в своем сне, во время Турнира он познакомился с одним из дурмстранговцев. Русским парнем по имени Виктор Поляков. Друзьями, правда, они не стали, но вот считать их хорошими знакомыми было можно. Поэтому о порядках в Дурмстранге Поттер был прекрасно осведомлен. Вот только продолжить свой рассказ Гарри не успел. Дверь в купе распахнулась. На пороге стоял Малфой в сопровождении своих секьюрити. И, разумеется, тут же начал самоутверждаться. Сначала он посмеялся над роновской мантией, а потом начал намекать на Турнир. — Собираешься принять участие, Уизли? — начал он, — Полагаю, ты тоже, Поттер? Ты ведь никогда не упустишь… — Малфой, — со скучающим видом перебил его Гарри, — я тебя умоляю… Все сидящие в этом купе прекрасно знают о Турнире, — он повернулся лицом к Гермионе и Рону и подмигнул им с видом заговорщика, — так, что иди изображать мистера Всезнайку перед первокурсниками. Да, и не забудь написать отцу. После ухода Малфоя на Гарри посыпался град вопросов. И все от Рона. — Что за турнир, Гарри? Почему ты нам ничего не сказал? Какой там будет приз? И о чем Малфой должен написать папаше? — зачастил Рон. — Стоп, стоп, Рон, не так быстро, — Поттер поднял перед собой раскрытые ладони, прерывая град вопросов. — Во-первых, зачем Малфою писать папаше я и сам не знаю, это я так от «балды» ляпнул, во-вторых, в нашей школе будет проводиться Турнир трех волшебников, в-третьих, сам узнал об этом недавно, а рассказать — не успел. Хотел в поезде, но было слишком много разговоров про квиддич. И, в-четвертых, приз тысяча галеонов и вечная слава. — Ух, ты. Вау. Целая тысяча галеонов. — Рон мечтательно закатил глаза и перестал на что-либо реагировать. Очевидно, в своих мечтах, он уже ощущал в своих руках вес мешочка с деньгами. А еще, наверное, он даже не сомневался, что именно он станет чемпионом Хогвартса и выиграет Турнир. — А насчет моего желания, то думается мне, что его никто не спросит. Если захотят, то мне придется участвовать. — тихо добавил Поттер. — Что ты имеешь в виду, Гарри? — вопрос, разумеется, последовал от Гермионы. — Ох, Гермиона, — Поттер тяжело вздохнул, — прости, но не могу пока тебе рассказать. Заметь, именно не могу. Но вот, что я могу, так это преподнести тебе сюрприз. — тут Поттер улыбнулся, — Ты же любишь сюрпризы, а, Гермиона? Приятные сюрпризы. С этими словами Поттер извлек из своего безразмерного кармана тот самый том с Правилами. — Гарри, Гарри, — Гермиона шутливо погрозила ему пальце, — дамский ты угодник. Знаешь как доставить девушке удовольствие. Ну, давай, давай, а то я сейчас лопну от любопытства. С этими словами Гермиона выхватила книгу из рук Поттера и погрузилась в чтение.       Так, в тишине закончилась поездка. А вот по приезду на станцию Гарри увидел наконец наяву, а не во сне тех кто был запряжен в кареты. Фестралов, редких магических существ. Видеть их мог только тот кто видел чью-то смерть и смог осознано воспринять. Либо как потерю близкого человека, либо как гибель своего врага. В противном случае Гарри мог бы увидеть их еще после первого курса, после того как в его руках сгорел бедный, несчастный профессор Квиррелл.       Повинуясь наитию, Гарри подошел к одной, такой лошадке и погладил ее бок. Кожа фестралов была на ощупь гладкой и бархатной. Очевидно, поглаживание доставило удовольствие фестралу и он издал тихое ржание. — Ты тоже их видишь? — раздался вопрос. Голос, кстати, показался Поттеру знакомым. — Кто это? — попытался вспомнить Поттер, — о, да это же Луна Лавгуд. Вообще-то с Луной Поттер, там, в своем сне, познакомился гораздо позже. Впрочем, фестралов Поттер тоже увидел только перед пятым курсом. Х-мм, — подумалось ему, — а, почему бы не предвосхитить события и не ускорить процесс? Луна ему нравилась. Да, она всегда выглядела немного мечтательной и не от мира сего. А уж ее разговоры про всяких невидимых существ, могли просто взорвать мозг, но именно Луна была одной из тех кто отправился с Поттером в Министерство, в конце пятого курса. И Гарри очень ценил это. — Привет, Луна, — губы Поттера непроизвольно растянулись в улыбке. — А мы, что знакомы? — Еще нет, но надеюсь, что мы сейчас познакомимся, и станем, в последующем, добрыми друзьями. Мне рассказала об этом… как же ее… по-моему бундящая шица. — Нет, Гарри Поттер, это была не бундящая шица. — ответила Луна, глядя вроде бы на Поттера и одновременно, как бы сквозь него. Вообще, общаясь с Луной, никогда нельзя было быть уверенным в том, где она в тот момент находится, мысленно, разумеется. — Наверное, это были микозюбри, — через секунду продолжила она, — да, именно они. — Ну, тебе лучше знать. Да, кстати, Луна, если в этом году нарглы снова расшалятся и начнут прятать твои ботиночки, то скажи мне. Я думаю, что после знакомства со мной они будут шалить гораздо реже. Если вообще не перестанут.       Он подхватил девчонок под локти, а Гермиона, разумеется, была рядом и уселся вместе с ними в карету. Самым удивительным было то, что Гермиона, слушавшая их с Луной разговор, не задала ни одного вопроса. Там уже сидел Рон. Занявший им места. Увидев Луну Рон скривился: — А, что она… — начал было он, но был перебит Гарри. — А она, Рон, если ты не заметил, едет в школу, в одной карете с нами.       Наконец вереница карет тронулась, а Поттер задумался еще об одном человеке. О человеке, который также был с ним в Министерстве. О Невилле Лонгботтоме. Увидев Невилла в поезде, Поттер вдруг обнаружил, что Лонгботтом как-то незаметно вырос. Куда-то исчез тот пухленький, щекастенький мальчишка, который собирался драться с ними на кулаках в конце первого курса. Он, вдруг, вырос и стал походить на… медведя, наверное. Да, именно на медведя. Еще не успевшего заматереть, но уже внушающим, своим видом, некоторое опасение. Вот только: -Как бы это сказать, — подумалось Гарри, — вырасти то он вырос, но все еще… «несколько пуглив под огнем», наверное. Может мне и с Невиллом ускориться? Поттер помнил, что на пятом курсе, во время занятий в «Армии Дамблдора» Лонгботтом наконец ощутил в себе ту самую уверенность, которой ему очень не хватало все эти годы. И именно Невилл организовал в школе, что-то вроде сопротивления, пока Поттер, Грэйнджер и Уизли шлялись по лесам. Там, вроде бы, участвовала еще Джинни, но насчет последней Поттер не был уверен.       — Кстати о Джинни, — подумалось Гарри, — а, что она делала в Министерстве? Не помню. Поттер имел в виду тот случай в конце пятого курса, когда он, Гермиона, Луна, Невилл и Джинни с Роном, прорвались в Министерство. Случай, закончившийся смертью Сириуса. Для Поттера, по крайней мере. Гарри отчетливо помнил все, что делали Невилл, Луна и Гермиона. Рон… ну, Рон, как всегда, «накосячил» почти с самого начала. Он влетел головой в аквариум с плавающими мозгами и был исключен из дальнейших событий. А вот Джинни? Что она делала Поттер не мог вспомнить. Ее рыжие волосы изредка мелькали где-то там, на периферии его зрения, но не более того. Поэтому Поттер не мог сказать о ней ничего хорошего, как и плохого.       — Значит выбросим ее из головы и займемся Невиллом. — подумал Поттер, — Для начала обеспечим его новой палочкой. Помнится, когда он получил новую палочку, это тоже сыграло большую роль в обретении им уверенности. А еще… что еще, кстати? А вот, что. Познакомлю-ка я их с Луной. На всякий случай. Глядишь, тоже поможет.       Очнулся от мыслей он из-за толчка в бок последовавшего от Гермионы. Поттер огляделся и увидев, что они приехали первым выскочил из кареты. Подав девочкам руки он помог им спуститься из кареты. — Да ты, прямо сама галантность, Гарри, — шутливо заметила Гермиона. — Разумеется, милые дамы. Будете ли вы так любезны и позволите сопроводить вас на ужин? Позволив девчонкам уцепиться за его, согнутые в локтях руки, он неторопливо двинулся в Большой зал. Там он сначала усадил Гермиону за гриффиндорский стол, а затем сопроводил Луну к рейвенкловскому. — Приятного аппетита, Луна, — сказал ей Гарри и добавил со своим парселтанговским акцентом, — помни, что я сказал про шалости нарглов. При этом он «воткнул» свой взгляд в двух подружек. Эджкомб и Чанг, главных инициаторов травли, которой подвергалась Луна. Одна из них побледнела, другая покраснела, но обе они, при этом, поспешно опустили головы. Вообще Гарри заметил, что его взгляд стал… каким? Наверное таким, который в литературе называют тяжелым, пронизывающим до костей, заставляющим бегать по телу мурашки, обильно потеть. Не знал он еще да и не мог знать прямо сейчас, что через несколько лет, этот его взгляд назовут «поттеровским фирменным». И, что мало кто в Англии будет в состоянии его выдержать. А вот если Поттер еще начинал, при этом, говорить с этим своим акцентом, то шансов не было вообще ни у кого. Всего этого Гарри не знал, но прямо сейчас он с удивлением увидел как Чжоу и Мариетта, вдруг стремительно выскочили из-за стола и скрылись из зала. — Что это с ними? — удивился Гарри. — Гарри, — Луна поманила его к себе и прошептала на ухо, — понимаешь, их буквально атаковали мозгошмыги и они… описались. Гарри услышав такую новость, похихикал вместе с Луной и отправился за свой стол.       Нужно было послушать Дамблдора и принять окончательное решение. Во-первых пора было начать считать увиденное во сне правдой, и во-вторых, определиться, на каких условиях участвовать в Турнире. Пообщавшись с Вальбургой и поразмышляв на досуге, Поттер все больше и больше склонялся к мысли, что участвовать нужно. Он конечно помнил, как называется тот населенный пункт, где сейчас скрывается змеемордый, но вот к встрече с ним он еще не был готов. Для этого ему необходимо было время, а участие в Турнире предоставляло его. А еще леди Блэк пообещала поднять некоторые старые связи и постараться узнать, чем можно помочь Поттеру.       После того как ужин был съеден и Дамблдор объявил о Турнире Поттер, наконец, окончательно определился. — Н-да, — подумалось Поттеру посреди всеобщего гвалта вызванного объявлением, — как там говорится? Сколько не мучилась, а все равно родила. Значит буду действовать как решил. Что по такому случаю говаривал Витя Поляков? Он еще, по моему, цитировал кого-то из бывших руководителей СССР. Вроде бы: «Цели ясны, задачи определены. За работу, товарищи».