Контракт на год

Арсений проснулся от звонка. Он посмотрел в экран телефона. "Матвиенко в женском теле". —Ало, Маш,—прохрипел сонный брюнет. —Арс! Послушай меня сейчас. Это важно!—Моль говорила каким-то очень встревоженным голосом—Вы же с Соней в Хабаре? —Ну да. —Ты знаешь, какой сегодня день? —Двадцать второе сентября, и? Подожди. Двадцать второе?—Арсений в миг проснулся. Он сел, облокачиваясь спиной на стенку. —Да, Попов! Двадцать второе! Соня, как всегда, выключила телефон. Её напрягают написывания и названивания в виде сожалений и пожеланий. Я не смогу быть рядом с ней сегодня, поэтому прошу тебя! Арсений Сергеевич, Соне очень сложно. —Я понимаю. Сегодня она одна не будет, обещаю! —Да подожди ты! Просто ты не знаешь всей ситуации и картины. Папа Софьи—самый дорогой и близкий ей человек. Теперь понятно? —Хорошо. Я все понял. —Спасибо, что рядом с ней. Пока! —Пока!

***

За зашторенным окном стучал в стекло тяжёлый дождь. Неприятный звук разбудил Соню. На этот раз она проснулась не в приятных объятиях Солнца (хотя ещё вопрос какое именно Солнце имеется ввиду), а в холодной темноте, которая напоминала о дне. Сегодняшнем дне. Девушка оставалась в одном положении. Она положила правую ладошку себе под ухо и пустила первые слезы. "...Дождь. Дождь. Дождь..."—как мантру, повторяла себе в голове зеленоглазая шатенка. —Папа...—хриплым шёпотом произнесла Соня и закрыла глаза. Из уст вырвались первые всхлипы, пальцы, от сердечной боли, сжимали покрывало и наволочку. Соня свернулась в комочек и накрылась одеялом с головой.

***

Когда брюнет вошёл в комнату девушки, та молча и не моргая смотрела в окно, сидя напротив. Она не шевилилась, словно кукла. Разбитая. Грустная. Одна. Совсем. Арсений сел на соседний пуфик и протянул чай, запах которого заставил Софью "проснуться" от мыслей. Она пусто взглянула на кружку, пустила слезу и отвернулась, продолжая смотреть в окно. Попов поставил кружки на журнальный столик и приобнял девушку за плечи левой рукой, а правую ладонь положил сверху на сложенные замком тонкие пальцы. —Не молчи,—шёпотом разорвал тишину мужчина—Обними в ответ, сложи голову мне на плечо, выпусти слезы, но не молчи. Прошу тебя. Софья плавала в своём астрале, поэтому слова Арсения пролетели мимо неё. Она не думала, не чувствовала. Просто пустая оболочка. Арс уже встал. —Не уходи,—попросила девушка—Просто посиди рядом, хорошо?—она наконец-то посмотрела на брюнета не пустыми стёклами, а зеркалами, наполненными болью, разочарованием и утратой. Но какими бы ужасными не были эти чувства, они показывают жизнь в человеке. —Лучше боль и утрата, чем пустая оболочка.—пронеслось в голове Арсения и тот снова сел рядом, обнимая шатенку. Девушка перевела взгляд на журнальный столик. Там стояли две кружки чая. Того самого чая. —Зачем ты сделал его?—она снова перевела взгляд в окно. —Решил, что так тебе станет легче. —Я не пью этот чай на годовщину смерти отца. Никогда. Убери его. Арсений поставил кружку обратно и немного отодвинул ее. Соня встала, взяла эти кружки и сильно кинула, разбив их об пол. Девушка села обратно в пуфик и нервно задышала носом. Парень смотрел со страхом на неё. Теперь это уже не та хрупкая девушка, которая плакала вчера в плечо, а страшной силы бомба, которую нельзя контролировать. —Можешь убрать, пожалуйста?—тихо и спокойно спросила Соня. Её застекленые глаза снова пустили воду, нос приобрёл более красный оттенок, как и щеки, а тело наконец расслабилось, потому что раньше мышцы были сокращенны. —Конечно..—ответил брюнет и ушёл за веником. Его голубые глаза были наполнены ужасом. Сколько он себя помнил, всегда считал, что у таких шумных, активных, эмоциональнальных людей нет секретов, но оказалось, что их куда больше и они куда страшнее, чем у таких нераскрываемых тихонь, которые Арсению якобы нравятся. Конечно! Если Арсению Сергеевичу Попову кто и нравится, так это распрекрасное зеркало. Но мы опустим этот момент, так как сейчас мы не Арсения обсуждаем.

***

Пол вымыт, еда наготовленна, а Соня так и не вышла из комнаты. Сейчас она в ней одна... * Арсений практически успокоил Софью. Телефон подал признак жизни, поэтому Попову пришлось выйти. —Арс! Ты в Хабаре?—спрашивал Матвиенко. —Да! Можешь быстрее, я сейчас ой как занят! —Придётся тебе это отложить. Срочно сгоняй за документами в... * Арсений оставил Софью одну, чего никогда не происходило с ней за эти семь лет. Она не может физически оставаться в такой день одна. Дождь избивает окно, разбиваясь об него, машины едут по дорогам, разгоняя брызги луж, а люди бегут, чтобы не промокнуть. Шатенка обнимает себя за плечи, касается пальцами заплаканных щек. Сейчас она больше всего на свете хотела бы ощутить эти прикосновения от кого угодно: от дорогого или близкого человека, от друга или даже врага, лишь бы не от самой себя. Она дышит с перебоями и громко шмыгает носом. Софья слышит ключ в замочной скважине. Она ракетой подбегает к двери, то-ли от страха, то-ли от распирающего её ожидания. Как только дверь открылась, Соня прыгнула на шею Арсению. Тот, понимая все без слов, берет девушку на руки и проходит в дом. Он оставляет документы на полке для обуви, разувается и несёт Софью в комнату, поглаживая затылок. —Что случилось? Извини, я не хотел уезжать. Оставлять тебя одну не входило сегодня в мои планы.—он посадил девушку на край кровати и присел на корточки перед ней. Попов погладил её красные влажные щеки, вытирая слезы—Прости... —Арс. А ты можешь...—девушка мялась. Она бегала глазами по чертам лица Арсения, в поисках доверия, которое находит в чистых лазурных глазах—Я хочу чай. Можно? Пожалуйста... —Конечно можно!—Арсений поцеловал девушку в лоб—Со мной пойдёшь или тут подождешь? —С тобой. Арсений ловко орудовал на кухне с ингридиентами под пристальным рассматриванием зелёных стеклянных глаз. Соня на время успокоилась и только прерывала тишину своим шмыганием. Попов также убивал тишь нарезанием ингредиентов. Это было лёгкое умиротворение, которое перебивать не хотелось ни Соне, ни Арсению. Чёрный чай был готов. Соня смотрела в кружку, выпивая глоток за глотком. Брюнет сверлил дыру в девушке своим беспокойным, но более вопросительным взглядом. Сколько себя помнит, никому не позволял так нарушать свое личное пространство, а с Софьей уже не один раз спал в одной кровати. Более того, он даже мыл её раза два-не менее. —Почему так смотришь?—тихим хрипом произнесла она и подняла свой красный от слез взгляд на Арсения. —Задаюсь вопросами,—ответил Арсений—Ты допила? —Да,—она поставила кружку и продолжила сидеть, смотря вниз на колени. Стояла режущая уши тишина. —Поедем к отцу?—спокойно предложил Арсений и положил руку на ладонь девушки. —Нет. Мы не сможем. —Почему? —Сейчас дождь, там грязь. Мы не проедем,—ответила Соня. —Значит завтра. Так, ладно. А к маме? —Я сказала, что больше там не появлюсь. Арс, не доканывай меня, пожалуйста. Спасибо за чай. —Сонь,—он взял её за руку, когда та проходила мимо него—Ты как никто лучше понимаешь, что значит потерять дорогого человека. Просто послушай и сделай свои выводы насчёт сказанного, хорошо? Соня сначала смотрела в синие зеркала, потом молча посмотрела на пол, развернулась и села обратно. —Говори. —Понимаешь ли, сегодня не самый лучший для тебя день. Тебе грустно, больно, плохо, потому что... Ты знаешь. А представь какого твоей маме? В каких она отношениях с Людмилой Викторовной? —Свекровь и невестка. У них очень напряжённые отношения. —И вот теперь представь: наверняка бабушка загоняла её, твоя мама уже семь лет живёт одна, она потеряла мужа, рассталась с детьми. Конечно она очень устала, вот и встретила тебя не должным образом. Более того, она же волнуется, что ты будешь встречаться с дедом! Хотя ты и так встречаешься, только по контракту. —Ты пытаешься заставить меня понять её? —Не совсем. Просто сейчас и тебе, и ей нужна поддержка. Ни я, ни твоя бабушка вам должной поддержки дать не можем. Вы-самое дорогое, что было у твоего отца. Подумай об этом.—Арсений встал и вышел, под шокированный взгляд Сони. Он её, как книжку прочитал. Но что больше её удивило, так это то, что Арсений, не зная ни ситуации, ни её мамы, смог определить их отношения и пытается помочь разрулить все. Он увидел проблему, которую не увидела Соня. Софья облокотилась лбом о ладошку и глубоко вдохнула и громко выдохнула. Из глаз полились тёплые водопады.

***

Софья постучала в дверь и чуть открыла. Она втиснула свою голову в проем. На кровати лежал Арсений, который уже встал и шёл к девушке. —Что-то случилось?—он открыл дверь полностью. Девушка молча кивнула. —Я готова поехать к маме. Думаю, ты прав. —Уверенна? —Поехали—Софья ушла в свою комнату. Арсений улыбнулся и начал собираться.

***

Софья трясущимися руками нажимает кнопки. Как только она открывает рот—дверь открывается. Лифт, как обычно сломан. Соня, подымаясь до восьмого этажа, думает, что же происходит дома. Ей страшно. Сзади поднимающийся Арсений пытается понять, о чем думает девушка. Сейчас ему действительно жаль, что он не психолог, который лишь по жестам может выявить проблему человека. Соня держит ручку двери и не шевелится, что-то обдумывая. Арсений кладёт свою ладонь ей на плечо и легонько поглаживает. —Может, мне не следовало идти?—спрашивает брюнет. —Почему ты так думаешь?—с удивлением разворачивается к нему лицом шатенка. —Потому что это семейное. Я в вашу семью не вхожу. —Арс, без тебя я бы тут не оказалась. Более того, ты все ещё мой парень. Пусть и по контракту.—Софья, набравшись решимости, наконец открывает дверь.  На пороге стояла заплаканная Ольга Викторовна. Они медленно подошли друг к другу и, оказавшись рядом, обнялись. Крепко, надёжно, так долгожданно...