Королева и разбойница

      Крисса вернулась в дом леди де Бонбенор усталой и довольной. На кухне стянула чепец с головы и шлепнула им по столу, показывая, насколько измотало ее общение со жрецом. И потребовала себе хересу. Кухарка подала девчонке бутылку, сестру-близняшку той, которой Крисса четыре часа назад намеревалась умасливать жреца. Горничная налила себе половину стакана. Кухарка, подумав, плеснула в свой стакан столько же. Леди де Бонбенор, мучимая тревогой, бродила по дому и стала свидетельницей этой сцены: в другой день она и не подумала бы заглянуть на кухню, но тут, надеясь поскорей встретить и расспросить горничную, забрела и на эту сакральную территорию.       Для Криссы кухарка и леди стояли где-то примерно на одной линии, так что она не смутилась, что ее застали за распитием хереса. И действительно, счастливая от известия, что все невзгоды улажены, леди Леа не обратила внимания на подобные мелкие вольности. Приподнятое настроение госпожи сияло вплоть до вечернего чая, но когда Крисса принесла поднос с кексами и источающей горячий ароматный пар чашкой, она нашла баронессу бледной и заплаканной.       — Тебе не понять, — простонала леди, бросаясь на подушки. — Ты вольна выйти замуж за кого хочешь!       — Не думаю, — Крисса скинула туфлю, пока госпожа не видит, и пальцами одной ноги почесала икру второй. — За господина Тиксье я выйти не могу, даже если бы и хотела.       Баронесса зарыдала еще горше. Крисса принюхивалась, пытаясь понять, не расстроило ли нервы ее госпожи какое-нибудь снадобье: опиум или хотя бы и простое вино, но, судя по всему, леди страдала просто от удручавших ее мыслей.       — Ну так может того… — Крисса не вполне понимала, что стоит говорить в таких случаях. В особенности, горничной — своей леди. — Может, положиться на волю Демиурга?       Леди Леа подняла голову от подушки. Даже зареванной она выглядела очаровательно, разве что нос покраснел немного. Леди Леа протянула горничной руку.       — Да, ты права, моя маленькая пейзаночка. Иди сюда, помолись со мной.       Леди сползла с кушетки на пол, встала на колени, и когда Крисса приблизилась, с усилием потянула служанку за запястье, опуская ту рядом с собой. Но слова молитвы не шли, леди никак не могла собраться с мыслями, да и продышаться как следует после изнурительного плача. Крисса не знала молитв, никогда она не была особенно религиозна, да и поводов обращаться к Демиургу не припоминала. Так что она просто сложила руки в священном символе треугольника и возвела очи горе. Сказала она то немногое, что было у нее в этот момент на уме:       — О, Уризен, Демиург всего сущего, распорядись так, чтобы все в будущем сложилось к всеобщему благу!       Но она сомневалась, что Демиург услышал столь невнятную молитву.