Питомец

Кибэ Мэзэхиро и Окада Акихиро родились в один день, с разницей в три минуты. Эти три минуты определили всё. Кибэ, старший, получил фамилию отца, наследие, гордость рода. Окада — фамилию матери, почти как позорное клеймо. Они были близнецами, но семья и общество видели в них неравных. Кибэ был идеален. Он рано заговорил, рано пошёл, рано начал читать. Он словно жил, чтобы оправдывать ожидания. Учителя хвалили, соседи завидовали, отец — тот, которого они оба называли "отец", — гордо хмурил брови и кивал, когда слышал имя своего наследника. Окада тоже был умён. Тоже учился на отлично. Но на несколько баллов хуже. Немного не дотягивал. Иногда на один шаг, иногда на полшага. И каждый раз — это было достаточно, чтобы получить удар. "Ты мог бы быть как брат", — говорил отец, размахивая ремнём. "Зачем ты вообще родился, если не можешь даже это?" "Позоришь мать и меня." Мать молчала. Всегда молчала. Её глаза были пустыми, как будто в них больше не было света. Окада научился не ждать от неё защиты. Он научился затаивать дыхание, терпеть, не плакать. А ещё — наблюдать за братом. Кибэ был добрым. Он никогда не смеялся над ним. Делился игрушками. Иногда пытался заслонить собой, когда отец поднимал руку. Но это делало только хуже. — Перестань заступаться за него, — шипел отец. — Он должен стать мужчиной, как ты! И вот тогда, впервые, Окада посмотрел на брата с ненавистью. Не потому, что Кибэ был виноват. А потому, что он был совершенен. Потому что его пытались сделать таким же, как Кибэ, забыв, что он — другой. В школе все называли Кибэ "лучшим учеником", "будущим лидером". А Окаду — "братом Кибэ". Ему не принадлежало ни имя, ни личность. Только тень. С годами Окада научился скрывать эмоции. Он улыбался, когда надо. Он писал контрольные на высшие баллы. Он поднимал руку на уроках. Он даже стал капитаном школьной команды, но все равно — «младший брат Кибэ». И в тишине собственной комнаты он шептал: — Однажды ты упадёшь, брат. И я не подам руки. Я стану лучше тебя — и не потому что хочу, а потому что ты всегда был в моей жизни тем, кого я должен ненавидеть. Кибэ не знал. Или делал вид, что не знает. Он всё ещё называл его "Аки". Всё ещё пытался говорить, как в детстве. А Окада — всё ещё кивал, и улыбался. Но внутри… внутри росло нечто. Нечто, что однажды вырвется наружу. Он знал, однажды придет его время и он превратит Кибэ в червя, в своего раба.

***

Кибэ очнулся от боли в голове. Его виски стучали, будто в них забивали гвозди. Он попытался пошевелиться, но не смог — руки и ноги были закованы в цепи, прикованные к стене. Холодный, сырой воздух щекотал кожу. Темнота была густой, как смола, но пахло затхлой водой, железом и… плесенью. Он захрипел: — Кто… тут? За спиной раздались шаги. — Доброе утро, брат, — спокойно произнёс знакомый голос. Кибэ повернул голову. В тусклом свете слабой лампы на стене показался силуэт. Окада. Он был в деловом костюме, аккуратный, холодный, безупречный. — Окада? Что это?.. Что происходит? — голос Кибэ дрожал. Окада сел на стул напротив, положив ногу на ногу. — Это не подвал, Кибэ. Это — моя память. Моё детство. Добро пожаловать туда, откуда я родом. — Ты… ты сошёл с ума? Окада улыбнулся, но в его глазах не было сумасшествия. Только сталь. — Нет. Я просто наконец-то решил уравнять шансы. Хочешь знать, как я заманил тебя сюда? Ты сам пришёл. Уверенный, что брат звал на встречу. Что я всё ещё — тот самый "Аки", который слушает, молчит, и кивает. Ты не заметил ничего странного — как и всегда. Ты ведь никогда меня не видел, Кибэ. Только свою тень рядом. Кибэ затряс головой. — Это безумие… ты... зачем? — Затем, что мне надоело жить в твоей тени. Я устал быть отражением. Теперь ты — тень. Ты останешься здесь, пока я не решу, что ты достоин выйти. — Ты хочешь убить меня? Окада медленно встал. Подошёл ближе, встал над братом. — Нет, Кибэ. Я хочу, чтобы ты понял. Каково это — быть мною. Он дотронулся до цепей, будто любовно. — Добро пожаловать в мою жизнь. Он ушёл, и тяжёлая дверь с грохотом закрылась. Кибэ остался один — в сыром, тёмном подвале. Впервые в жизни — не в центре, не «лучший», не «старший сын». Просто тень.