Эрго Прокси 2

      - Как ты здесь оказался?       - Случайно… - замявшись пробормотал старик. – Я вышел из больницы, пока все были заняты какими-то специальными приготовлениями, и просто пошёл вперёд. Знаешь, безобидному немощному старику не составит труда затеряться в густом столпотворении, так что я даже не переживал об этом.       - Не то, что авторейву…       - Я скитался по закоулкам, пока не заметил вдалеке знакомый голос. Как ты помнишь, слух у меня отличный! Так что я брёл дальше, ориентируясь по твоему голосу, и вскоре заметил, как ты заходишь с каким-то парнем внутрь хвойного отдела. Я решил не мешать вашему свиданию и получше осмотреть местность. Так я и попал в бар к этому милейшему человеку! Между прочим, он хорошо о вас отзывался, мистер Аристотель.              Ристо смущённо плёлся позади Кристевы и Бови. Ему было не до россказней старика. Он всё ещё пытался найти в себе силы, чтобы окончательно поверить в происходящее.              - На корабле тебе резко стало плохо, - подметила Кристева, - как ты теперь себя чувствуешь?       - Лучше не бывает, доченька! Наша общая знакомая беспрерывно заботилась обо мне и почти не отходила от моей койки. Славная девчушка!       - Надеюсь, с ней всё будет в порядке…       - О, не сомневайся в этом! – С юношеским задором ответил Бови. - Она была весьма увлечена медсестринскими делами и, похоже, что даже счастлива тому факту, что её незрелая филантропия наконец-то пригодилась. С неё всё будет отлично. Я уверен!       - Рил Мейер!              Выкрикнула Кристева и остановилась ровно перед стариком. Она смотрела в его глаза с неподдельной надеждой услышать что-то утешительное про судьбу Рил Мейер. Как может смотреть только человек, незапятнанный естественным злом настоящего.              - Рил Мейер! Прошу, скажите, вы виделись с ней?       - Жаль тебя разочаровывать, но её я так и не повстречал… Даже не смею предположить, где она может находиться. Если мы не отыщем её в глубинных тоннелях Серпентария, то… Возможно, её мы и не увидим больше…       - Ошибаетесь, Бови. Рил Мейер так просто не сдаётся. И она ни за что не станет бросать своих людей, пока у неё ещё остались силы бороться за их жизнь. Где бы она ни была, я знаю, что Рил Мейер изо всех сил старается ради нашей общей безопасности. Мы ещё точно с ней увидимся. Точно…              Старик ничего не ответил, а только лишь непонятно ухмыльнулся, произвольно почесывая свою бороду и бормоча себе что-то старческое под нос.       Он устремился вперёд и исправно указывал ребятам правильное направление, что Кристеву, несомненно, удивляло. Она осторожно следовала за ним, но не оставляла в голове возможность разузнать как можно больше про загадочного Бови. Её терзало необъяснимое желание власти, которое присуще только человеческому роду. Кристеву расстраивало, что ситуацией владеет кто-то другой, а ей приходиться всего лишь следовать указаниям. Сама того не понимая, она постепенно становилась настоящим человеком, со всеми его пороками и достоинствами. И пусть она была не в состоянии объяснить образовавшуюся внутри себя властность, её внутренняя противоречивость придавала особый окрас формированию независимой личности. Так Кристева обрела характер. Здесь и сейчас. Хотя сама, естественно, это ещё не осознала.              - Ты так пламенно рассказывала этому старику про свою подружку… - попытался завязать дружеский разговор Аристотель. – Похоже, вы многое пережили вместе.       - Она мне скорее командир, Ристо.              Парень впервые за последние несколько часов расплылся в улыбке. Ему продолжало согревать сердце такое обращение от Кристевы, даже несмотря на её недавние откровения. К тому же Ристо наконец-то нащупал тему для разговора, от которой в голосе Кристевы пробуждается неподдельный энтузиазм.              - Расскажи мне про Рил Мейер.       - Она необычайно справедлива и абсолютно несгибаема, когда дело касается правды, - воодушевлённо начала Кристева. – Когда-то Рил Мейер была на очень высоком положении в нашем обществе и не знала абсолютно никаких забот. Мы были по разные стороны власти, и нашей целью было пресекать её своенравность, настырно мешать ей узнать горькую правду про внешний мир… Естественно, это только давало лишний повод двигаться дальше и не останавливаться на достигнутом. Она неоднократно рисковала собственной жизнью ради разоблачения глобальной лжи Ромдо, которой они пропитали весь изолированный купол. Рил Мейер упорно давали понять, чтобы она не лезла куда не следует. И я тоже по своей должности была против неё, но... Рил Мейер завораживает! Её непоколебимая вера в высшую справедливость и зверское любопытство сметали любые преграды перед собой. Ты не можешь не восхищаться таким человеком...       - Ого, впечатляет! Может, однажды ты познакомишь нас?       - Обязательно, Ристо…              Пока Аристотель и Кристева довольствовались беседой друг с другом, старик Бови продолжал настырно двигаться вперёд. Он ни разу не ошибся на дорожных развилках, умело обходил сторожевые посты и практически не попадался на глаза случайным прохожим. Если остальные только и могут, что заподозрить старика в каком-либо сотрудничестве с Агарти из-за прокладывания такого идеального маршрута к Серпентарию, то сам Бови, несомненно, знал, что это не так. Он знал правду. Вернее, только её половину. Да и то, считать правдой то, что ты не понимаешь, весьма странно.       С самого детства у нашего Бови были серьёзные проблемы со сном. Его неокрепшее сознание истязали проклятые кошмары, которые безжалостно пытались свести бедного мальчика с ума. Врачи не знали, как помочь ребёнку, а родители могли лишь молиться и бесконечно проливать океаны горьких слёз за здоровье отпрыска. Но время шло, Бови подрастал. Он довольно рано нашёл себе полезное увлечение по душе. И так совпало, что парень оказался на жизненной тропе собственного отца. Видимо, стать отличным портным ему было предначертано ещё до своего рождения. Судьба золотой нитью прокладывала Бови безоблачную дорогу вперёд, и казалось, что ничего уже не сможет омрачить его путь. К сожалению для всех, где-то к двадцати пяти годам Бови лишился обоих своих родителей в трагичном несчастном случае, и его детские кошмары вернулись. Ему не хватало мужества и сил, чтобы в одиночку противостоять былой угрозе, поэтому сны неутомимо терзали его душу каждую ночь. До тех пор, пока Бови решился больше не спать. Никогда! Разумеется, такое решение только усугубило ситуацию, но никак её не исправило. Таким образом, парень едва не загнал себя в могилу, но сны действительно появлялись реже. В последствии, ему удалось нормализовать регулярный отдых и нормированный сон. Кошмары периодически преследовали Бови, но уже ближе к пожилому возрасту, ему стало на них абсолютно наплевать. Если в юношестве они его устрашали, то сейчас это воспринималось как осколок безумного сознания, который пытается привлечь к себе внимание.       И так бы всё и закончилось, но совершенно неожиданно у истории появилось продолжение. В тот момент, когда старик Бови уже готовился встретить Смерть, как равную себе, его видения наконец-то обрели смысл. Бови запомнил наизусть каждую его деталь и не мог поверить в то, что перед ним стоял парусник из того самого сновидения. Всё своё существование он понятия не имел, что означают эти кошмары, но после встречи с Кристевой на «Сенцон Тоточин» ему всё стало предельно ясно. Это был не сон. Это было Пророчество.       Туманные мысли о своём прошлом Бови развеял сразу же, как только понял, что они приближаются к Серпентарию. И хоть путешествие оказалось максимально безопасным и будничным, ни для кого оно не прошло сухо. Вся троица была поглощена различными беспокойствами, которыми лучше не делиться. Это точно была не команда. У каждого существовал свой собственный вариант дальнейшего развития событий, и кроме одной лишь дороги, непонятно, что их вообще сейчас объединяло. Примерно такие рассуждения и посещали ум Аристотеля. Всё время, проведённое с Кристевой, его преследовали невзрачные сомнения о необходимости в таких приключениях для себя самого. Но Ристо удавалось лихо их прогонять, ведь мнимость была мимолётна. Но она никуда не исчезала, а просто ждала подходящего момента, как муха жарким летом в гостиной. Однако теперь у парня в голове целый рой этих мух, которые уже нельзя ни игнорировать, ни безболезненно от них избавиться. Аристотель теперь отчётливо осознавал, что не хочет находиться там, где он есть прямо сейчас. Вокруг Бови и Кристевы слишком много тайн, которые скорее устрашают, чем увлекают своей загадочностью. Они однозначно выглядят как те, с кем лучше не связываться. Но куда ему деваться теперь? С каждым шагом они становятся всё ближе к Серпентарию - к самому мрачному и устрашающему месту во всём Агарти. Городская освещённая дорога постепенно превращается в пещерный допотопный канал: стены сужаются, освещения всё меньше. Если Аристотель сорвётся сейчас, то вряд ли ему удастся самостоятельно и благополучно добраться до дома. Ребята, естественно, его отпустят и мешать не станут, но Ристо никогда не бывал в подобных местах и в незнакомой местности может не сориентироваться должным образом. Сейчас ему разворачиваться не было смысла. У него был только один путь – следовать за стариком и Кристи. Но безысходность выбора удручала его ещё больше, чем компания с другого мира.              Искусственный свет уличных фонарей окончательно растворился в пелене былых проспектов. Вокруг была лишь неприступная темень и полукруглый узкий проход прямо. Казалось, что цивилизация Агарти ещё не добралась до этого места и мудрые сталактиты правят пещерным проходом в своих белоснежных платьях.              - Пришли, - протянул Бови. – Серпентарий…              Все трое приближались к каким-то далёким лазурным огонькам. Это был единственный источник света на всю округу и он точно подсказывал куда идти дальше. Подобравшись в плотную к этим огонькам, стало понятно, что это два сопровождающих факела с голубым огнём, которые висят перед входом в Серпентарий. А сам вход напоминал хаотичную груду камней, которая образовалась после какого-нибудь завала. Серпентарий был пещерой в пещере, но в отличие от цивилизованного государства, место для отбросов общества с виду было довольно первобытным. Кристева обследовала завал, но не нашла ни каких-либо замков, ни вспомогательных рычагов. Как попасть внутрь было непонятно и Бови предложил спрятаться недалеко от входа, перевести дух и продумать свои дальнейшие действия.              - Не похоже на вход, Бови, - подметила Кристева.       - Знаю-знаю… Но я уверен, что это то место, куда я должен был тебя привести!       - Как ты можешь быть в этом так сильно убеждён? Ты бывал здесь раньше?       - Нет, но я просто знаю. И всё. Я видел прежде... Ты должна быть здесь.       - Надеюсь, это не ловушка.       - Я понимаю твой скептицизм… Честно говоря, я бы вообще не пошёл за собой, будь я на твоём месте. Хе-хе… Но я должен был тебя проводить сюда. Оказывается, меня к этому готовили всю свою жизнь…       - Что ты несёшь, какие…              Не успела Кристева вытянуть из старика что-то дельное, как булыжники на входе начали стремительно пропадать в произвольном порядке. За ними оказалась спрятана каменная дверь окружной формы, которая медленно начала своё движение в сторону открытия. Похоже, что эти действия происходили по какому-то определенному принципу, но Кристеве не удалось его сходу уловить. Из открытого проёма вышло человекоподобное существо с уникальной пигментацией. Вся его кожа выглядела в точности как тот голубой огонёк из факела! В остальном он был максимально похож на обычного человека. Джин не заметил никого из троицы и благополучно прошёл мимо. Бови помахал остальным, что это идеальный момент для попадания внутрь, но у Кристевы были другие планы. «Я нейтрализую его», - прошептала Кристева и неожиданно для всех набросилась на джина из-за спины. Он не оказал никакого сопротивления, и поэтому авторейв довольно быстро его вырубил. Ристо явно не ожидал подобного и просто ошалел от поступка Кристевы. Бови выражал на своём старческом лице противоречивые эмоции, словно изначально он сомневался в необходимости такого поведения Кристевы, но потом внутри себя решил, что одобряет эти меры в качестве необходимости. Аристотель был явно недоволен ситуаций и требовал объяснений, но не похоже, чтобы его волнения как-то заботили Кристеву. Она направилась вслед за Бови внутрь, но Ристо её остановил.              - Он же уже прошёл мимо и не заметил никого из нас! Зачем было нападать на него? Он не был враждебно настроен против нас!       - Против нас…              Кристева впервые задумалась о том, что Ристо здесь не место, и она затягивает его в непонятный водоворот событий, который может обернуться для любого из троицы абсолютно чем-угодно. Авторейв впервые поступил так, как свойственно исключительно чувственным людям. Кристеве удалось поставить себя на место Аристотеля и взглянуть на это всё с его стороны. Теперь она была твёрдо убеждена, что дальше ему идти не стоит. Ради безопасности Ристо она должна попытаться отговорить его следовать за ними дальше.              - Ты могла не трогать его! Зачем же…       - Можешь не идти за нами.              Ристо был ещё больше ошеломлён и даже как-то озлоблен. Возможно, его оскорбила та сухость, с которой Кристева к нему обратилась, но теперь ему едва удавалось сдерживать свой пыл.              - ЧТО?!       - Ты достаточно сделал для нас… для меня, – умиротворённым тоном прощалась Кристева. - Тебе необязательно рисковать собой и продолжать путь, следуя за неизвестными, опасными незнакомцами. У тебя же есть семья, близкие… Здесь всё для нас враждебно, но ты – другое дело. Это же твой дом, а мы пытаемся его разрушить…       - Ничего вы не пытаетесь…       - Спасибо тебе, Аристотель. Я не уверена, что смогла бы зайти так далеко, если бы не ты.              Кристева склонила голову и, насколько ей хватило своей механической нежности, погладила парня по плечу. Искренность авторейва задела его, и он только сейчас осознал, что с ним серьёзно хотят распрощаться. Как бы не так! Наперекор собственным рассуждениям и здравому смыслу, Ристо теперь твёрдо был уверен, что хочет дойти до конца этой истории и узреть развязку собственными глазами. В одной команде с Кристевой.              - Раз уж я начал это всё представление, значит уйти со сцены осмелюсь только после аплодисментов из зала! – горделиво заявил Ристо и ринулся вперёд.       - Какой пафос…              Ворчливо добавил старик, смутив молодого юнца. Кристеву такая сценка позабавила, и раз уж Аристотель сам принял решение идти дальше, то возражать она ему не смела. По крайней мере, Кристеву устраивало то, что она смогла предоставить парню выбор, которого часто сама была лишена.       Внутри Серпентария резвилась такая же темнота, как и за его пределами, но какие-то очертания уже можно было заметить. В первую очередь ребята удивились огромному пустому пространству, которое сложно было осязать. Складывалось ощущение, что они стоят в центре гладиаторской арены Колизея. Серпентарий уходил круговой архитектурой в вышину и напоминал собой колодец. Самый масштабный и глубокий колодец в мире.       Кристева предложила идти первой и следовать за ней аккуратно, не отставая.              - Послушай, сынок, - неожиданно обратился Бови к Аристотелю, - не гневайся на других без веской на то причины. Она поступила мудро, когда вырубила того незнакомца.       - Мудро?! – ухмыльнулся Ристо. – И где же там мудрость, а? По мне, так это была грубая демонстрация силы и больше ничего. Я хоть умом и не блещу, но я бы никогда себе не позволил навредить кому-то таким подлым образом…       - Не бывать тебе стратегом, Аристотель… Попробуй поставить себя на её место. Мы сейчас пробираемся в логово врага, в глубь его тёмного сердца с единственным известным нам выходом наружу. Если что-то пойдёт не так, у нас только один выбор – бежать туда, откуда пришли. Но, допустим, в тылу нас уже поджидают, а значит – мы окружены. Что нам делать в таком случае?       - Я… Я не знаю.       - Ничего уже тогда не поможет! Необходимо о таких вещах думать заранее, что Кристева и сделала. Она вырубила потенциально врага, поджидающего нас в тылу, который мог бы ещё и подмогу вызвать. Таким образом, наши шансы незаметно и безопасно отсюда выбраться сохраняют своё существование, понимаешь? Она рассматривает все варианты и готовится к худшему. Такие люди меня пугают больше всего. А ведь её и за человека считать трудно…              Кристева не вслушивалась в болтовню Бови, хотя скрыться от неё было невозможно. Даже несмотря на то, что старик рассказывал историю полушепотом, его голос звенящим эхом забивал пустое пространство и вихрем окутывал Серпентарий. Кристева была увлечена новой неизведанной местностью, и её сердце содрогалось в безумной отбивке. Авторейв впервые смог познать неутолимую жажду приключений и волны адреналина. Но ей удалось обуздать собственный порыв и продолжить медленно, шаг за шагом, осторожно пробираться всё глубже, как кошка по карнизу. Она выставила вперёд себя руки и надеялась во что-то безопасно упереться, но ничего материального перед ней не было. Бови и Аристотель, пригнувшись, шли следом в ритме шага Кристевы.       Наконец они дошли до края помещения и единодушно замерли. Видимость по-прежнему была максимально пещерная, но Кристева нащупала перед собой какой-то длинный рычаг и без всякого намёка на сомнения потащила его вниз. Серпентарий заходил ходуном, а его стены застонали от противной коррозии. Щелчки электрических патронов поочередно взрывались в стиле доминошных костей и медленно прогоняли мрак Серпентария. Свет был довольно тусклый, но его было вполне достаточно для того, чтобы осмотреться. Троица окинула глазами огромный просторнейший холл, который Кристеве начал отчётливо напоминать систему искусственных маток Womb-sys. Её часто использовали в городах-куполах, в том числе и в самом Ромдо. Вдоль стен первого этажа Серпентария были плотно расположены вытянутые резервуары с неизвестной жидкостью и странными человекоподобными существами внутри. С виду они напоминали созревший организм человека, но их пигментация была совершенно отличительна. И здесь было целое обилие таких резервуаров!       Ристо и старик замерли на месте, пока Кристева двинулась дальше. Она поднималась вверх по лестнице и осматривала стены второго этажа. Здесь уже никаких резервуаров не наблюдалось. Все стены были напичканы тёмными высокими дверьми с небольшой прорезью по середине. Это место и вправду напоминало обычную тюрьму, только без каких-либо надзирателей. Похоже, что здесь пленники предоставлены исключительно сами себе. А значит, их сюда выкинули просто доживать свой век.       Кристева заглядывала в щели этих дверей, но оттуда на неё неизменно смотрела темнота. Даже если там кто-то и был, то на посетителя он никак не реагировал. Кристеву начали одолевать страшные мысли, которые она старалась тут же разгонять. Ей не хотелось верить, что в одной из этих комнат может безжизненно гнить мёртвое тело Рил Мейер. Ей хотелось самостоятельно открыть эти камеры и заглянуть внутрь, но у дверей не было никаких ручек. Они были всего лишь пластом металла с миниатюрной прорезью по центру…       Волнение Кристевы росло, и она даже не заметила, насколько шумно себя сейчас ведёт. Она ломилась во все двери подряд, но ей никто не отвечал. Аристотель побежал её успокаивать, но было уже слишком поздно. Как только Кристева угомонилась, она услышала глухой гул где-то наверху. «Это нехорошо», - пробормотал Аристотель, а затем, схватив Кристеву за руку, рванул на первый этаж. Гул приближался достаточно медленно, но он ежесекундно становился громче, объёмнее. Кристева и Аристотель подхватили старика и стремительно направились к выходу. Они смотрели в открытый проход и надеялись на то, что сейчас он не закроется, или что в нём не появится с десяток обозлённых противников, которые будут готовы порвать их в клочья и бросить умирать в те камеры, куда Кристева так жаждала попасть.       К счастью для них, проход оказался свободным. Ристо первым выбежал из Серпентария, чтобы подхватить старика и помочь ему выбраться. Когда Бови уже был в безопасности, Кристева следующей протянула руку Ристо. Парень жалостливо посмотрел на неё, но не взял её за руку. Вместо этого Аристотель хлопнул массивной каменной дверью прямо перед лицом Кристевы и таким образом запечатал её внутри Серпентария. Старик никак не мог этому помешать, ведь из-за этой беготни с ним приключился приступ, и, в конце концов, он потерял сознание. Так что он даже не видел, что произошло. Хотя, будь он в сознании, вряд ли у Бови хватило бы сил остановить такого крепкого и молодого парня.              - Ты должна понять меня, Кристи… Увиденное здесь меня шокировало не меньше твоего, и я пока не знаю, как мне с этим жить дальше… Старик предупредил меня, что после Серпентария ты захочешь рассказать об этих непонятных экспериментах всему миру, а это вряд ли сулит что-то хорошее нашей державе… Я не то чтобы патриот, но мы - последний оплот человечества, разве не так? В истории Агарти хватает междоусобиц, разногласий, конфликтов… Мы же люди, как-никак! Куда нам без вражды… Но это больше, чем конфликт. Ты можешь начать настоящую гражданскую войну!       Я не могу тебя выпустить, Кристи, мне очень жаль. Если вы правда пришли из внешнего мира, и в Серпентарии действительно происходят ужасные дела, то я не могу поступить иначе. Это опасные вещи, Кристи... Такие разборки не для меня. Я должен заботиться о своей матери и подрастающей сестрёнке и стараться держаться подальше от подобных историй. Ты ведь тоже думаешь о своей семье в первую очередь? Смотри, как ты далеко зашла только ради неопределённой возможности вновь увидеться со своей подружкой…       Я просто хочу свободы для своего тела и разума. Мне нужен мир снаружи и внутри. А ты пытаешься его разрушить… Ты мне очень нравишься, Кристи. Это тоже правда. Естественно, я не собираюсь сдавать тебя «синоптикам» и не допущу, чтобы с тобой когда-либо обращались неподобающе. Прости, но я вынужден буду сообщить на самый верх, что ты здесь. Если ты действительно с поверхности, значит, можешь многое им рассказать? Они не станут тебя обижать. Нет-нет! Уверен, что с тобой будет всё хорошо! И я не рассчитываю на это, но надеюсь, что однажды ты поймёшь меня и задумаешься о прощении... Прощай, Кристи. Мне бы хотелось верить, что ты всё равно остаёшься моим хорошим другом. Пусть наши пути пересекутся вновь, но на более мирной основе.              Ристо продолжал говорить, и Кристева очень внимательно прислушивалась к его словам, но с каждым пройденным мгновением их голоса непрерывно отдалялись друг от друга. Гул приближался, и Ристо это слышал. Он увалил себе на спину старика и практически бегом поспешил покинуть это мрачное место. Аристотель искренне переживал за Кристеву, и ему точно не хотелось, чтобы она как-то пострадала. Но он сделал свой выбор. И в его мыслях не было никакого противоречия, ведь он пытается защитить то, что ему дороже всего. Пускай выбор был сложным, но он его сделал. По крайней мере, именно такими аргументами он пытался убедить самого себя.       Гул становился громче мыслей и явно знаменовал нечто грандиозное. Кристева закинула голову вверх и увидела там какой-то непонятный силуэт. Он не приближался вместе с гулом. Казалось, что он замер в воздухе и чего-то ждёт. На всех этажах появились джины. Шум абсолютно точно исходил от них. Это было что-то похожее на боевой клич, но никто не проявлял агрессию. Они покорно стояли и смотрели на зависшую в вышине тень вместе с Кристевой. В мгновение ока силуэт исчез, и что-то приземлилось на первый этаж Серпентария. Из тёмного отсека вышла фигура. Кристеву настолько это поразило, что она смогла выдавить из себя только следующее:              - Не может быть… Ты?..