Нежно отсеченные головы

Элай сидел в медицинском кабинете, пока девушка спала. Ноги были перебинтованы и уже не кровили. Она просыпалась ещё один раз, но от боли снова потеряла сознание, поэтому её ввели в состояние сна и вкололи обезболивающее. Ниго был потрясён таким поступком. Не каждый человек сможет танцевать на стёклах, при этом выполнив все элементы идеально. Это поразило молодого писателя так, что он погрузился в собственные мысли на несколько часов. Он думал о том, что очень храбрая. Корил себя за то, что не заметил её страданий. А если бы понял? Что тогда? Смог бы позволить завалить экзамены? Сам до конца не понимал. Но если она прошла эти пытки, значит ей настолько важен балет. Это просто не укладывалось в голове. Он думал о том, что переживает за неё. Хотя видел не так много раз. Зора смогла поразить его всего за три встречи. Веки были тяжёлыми, поэтому открыть их сразу оказалось затруднительно. Бледное сероватое лицо. Сухие губы, потресканные и погрызанные. Всё вокруг постепенно преобретало чёткость. Понадобилось время чтобы повернуть голову на бок и увидеть Ниго, погруженного в себя. Лёгкая улыбка тронула рот девушки. Она вспомнила прикосновения его рук, сбитое дыхание, запах её любимых сигарет, духов с нотками муската, персика и рома. Сейчас он был таким серьёзным и задумчивым, что желваки на лице ходили от напряжения, создаваемого плотно сжатой челюстью. Темные глаза смотрели на её ноги так пристально, что девушка и сама невольно взглянула на них, но те были накрыты одеялом. Из этого она решила, что он изучает белоснежную постель. От вдохов и выдохов грудь вздымалась и снова приходила в прежнее состояние, натягивая ткань рубашки. Вены на руках и шее, словно древние руны украшали мужчину. Лёгкая щетина. Наверное колючая. Ему шла эта небрежность,  при которой Элай был очень привлекательным..Зора изучала его лицо нагло, без стеснения, уверенная, что остаётся незамеченной. Подумала, что он выглядит так, будто бы сошёл со страницы собственной книги. Казалось, он из другого века, планеты или даже Вселенной. Каждый изгиб, родинка, шрам стоит внимания. — Больно? — Спросил Элай, медленно переводя взгляд на девушку, прокручивая в руках мобильный телефон. Глаза тёмные,  все ещё задумчивые, закрытые пеленной из мыслей. Движения резкие, немного нервные. Таким она видела Ниго впервые. Казалось он был... морем. Спокойным, безветренным, безбрежным и не соблюдающим границ, правил. Но сейчас он не ровная гладь воды, немного волнующаяся из-за ветра. Сейчас же – шторм. Море было дикое, грохочущее и живое. Такое мятежное, что всё это скрывалось в одних лишь глазах, зеркальных душе мужчины. — Зачем терпела? — Голос суровый, надтреснутый. "Переживает", — подумала и сразу ответила себе девушка: —  "Малознакомы. Это вряд-ли". Но что-то явно тревожило Элая. — Не зря ведь. — Хмыкнула в ответ. Острый взгляд, наполненный иглами полетел в сторону, где он сидел. — Тебе то какая разница?! Помог. Спасибо. — Отвернулась. Нужно было держать себя и не смягчиться. Это не ушло и от самого писателя. Она, словно маленький зверёк, пыталась нападать первой, если чувствовала обиду или опасность.  Это что? Она обиделась, злиться? Решил смягчиться. — Свободен. Можешь идти. — Пытаешься рычать на меня? — Улыбнулся он совсем тепло. — Плохо, очень плохо получается. — Лёгкая игривость заставила улыбнуться и её, но тут же Зора вернула прежнюю хладность. Повернулась. Немного наклонила голову набок. Попыталась встать. Выходило сложно, нелепо и почти смешно. Брюнет быстро поднялся с места. Наклонился над ней. Навис всем телом. Кринс замерла, давая помочь. Дыхание почему-то сбилось у обоих. Мужская рука очень легко приподняла её, притягивая ближе к себе. В нос ударил уже знакомый запах мускатных духов и дыма. Щетина приятно колола лоб. Вторая, свободная рука подняла подушку. Зора придержала себя, оперевшись на мужское плече, ощущая ткань кончиками пальцев. Элай опустил её, медленно убирая руки, но не до конца. Отводя голову назад они оказались лицом к лицу. Горячее дыхание на коже. Битва устроенная зелёными и чёрными глазами. Воздух наколился, задрожал. Напряжение окутало их невидимым куполом, медленно истончаемымся из-за близости. Но Ниго разрушил его, как только отпрянул, оставив её без ощущения его рук, застывших на собственном теле, щекотливого запаха духов. Внутри что-то заныло, заскреблось, но Кринс выдавила лишь благодарную улыбку, спрятав разочарование поглубже. Стук в дверь помог разрядить обстановку, забрав всё внимание на себя. Приглашающее "да" от девушки и на пороге показался Грэдс. Мужчина вошёл в палату, тяжело окинув её взглядом, будто бы от отвращения, поморщил нос. Элай продолжил сверлить его темными глазами: "Что нужно рыжему здесь? Зачем явился?". Множество вопросов терзало его, ведь Ниго искренне не понимал визита Джастина к Зоре. Слишком уж подозрительным был этот психолог. Подскочила догадка, что они близки, но и эту он отмёл при виде обеспокоенного лица девушки. Снова сжимала руки. Нервничала. — Я испугался за тебя, Зора. — Прильнул к кровати тот, хватая руки девушки своими, большими, слишком грубыми. Это вызвало у Ниго приблизительно такое же отвращение, как у Джастина при виде палаты. — Это просто ужас! Я найду тех, кто это сделал!.. — Продолжал щебетать тот, уверяя Кринс и сжимая хрупкие пальцы. — Всё нормально... — Попыталась освободиться она, но все было напрасно. Со стороны это можно было сравнить с попыткой лани убежать, находясь в лапах хищника. Выдавленная улыбка, от которой сводило зубы, оказалась настолько притворной, что самой стало плохо. — Можете идти. — Мы можем поговорить? — Это было скорее утверждение чем вопрос, а вопросительная интонация явно была для, всё ещё стоящего рядом, брюнета. Это что, он намекает, чтобы писатель ушёл? Хочет остаться с ней наедине? А если ей неприятно. Хотел уже возразить парень, но простое: " Элай, выйди пожалуйста ", от девушки прозвучало довольно убедительно. Если она хочет этого, то никаких выпадов с его стороны быть не должно. Поэтому Ниго быстро покинул комнату, закрыв за собой дверь чересчур импульсивно,  а от того, слишком громко. Что-то в голове убеждало остаться, удостовериться, что всё будет хорошо и плохого не произойдёт. Почему он так опекался об этой девчонке сам музыкант не знал, но решил послушать голос разума, кричащего в голове: "Останься!". Надавил на ручку двери. Не слишком сильно, чтобы не издавать звуков, благо та была расположенна так, что его увидеть было невозможно. Убеждён, что его не заметят тот продвинулся ближе, слушая их диалог. — Расскажешь ему? — Прорычал тот. Теперь его настоящая сущность была ясна. Волк в овечей шкуре, умело прикрывающийся маской психолога — ангела спасителя, помощника. От таких людей Элай всегда держался подальше, но когда ты хрупкая девушка, умеющая лишь колко ответить, но не защитить себя физически, — это было невозможно. — Думаешь, что нужна этому Ниго? Тупая сука!.. Будешь жить с ним?! — Перешёл на крик, но тут же отдернул себя Грэдс, боясь быть услышанным. Кулаки брюнета продолжали сжиматься ещё сильнее. — Он использует тебя и оставит. — В голосе слышались улыбка. Скорее даже насмешка. — Малышка поверила, что её полюбили. — Он не сделает так!.. — Чуть ли не плача отвечает девушка. Её голос становится тихим, можно сказать, совсем неуверенным. — Дураа... — Протянул тот. Заходил по комнате. Теперь к Элаю доносились размеренные шаги. Цоканье туфель по плитке, постеленной на полу. — Оставит. А я нет. Джастин молчит о твоём прошлом, чтобы тебя не попёрли из балета, который ты так любишь. Джастин не говорит дирекции об... — Закрой рот! — Испуганно зашипела девушка. — Замолчи... Оставь меня, прошу. Не делай ничего... — Молила Зора. Шаги укорились. Скрип кровати. Видимо он подлетел к ней очень быстро. Схватил. Элай заглянул. Джастин держал её за волосы, склонившись над бледной, тонкой шеей, будто бы собирался вцепиться в неё зубами. Сумашедший взгляд маниакально влюблённого человека, поверг в шок даже Ниго. Мужчина оставил короткий поцелуй на коже. — Ты нужна только мне. Только я не брошу тебя... Не смей. Выбрать. Его. Иначе... Я разрушу твою жизнь. Отшвырнув её от себя, словно кусок сырого мяса и не более, стал поправлять пиджак. Затем послабил галстук. Зора молча наблюдала за ним, ничего не отвечая. Это заставило Элая сделать вывод, что это не впервые и она... привкла. О, Боже! Что может быть хуже, когда человек настолько разрушен внутри, что это для него норма. Ниго собирался уже забежать. Вдолбить голову урода в стену, вминая его в бетон при помощи кулаков. Не оставить и живого места на лице психолога, превратив все в кровавое месиво, в которое тот превратил психику девушки. Бить, пока тот не перестанет дышать вовсе. Хотел сломать все кости, превратив их в кучку пыли. Стереть в порошок всего Грэдса. Понимал, как же сильно его злит эта несправедливость. Как же сильно ему жаль Кринс. Но Джастин Грэдс сам пошел к выходу, что заставило Элая отойти на пару шагов назад и, сделать вид, что только идёт к палате. Это вышло очень естественно. Они пересеклись только взглядами. Психолог пошёл дальше по коридору, даже не представляя, что с ним хотелось сделать Ниго. Как он сдержался,  чтобы не вцепиться в него прямо здесь. Элай вошёл. Отвернулся к окну. Словно ошпаренный, ища на чём зацепить взгляд. Злость играла под кожей, розливалась по венам. Сердце сжалось до размера горошины. Он, буквально, чувствовал на себе безысходность, живущую внутри Зоры. Это невыносимое чувство несправедливости. Пульсирующий в висках гнев, до дрожи по всему телу. Уставился в ветки золотистых деревьев, окружающих здание и, жадно тянущиеся к окнам своими когтистыми руками. Пальцами потарабанил по подоконнику, словно по привычному ему инструменту. — У тебя есть здесь родственники? Друзья? Кто-то, кто может позаботиться о тебе? — Обернувшись протаратторил парень. Снова серьёзный, задумчивый и искренний. Но всё ещё, по прежнему, тепло смотрящий. Слова сделали больно почти так-же, как стекла, на которых она ещё недавно "плясала". Воспоминания о семье — вот, что было хуже чего бы то ни было. Глаза сами опустились в пол. Во рту и горле пересохло так-же быстро. Руки, сложенные одна в другую сжались. Ногти жадно впились в кожу, оставляя полукруглые отметины. Голос, чужой настолько, будто со стороны. — Родители погибли в детстве в автокатастрофе... Бабушка умерла, а дедушка в Норвегии. Подруга тоже не здесь... — Грустно, с непониманием, как быть ответила Зора. Рассказ расставил все на свои места. Теперь ему был понятен её каждый поступок или фраза, брошенная в той или иной ситуации. Она сегодня не впервые танцевала на стёклах и выдержала это лишь потому, что делала это всю жизнь. Страшно было представить, что пережила эта девочка в свои семнадцать лет. И от того стало невероятно тяжело. Жизнь по-прежнему продолжает её ломать. Столько всего. Настолько много для одного человека. Слишком много. — Врач сказала, что тебе нужно с недели отдохнуть. И постоянный присмотр. — Задумался. Сердце кричало, чтобы он помог, мозг впервые его поддерживал в этом. — Я... предлагаю остаться у меня. Будешь в моей спальне, а я в гостиной. Хотя бы на пару дней. — Это неудобно... — Это решать мне. Предложил — значит все меня устраивает. — А вдруг ты маньяк?! Улыбнулся, сложив руки на груди. Кивнул своим же мыслям. Поправил прядь волос, продолжая улыбаться. Что-то его явно веселило, но девушка этой радости не разделяла. — Нуу... Я бы сказал, что у тебя есть выход, но его нет. — Засмеялся парень, наблюдая за лицом Кринс. Рассматривал большие красивые глаза яркого изумрудного цвета. Какая же она была своенравная, дерзкая, немного резкая в поведении. Острая на язык. Отказаться было глупостью, а продолжать геройствовать ещё большей, но девушка колебалась. Проведя большую часть жизни в одиночестве было трудно подпустить кого-то так близко, позволить о себе заботиться и сесть на шею. Жить в чужой квартире, ставя в неудобное положение двадцати трёхлетнего парня, имея свое жильё. Но проблемы была в передвижении, с которым, если здраво оценить ситуацию, она не справилась бы одна. Как это будет? Что подумают другие? — Перестань видеть в людях угрозу. Позволь доказать, что не все такие... Я не такой. — Эти слова дали тот самый толчок, который ей был так нужен. Не был он похож на остальных, может и в этом оказался бы другим. А может, ей просто этого хотелось. — Хорошо... — Резко, но всё ещё неуверенно бросила Зора, отводя взгляд. Ресницы прикрыли красивые глаза, отражающие свет от лампы. Длинные волосы закрыли острые ключицы. Пальцы продолжали  теребить ткань одеяла так, будто вот-вот выпотрошат его, вынув весь наполнитель. Продолжала бояться так-же сильно, как надеялась, что он поможет. Что вытянет её из этого ада. Поможет сбежать из круговорота издевательств и несчастий. Элай кивнул и взял с дивана пальто девушки, которое успел забрать из гардеробной заранее, пока она спала. Всё ещё слабая, явно ничего не евшая на нервах, девушка оделась, избегая зрительного контакта с парнем. Брюнет подхватил её на руки и понёс к машине. Сердце буквально щемило, кололо и рвалось. Теперь его цель — доказать, что он не такой. Ведь ему искренне жаль её, пускай он и не покажет. Точно зная, она оскорбиться заметив эту жалость. Нет, не только из жалости он решил взять её к себе. Ему нравилось говорить с ней. Он восхищался нею. Элая что-то зацепило в балерине,  наверное слишком многое. Пока он думал, как позаботиться о ней, Зора прильнула к его груди маленьким котёнком, свернувшимся в клубок, ощущая себя в безопасности. Впервые в своей жизни. Рядом с ним ей было не страшно. Рядом с ним ей было легко. Рядом с ним мир казался таким, каким она рисовала его в своей голове. Было такое чувство, будто бы все это время Зора ждала именно его. И как же было бы больно, если бы это оказалось не так. Если Элай — не тот.