Услышьте меня

      Если рассуждать логически (а это в текущей ситуации получалось не очень), то в пещере живых существ осталось всего два. Хекстековое ядро устроило настоящую вечеринку и даже если какое чудище не выползло на звук бросающей камни в воду Луки, то прийти посмотреть, что там обрушило часть свода точно кто-нибудь при наличии должен был. Пауки, как уже можно было понять из всех встреч с ними, отличались безбашенностью и пёрли за добычей дай им только повод (открой портал, например).       — Ну, уже легче, — оптимистично отметил Виктор, когда пыль осела и Лука пересказала ему все, что видит. — Если так, то возможно мы нашли безопасное место в этом царстве безумия.       Лука помогла ему спуститься к воде. Как и всё вокруг, та не ощущалась ни горячей, ни холодной. Если бы Виктор попросил ему описать озеро, она бы наверно сказала, что воздух сгустился настолько, что теперь в нем можно утонуть.       — Гм… Слушай, а ты тоже голода не чувствуешь? — Виктор ощупал валун и осторожно сел на него. Без трости передвигаться было куда сложнее, особенно вслепую.       — И жажды, — Лука примостилась рядом, стараясь случайно не спихнуть мужчину. — Такое чувство, что тут всё какое-то… Не знаю.       — Не настоящее? — подсказал Виктор. — Возможно это стресс и адреналин так действует.       — Ну, не неделю же, ты может и спал, не знаю, вдруг у рунтеррцев обмен веществ во сне замедляется, — Лука осторожно дотронулась до руки Виктора, чтобы убедиться, что это не галлюцинация и он вполне себе реален. Мужчина был не против, видимо испытывая сходные чувства.       — Неделю?       — Может больше. Тяжело считать, когда нет солнца… и когда сама постоянно отключаешься. Первое время было совсем паршиво, потом стало полегче, но бок все ещё болит, — пожаловалась Лука. Она уже приноровилась сидеть так, чтобы от боли перед глазами не плясали цветные пятна, но кажется это место со своей перманентной жаждой мучить заблудших путешественников в пространстве что-то слишком сильно искажало в её ощущениях собственного тела.       — Давай я посмотрю… — Виктор запнулся. — В смысле, конечно, осмотреть не получится. Пощупаю, — он хмыкнул от своего же предложения, которое звучало слишком двусмысленно. — Со времен общения с Синджедом немного разбираюсь в анатомии. Ох, теперь совсем паршиво прозвучало, да?       — Точно сбрендил, — голос Луки заучит неожиданно оптимистично. — Не знаю, что ты собираешься щупать, это платье уже стало частью моего тела.       Виктор нахмурился:       — А нас даже бинтов нет.       — Нет, но есть немного мерцания про запас. Доктор очень не любит отвлекаться от исследований на мои проблемы.       — Узнаю алхимика. Хорошо. Потому что у тебя может быть заражение, а так мы промоем твою ссадину, и ты сможешь её безопасно, насколько это возможно при употреблении мерцания, залечить.       — Заражение без температуры?       — Знаешь, тут я уже ничему бы не удивлялся. Но если за столько дней она все ещё так сильно болит, совершенно точно что-то не в порядке. Ладно, давай попробуем отодрать всё что прилипло, но предупреждаю сразу — будет больно.       Лука похлопала ученого по его закованной в бандаж ноге:       — Если собрался лезть со мной в воду, то лучше это снять.       Голос Виктора дрогнул:       — С т-тобой?       Лука улыбнулась, хотя было понятно, что собеседник этого не видит:       — О, я такая трусишка, вряд ли у меня хватит духу сорвать с себя платье. Так что мне понадобится твоя поддержка. Не волнуйся, я помогу тебе, — она расшнуровала и сбросила на землю ботинки. — За одно отмоем тебя от грязи, выглядишь не очень презентабельно.       Виктор не особо сопротивлялся. Лука аккуратно стянула с него обувь, носки, галстук, рубашку (Виктор заставлял себя думать, что это просто такой медицинский осмотр, помощники лекарей иногда помогали ему с одеждой, когда он совсем паршиво себя чувствовал. Мысли о том, что они знакомы, если отбросить всё то время, что он был без сознания, всего сутки, заставляли кончики ушей покраснеть), провела пальцами по краю корсета:       — Может тоже снять? Ты уверен что в этом можно в воду?       Мужчина сомневался: снять корсет означало, что в случае ЧП он будет совершенно беспомощный. Если Лука потеряет сознание от болевого шока, он не сможет вытащить её из воды, но если они застряли тут надолго, то Виктор в случае чего может вообще остаться без корсета, если он расползется или усядет.       — А если с тобой что-то случиться? Ты же понимаешь, что я не образец здоровья.       — Можем остаться на мелководье. Если что, просто подтащишь меня к краю, сомневаюсь, что тут можно умереть от переохлаждения, — Лука потрепала его по волосам, как пса. — Помоги мне разобраться, как снять эту штуку.       Для этого пришлось переместиться ещё ближе к воде. Лука с трудом удержалась, чтобы не пожалеть вслух Виктора, когда увидела его шрамы от многочисленных медицинских вмешательств, которые если и продлили жизнь ученого, то ненадолго. Он был болезненно худой и бледный, без одежды вообще казался тенью человека.       Они кое-как сползли на мелководье. В воде оказалось проще, тело и без того измученное недугом практически ничего не весило, а из-за температуры, казалось, что мужчина завис в воздухе. Пальцы Виктора осторожно вслепую заскользили по телу Луки, ища травмы. Ответом было понятное шипение от сдерживаемой боли. Вывих правого плеча, многочисленные ссадины, разбитая губа и разодранная щека, рана на голове.       — Почему ты ничего не сделала? — прошептал он, когда наткнулся на внушительную рану на ноге. — Это же… мало того, что больно, так ещё и безрассудно.       Лука упрямо молчала, комкая пальцами данный ей галстук. Что она ему ответит? Разумно было спасать свою жизнь, а она осталась рядом с калекой. Из-за хекстекового ядра для Силко? Или жалости? Или чего? Она ни секунды не думала о том, что может бросить Виктора в одиночестве даже на пару минут, как только поняла, что он совершенно беспомощен перед безумием. Это как оставить ребёнка наедине с кошмарами в надежде, что он с ними справится. Только кошмары в Бездне мучали каждый раз заставляя забыть то, что было в прошлое пробуждение. Виктор попадал в ловушку, открывая глаза всякий раз, как приходил в себя, и это могло длиться бесконечно.       — Мне кажется оно уже достаточно отмокло, — Виктор, помня о том, что Лука сама не сможет этого сделать, потянулся к юбке. Девушка смиренно вздохнула и сунула в рот край мокрого галстука. — На счёт «три». Раз, два…       Боль была адская. Оказалось, что Бездна не особо старается мучная своих пленников. Лука не контролируя себя, вцепилась в Виктора, поднимая столб брызг и издавая глухой вой.       — Прости, сейчас будет очень неприятно, но по другому не выйдет, — Виктор терпел, не пытаясь отодрать от себя корчившуюся Луку. Его прикосновение к открытой ране вызвали всякий раз приступ конвульсии у девушки и порцию синяков на теле у него. — Всё будет хорошо, ты молодец, молодец. Слышишь? Ещё чуть-чуть, девочка моя.       Опасения подтвердились: Лука проигнорировала притуплённые чувства — в ране было полно каменной крошки и чёрт знает чего ещё. Через пару минут сил сопротивляться у девушки не осталось, она просто повисла на руках Виктора. Он продолжал шептать ей какие-то ободряющие слова, хотя прекрасно понимал, что Лука его скорее всего не слышит, но и совсем молчать сейчас не мог.       Нащупав на камне рядом с хекстековым ядром пробирку с мерцанием, Виктор подтянул Луку к себе, располагая между ног и придерживая подбородком голову. Откупорив зубами склянку, он смочил пальцы мерцанием, понимая, что вслепую может влить в спутницу куда больше, чем требуется, и провёл ими по внутренней стороне губ.       Но доза не возымела успеха. Выругавшись, Виктор набрал мерцания в рот, как единственный способ оценить в данной ситуации количество, и, извернувшись, влил его в Луку, в последнюю очередь думая о том, что это можно расценивать как поцелуй. Перед глазами, хоть они и были закрыты, запрыгали разноцветные веселые пятна, а тело охватила эйфория.       — Твою ж… — Виктор простонал, понимая, что попал. — Синджед, ты гениальный ублюдок. Гениальный. Но ублюдок.       — Есть такое, — Лука наконец подала голос. — Не в обиду сказано, но кажется ты немного перестарался… Ох… Тебе досталось я погляжу, прости.       — Досталось? — Виктор поймал себя на мысли, что тупеет.       — Да, вот, — Лука коснулась пальцами синяка, потом мягко провела по краю четырёх полосок-ссадин, оставленных ногтями. — Спина наверно совсем ужасно выглядит.       — Ммм… — мужчина перехватил её ладонь, зачем-то прижимая к губам. Непонятно почему, но ему очень захотелось так поступить. — Когда ты так делаешь, это не ощущается настолько ужасно, как ты это описываешь. Вымысле, ради такого я бы разрешил тебе ещё разок меня исцарапать.       — А если ещё и искусать? Например, сюда, — Лука склонилась к узкому и хрупкому плечу Виктора. Потом осторожно прикусила, показывая, что в принципе готова действовать уже сейчас, стоит только попросить.       — Безумие, — прошептал тот хрипло, прижимая полуобнажённое девичье тело к себе и зарываясь все ещё вымазанными в мерцании пальцами в мокрые волосы Луки. — Мы об этом пожалеем, когда нас отпустит.       — Возможно.       — Мы точно об этом пожалеем, — Виктор хотел найти ещё один аргумент в пользу того, чтобы остановиться, но Синджед и вправду оказался гениальным ублюдком.

***

      Джинкс осторожно переползла от одной печной трубы к другой. Осень только-только начала вступать в свои права и тут наверху разница дневной и ночной температуры ощущалась куда сильнее, чем в Нижнем городе (там-то всегда темно и сыро и только зимой скорняки становились злее и холоднее, но и то не везде).       Но не смотря на вполне понятные опасения, Совет и шериф посчитали инцидент с Виктором внутренней проблемой, а не угрозой со стороны Зауна — охраны в значимых местах больше не стало. Всё складывалось как нельзя лучше:       — Нужно просто пробраться в Академию и забрать хекстек. А может даже что ещё интересного найдётся, — Джинкс беспечно болтала сама с собой. — О да, плёвое дельце, эти идиоты совсем не ценят того, что имеют. Но мы-то с вами найдём применение, да? Ой, заткнись, твои идеи всегда дерьмовые.       Крыши Верхнего города не менялись: всегда идеального цвета, чистые и целёхонькие. Джинкс, перепрыгивая с одной на другую вдруг ощутила лёгкую тоску по чему-то из далекого прошлого, что она всеми силами похоронила внутри. И из-за этого едва не потеряла равновесие, но вовремя ухватилась за флюгер.       — Фух, молодчинка, а то так и костей не соберёшь, — похвалила она себя за реакцию, оставаясь на месте и вглядываясь в сторону конечной точки маршрута.       Ночной Пилтовер казался оплотом спокойствия и уверенности в своей безопасности. Джинкс очень хотелось разрушить всё это самомнение, разбить как витраж на сотни цветных осколков, но Силко это точно не понравится. Она подвела его, второго раза не будет.       Ещё несколько крыш и она будет на месте, а там…       Неожиданно ноги обвило что-то и девушка, теряв равновесие, завалилась на крышу.       — Папочка не учил, что по ночам надо спать, а не лазить где попало? — голос Маркуса звучит ожидаемо раздражённо.       — А то! А ещё учил не общаться с подозрительными типами вроде тебя, — Джинкс поняла, что попалась, но сдаваться так просто не собиралась. Если пристрелить Маркуса, у неё будет немного времени, чтобы сбросить веревку с ног и удрать.       — Что ж, в таком случае у тебя проблемы с усвоением материала. Силко просит вернуть тебя в Заун, — шериф убрал оружие в кобуру и подошёл ближе, игнорируя предупреждающий выстрел над головой и тот факт, что Джинкс уже целилась в него. — Перестань дёргаться, иначе синяков наставишь.       — О, так я тебе и поверила, — по какой-то непонятной причине Джинкс именно что поверила словам Маркуса, помня о том, что он действительно сотрудничает с её приёмным отцом и тот даже способствовал продвижению Маркуса по службе.       Мужчина присел рядом и отвёл наставленный ему в лицо пистолет:       — Не знаю, зачем ты пришла, но лучше бы тебе вернуться в Заун, — Маркус выглядел уставшим. — Чем быстрее, тем лучше. Если тебя поймают, то ты отправишься прямиком в «Тихий омут», а та история с хекстековым ядром получит очень неприятное для твоего отца продолжение. Мы все этого не хотим, так ведь?       Джинкс раздраженно фыркнула, когда шериф принялся распутывать веревки.       — Что там произошло на самом деле? Профессор Хеймердингер сказал, что Виктор открыл врата в Бездну, — Маркус помог Джинкс подняться на ноги, но выпускать её плечо не спешил.       — Мне откуда знать, — отмахнулась та.       — Но ты знаешь, — утверждение прозвучало безапелляционно. — Вы все знаете, что там произошло.       — Ну, — Джинкс нацепила маску равнодушия, которую обычно использовала, когда Силко пытался вести с ней воспитательные беседы. — Виктор в принципе тоже жертва дурости одной там тупой девки. Но теперь это всё не имеет смысла.       — Та Лука?       — Ага. Это она дырки в пространстве делала. Но знаешь, бывают ситуации, когда кто-то слишком много на себя берёт, — девушка хохотнула, вспоминая как тварь сгребла всех несчастных за собой в портал.       — Да, как вы сейчас, — раздался у них за спинами третий голос.       Джейс Талис предупреждающе поднял огромный молот, охваченный светом хекстека. За его спиной стояло ещё несколько миротворцев с винтовками.       — И я очень советую вам двоим не делать глупостей.

***

      Понятная Совету мирная жизнь Пилтовера рассыпалась, теряя брусок за бруском в этой некогда стройной и красивой, но такой хрупкой игрушечной башенке, выстроенной правящей элитой города.       Шериф Маркус оказался за решёткой по обвинению во взятках и сотрудничестве с химбаронами Зауна. За одно в сети правосудия угодила некто Джинкс, как доверительно сообщили следствию консультанты из Нижнего города — приёмная дочь Силко.       Всё что выглядело на бумаге красивым отчётом о результате слаженной работы по отлову преступников, на деле было катастрофой и предвестием внутренних реформ огромной и неповоротливой управленческой машины Пилтовера. И что самое страшное, многие по обе стороны мостов поняли, что дальше быть белыми и пушистыми чтобы отстоять свои права и интересы не получится.       — Я согласен со словами господина Талиса, мы должны уничтожить наркотрафик и его дельцов раз и навсегда, — Эндер Йорм, занявший место Маркуса, был настроен радикально: никаких переговоров с ублюдками из Зауна быть не может. Никакого независимого Зауна, основной доход казны которого был химтек — тоже.       Йорм был консерватором, бешеной собакой на цепи у закона (и заполняя отчеты он всегда писал слово «закон» с заглавной буквы). Для него было не важно каких целей пытались добиться заунцы, сам факт того, что Заун смеет что-то требовать от элит было оскорблением. Его отчаянности и смелости при ловле некоторых головорезов из Нижнего города можно было позавидовать. И ему было совершенно плевать, сколько наград ему за это дадут, Йорм получал ни с чем несравнимое удовольствие, когда отправлял дела в архив по причине их успешного закрытия. А ещё большее удовольствие ему доставляло, когда преступник оказывал сопротивление при задержании, позволяя тем самым пустить тому пулю в его тупую башку.       О, Йорм долго ждал, когда наступит его час, когда Совет поймёт, что вся их политика обернулась крахом. И сейчас, стоя перед ними, едва сдерживая злобную усмешку, ожидая тех самых заветных слов.       — Я могу очистить Заун от всей той швали, что забыла своё место, — сказал он, заглядывая в глаза каждому из присутствующих членов Совета. — Каждому, кто решил, что он выше закона, кто угрожает нашим семьям, нашим детям. Кто считает, что может красть наши научные достижения для использования в своих гнусных целях. Кто задуривает мозг жителям Рунтерры красивыми и смертельными иллюзиями химтека. И от всех тех, кто им помогает. Пилтовер в опасности и, если мы ничего не предпримем, город падёт не перед внешними врагами, не перед Ноксусом и иже с ним, а окажется погребенный собственными детьми. И всё то, чего мы пытались достичь, весь тот прогресс, растворится в небытие.       Не смотря на изуродованное шрамами от бесконечных столкновений в боях Эндер Йорм умел убеждать. Выходец из знатной семьи, он получил достойное образование, но быстро понял, что красиво убивать и красиво убеждать, что так требовалось — не мешает друг другу. Грейсон задвинула его подальше, как досадное недоразумение, которое приходится терпеть. Маркус последовал её примеру. Но теперь…       Шула постучала украшенными золотыми кольцами-когтями пальцами по столу:       — И что вы предлагаете? Рейды в Заун не возымели успеха, это подтверждено уже не единожды.       — Потому что выбирались не те цели, — Йорм был готов к сомнениям со стороны Совета.       — Что же изменится теперь?       — Теперь у нас есть то, что заставит всю эту мерзость выползти на поверхность, между делом грызя друг другу глотки за свою правоту, — Йорм достал из внутреннего кармана мундира и развернул бумагу, демонстрируя портрет Джинкс, сделанный следователем в тюрьме.       Советник Сало заинтересованно подался вперёд, чтобы рассмотреть изображение:       — Я правильно понимаю, что это и есть та самая приёмная дочь Силко?       — Именно. И Око Зауна сделает всё, чтобы её вернуть. Остальные химбароны не оценят таких вынужденных и непрошенных с их стороны жертв. Поверьте мне, очень скоро эти крабы в ведре поймут, что выход у них только один. Всё что потребуется от нас — это приготовить из них вкусный суп.       Мел бросила короткий взгляд на Джейса, но тот словно потерял интерес ко всему, что происходило в Совете после того, как лично притащил Маркуса и Джинкс в «Тихий омут».       — Шериф Йорм, Совет может доверить вам это дело? — её вопрос ставит жирую точку в мирном сосуществовании Верхнего и Нижнего городов.       — Несомненно. Сочту за честь за оказанное мне доверие, — Йорм опустил голову, пряча тем самым улыбку.       Он ждал. Он так долго этого ждал.