Пять придурков и один вовлечённый

      — Просыпайтесь, господин.       Разлепив глаза, Чуя сдавленно промычал, придя в сознание от учтивого голоса и мягкого прикосновения к своему плечу. Нехотя оторвав голову и руки от уже нагретой его собственным теплом поверхности, парень рассеянно огляделся, с трудом вспоминая, как и где он оказался.       То помещение, в котором он проснулся, — это был бар. Тёмный и прорезаемый лишь контрастными огнями золотисто-оранжеватых ламп, с шершавыми кирпичными стенами и гладкой деревянной поверхностью стойки, с тихой, почти приватной атмосферой, сопровождаемой лишь убаюкивающим фоном живой музыки. Перед взором блеснули стройные ряды полок, уставленных всевозможными, стеклянными и цветастыми, бутылками с алкоголем, напоминавшие витрины с новогодними игрушками.       Точно, теперь он вспомнил…       Чуя вспомнил, как он, оказавшись в малознакомом районе и будучи смертельно уставшим после изматывающего трудового дня, очутился в первом попавшемся на глаза по пути заведении, где намеревался хоть немного расслабиться и забыть о мирских заботах. Однако, когда парень зашёл внутрь, помещение оказалось чуть ли не переполнено; за стойкой свободных мест не оказалось, так что работники бара предложили Чуе присесть и подождать за одним из ближайших маленьких столиков. Тогда, устроившись на деревянном стуле, он и не заметил, как усталость взяла своё, погружая жаждущий отдыха разум в сон.       И теперь, когда ночное заведение уже пустовало, — видимо, работники бара и так прождали очень долго, до последнего не желая тревожить сон мальчика, — один из барменов осторожно потряс Чую за плечо и склонился над ним с вежливой улыбкой.       — Все посетители уже ушли, да и нам скоро пора бы закрываться, но… разумеется, мы всё же обслужим вас, раз уж вы так долго прождали, — не менее деликатно произнёс другой голос, чуть издалека. И затем, подзывая к стойке, добавил: — Присаживайтесь.       Несколько раз моргнув, чуть удивлённо, парень поднялся из-за стола и проследовал к барной стойке.       «Могли бы и раньше разбудить», — проворчал он в своих мыслях, но вслух произносить не стал.       Усевшись, рыжеволосый, наконец, переключил своё внимание с самого помещения на его работников. За барной стойкой, прямо перед ним находились двое молодых людей слишком уж примечательной внешности, чтобы называть их простыми барменами.       Один из мужчин был одет в костюм делового типа, гармонично сочетающий и чередующий в себе чёрные и белые оттенки; лёгкие брюки с завышенной талией и бабочка с принтом в чёрно-белую шашечку придавали его образу индивидуальности. Белоснежная рубашка прекрасно сочеталась с прямыми белыми волосами, среди которых кое-где виднелись контрастные чёрные пряди, а приятная улыбка и проницательные глаза заставляли взгляд оставаться надолго прикованным к его лицу.       Другой мужчина был облачён в шёлковую рубашку цвета спелого персика, ткань которой отливала перламутром в тёплом свете вечерних ламп, а на груди его был приколот красный искусственный цветок, так подходивший его правильному, красивому лицу. Заправленные с одной стороны за ухо волосы оттенка платинового блонда и отчётливо выделявшаяся родинка под глазом придавали его юному образу ещё больше игривого, даже кокетливого шарма, а сдержанная и вежливая улыбка так и напоминала о сладостном привкусе кремово-розовой, воздушной сахарной ваты.       Чуя вновь несколько раз проморгался и помассировал виски, убеждаясь, что это не какой-то странный сон и не последствия жуткого похмелья (хоть он даже и не успел ещё ничего выпить).       Представшие перед ним юноши выглядели слишком инородно, как какие-то ожившие манекены из первоклассного бутика с брендовой одеждой или идеализированные персонажи сёдзе-манги, а не обычные люди. Парень ощутил себя так, будто его против воли запихнули на страницы модного журнала, где в очередной экстравагантной фотосессии лишь обыгрывалась сцена из ночного бара, а главные действующие лица — были лишь куклами, один совершеннее другого.       Разве за барной стойкой тебя не должен встречать простоватого вида дяденька средних лет, который с постным лицом выслушает любые, даже самые откровенные и неприятные, истории из твоей жизни, попутно подливая в твой стакан стандартный медово-золотистый виски? Тогда, что здесь забыли эти двое, словно сбежавшие из кукольной коробки? Может, они и вовсе ненастоящие…?       Чуя терялся в догадках о происходящем вокруг него, пока что так и не решившись произнести ни слова за этот вечер.       Тем временем, беловолосый бармен привлёк его внимание, воодушевлённо заявив:       — Устраивайтесь поудобнее. «Белый Флаг» готов подняться над вашей головой и заключить вас в свои объятия.       Другой юноша взглянул на него с едва заметным сомнением и протянул:       — Коллега, а тебе не кажется, что этим пафосным слоганом мы только сбиваем с толку посетителей? Может, пора бы уже перестать его использовать?       — Не будь так жесток, коллега. Я ведь так долго придумывал эти слова. И вообще, разве они не звучат интригующе? — в глазах того едва заметно блеснули маленькие огоньки, как у ребёнка, ожидавшего похвалы за свои старания.       — Ладно, должен признать. Что-то в этом всё-таки есть, — слегка вздохнув и сдавшись, произнёс блондин, затем также улыбнувшись.       Чуя наблюдал за этой сценой, будто вырванной из шоу комедийных дуэтов, помалкивая, и лишь в недоумении изогнул брови.       Тем временем, двое, даже ничего у него не спрашивая, принялись делать напиток, при этом приговаривая:       — Для начала, мы приготовим что-то, что позволит вам взбодриться и окончательно проснуться.       Движения их рук выглядели столь отточенными, ловкими и при этом аккуратными, почти автоматизированными: это придавало происходящему ещё большего ощущения нереальности. Чуя невольно засмотрелся, затаив дыхание. Парень почти потерял счёт времени, наблюдая, как бармены что-то нагревают, и улавливая щекотавший нос необычный пряный запах.       Наконец, один из барменов, улыбнувшись, мягко произнёс:       — Прошу. Ваш «Хотвейн».       С этими словами, он подвинул к мальчику внушительную прозрачную кружку, наполненную вишнёво-красной ароматной жидкостью.       Недолго думая, Чуя обхватил кружку руками и отпил пару больших глотков, тут же ощущая, как внутри разливается пробирающее до мурашек тепло. Специи отдалённо покалывали язык, затем отдавая до самого мозга — остатков сна и вправду как не бывало.       — Горячий… — только и смог выдохнуть рыжеволосый, наконец решившись заговорить. Тем не менее, в этом выдохе слышалось облегчение и нотки некой расслабленности.       — Это подслащённое и разогретое красное вино, с добавлением щепотки корицы и чеснока, — пояснил бармен с цветком на груди.       Отпив ещё немного, Чуя протянул:       — Похоже на глинтвейн, который я как-то пробовал.       — Верно, — улыбнулся молодой человек. — Есть несколько разновидностей подобного горячего напитка, и все они во многом схожи. Отличаются, в основном, добавляемые пряности и специи.       Покрутив на стойке уже практически пустую кружку, Чуя еле заметно приподнял уголки губ и произнёс:       — Ладно, хоть мне и показалось, что выглядите вы достаточно странно для обычных барменов, но надо признать, что хотя бы коктейли готовить умеете приличные.       — Благодарим за комплимент, — радостно отозвался беловолосый бармен.       — Коллега, а тебя не смущает, что наш клиент явно ещё очень юн, но мы при этом так спокойно подаём ему напитки? — чуть нахмурил брови блондин, дёрнув второго за рукав. — Господин, не сочтите за грубость, но… сколько вам лет? — немного замявшись, поинтересовался он, обратившись к мальчику.       Чуя кинул на того суровый взгляд, но всё же ответил:       — …Шестнадцать.       — Коллега, — уже настойчивее процедил сквозь зубы блондин, наклоняясь ближе к напарнику. — Мы подаём алкоголь несовершеннолетнему! Разве нам за это не влетит?       Однако, тот лишь беззаботно отмахнулся и, с неким озорством приставив указательный палец к губам, заявил:       — А мы никому и не скажем.       — Ах… — бармен с родинкой под глазом лишь обречённо вздохнул и, покачав головой, жалостливо протянул: — Ну, раз ты так говоришь…       Тем временем, подросток лишь искоса наблюдал за этими двумя; его взгляд так и говорил: «Нет, всё-таки вы оба странные».       — Итак, господин. Расскажите, что привело вас сюда? Вы выглядели крайне утомлённым, когда пришли к нам в бар. Чем вы занимались? — обратился к мальчику бармен с клетчатой бабочкой, вытягивая того на классический душевный разговор, как по сценарию.       — Работал, — многозначительно ответил Чуя.       — В таком юном возрасте, и уже работаете? А где? — похоже, молодой человек не собирался униматься, даже при том, что до этого он явно уже обслужил в подобной манере не один десяток посетителей.       Рыжеволосый раскрыл было рот, собираясь замять это дело, как он обычно и поступал; заявить, что он «обычный продавец драгоценностей», и дать намёк на то, что разговор окончен. Но… что-то не дало ему произнести заранее заготовленные слова. Что-то остановило его от лжи, как невидимая защитная стена. Сам того не желая, он и понять ничего не успел, как с его губ сорвалась зловещая фраза:       — В мафии.       Обе пары глаз барменов разом округлились. Машинально, они переглянулись.       Чуя прервал их, пока те ещё не успели ничего произнести:       — Можете ничего не говорить, по одному вашему взгляду и так всё ясно. Я расплачу́сь за коктейль и тут же уйду. Только в полицию не звоните: мне не нужны проблемы, день и так выдался до паршивого тяжёлый.       Парень уже поднялся было с места, запуская руку в карман, чтобы нащупать бумажник, однако тут, его окликнули:       — Постойте, господин. Не уходите так скоро. С чего вы решили, что вам здесь не рады только из-за вашей работы?       — А? — мальчишка непонимающе оглянулся.       — Мы немного удивились, только и всего. Всё же, посетителей из мафии у нас ещё не было, — произнёс блондин совершенно спокойным голосом.       — Позвольте пояснить, — добавил беловолосый. — Для нас совершенно не важно, кто вы и чем занимаетесь по жизни. Для нас важно одно: история, и ваши чувства, что находятся вот здесь, — с этими словами, он осторожно протянул руку и незримо коснулся области сердца мальчика.       — Чувства и эмоции прекрасны в любом их проявлении, и они достойны того, чтобы быть услышанными: у каждого человека. Будь то мрачные, или радостные, — подытожил юноша с родинкой.       Молодой человек с клетчатой бабочкой украдкой махнул рукой в сторону дальнего конца помещения, подавая музыкантам безмолвный сигнал играть чуть потише, чтобы не мешать посетителю. Затем, он сказал, обращаясь к мальчику:       — Господин, поведайте нам свою историю.       — Что именно вы двое хотите, чтобы я рассказал? — выдохнул Чуя, усевшись обратно за стойку.       — О вашей жизни. О том, что вас тяготит. Облегчите душу.       — У вас так принято, да? — чуть скривился рыжеволосый. — Знаешь, это звучит странно. Говоришь как проповедник какой-то…       И всё же, в итоге он сдался под давящим напором этих ожидающих глаз. Неизвестно почему, но эти двое барменов вызывали желание довериться им, хоть и причин на это не было решительно никаких.       Чуя рассказал им всё. О своём прошлом, и также о настоящем. О том, что он не помнил около половины своей жизни. О том, что он, будучи ещё совсем ребёнком, едва не умер на улице голодной смертью. О том, как его спасла и приютила группа таких же детей-беспризорников, — и о том, как эти же дети впоследствии его предали, едва не убив. О том, как ему пришлось заключить сделку с мафией, пожелав спасти этим детям жизни, — пожелав отплатить им за заботу, хоть и совсем не умелую. И о том, как в итоге он по собственному желанию оказался заперт в самой могущественной преступной организации во всей Йокогаме, скованный по рукам и ногам и не знающий, к кому обратиться, — отчаянно пытающийся найти там для себя место, отчаянно пытающийся выжить.       — Я… — парень осёкся, понимая, что уже и так сказал слишком много.       Но… ему так хотелось продолжить. Так хотелось поговорить ещё; излить наружу всё, что копилось годами, кажется, буквально отяжеляя всё его нутро. И сейчас, выплёскивая всё в тревожном монологе, он ощущал такое облегчение, какого в жизни не испытывал.       Чуя настороженно поднял взгляд и встретился с двумя парами глаз, смотрящими на него с такой неприкрытой добротой, что та невольно заставила мальчика дёрнуться. Доброта настолько непривычная и чистая, что она буквально обжигала. Такая, которую обычно не проявляют к незнакомцу; такая, которая предлагается безвозмездно; такая, о которой сам Чуя, наверное, и вовсе никогда не знал.       Набрав воздуха, он всё же вновь раскрыл рот и возобновил свой монолог:       — Я постоянно борюсь с внутренним голосом, который твердит мне никому не доверять. И этот груз ответственности перед всеми, кто на меня полагается… Я сам его на себя принял, но иногда… Иногда, он становится слишком тяжёлым: будто моя шея и плечи могут хрустнуть под ним от малейшего неосторожного движения.       Помолчав пару секунд, парень осторожно добавил, уже гораздо более тихо:       — Порой я… чувствую себя словно бы загнанным в клетку.       — Вы устали, господин? — мягко спросил беловолосый бармен, склонившись вперёд и опершись локтями о стойку. Будто он необъяснимо желал быть ближе к мальчику; будто ему казалось, что от этой близости он сможет лучше его понять.       Второй бармен последовал примеру коллеги, также подвинувшись и наклонившись ближе.       — Устал? — рыжеволосый усмехнулся с невесёлой улыбкой. — Возможно, в этом всё дело. Возможно, я действительно чертовски устал от всего. Но… остановиться я попросту боюсь. Боюсь подвести их; разочаровать тех, кто доверил мне свою защиту. Не хочу останавливаться. Я не могу остановиться и перестать прогрызать себе путь, потому что одиночество пугает меня гораздо сильнее.       Парень покачал головой. Глядя в эти внимательные, пытливые глаза двух молодых людей перед собой, он просто не мог соврать или отмахнуться.       — Вы подмешали сюда что-то, чтобы развязать мне язык? — не удержавшись, хмыкнул Чуя, с подозрением покрутив стеклянную кружку в руках.       — Что вы, мы таким не промышляем, — тут же замахал руками бармен с цветком на груди. — Зачем нам это? Да и репутация для нас куда важнее. К тому же, все коктейли готовятся прямо при вас.       — Ну не знаю. С вашей ловкостью рук, я бы не удивился, если бы вы смогли что-то незаметно подсыпать в стакан, — с прежним скептицизмом добавил парень.       — Не накручивайте себя, — произнёс молодой человек в чёрно-белом. — Вероятно, это приватная атмосфера нашего заведения позволила вам расслабиться и высказать всё, что наболело. Посетители как-то говорили нам, что ощущения от присутствия здесь похожи на необъяснимую магию.       — «Магию»? Тоже мне, «волшебники», — презрительно фыркнул подросток, окинув взглядом юношей.       — Можете нам не верить, но мы искренне любим выслушивать своих клиентов, если им становится от этого легче. Что касается вас, — тем временем, продолжал беловолосый, — вы действительно несёте на себе тяжкий груз, несопоставимый с возрастом. Шестнадцатилетний мальчик никак не должен отдавать все свои силы и время какой-то там преступной организации, сколь могущественной бы она ни была. Ваша шея и плечи и вправду однажды могут не выдержать — а поломанные позвонки обратно уже не склеишь.       Рыжеволосый замер, встретившись глазами с барменом. Его лицо вдруг посуровело, и он серьёзно произнёс:       — Вот только не надо этого, ладно?       — Чего именно «не надо»? — молодой человек склонил голову, слегка удивившись.       — Такого взгляда. Не надо смотреть на меня с жалостью, — прошипел Чуя сквозь зубы, понизив голос.       Всё ещё немного растерянно, беловолосый лишь повернул голову к своему коллеге и, вскинув брови в сигнале о спасении, безмолвно подал тому знак глазами: мол, «Помоги. Кажется, я невольно его разозлил».       — Не будьте с собой так строги, господин, — сладостно улыбнувшись, блондин тут же уверенно перехватил инициативу в свои руки. — Давайте мы лучше приготовим вам следующий напиток, а то что-то мы заболтались.       — Ах-хах, верно, — подключился беловолосый, пытаясь замять неловкость.       Чуя продолжал молча наблюдать за тем, как двое барменов вновь принялись что-то смешивать. На его глазах, тёмно-коричневая и белая жидкости сплелись воедино, образовав насыщенный шоколадный цвет коктейля.       — Прошу, — стакан был протянут ему с прежней улыбкой, и парень, тут же приняв его, сделал глоток.       Однако, одним глотком ограничиться у него никак не получилось, и парень не успел ничего заметить, как уже осушил стакан практически до дна. Сладкий и тягучий вкус тут же ударил, будто подарив едва заметный прилив адреналина.       — Это очень вкусно, — не выдержав, заявил рыжеволосый; его голос стал заметно мягче.       — Ещё бы. Это шоколадный ликёр «Моцарт», смешанный с молоком в пропорции 1/3, — улыбаясь, объяснил бармен с клетчатой бабочкой. — Так как молока в этом коктейле гораздо больше чем алкоголя, то его не так уж страшно подавать даже несовершеннолетним. По крайней мере, я так считаю.       — Сладкий коктейль с молоком? Вы меня совсем за дитё малое считаете? — показушно проворчал Чуя, хоть и не мог отрицать, что сам вкус ему крайне понравился.       — Зато можно не переживать, что спаиваем ребёнка, — весело заявив, беловолосый толкнул коллегу локтем в бок, на что тот лишь отмахнулся.       — Споить меня вам и так не удастся. Я не из тех, кто вырубается после пары коктейлей, — гордо выпалил Чуя, скрестив руки на груди.       Бармены тут же взглянули на него с сомнением.       Мальчик явно врал, тут к гадалке не ходи.       — Погоди, а мы что, тоже пьём? — опомнившись, спросил молодой человек с родинкой под глазом, увидев, как его коллега с беззаботным видом разлил коктейль по ещё двум стаканам. — Разве у нас не будет из-за этого проблем?       — Проблемы будут, если ты не перестанешь так сильно беспокоиться из-за каждой мелочи. А я предпочитаю получать максимум выгоды из своей работы, — с бесстыжей ухмылкой выдал тот, поставив перед собой один стакан, а второй протянув напарнику.       — Ладно, может, ты и прав, — покачав головой, смиренно улыбнулся блондин, принимая свой коктейль.       Чуя лишь подозрительно покосился на по-прежнему странных барменов, которые, оказывается, ещё и выпивали на работе вместе со своими посетителями.       Спустя пару мгновений, отпив ещё немного густого ликёра, юноша с цветком на груди произнёс:       — Должен вам сказать, господин: я под большим впечатлением от всего, что вы нам сегодня рассказали. Вы очень сильный человек. Далеко не каждый взрослый справится с тем, что уже довелось вынести вам. Как вам удаётся не опускать руки?       В ответ, Чуя чуть задумался и, затем, негромко проговорил:       — Я постоянно твержу себе: «делай больше», «будь смелее». Я всего лишь считаю это своей обязанностью. Наверное, у меня просто нет иного выбора, кроме как быть сильным. Иначе, ради чего тогда это всё?       — А разве вам не бывает обидно, когда вы не получаете достаточно похвалы за свои старания? Разве не бывает ощущения, что все ваши труды обесцениваются? — спросил беловолосый, внимательно глядя на мальчика.       — Я…       Чуя на секунду замялся, наблюдая, как молодой человек медленно водит своим длинным тонким пальцем по верхним краям стакана, словно бы зачаровывая его содержимое безмолвным заклинанием. И затем, он всё же сказал:       — Я делаю то, что делаю, не ради того, чтобы меня хвалили или ещё что. И я считаю, что не стоит стараться только ради того, чтобы получить выгоду для себя. К тому же, я ненавижу лицемеров, из корыстных побуждений использующих других себе во благо, — таким только и хочется, что сразу ударить по лицу. Я защищаю тех, кого сам хочу защищать, — потому что я так хочу, а не потому что мне что-то от них нужно.       — Ого. Ваши убеждения действительно впечатляют, — с искренним одобрением кивнул бармен в чёрно-белом. И затем, весело добавил: — Тогда, быть может, настало время для чего-нибудь более взрослого?       — Ох, не нравится мне, когда ты так говоришь, — протянул второй юноша, сразу поняв, что тот намекает на коктейль покрепче.       Чуя в ответ лишь слабо усмехнулся, взглядом следя за очередным причудливым процессом приготовления и смешивания напитка, выполняемого крайне умелыми руками.       — Прошу. Ваш завершающий коктейль на сегодня, «Голубая Луна», — проговорил блондин, подвигая к парню изящный бокал на тонкой ножке.       Напиток был глубокого тёмно-синего цвета, как жидкие сапфиры, и напоминал освещаемое луной ночное море. Чуя невольно залюбовался оттенком. Однако затем, мальчишка едва заметно поморщил нос, уловив необычный и чуть резковатый запах, — на удивление, пахло цветами.       — Вы туда как будто духо́в подлили, — недоверчиво протянул подросток, поднося бокал ближе к лицу и внимательнее принюхиваясь.       Легко посмеявшись, бармен с родинкой под глазом пояснил:       — Это фиалковый ликёр, — с этими словами, он продемонстрировал бутылку, жидкость в которой едва отливала сиреневым. — А основу коктейля составляет джин. Также, там есть небольшая доля лимонного сока. Однако, сам по себе напиток довольно крепкий, так что будьте осторожнее.       Чуя сделал вдох и отпил из бокала — коктейль его тут же приободрил, прожигая до самых костей.       — Вот, возьмите. С непривычки вам лучше бы закусить, — заметив лёгкое напряжение на лице рыжеволосого, сказал бармен с клетчатой бабочкой, пододвигая к мальчику большой серебристый поднос с разнообразными свежими фруктами и ягодами.       Сладкий фруктовый аромат тут же стал манить к себе, заставляя захотеть придвинуться поближе, и парень понемногу принялся за предложенное ему угощение.       Спустя какое-то время, когда с коктейлями и доброй половиной фруктов уже было покончено, Чуя уверенно произнёс:       — Ладно. Теперь моя очередь задавать вопросы. Почему ваш бар называется «Белый Флаг»?       — Потому что «белый флаг» — это как чистое полотно. Наш символ, который готов укрыть под собою всех, без исключения, — не мешкая, ответил беловолосый, словно он каждый день слышал этот вопрос. — Наш «белый флаг» ничем не запятнан, он абсолютно беспристрастен и открыт. И по этой причине, каждую ночь мы отворяем двери этого бара, ожидая посетителей, чувства и истории которых помогут окрасить наше полотно красками.       — Да уж, вижу, вы и вправду заморочились, — вздохнул Чуя.       — Мы стараемся, чтобы всем у нас понравилось, — улыбнулся блондин, как какой-нибудь бог рекламы.       Проведя ещё пару мгновений в молчании и заметив, что время уже крайне позднее, бармен с цветком на груди произнёс, пытаясь как-то подытожить всё ранее сказанное:       — Итак, господин. Как мы уже и сказали. Разговор с вами явно привнёс красок на наш «флаг».       — Да, — проговорил второй, вдруг посерьёзнев, и, сосредоточив взгляд на какой-то невидимой точке в пустоте, добавил: — Я отчётливо вижу эти цвета… Чёрный. И багрово-красный.       — О… мрачноватая картина получается, — чуть беспокойно отозвался первый.       — Верно. Давно нам не попадалось посетителей со столь тяжёлой судьбой.       — Ох, и не говори, коллега. Бедное дитя, которому не кому открыться. Моё сердце прямо-таки сжалось пару раз за этот вечер.       — Завязывайте, а? — бросил Чуя, прервав обоих. — Вы как две охающие бабки на лавочке.       — Но, в любом случае, господин, — закончил беловолосый, вновь обратив на подростка свою привычную улыбку, — мы надеемся, что наш «Белый Флаг» сумел хотя бы отчасти впитать в себя ваши мрачные краски, забрать их с собой — и тем самым сделать вашу душу чуточку светлее.       Чуя замолчал и продолжал смотреть в направленные на него внимательные глаза, не желая первым отводить взгляд. Похоже, этот бармен в чёрно-белом явно не ведал о понятии личного пространства и не понимал, что не следует вот так наклоняться к людям и нагло смотреть им прямо в лицо (либо же, ему просто было плевать). И по одному взгляду было понятно: даже если ему об этом открыто сказать и упрекнуть, он всё равно в итоге продолжит поступать по-своему.       Однако, не выдержав, Чуя всё же спросил:       — Ну, чего ты так на меня смотришь?       — Как? — непонимающе увеличил глаза бармен с бабочкой.       — Как приёмный родитель, пришедший в приют забрать к себе сироту, — прямо ответил парень то, что думал.       — Я так смотрел? — с искренним изумлением переспросил молодой человек у своего коллеги, повернувшись к тому.       — Ха-ха. Мой коллега — добрая душа, — мягко посмеялся блондин, шутливо погладив напарника по макушке. — Он точно из тех, кто не может пройти мимо кота на улице, не потрепав того за ухом.       — О чём ты вообще? Где ты видел, чтобы я котов на улице гладил? — показушно возмутился беловолосый в ответ на подколку.       — Лично не видел. Но, знаешь, я с лёгкостью могу себе такое представить.       — Представляй себе там что хочешь. Но я не желаю слышать упрёков в излишней доброте от того, кто каждый месяц пол своей зарплаты спускает на пожертвования благотворительным фондам.       — А что такого? Меня заботит судьба бездомных животных и состояние нашей экологии.       Чуя невольно издал смешок, наблюдая за несерьёзной перепалкой на пустом месте. Всё-таки, как бы эти двое ни старались соблюдать формальности и ни называли друг друга «коллега», им совсем не удавалось скрыть, что в жизни они являются давними друзьями.       — В любом случае, господин, я уверен, он бы с радостью стал вашим опекуном, будь у него такая возможность, — весело проговорил бармен с родинкой, не уставая подшучивать над напарником.       — Кто вам вообще сказал, что мне нужен опекун? — скривив гримасу, задал Чуя справедливый вопрос.       — Вот именно. Он уже взрослый парень. Хватит строить из себя няньку, — сказал беловолосый, отпихивая от себя коллегу. Затем, он добавил, обращаясь к Чуе и переходя на более фамильярный тон: — У меня есть идея получше. Бросай свою мафию и переходи работать к нам.       — Как же, — рыжеволосый фыркнул, усмехнувшись. — Прямо завтра с утра заявлюсь в кабинет к боссу со словами, что увольняюсь ради должности бармена. После такого у меня будут все шансы стать легендой в Портовой мафии — далеко не в лучшем смысле этого слова.       Конечно, всё сказанное было в шутку, но всё же…       Всё же… эти двое барменов искренне хотели помочь мальчику, насколько хватило бы их сил. А сам Чуя в глубине души хотел бы вести более беззаботную и простую жизнь.       Парень хотел бы. Хотел бы остаться в этом баре навсегда. Хотел бы однозначно убедиться, что всё происходящее — не сон.       Но порой обстоятельства оказываются сильнее желаний.       Обменявшись ещё парой реплик и шуток, все трое единогласно сошлись на том, что им пора бы расходиться по домам.       Чуя встал со стула и, повернувшись к молодым людям лицом, с еле теплящейся на губах улыбкой сказал:       — Знаете… Это самый странный бар из всех, в которых мне довелось побывать. А вы — самые странные бармены. Но, должен признать, я был бы не против как-нибудь заглянуть сюда ещё раз. — Он оставил на стойке пачку купюр и добавил: — Сдачи не надо. До скорого.       С этими словами, коротко махнув рукой на прощанье, рыжеволосый развернулся, прошагал до двери и, открыв её, покинул заведение, растворившись в заполненной огнями ночи.       Двое барменов только и успели, что помахать ему в ответ, проводив с улыбкой.