Разрушение на пороге моего дома

      1999, октябрь      

      

      Гермиона который раз одёргивала себя от того, чтобы прислушиваться к звукам, доносившимся с первого этажа. Она вернулась с учёбы ещё пару часов назад, и застала Фреда и Джорджа в процессе тестирования нового товара: леденца, с помощью которого можно было заставить человека говорить на другом языке в течение нескольких минут. Изобретение, которое подразумевалось как развлекательное, на деле требовало большого мастерства для своего создания. Теперь Гермиона прислушивалась к то высокому и звонкому, то рычаще-глухому голосу Джорджа, болтающего что-то на тагалоге. Половина слов наверняка были неправильными, а британский акцент так и норовил проскользнуть. Но успех уже был, и мальчики намеревались работать до победного, как и с каждым другим товаром.       Ещё раз тряхнув головой, Гермиона заставила себя вернуться к схеме, которую нужно было подготовить к следующей неделе. Была пятница, и она, желая как можно расслабленнее провести выходные, старалась подготовить домашние задания на неделю заранее. Даже окончив Хогвартс, Гермиона не изменяла своим правилам.       Маленькие часики в виде зелёного слоника показывали половину пятого, через два с половиной часа она с близнецами отправится в Нору на ужин, который собирает миссис Уизли. Совершенно детские часы ей подарили родители, когда Гермионе было семь. Они не ломались с тех пор, и Гермиона слишком к ним привыкла, чтобы повинуясь подростковым предрассудкам поменять их на более «взрослые». Тем более, дома она была только летом, и то последние годы проводила немалую часть каникул у Уизли. А теперь такие простые подарки от родителей имели особенное значение.       Гермиона много думала о том, стала ли бы она проводить больше времени с родителями, если бы знала, что однажды собственными руками сотрёт им все воспоминания о себе. Её родители были очень занятыми людьми, но при этом образованными, интеллигентными и далеко не самыми бедными. На те деньги, что они переводили в Хогвартс, Гермиона могла позволить себе покупать необходимые для школы вещи хорошего качества. Она могла выбирать неплохие подарки друзьям и интересующие её книги. Родители редко интересовались, на что она тратит деньги, по большей части потому, что доверяли ей. Поэтому Гермиона во всех смыслах росла в материально неограниченной среде.       Но средства, которые они давали, никак не могли компенсировать родительского внимания, в котором нуждалась девочка. Гермиона всегда была самостоятельной, и редко спрашивала у родителей совета, возможно, все базовые знания они заложили в процессе её воспитания, а может, она привыкла искать ответы на свои вопросы в книгах, которые окружали её с детства. Но когда она приезжала домой, родители не могли понять того, что она рассказывает. И им было нечего сказать ей.       Миссис Грейнджер честно пыталась интересоваться школьной жизнью дочери. Но всё, о чём она могла рассказать, начиналось её друзьями и заканчивалось хорошими оценками за экзамены. Родителям трудно было объяснить суть предметов или то, что поводом для дружбы с двумя мальчишками стало то, что те спасли её от тролля, попавшего в женский туалет. Они бы не поняли, почему их дочь пролежала парализованной несколько месяцев, как и того, почему по школе ползает огромная змея, убивающая одним взглядом учеников. Их бы охватило беспокойство, а беспокойство было семейной чертой Грейнджеров. Причина для беспокойства могла быть любой. Гермиона не хотела давать родителям поводов для беспокойства. Поэтому отдалялась от них.       И всё же она знала, что они любили друг друга. Гермиона обожала семейные вечера, когда она готовила вместе с мамой. Любила маггловские настольные игры, в которые они играли втроём, а потом всё заканчивалось ссорой, после которой непременно происходило примирение. Они всегда отправляли другу другу подарки, лучшие, что могли придумать. Что бы там ни было, это были её родители. И ей их не хватало.       Быстрые громкие шаги, которые следовали прямо к её комнате, вырвали Гермиону из размышлений, раздался стук в комнату, и после разрешения войти, на пороге появилась пара хитро улыбающихся лиц.       — Señorita déjeme invitarla a cenar, — тонким писклявым голосом обратился к ней Фред, изящно протягивая руку.       — Надеюсь, он не сказал ничего неприличного, — ответила на это Гермиона, поворачиваясь к Джорджу, который восхищённо улыбался.       — По крайней мере, испанский леденец работает исправно, — ответил он.       — А голос низковат, не думаешь?       — No! — протяжно ответил Фред, размахивая руками.       — Мама послала сову о том, что Билл с Флёр уже на месте, Тонксы и Рон тоже, а Гарри с Джинни там вообще с утра. Так что все ждут только нас, — доложил Джордж.       — Почему мне кажется, что пятница — только мой рабочий день, — вздохнула Гермиона, закрывая учебники. Большая часть всех заданий уже была сделана, так что она могла позволить себе отдыхать остаток вечера.       Нора встретила их уже в спускавшейся вечерней темноте, огни плясали в окнах первого этажа, и уже с улицы слышались голоса гостей. С порога их, конечно, никто не встретил.       Миссис Уизли вместе с Андромедой носились по всей кухне, раскладывая многочисленные блюда. Флёр с Тедди на коленках о чём-то болтала с Джинни в гостиной. Билл и Гарри сражались в партии волшебных шахмат, а Рон активно наблюдал, давая советы каждому игроку.       — Да, год от года ничего не меняется, — вздохнул Джордж.       — Дорогие, вы пришли, — из кухни к ним выскочила миссис Уизли со следами муки на фартуке. — Проходите, почти все уже здесь. Гермиона, милая, как ты исхудала!..       Джинни очень быстро забрала подругу к себе, найдя повод оставить Флёр.       — Наконец-то я тебя смогла увидеть, — затараторил она, усаживаясь на край дивана рядом с ней. — Рассказывай, как ты всё-таки оказалась на улице?       — Какой тёплый приём, Джин, — усмехнулась Гермиона. Долго объясняться с подругой не пришлось: она всё равно не понимала финансовых тонкостей таких вещей, как аренда жилья.       — То есть теперь ты уже вторую неделю как живёшь под боком у моих братьев?       — Да, именно по твоему совету.             — Я не могла поселить тебя у себя, — искренне ответила Джинни. — Но, знаешь, мне нравится идея свести тебя с кем-то из них.       Гермиона качнула головой. Джинни знала, что однажды Гермионе нравился Фред, но не знала, чем вся эта история закончилась. Когда тогда, на пятом курсе, Джинни вломилась к ней в комнату, чтобы сообщить, что она только что видела Анджелину и Фреда вместе, у Гермионы получилось убедить её в том, что всё в прошлом, и она ничуть не расстроена.       Сейчас ей бы не получилось так хорошо обмануть младшую Уизли: с пятого курса они успели хорошо сблизиться.       — Знаешь ведь, Флёр в своё время тебе очень завидовала, — уже более тихим голосом заговорила Джинни. — Ты не встречаешься ни с кем из моих братьев, но к тебе относятся лучше, чем к самой прекрасной невестке. А ей пришлось слишком долго добиваться маминого расположения.       — Что это, ты защищаешь Флёр? — попыталась всё свести в штуку Гермиона. Джинни нахмурилась, как она всегда делала, когда пыталась быть серьёзной.       — Может, Флёр и не полностью нравится мне, но она — выбор Билла, и поэтому мы должны были её принять. Но я тебе говорю о том, что мама видит тебя своей невесткой уже не первый год. Видела бы ты её реакцию, когда она узнала, что ты поживёшь у Фреда с Джорджем после выселения.       — Не видела, и не хочу знать, — ответила Гермиона, переводя взгляд в центр комнаты, где Фред, выхвативший Тедди из рук Флёр бегал по комнате, посадив малыша к себе на плечи. Тедди звонко смеялся, а волосы его тем временем переливались всеми возможными цветами. Вошедшая с кастрюлей картофеля миссис Уизли недовольно причитала о том, что мальчикам нельзя доверять детей, и Флёр в этом её активно поддерживала, а вышедшая на шум Андромеда улыбалась, наблюдая за счастливым внуком.       Гермионе стало тепло от всей окружавшей её картины. Каждый находящийся в Норе что-то или кого-то потерял год назад. Но все они были семьёй друг другу. И все чувствовали эту связь.       Увеличенный кухонный стол валился от блюд. Миссис Уизли любила готовить, а такая толпа могла умять что угодно, так что волноваться о том, что что-нибудь останется, не приходилось.       К самому ужину подошли мистер Уизли и Перси, задержавшиеся на работе. Когда, наконец, все расселись за столом, над которым сгущались ароматы сочных мясных жарких, парёных овощей, великолепных тушёных кабачков и горячих пирожков, Флёр неожиданно встала, потянув за собой Билла. Старший Уизли приобнял жену за талию и кашлянул, привлекая к себе внимание остальных.       — Мы с Флёр хотели бы поделиться с вами кое-чем важным, — начал Билл, гипнотизируя сидящих вкрадчивым низким голосом. — Дело в том, что мы… — он со спокойной улыбкой оглядел заинтересованные лица вокруг, а затем перевёл взгляд на довольное лицо Флёр. — Ждём ребёнка.       Фред, Джордж, Гарри, Гермиона и остальные младшие Уизли, что-то невнятно крича зааплодировали, Перси и мистер Уизли приподнялись со своих мест, чтобы пожать Биллу руку, а миссис Уизли бросилась к сыну и невестке, на ходу смахивая слёзы.       — Мы хотели, чтобы тут были все члены семьи, когда мы сообщим об этом, — продолжал Билл, когда все снова сели. — Чарли, к сожалению, в наших краях бывает редко, и ему пришлось послать сову. Он сказал, что непременно хочет быть в Британии на момент рождения ребёнка.       — А кто будет? — восторженно спросила Джинни. — Мальчик? Девочка?       — Мы ещё не знаем, — скромно ответила Флёр. — И не хотим знать до 'гождения. Пусть это будет сю’гп’гизом.       — Конечно это будет мальчик, — махнула рукой миссис Уизли. — На протяжении многих поколений у Прюэттов первыми рождались исключительно сыновья.       — Но это может быть и девочка, — подметила Флёр. — Моя п’габабушка имела семеро сестё’г, моя ma mère была четвё’гтой доче’гью.       — Кем бы не оказался ребёнок, у него точно будет много чудесных родственников, — на корню оборвала спор Андромеда, покачивая Тедди на руках. Все коллективно с этим согласились и, наконец, налегли на еду.       Гермиона невзначай наблюдала за сидящей прямо напротив неё парой. У Флёр был необычайно хороший аппетит, который точно никак не сочетался с былой диетой, и Билл активно её в этом поддерживал. То и дело он дотягивался до всевозможных блюд, накладывая девушке в тарелку побольше, даже когда она мотала головой, заявляя, что «ско’го лопнет», а все остальные шутили о том, что красоту Флёр ничто не сможет испортить. Гермиона представила, что однажды и она могла бы быть на её месте. А что самое верное, так это то, что на этом месте её в этом доме ожидали видеть.             Какое-то время миссис Уизли думала, что Рон и она нравятся друг другу. Гермиона помнила, как на рождественских каникулах мама лучшего друга невзначай намекнула на это. Конечно, Гермиона стала всё отрицать, тем более, что на деле нравился ей совсем другой Уизли. Миссис Уизли посмеялась, сказав, что Гермиона смогла бы очень хорошо повлиять на её непутёвого сына, а та ответила, что Рон вовсе не непутёвый. На этом разговор закончился, но только чтобы через год возникнуть вновь.       На следующее рождество миссис Уизли была одержима тем, чтобы свести Гермиону с Джорджем. Тот редко присутствовал в Норе, но все разы их непременно отправляли куда-то вдвоём с совместным заданием. Фред тогда встречался с Анджелиной, и Гермиона несколько раз мысленно поблагодарила друга за то, что его мать была в курсе. Иначе всё было бы намного сложнее, чем шутить трёхэтажные шутки на эту тему вместе с Джорджем, вытряхивая пыльные половики в самом заброшенном углу Норы.       Но больше всех смеялся над ними Фред. Всю ту часть времени, что они оба были в Норе он только и делал, что подшучивал на эту тему. Гермиона старалась улыбаться со всеми, хотя на душе в это время было тяжко. Видеть Фреда в компании друзей в Норе — единственное, что у неё оставалось с того разговора на пятом курсе. Их взаимоотношения ничуть не менялись, когда они находились среди других людей. Только наедине им оставалось неловко молчать или обмениваться бесполезными ничего не значащими фразами.       — Знаешь, теперь я точно убеждена в том, что мама не против родства с Флёр Делакур, — быстрый шопот Джинни вывел её из размышлений. — Кажется, последний раз она была такой счастливой, когда Фреда выписали из больницы.       — Твоя мама любит детей, — пожала плечами Гермиона. — Учитывая, что ты уже выросла, она будет рада нянчиться с внуками. Они ещё сотню раз успеют поссориться на этой почве.       — Это правда, — хмыкнула Джинни.       Уже к десяти часам большая часть гостей начала непрерывно зевать: после рабочего дня далеко не все были способны долго сидеть даже в самой приятной компании. Тедди тихо посапывал в кресле, миссис Тонкс и миссис Уизли полушепотом переговаривались, сидя рядом с ним, а остальные вели тихие беседы, играли в шахматы или просто слушали других, когда было принято решение расходиться. Джордж быстрее всех отсалютировал и куда-то пропал, Андромеда, взяв Тедди на руки, терпиливо ждала, пока мистер Уизли подготовит камин для перемещения, а Флёр и Билл, пожелав всем спокойной ночи, отправились по лестнице наверх.       — Думаю, и нам пора, — раздался знакомый голос над ухом Гермионы. Она утвердительно кивнула, и крепкая рука тут же повела её к выходу, не дав даже попрощаться с остальными.       — Куда ты так спешишь? — возмущённо фыркнула она, как только они оказались на улице. — И куда пропал Джордж? Думаешь, хорошо уходить без него?       — Именно из-за него мы и сбежали. Этот Ловелас отправился к своей девушке, о которой мама пока что ничего не знает. А если бы мы оказались там ещё минутой больше, она непременно спросила бы о нём нас.       Гермиона подумала о том, что миссис Уизли наверняка бы приняла ситуацию, и рано или поздно Джорджу всё равно придётся рассказать родителям об Анжелине, но решила тактично промолчать.       На осеннюю деревню опустилась ночь, небо, на удивление звёздное, веяло морозным холодом, и изо рта в темноту пускался седой пар. Гермиона поняла, что очень быстро замерзает. Как только они вышли за границы Норы, она тут же собралась трансгрессировать, но Фред снова её остановил.       — Куда торопишься, трансгрессируем вместе, — сказал он, дотрагиваясь до её холодного запястья горячей рукой. К локтю метнулись нежелательные мурашки, и спустя долю секунды пространство схлопнулось, и они через мгновение они оказались в одной из тёмных подворотней, каких было много в районе, где располагался Дырявый котёл.       Рука Фреда всё ещё была на её запястье, и Гермиона снова подумала о том, какая горячая у него кожа. Темнота улицы встретила их тишиной, и, отпустив друг друга, они вышли на свет.       — Я не думал, что Билл будет первым, у кого появятся дети, — внезапно сказал Фред, пока они шли по Лондонской улице. — Думал, это будет Чарли или Перси. Билла всегда считали несерьёзным бунтарём. Он хоть и был одним из лучших учеников и даже старостой школы, всегда выводил родителей своими выходками. Раньше я думал, что он слишком ценит свободу для таких вещей, как женитьба и дети.       — А теперь? — спросила Гермиона.       — Теперь думаю, что одно другое не мешает, если найти нужного человека, — задумавшись, ответил Фред.       В тишине они зашли в бар, и чтобы пройти через кирпичный поход и оказаться в начале Косой Аллеи, которая была совсем неоживлённой в поздний час.       — Думаю, на самом деле ваша мама мечатала о такой невесте, как Флёр, для Билла, — подумав, сказала Гермиона, тут же поймав заинтересованный взгляд Фреда на себе. — Она видела, что Билл бывает несерьёзен и что он вольная птица. Флёр во многом противоположность ему в этом плане.       — Это правда. Когда-то мама пыталась свести с ним Тонкс. Но мне кажется, они бы съели друг друга со своими амбициями. Биллу и правда был нужен сильный человек. Флёр такая, но её спокойствие очень сочетается с его характером.       Горящих окон было мало, но Гермиона могла разглядеть жизнь сквозь стёкла домов. Старики, дети, взрослые, молодые пары. Все они сейчас проводили вечер дома, и только она возвращалась из места, которое не было её домом в то, которое никогда им не станет. От мыслей стало не по себе, Гермиона вновь подумала о том, что однажды всё это закончится, и она снова вернётся к нормальному порядку своей жизни.       — Ты о чём-то беспокоишься? — спросил Фред.       — Что? Вовсе нет, — Гермиона постаралсь сделать самое умиротворённое лицо. И подобрать к нему мысли. В конце концов, вечер в самом деле был хорош, а ночная прохлада создавала свою атмосферу.       — Когда ты так напряжённо думаешь, у тебя складка на переносице, — невозмутимо продолжил Фред. — А ещё ты начинаешь теребить рукава, — он кинул взгляд на её пальцы, сжимающие шерстяные узлы.       — Какой ты внимательный, — попыталась съязвить Гермиона, расслабляя пальцы.       — Так в этом дело? — голос парня стал ниже, пуская в слова лисьи нотки. — Волнуешься из-за того, что возвращаешься домой со мной наедине?       Гермиона чуть не подавилась от возмущения, поднимая на Фреда гневный взгляд.       — Знаешь, далеко не весь мир крутится вокруг тебя.       — Большое упущение. Солнце или Фред Уизли — какая разница, кто из двух будет тебе светить?       Гермиона примирительно хмыкнула, придя к выводу, что Фред снова свёл всё к шутке, а значит и предыдущее его высказывание можно не принимать всерьёз. Ничто из того, что он говорил, не стоило принимать всерьёз. В этом была большая её проблема.       — И всё же, в чём дело? Ты была такой задумчивой на ужине, и такая же сейчас, — уже более сосредоточенно спросил Фред спустя несколько шагов. Гермиона качнула головой.       — Я знаю, что глупо об этом думать после всего, что произошло, но мне бывает так неловко находиться на семейных праздниках в Норе. Флёр — жена Билла, Гарри — парень Джинни, миссис Тонкс вместе с Уизли растят Тедди, потому что у него никого нет… А я оказываюсь в этом доме каждый год ещё с детства. Но тогда в этом был какой-то смысл, а теперь…       Твёрдый ботинок ударил по подмерзшему асфальту, рука Фреда остановила её, за локоть разворачивая к себе. Его обычно улыбчивое лицо теперь приобрело какой-то надменно-поучительный оттенок, который Гермиона раньше не видела, но смогла бы описать именно такими словами. Но уже спустя секунду к нему вернулась обычная фредовская беспечность.       — Какой кошмар, раньше я думал, что ты самая умная ведьма столетия, — сказал он, накловнившись к ней чуть ниже. — Теперь я думаю, что иногда все праведные мысли напрочь оставляют твою голову.       Фред выпрямился и пошёл дальше по ночной улице, спустя пару шагов услышав, что Гермиона пошла за ним.       — Мама любит тебя. Любила, когда ты была школьницей, и теперь, когда несколько лет назад ты спасла магическую Британию и её детей в том числе, — последнее он добавил с наигранной пренебрежительностью. — Врядли будет любить меньше. Ты не откажешься от неё, а она не откажется от тебя. Всё просто.       — Иногда мне кажется, что она ожидает от меня… большего, — ответила Гермиона. В её сознании мало что могло обозначаться словом «просто».       — Например? — нахмурился Фред, поворачивая к ней голову.       — Ты ведь помнишь, как часто она в своё время приглашала домой Тонкс, до того, как узнала, что она встречается с профессором Люпином. Помнишь, как она пыталась свести меня с Джорджем?       На удивление Гермионы, Фред заливисто рассмеялся.       — Ты думаешь, что она ожидает, что ты непременно выйдешь замуж за кого-то из её сыновей? Думаешь, она перестанет звать тебя в Нору, как только узнаешь, что ты не выбрала путь становления Уизли?       Гермиона нахмурилась. В грубых мазках Фред как нельзя точно изложил все её опасения, и теперь, когда он их произнёс, они показались ей чуть более безосновательными.       — Да и в конце концов, даже если это так, почему бы тебе не оправдать её ожидания? Рон вот, свободен. Да и Перси, кажется, тоже.             «А ты?» — предательски проскочило в голове. Гермиона поняла, что её начинает окутывать внезапная злость от слов, что с самой невинной усмешкой только что произнёс Фред. Она не знала, встречался ли он с кем-то, но почему-то думала, что он обязательно расскажет ей, если начнёт. Теперь она начала в этом сомневаться, но спросить прямо значило бы показать ему свою заинтересованность.       — Знаешь, меня не привлекают министерские офисные работники, — вместо этого отшутилась она. — Да и Рон для меня как младший брат, я скорее усыновлю его, чем буду с ним встречаться.       — Вот как, — хмыкнул Фред. — Высокие же у тебя стандарты, раз не один Уизли под них не подходит.       Ситуация в конец начала выводить, и Гермиона с радостью заметила, что до Всевозможных Волшебных Вредилок осталось всего лишь несколько домов.       Остаток пути они прошли в тишине, которая, по всей видимости, смущала только Гермиону. Старая деревянная лестница встретила их тёплой темнотой, и девушка почувствовала, что очень устала.       — Что за чертовщина? — сказал Фред, как только они зажгли свет в гостиной. В оконном проёме барахталась бурая сипуха, пытаясь вытащить раскрытые крылья.       — Впервые вижу настолько бестолковую сову, — Фред одним движением прижал её крылья к телу, позволив выбраться наружу. — От кого письмо?..       Он едва успел заметить написанное на конверте имя, как Гермиона прижала конверт к себе.       — Тот самый? — с пренебрежением спросил Фред, разворачиваясь к ней. — Как это вообще вышло, что он прислал тебе сову?       — Ты не знал, мы учимся вместе, — растерянно ответила Гермиона, двигаясь ближе к выходу.       — И что, вы с ним друзья теперь?       Злость, накрывшая её ещё на улице, теперь начала только подогреваться бессмысленным допросом.       — Какое тебе дело? Он спрашивает у меня иногда что-то по учёбе, мы же учились на одном факультете, в конце концов.       — А ты дружишь со всеми, кто однажды учился на Гриффиндоре?       Гермиона закатила глаза.       — Да что ты устроил? Чем Кормак Маклагген теперь так тебя не устраивает?       На шестом курсе Кормак пытался ухаживать за Гермионой. И Фред никогда бы об этом не узнал, если бы об этом не растрепал Рон в разговоре с братьями под Рождество. На тех же каникулах ни о чём не подозревавший Кормак пришёл во Всевозможные Волшебные Вредилки. Один бог знает, для чего он туда пришёл и что с ним произошло, но единственное что успела увидеть Гермиона, прежде чем бывший ухажёр исчез из поля зрения — его подгорающий розовыми огоньками зад в проёме входа в магазин.       — Тогда паршивец покупал Любовное зелье, — ответил Фред на её мысли.       — Да, может, потому, что вы его продаёте?       — Мы запрещаем использовать его в корыстных целях.       — А его можно использовать по-другому?       Фред дёрнул щекой, с прищуром глядя на Гермиону.       — Я знал, что он положил на тебя глаз, не хотелось, чтобы какой-то безмозглый придурок посмеялся над тобой.             — Кажется, один такой именно так поступал со мной на протяжении нескольких лет в школе.       Фред усмехнулся.       — Заметь, ты была не против.       Гермиона прикусила щёку. Штуки Фреда и Джорджа никогда не были злыми, и она точно знала, что они никогда не причинят ей вреда. Поэтому она сама понимала, что глупо было бы всерьёз сравнивать их и Кормака.       — И всё же, это было довольно давно. Теперь он взрослый человек, и даже имеет успехи в изучении целительства.       Странная улыбка на мгновение коснулась губ Фреда, но он тут же снова принял самый невозмутимый вид.       — В любом случае, будь осторожна. Сама знаешь, что нужно таким парням, как он, от тебя.       — Что ж, может быть, оно нужно и мне, — хмыкнула Гермиона, ставя точку в разговоре. — А теперь, если ты не против, я пойду спать.       Спустя полчаса пошёл спать и Фред. Из головы не выходило выражение лица Маклаггена, с каким он несколько лет назад застал того на входе в свой магазин.       — Тебе что-то подсказать, дружок? — с самым наивным видом подошёл он тогда к поситителю, которого уже хотелось за шкирку вышвырнуть из магазина.       — Уизли! Отличный магазин, — улыбнулся Кормак. — Ищу стеллаж с любовными зельями. Всё не знаю, как подступиться к одной красотке. Сама ничего, а характер… Оторви и выбрось.       — Как же не повезло тебе запасть именно на такую, — поддерживал диалог Фред, ведя Кормака в неизветном ему направлении. — Что же, никого не нашлось получше?       — Не-ет, ты бы знал, кто… Она все свои прелести скрывает под одеждой, но я-то знаю, что именно такие обычно самые хорошенькие, — Кормак блаженно расмеялся, по сторонам разглядывая, уголок, куда они прошли.       — Думаешь, я не знаю о ком ты говоришь, Маклагген, — перед его лицом теперь сияла самая очаровательная улыбка Фреда Уизли. — Помнишь наш разговор, когда ты пытался пристать к Джинни? Тут для тебя пункты те же самые, дружок, надеюсь, на этот раз ты запомнишь их получше…       Что было дальше, видела уже и сама Гермиона. В тот день Фред впервые подумал о рациональности продажи любовных зелий. Что бы там ни было изначально, их товар был немного более опасным, чем безобидный розыгрыш для подростков.       Ночь окончательно опустилась на Лондон, а Гермиона в десятый раз сминала лист пергамента, на котором двумя небольшими абзацами содержалось письмо от Кормака.              «Привет, Гермиона!       Большое спасибо тебе за помощь с теорией Заживляющих чар, мне действительно помогли все те учебники, что ты порекомендовала, а твои конспекты — почти как отдельный учебник! В общем, мне поставили зачёт, и во многом это твоя заслуга.       Потому хотел бы отблагодарить тебя за помощь и пригласить поужинать в воскресенье вечером. Жду тебя в кофейне «Голубая Пикси» в 7 вечера.

      Кормак»