Один день - одно событие

      Свет в старом домике приглушенный, создающий скачущие по стенам в причудливом танце от пробирающего ветра тени, насыщенный пылью и тяжелым запахом, ощущением на кончиках пальцев масла. Пахло воском и многочисленными развешанными травами. За окном, укрытым белыми кружевными занавесками, медленно серела природа, погружая всех жителей в уныние от приближающихся холодов.       — Сяо! — юноша в который раз пытается достучаться до своего родного, но тот лишь держал его в объятиях и машинально поглаживал скрытый льняной рубашкой живот. — Сяо, дорогой. — парень попытался развернуться в каменной хватке вампира, но не преуспел, оставаясь недовольно пыхтеть в стальных объятиях.       — Что такое, Венти? — он чуть улыбается, целуя затылок своего человека и чувствует легкую дрожь затекшего тела. — Прости, — иногда Сяо забывал, что ему нужно двигаться и держать себя в тонусе, пытаясь хоть как-то проявлять активность.       Парень чувствует ослабевание хватки и разворачивается лицом к нему, касаясь холодным носом такой же ледяной кожи шеи. Как жаль, что он не может согреться в этих объятиях давней смерти. По черным волосам медленно скакали блики света, зайчиками будто солнечными создавали нимб над головой человека. Сяо бы поверил, что его Венти является ребенком богов, если бы не знал, что за серой смертью тихо прячется пустота.       — Если ты не шутил на счет выходных, то мы можем попробовать сходить к тому пруду, — Венти не обижается на забывчивость вампира, честно: за три года, проведенных рядом с ним, он привык ко многим вещам.       — Конечно, — Сяо вновь улыбается, смотря в голубые родные глаза, считывая в зеленых крапинках счастье и теплое ожидание от предстоящего похода. — Я слышал в городе разговоры молодых шаманов, — вампир целует кончик носа человека и щурится от переполняющей его жизнь нежности, — без дождя обещают день.       Венти усмехается, целуя прикрытые хищные золотые глаза, что янтарем выделялись в сумраке их дома. Ладони задерживаются на резко очерченных скулах, прижимая к себе вампира, поглаживая подушечками пальцев кожу. Сяо вдыхает разгоряченный воздух между ними, чувствует бурление крови, текущей в человеке, сильнее сжимает руки на талии Венти и чуть отстраняется от долгих мягких поцелуев, что россыпью покрывали его лицо.       — Давай, — человек знал этот взгляд, любил его и верил в искренность чувств: не голод, но текучее как мед желание, не жажда, но столь яркая привязанность и теплота.       Сяо благодарно кивает, наклоняется к плечу человека, проводит носом по чувствительной оголенной коже, вызывая толпы мурашек и тихий выдох. Вампир ведет языком, старается не причинить боли и кусает. Венти вздрагивает от все еще непривычного проникновения клыков в тело, вцепляется ногтями острыми, короткими в плечи Сяо, стараясь удержаться. Кровь желанной пищей льется по горлу, впитывается так привычно и спокойно в его мертвое тело, заменяя нормальную еду. Венти его идеал. Венти его душа и тот, кому он желает подарить вечность, с кем хочет разделить и свою поломанную жизнь, проклятую кровь.       — Сто… — Сяо и сам понимает, что предел почти достигнут, отстраняется раньше, чем человек успевает закончить просьбу.       На губах поблескивает капля крови, тонкая дорожка следом осталась на подбородке. Венти словно загипнотизирован: столь тревожным и прекрасным видом являлся вампир, чье лицо навсегда покинувшего мир живых молодого мужчины было расслабленным и довольным. Сяо чувствует, видит взгляд восхищенный, влюбленный. Он ведет языком по губе, слизывая остатки крови и едва слышимо усмехается, когда Венти впивается ему в губы и разделяет собственную кровь на двоих.       — Нравится? — во рту привкус железа необычный, хоть и ставший чем-то обыденным, сладким. Руки зарываются в такие же черные волосы, поглаживают кожу головы у острых кончиков ушей.       — Конечно, — Сяо жмурится, поправляет на своих коленях человека и падает на кровать, утягивая его за собой. — Ты моя вечность, — шепчет голос тихий, серьезный, а Венти молчит, лишь утыкается в ледяную шею своим носом и вдыхает запах вереска и цветов. — Спи, Венти.       Пока ночь покрывалом укрывает человека, пока промелькнувшая меж туч грозных луна освещает своим серебром плечи открытые, целует касаниями ветер острые ключицы на худом теле, хищным взглядом следит за сокровищем одинокий вампир. Эта холодная вечность тисками сковывает его душу. Эта бесконечная тень следует уже давно за ним. А здесь рядом лежит теплый птенец, только-только познающий мир, угодивший к нему в когти.       — Спи, мой ветер, — он чуть поправляет одеяло, — спи, мой ангел, — Сяо тихо шепчет Венти мелодии древние, забывшиеся, пока парень укутывается в ткань тонкую, желая сохранить тепло, которого так не достает в их доме и рядом с вампиром.