Сладкое зло.

Раскрывая карты

Я сегодня опять задержалась в школе. Братья уже давно благополучно ушли, даже не обратив на меня никакого внимания. Мы уже это проходили. Снова выбор, снова напряжение и враждебность. Мне тяжело находиться в такой обстановке. Ученики покинули класс, и я теперь сидела совершенно одна в полупустой школе. В моей голове было абсолютно пусто, будто у меня стёрли память, и я превратилась в робота. По-хорошему, мне надо бы уже определиться с выбором, но я не могу. Просто потому, что мне всё равно. Вообще наплевать. Какая разница, кто это будет? Это всё равно, что выбирать, с кем сесть в клетку: с тигром или леопардом. В последнюю неделю я чувствую что-то странное. Мои эмоции притупляются, а восприятие мира искажается. Для меня окружающие цвета то становятся слишком яркими, режущими глаза, то чересчур бледными и тусклыми, словно кто-то убавил в телефоне функцию «яркость». Это просто невозможно. От этого у меня болит голова, и слезятся глаза. А ещё порой я ощущаю холод. Это не просто прохлада, как от зимнего ветра или льда. Это душевный холод. Мне становится всё равно на мою жизнь, братьев и вообще всех. Я даже иногда начинаю язвить Сакамаки с Муками, но тут же останавливаю себя, потому что это не я. Это она. Корделия. Я много раз пыталась поговорить о ней с тройняшками. Но всё, что я получала в ответ, это раздражение, домогательства или, хуже того, истерики. Никто из них не желал обсуждать свою мать, а Райто так вообще сказал, что если я ещё раз спрошу о Корделии, он отгрызёт мне язык. Не слишком хочется остаться немой, поэтому я у него больше ничего не спрашивала. Остальные Сакамаки тоже ничего исчерпывающего мне не сказали. Рейджи ограничился только общими сведениями, которые я и так знала. Шу пожелал оставить всё в тайне и просто укусил меня, после чего все вопросы улетучились из моей головы. А Субару… Он после заданного вопроса касательно Корделии сделал такое лицо, будто вообще впервые о ней слышит. Никто не хочет говорить правду. И, думаю, мне придется узнать её самой. Поздно… Я не могу сидеть тут вечно. Но и уйти я тоже не могу. Ведь я не знаю, кого выбрать. Не чувствую никакой уверенности в своей объективности. Может, сболтнуть первое попавшееся имя? Или бросить жребий? Да, точно, брошу жребий! А что мне ещё остаётся? Я выудила из сумки листок бумаги, разорвала его на маленькие кусочки и написала на них все десять имён. Десять… как много! Раньше было всего шесть! И выбрать легче! А теперь вообще нереально! Перемешав листочки в хаотичном беспорядке, я замерла на месте. Сейчас решится моя судьба… Нужно только выбрать. Но кого? Какой листок мне брать? А вдруг попадётся Райто? Или, ещё хуже, Канато? А если Шу? Или Аято? А, может, вообще Руки? Коу? О Боже, голова кругом идёт! И всё же тяну бумажку, на которую пялюсь уже в течение нескольких минут. Кто там может быть? Пожалуйста, только не Райто или Канато. Кто угодно, только не они. Ну пожалуйста! «Райто». Да быть такого не может! Выберу другую. «Райто». Опять? Но как такое возможно? Я же не писала его имя столько раз. Или писала? Я начала нервно разворачивать оставшиеся бумажки. Везде одно и то же имя. Райто! Но почему? Я точно помню, что писала все имена. Тогда как такое может быть? Бред. И только сейчас я поняла, что почерк не мой. Иероглифы написаны каким-то каллиграфическим почерком, и они имеют старые начертания, которые не используется в современности. Древний язык. Древняя Япония! Но я не знаю таких иероглифов! Выходит… это писала не я? Стук в дверь. Потом всё громче и громче. Хотя дверь открыта. Кто в неё стучит? Я тут одна? Или кто-то ещё есть? Я никого не вижу. Я вообще ничего не вижу. Я ослепла! И внезапно появляется она. С кровавой дырой в груди и стекающей алой жидкостью на губах. Она труп. Бледная, словно мел. Она медленно приближается, практически плывёт ко мне. И её голова как-то нечеловечески изгибается. Она отрывается! О Господи! Но где её сердце? Его не видно. Оно… исчезло? «Оно в тебе» - раздался крик на всю школу. Казалось, что этот вопль слышен даже в Китае. Во мне? Сердце? Корделии? Ну что за бред! Через секунду всё исчезает. Я снова хорошо вижу, и на бумажках, лежащих рядом со мной, написаны все десять имён моим почерком и не на древнеяпонском. Я очень счастлива. Никогда не была так счастлива. Всё нормально, я просто переутомилась. Или кто-то из Муками наложил свои мистические иллюзорные чары, чтобы я здесь рехнулась. В любом случае, мне просто нужно уйти, сделать выбор и принять свою судьбу. Иного не дано. Я взяла сумку и вышла из кабинета. Пусто… Совершенно пусто, будто я вообще здесь одна. Но я-то знаю, что это не так. В школе должны быть учителя и некоторые ученики, которые остаются на дополнительные занятия. Я не одинока. Это самообман. Как в кабинете. На самом деле Корделии нет. Она умерла и не может восстать из могилы. И её слова ничего не значат. Это выражение моего подсознания. Я схожу с ума! Отлично. Я медленно шла по длинным коридорам, постоянно оглядываясь назад. Кто-то за мной следит. Я чувствую это буквально кожей. И у меня трясутся руки. Прекрасно. Всегда мечтала попасть в дурдом. Внезапно раздалась музыка. Плавная мелодия, усыпляющая разум. И чей-то голос. Негромкий, но такой приятный и словно созданный именно для этой мелодии. Кто-то очень хорошо поёт. Интересно, кто? Шу-сан? Нет, он ушёл, я сама видела, как его фигура растворяется в ночи. А из всех братьев никто больше не поёт и не играет. Или я чего-то не знаю? Вам когда-нибудь говорили, что любопытство – худший из всех смертных грехов? Лучше быть одержимым страстью или обжорством. Лучше быть жадным, завистливым, злым, слишком гордым, трусливым или ленивым. Но не любопытным. Любопытство – это такая сеть. Наркотик. Тебе хочется узнать, изведать, это чувство изгрызает тебя изнутри, и ты не выдерживаешь. Но есть предел. По крайней мере, он должен быть. И сегодня я обязана была пойти домой, сделать выбор. Возможно, тогда сейчас всё было бы по-другому. Но я пошла в проклятый музыкальный кабинет, гонимая безудержным желанием узнать, кто это поёт. И я об этом ещё пожалею. Дверь открылась, являя взору тёмное помещение, освещаемое только лунным светом за окном. За роялем, стоявшим у стены, сидел какой-то парень. Я сначала не узнала его, но потом до меня дошло, что это Коу. Странно. Вот уж кого я здесь вообще не ожидала увидеть. Коу пел просто самозабвенно. Его глаза были закрыты, руки вслепую бегали по клавишам, а голос буквально проникал в каждую щель кабинета. Он окутывал со всех сторон, словно одеяло, заколдовывал и вгрызался в память. Невообразимо прекрасно. Я застыла на месте, наслаждаясь пением. Но потом всё прекратилось. Голос стих, музыка перестала звучать, а Коу вздохнул и открыл глаза. Свои разноцветные глаза. Мы молчали. Поначалу это очень давило на мозги, но затем напряжение исчезло. Бывает, когда находишься рядом с человеком, и тебе даже не хочется ничего говорить. Слова лишние. Они нарушают сказочную атмосферу, превращая её в бесполезную болтовню. Это и есть настоящее чувство. Так всегда говорила Маи, говорил папа и все, кого я когда-либо знала. - Тебе понравилось? – спросил Коу. От звука его голоса я вздрогнула. - Да, - абсолютно честно ответила я. – Ты потрясающе поёшь! Он рассмеялся, да так искренне и заразительно, что я сама чуть не рассмеялась. - Отлично, если тебе понравилось. Я старался. - Оно и видно. Коу как-то странно ухмыльнулся и вновь развернулся к роялю. Он снова заиграл. Но на этот раз музыка была какой-то пугающей, дикой, резкой и… жуткой. Просто жуткой. Я внезапно почувствовала, как слышу в своей голове крики. Сотню душераздирающих воплей, которые молили о пощаде. Они просили меня им помочь, спасти от смерти, но я не знала, что должна делать. А потом я увидела их. Мрачные тени заплясали на стенах. Силуэты людей, которые падают на пол, трясутся, как в конвульсиях, и снова встают. И так раз за разом. Была здесь тень, отличающаяся от других. Тень маленькая; я на все сто процентов уверена, что это ребёнок. Он стоял около какого-то взрослого, тени побольше, и что-то делал. На коленях. Взрослый держал его голову за волосы и прижимал к своему месту в области живота, откидывая голову назад так, словно просто умирал от наслаждения. И тогда я поняла, ЧТО делал этот ребёнок. И в этот момент я осознала, что это дети. Почти все, за исключением некоторых. Взрослые. Женщины и мужчины, но в основном представительницы слабого пола. Они все заставляли несчастных детей делать ужасные вещи. А одна вообще залезла на какого- то ребёнка и засовывала ему в рот свою грудь. Омерзительно.Меня чуть не стошнило, когда я на всё это смотрела. А потом произошло самое страшное, что я переживала и ещё переживу в своей жизни. Эти тени посмотрели на меня. Все до одного. И кинулись на меня. Не знаю как, но я чувствовала их чёрные скользкие руки на всём своём теле. Они были у меня в трусах, в лифчике, царапали руки, ноги, бёдра, вырывали волосы. А один из них, самая большая тень, наверное, принадлежащая мужчине, схватила меня за волосы и грубо посадила на колени. Я видела что-то длинное и тёмное, стоящее, как палка. И призрак заставлял меня это взять в рот. Нет! Не хочу! Не буду! А Коу продолжал играть эту жуткую, страшную мелодию, напоминающую человеческие стоны… Эта тень всё же заставила меня взять свой орган в рот. Это было, словно я сглотнула горячего воздуха, наполненного мышьяком. Невыносимо. Больно. Страшно. Противно. Даже Райто не заставлял меня делать такое. В этот момент я осознала, что Райто меня всегда жалел. Он не взял меня тогда, в церкви, не взял в аттракционе и никогда не заставлял делать какие-то совершенно аморальные вещи. Но теперь… Я чувствую себя шлюхой. Коу сыграл последний аккорд. Музыка кончилась. Тени начали медленно исчезать. Они на секунду стали цветными и приобрели чёткие очертания. И именно в эту секунду я увидела среди призраков… Коу. А затем они все растворились в воздухе. А я поняла, что меня всё это время никто не трогал и одежда на мне целая. Но противный привкус горячего воздуха всё ещё разрывал мне лёгкие. Воцарилась тишина. Я громко и часто дышала, пытаясь унять наступающие слёзы. Коу просто сидел за роялем и тупо пялился куда-то в пустоту. Я знаю этот взгляд. Такой бывает только у людей, которые видели вещи, способные свести с ума любого. Такой взгляд посещал всех братьев. И Муками, и Сакамаки. Коу медленно повернулся ко мне и дьявольски улыбнулся. Я видела его клыки и горящие в полумраке глаза, словно это были фонарики. Меня пробрала крупная дрожь. - Тебе понравилось? – весело спросил Коу, чем вогнал меня в абсолютный шок. Понравилось? Это? Как вообще нечто подобное может нравиться? Да меня чуть не вырвало, пока та тень заставляла меня обсасывать… то есть, я хотела сказать… неважно. Я не буду выражаться так грубо. Это не мои слова. Я уже не знаю, я это или нет. - Коу-сан, что сделал? – дрожащим голосом прохрипела я. Он наклонил голову, будто выбирая ракурс, с которого меня удобнее разглядывать. - Ничего особенного. Просто показал тебе настоящий ад. Ты же вечно ноешь, что такая бедненькая и всеми покинутая. Коу исчез и через мгновение возник около меня. Его взгляд не предвещал ничего хорошего. - Ты даже не представляешь, что такое настоящие мучения, - голос парня похолодел, но потом он снова улыбнулся и облизнулся. – Ну да ладно, не будем о плохом. Как насчёт ужина? - У-ужина? – пролепетала я. - Ага, - Коу наклонился и прижал мои руки и вообще всё тело к полу. – Мне так хочется тебя куснуть… - Не надо! – вскрикнула я. - Хм… почему бы и нет? – задумчиво спросил он, будто общаясь с собой, а не со мной. – Сегодня выбор… последний шанс. - Пожалуйста, не делай этого, - взмолилась я. Слёзы стекли по щекам. Коу хмыкнул и раздражённо посмотрел на моё заплаканное лицо. - Опять ноешь. Бесит. И слишком много говоришь. Может, мне вырезать твой вкусненький язычок? И выколоть глаза? О да, это будет потрясающе! – Коу посмотрел на свою руку и через секунду в ней ниоткуда появился нож. Маленький серебряный, с какими-то буквами на лезвии. - Нет! Стой! – закричала я. - Да заткнись ты. Достала уже. Я же говорю – тебе надо вырезать язык. Трупу он ни к чему. - Т-трупу? – тихо переспросила я. Парень кивнул. - Именно. А ты не знала? Ха, вот умора. Ты же скоро умрёшь. Корделия пробудится, и ты перестанешь существовать. Забавно, не находишь? - Но как она…? Как? – только и смогла выдавить из себя я. - В тебе её сердце. А это не есть хорошо. Да и наплевать. В задницу всё, - пробурчал Коу и приблизил свой нож к моему лицу. Я попыталась сопротивляться, но это всё равно, что тонную скалу пытаться с себя сдвинуть. Коу сжал мне челюсть так, что я невольно её открыла. Нож проник мне в рот. Я чувствовала холодную сталь на своём языке. А затем наступила боль… Металлический привкус крови ощущался в слюне. Коу, вдоволь насладившись моими мучениями и слезами, вытащил нож, на котором искрилась кровь. Он слизнул её. И улыбнулся так невинно, будто предлагал пойти мне на свидание, а не отрезал язык. - Не то, чтобы мне нравилось такое поведение… - задумчиво произнёс Коу. – Просто ты слишком часто отказываешь. И чем больше ты это делаешь, тем больнее я хочу тебе сделать. Конечно, мне неприятно тебя мучить… - Коу сделал паузу, но потом продолжил: … хотя нет, вру. Мне чертовски нравится тебя мучить. Особенно когда твой цвет становится болотным. Что, боишься? Какая жалость! - Почему? – прошептала я. – Почему ты это делаешь? - Вопрос на миллион долларов. - Коу мне подмигнул. – Мать твою, да потому что я так хочу. Вот и всё. А ещё я хочу тебя. Всю. И кровь, и тело, и душу. И я это получу. Лучше дай добровольно. - Никогда, - голос мой дрогнул. - Ну и дура, - фыркнул Коу. – Я попросил по-хорошему, моя совесть чиста. Приступим. Только не кричи, самочка, иначе привлечём лишнее внимание. Ты же не хочешь заниматься сексом в подвале, закованная в цепи? Я хотела что-то ответить, но меня прервали. Коу с диким выражением лица разорвал на мне одежду. Ему, видимо, понравилось. Он рвал её всю. На кусочки, на микро кусочки. Он даже порвал моё нижнее бельё. Закончив превращать мою одежду в клочки, Коу наклонился и поцеловал меня. Да так сильно впился в мои губы, что прокусил их чуть ли не насквозь. Я даже вскрикнула от боли, ощущая привкус крови. Кровавый поцелуй. Очень точное описание происходящего. А затем наклонился чуть ниже и лизнул мне грудь. Как будто попробовал. Жар прошёлся по моему телу. Я вздрогнула. Коу, наверное, понравилась моя реакция. Он излизал всё моё тело, заставляя выгибаться перед ним. Не то, чтобы мне было приятно. Но когда он это делает… мне очень нравится. Я уже научилась смотреть правде в лицо. Не нужно отрицать очевидное. У Коу было такое странное лицо… Будто ему это действительно нравилось. Конечно, он мог изобразить сейчас одну из тысячи своих масок, но так искренне невозможно сыграть. Даже такому искусному актёру, как он. - Стоны, - прошептал Коу. Его дыхание сбилось. – Я хочу услышать твои стоны. И он лизнул меня в запретной зоне. Я вцепилась в его волосы, стараясь отодвинуть от этого места. Как стыдно. Даже Райто себе такого не позволял. Не знаю, кто хуже: Райто или Коу. - Самочка, - ласково сказал Коу. – Если ты оторвёшь мне клок волос, клянусь, я сделаю то же самое. - Не надо, - прошипела я, сжимая ноги. – Только не там. - А что, в других местах можно? Какая ты извращенка! - Ну конечно же нет! Нигде нельзя! – я удивилась, сколько гнева звучит в моём голосе. - Самочка, ты чёртова плакса-недотрога, - Коу одарил меня улыбкой. – Но это заводит. Нет, серьёзно, я уже возбудился. Сегодня я очень постарался. Твой черёд. И в этот момент произошло что-то вообще неожиданное. Я замерла на месте, безвольной куклой застывая в руках у Коу. Он сначала ничего не понял, но потом его глаза расширились, и он отпустил меня. Я ничего не могла сделать. Представьте, что тело вас не слушается, и вы можете только беспомощно бегать глазами по сторонам, словно на стенах написан ответ на все вопросы. Красная луна. Её блеск завораживал и манил меня. Я услышала в голове чей-то зов. Не Корделии. Что-то тёмное, поглощающее и уничтожающее. А потом все мои мысли и эмоции отключились. Я помню, что видела, как Коу с очень печальным и потерянным видом отодвигается от меня, а в кабинете из воздуха возникает какой-то мужчина. Какой-то Хайнц. Не сложно это понять, когда его имя кричит какой-то голос в твоей голове. Но тот зов… это не Корделия. Это Ночь. Тьма. Смерть. Она пришла за мной. Незнакомый мне Хайнц подходит к моему телу и опускается на корточки. Не вижу его лица. Перед глазами всё расплывается, словно моё зрение резко упало, и я ослепла. Он что-то прикладывает к моему лбу, и я ощущаю холод. Просто могильный. Тело содрогается, а руки трясутся. Перед глазами пробегает тысяча картинок, которые я даже не успеваю понять. Воспоминания. ЕЁ воспоминания. На секунду мне кажется, что я забыла, кто вообще такая, и как меня зовут. Но потом весь этот кошмар резко прекращается. Я всё также не могу и пошевельнуться, но холод больше не сковывает моё тело. И я уже не слышу голос Корделии. Его нет. Мужчина что-то говорит Коу и исчезает также тихо, как и попал сюда. А я даже его не запомнила. Ладно, неважно. Сейчас всё кажется неважным. Зрение фокусируется. Я уже чётко всё вижу. Вот Коу сидит, прислонившись к стене. Его взгляд преисполнен скорби, будто он потерял кого-то очень важного, без кого просто не может существовать. А я поднимаюсь. Против воли. Сама по себе. Меня будто дёргает за ниточки невидимый кукловод. И я понимаю, что больше не могу управлять своим телом. Я могу только видеть окружающую меня обстановку, не более того. Это как если бы за вас делал все передвижения кто-то невидимый. Умереть внутри себя. Вот что со мной произошло. Я усмехаюсь не своим голосом и трогаю лицо. Хотя всё это делаю не я. Коу всё также неподвижен и безмолвен. Я подхожу к нему и глажу светлые волосы. Они прекрасны. Словно гладкая шерсть кота. - А что ж ты не заканчиваешь начатое? – язвительно спрашиваю я и с ужасом осознаю, что это не мой голос. Он чужой. Корделии. Это её голос. Всё кончено. - А есть смысл? – устало спрашивает Коу. – Ты не моя Ева. - Ты ещё смеешь так ко мне обращаться, - моя рука бьёт Коу по лицу. Он соскакивает и замахивается для пощёчины, но его ладонь останавливается в миллиметре от моего лица. Корделия ухмыляется и издевательски смеётся. - Что, не можешь? Не хочешь причинять боль этой девчонке? Но ты только десять минут назад чуть не вырезал ей язык, а теперь даже не можешь ударить? Идиот. - Заткнись, - шипит Коу, словно дикий кот. - Не хочу, слишком долго молчала. И не шипи так на меня, мальчик-проститутка. Коу отшатывается от меня. В его глазах стоит ужас. Понятно, удар в спину. Она задела за живое. Корделия хмыкает и подходит к двери, поправляя волосы. Она даже не оглядывается на Коу и просто выходит из кабинета, распространяя вокруг себя мрачную ауру очарования. - Всё прошло неплохо, - говорит Корделия и смеётся. – Могло быть и хуже. Ты ещё не сдохла? Жаль. Ну да ладно, всё потом. Сейчас мы с тобой пойдём и сделаем потрясающий выбор. То есть, я его сделаю. Ты доверяешь моему вкусу? – получив в ответ молчание, Корделия продолжила: - Конечно, доверяешь. Иначе и быть не может. С этого дня начинается наша маленькая игра. Приготовься увидеть хаос вокруг себя, Комори Юи. Это будет моя маленькая месть, которая сотрет всех чёртовых Сакамаки в порошок. И знаешь, что произойдёт? – секундная пауза для большего эффекта. – Они убьют себя сами. Ты посмотришь, что я могу сделать. Что может сделать красота и кровь с мужчинами. Старт дан. Счёт ноль-ноль. Пока ноль-ноль…