Близко к сердцу

***

Антон проснулся в час дня. Он привычно потянулся на кровати, залез в телефон, проверяя все сообщения: Василиса с родителями уже была в цирке, и Антон получил несколько фотографий. Он попросил родителей позвонить, как только они освободятся, и поднялся, снова потягиваясь. Он вышел из своей команды и отправился сразу в ванную, где сходил в душ и умылся. На стиральной машине он заметил сложенную футболку, которую вчера одолжил Арсению для сна — они вчера засиделась до трёх часов ночи, разговаривая обо всем на свете. Антон рассказал Арсению о своей жизни в Москве, об Ирине. Он показал фотографии дочери, говорил о ее жизни, увлечениях, о том, как они справлялись без мамы. Он пообещал обязательно познакомить Арсения с дочкой, когда появится возможность. Вообще вся вчерашняя ночь после разговора была хорошей — было легко и комфортно, как будто они вернулись на десять лет назад. Арсений, как и Антон, будто бы отпустил эту ситуацию, снова переходя к привычным подколам и иронии, к своим обожаемым каламбурам, и Шаст ощутил настоящее удовольствие от их разговора. Арсений рассказал, что его лечение длилось два года — сначала операция, потом лучевая и восстановление. Ему кололи гормоны, чтобы поддерживать щитовидную железу, он боролся с лишним весом, а затем с вытекающими последствиями. После лечения, когда наступила полноценная ремиссия, он все-таки поступил в университет — на тот момент ему было двадцать два. С успехом окончил актерское, затем начал преподавать в том же ВУЗе сценическую речь, а впоследствии — служить в театре. Арсений также поделился, что про его болезнь не знал практически никто: только родители и Матвиенко. Арс сказал, что он вообще не хотел, чтобы до Антона дошла информация о том, что с ним происходит — а Дима, Оксана или та же Катя однозначно бы раскололись. Сережа же, хоть и был другом для Шаста, все ещё являлся лучшим другом, почти братом для Арсения. — Не злись на Сережу, если что. — Тихо сказал Арсений поздно ночью. — Он, если честно, первое время очень сильно ругал меня, что я так поступил с тобой, что скрыл свое состояние. — Но ты, естественно, не слушал. — Слушал, но от этого ничего не менялось. — Пожал плечами Арсений. — И он просто смирился. Антону было интересно, как сложилась судьба мамы Арсения и его отчима, какие у них отношения сейчас, но так и не поднял эту тему. Зная, насколько тяжёлое было детство и юность у мужчины, какие у него были сложные отношения с родителями, Антон не решился задать этот вопрос. Он надеялся, что однажды Арс все-таки расскажет про маму и отчима, когда у них зайдет разговор. В гостиной Арсения не оказалось, однако на кухне был характерный шум готовки. Антон покачал головой и пошел туда, чтобы посмотреть, чем занимается его ночной гость: про себя он молился, чтобы ему не спалили кухню. Попов никогда не умел обращаться с продуктами и кухонной утварью. Антон искренне считал, что у него подгорает даже вода. — Я удивлен, что кухня цела. — Сказал Антон, опираясь на косяк двери и смотря на Арсения. Тот подскочил на месте и чуть не выронил сковородку. — Нельзя так пугать. Я уже не молод. — Пробурчал Попов. — Мои кулинарные способности не ушли дальше приготовления яичницы с помидорами и сыром, но это уже прогресс. — Определенно прогресс. — Хмыкнул Шастун, садясь за стол. — У меня до сих в памяти остался тот отвратительный запах жженного хлеба, когда ты пытался гренки приготовить. — Что-то из этого можно было есть. — Пробурчал Попов. — Да, хлеб, который ты не успел пожарить. — Серьезно сказал Антон. — У меня горячая сковорода и длинные руки. — С угрозой сказал Арсений. — Я легко могу случайно неудачно повернуться. — Угрозы в ход пошли. — Закатил глаза Шастун. — Давно проснулся? — Минут двадцать назад. — Пожал плечами Арсений. — Надеюсь, ты не против, что я воспользовался твоей кухней, посудой и продуктами. — Не против. — Антон наблюдал изадека за действиями гостя. Он поставил доску для нарзеки на стол, а сверху — сковородку с яичницей. Шастун решил еиу помочь и достал всю необходимую посуду — тарелки, вилки, кружки, чтобы завтрак был полноценным. Завтрак прошел в такой же приятной обстановке, как и ночь. Арсений рассказывал про свой театр, говорил про следующую поставку, в которой он будет играть главную роль. Антон бы соврал, если бы сказал, что не хотел бы посмотреть на этого мужчину на сцене — у Арса так горели глаза, когда он все это рассказывал. Шасту было интересно, такой ли он на сцене. — Сейчас помою посуду и поеду. — Сказал Арсений, когда закончил завтракать. — Мне еще домой заехать надо перед репетицией. — Посуду оставь, я закину в посудомойку попозже. Ты и так завтрак готовил. — Как скажешь. — Раз хозяин сказал, Арсений не волен спорить с ним. А я буду релаксировать сегодня. — Антон снова потянулся. — Василиса домой вернется только завтра, и у меня все еще есть свободный день. Если никому не потребуется мое внимание, конечно. — Такой популярный и востребованный? — Фыркнул Арсений. — Как оказалось, меня и ночами достают. Их непринужденный разговор уже за пустой сковородкой и почти пустыми кружками был прерван телефонным звонком. Антон взял свой телефон и увидел, что его внимания требовала Оксана. — Вот видишь. — Антон показал Арсению телефон, на что тот только засмеялся и решил собрать посуду, чтобы поставить ее хотя бы в раковину. — Привет, Окси. — Привет, занят? — Спросила девушка немного взволнованно. Шастун удивлённо поднял брови, но на вопрос ответил: — Не особо. Что-то случилось? — Мне нужен твой совет, но я не хочу говорить по телефону. — Вздохнула Суркова. — Давай встретимся где-нибудь. — Просто сказал Шаст. — Или, если хочешь, можешь приехать ко мне. Как тебе будет удобно. В итоге, они решили встреться в кафе, находящееся в центре города. Оксана сказала, что там вкусные молочные коктейли и мороженое, зная слабость Антона к данному виду лакомства. Арсений заинтересованно посмотрел на него, когда Шаст положил трубку. — Что случилось? — Оксана хочет встретиться. Сказала, что нужен совет. — Пожал плечами Антон. — Можем идти собираться. Ты на машине? Могу тебя подвезти. — Я на машине, спасибо. Собирались они в уютном молчании: Арсений ходил и искал свои вещи во квартире, а Антон выбирал, что бы надеть. Ему также позвонила восторженная дочь, рассказывая, какие интересные были клоуны в цирке и как много животных — больше всего ей понравился слон Мартин. Пока Антон выбирал из тысячи своих толстовок подходящую по настроению, Вася успела протараторить ему все свои эмоции относительно увиденного, затем Шаст поговорил с мамой и выяснил, что после цирка они собрался прогуляться в парке и, возможно, зайти куда-нибудь поесть. Когда Шаст вышел из своей спальни, Арсений уже был готов и сидел на диване, играя с Зорро. Хопнув себя по голове, Антон громко выругался — он забыл погулять с псом и теперь нужно было идти с ним хотя бы ненадолго, чтобы он не натворил дел за время отсутствия хозяина. Найдя поводок, Антон нацепил его на ошейник и повел Зорро в коридор. — Шаст, не видел мой телефон? Найти не могу. — Спросил Попов, хлопая по своим карманам. — Посмотри на кухне или в гостиной, я не видел. Пока Антон одевался, Арсений ходил в поисках мобильного устройства. Они оба были готовы выходить через десять минут, и уже через двенадцать стояли на улице. Антон не стал далеко отходить от дома, поэтому просто проводил своего ночного гостя до его машины, пока Зорро плелся я их ногах. Антон до этого не видел машины Арсения: она была гораздо меньше его, черная и абсолютно чистая. Шаст даже удивлся, что в такую погоду на автомобиле не было ни едой капли грязи. Он заглянул внутрь, заприметив кожаный салон, и улыбнулся — машина явно подходила мужчине. Она была изящной, красивой. — Нравится? — Фыркнул Попов, включая прогрев. Антон вспомнил, что ему тоже не помешало бы это сделать, чтобы не терять время, и нажал на ключах кнопочку — пока он гуляет с Зорро, машина прогреется и будет готова ехать. — Красивая. — С твоей не справиться. — А с моей и не нужно сравнивать. — Отмахнулся Антон. — Моя бы тебе не подошла. — Слишком дорогая? — Просто не твоя. — Пожал плечами Антон. Они немного поговорили о возможностях своих машин, о том, где они заправляются и каким бензином, о цене и качестве. Арс поделился, что взял машину только год назад — в кредит, и Антон кивнул. У него и самого машина была оформлена в кредит. — Все, ехать пора. — Сказал Попов. — Спасибо еще раз, что не выгнал и выслушал. — Я рад, что мы все выяснили и закрыли этот вопрос. — Искренне сказал Шаст, наблюдая, как Зорро бегает около них. — Но больше никаких подобных выкрутасов, понял? Пусть мы и не вместе, но я все еще твоей друг, и мне бы хотелось знать о том, что происходит в твоей жизни. — Я тебя услышал. — Улыбнулся Арс, открывая дверь автомобиля. Он посмотрел на Антона поверх крыши, и у Шаста дрогнуло серце — он давно не видел этого человека таким расслабленным, спокойным и довольным. У него действительно будто бы упал груз с плеч, хотя он все еще выглядел довольно уставше и измученно — тяжело было совмещать несколько работ. — Увидимся. — Пока. Проводив машину Арса взглядом, Антон покачал головой. Он позвал Зорро, и уже через десять минут он также, как и Попов, выезжал со своего двора на встречу с Оксаной.

***

— Опоздала, прости. — Суркова, подойдя к другу, быстро поцеловала его в щеку и села напротив. Антон улыбнулся ей, изучая меню: это было довольно приличное кафе-мороженое, поэтому в основном выбор состоял именно из холодного десерта. Также сделали была выпечка, молочные коктейли, кофе и сэндвичи, но Антон есть не хотел. — Я тоже только что приехал. — Честно ответил Шастун. — Ты будешь что-то? Я угощаю. Как раз в этот момент к ним подошел официант. Оксана взяла фисташковое мороженое со всеми возможными добавками, а Шаст решил разгуляться. Заказав себе два разных вида мороженого с сиропом, а также молочный коктейль, Антон с поблагодарил официанта и отдал ему меню. — Не заболеешь? — Фыркнула девушка. — Надеюсь, что нет. Когда заказ принесли, Антон и Оксана говорили на непринужденные темы. Девушка рассказывала про свою работу и делилась, что из-за приближающегося нового года у нее совсем нет времени. Она жаловалась на большую загруженность в школе и на постоянное отсутствие мужа дома — у того тоже был завал на работе. С момента возвращения Антона в Питер прошло уже больше трех месяцев, и, наверное, именно сейчас он чувствовал себя на своем месте. Питер был родным, как и люди, находящиеся здесь. Взять ту же Оксану — они практически потеряли связь за эти десять лет, но сейчас они сидели, как и раньше, в кафе и обсуждали свою жизнь. Антон чувствовал, что ему действительно не хватало вот таких вот обыденных встреч и что он, скорее всего, уже давно нашел тех людей, с кем хотел бы идти плечом к плечу дальше — ему нужно было время, чтобы понять это, буквально годы, чтобы к нему пришло осознание того, где его место и кто должен быть рядом с ним. Оксана была из тех самых людей, кого бы Антон не хотел потерять. Он безумно любил эту девушку в школе, и сейчас он был рад, что они смогли вернуть то, что когда-то потеряли: доверие, поддержку и заботу. Они потихоньку, по крупицам восстанавливали это в течение трёх месяцев, узнавая все события за прошедшие десять лет, узнавая друг друга заново. — Так о чем ты хотела поговорить? — Осторожно спросил Антон, зацерпывая ложкой мороженое. — Что-то случилось? — На самом деле — да. — Рассказывай. — Антон, я беременна. — Резко сказала девушка. Шастун на секунду потерял дар речи, однако на его лице быстро расцвела улыбка — он знал, как девушка хотела ребенка, ведя они однажды говорили об этом. — Окси, это же потрясающе! Поздравляю. — Искренне сказал Шастун. — Но ты не особо радуешься, как я посмотрю. — Я очень боюсь, Антон. — Призналась она. — Понимаешь, Леша детей не хочет. То есть — мы много раз обсуждали это, но он категорически против. По крайней мере, на данном этапе. — И ты считаешь, что он плохо отреагирует? — Я уверена, что ему это не понравится. — Тихо призналась Оксана. У Антона в голове начался мыслительный процесс: по рассказам девушки, ее муж представлялся довольно адекватным, приятным человеком, хотя сам Шаст знаком с ним не был. Оксана не слишком много про него рассказывала, но те обрывки информации, которые доходили до Антона, не были каким-то шокирующими. Алексей Сурков, как знал Шаст, работал юристом в хорошей компании, любил футбол. Они с Оксаной были вместе около шести лет — познакомились в общей компании друзей, и с тех пор не расставались. Девушка рассказывала, что он хорошо за ней ухаживал, затем через два года сделал предложение руки и сердце; они каждое лето куда-то ездили, путешествовали. Возможно, как сейчас думал Шаст, образ, сложившийся в голове, был не совсем верным, и в их семейной жизни все не так гладко, как хотелось бы. — А ты хочешь этого ребенка? — В лоб спросил Антон. — Ты же знаешь, что я всегда хотела детей. — Пожала плечами Оксана, съедая ложку мороженого. — Я думала, что Леша со временем изменит свое мнение. Я хочу быть мамой, Антон. Но я знаю, что после того, как я скажу Леше, все может стать очень плохо. — Знаешь, Ира ведь тоже не хотела говорить мне о том, что беременна. Она узнала об этом, когда было всего три или четыре недели, а сообщила мне, когда было уже восемь. — Поделился Антон. — Ира боялась, что я откажусь от ребенка, что скажу ей делать аборт. И, конечно, первой моей реакцией был чистейший ужас. — Что сделала она? — Сказала, что этого ребенка она оставит независимо от того, что сделаю я, и что я могу либо принять это, либо никогда больше не появляться в ее жизни. — Она была сильной девушкой. — Она с самого начала была мамой. — Тихо сказал Антон. — С самого начала была готова сражаться за этого ребенка и делала это до конца. — Ты говоришь мне, чтобы я боролась? — Естественно, ты должна бороться. — Согласно кивнул Антон. — Это твоя жизнь, твой ребенок, и как бы все не сложилось с Лешей — ты должна понимать, что жизнь ребенка в твоих руках. — Если он меня бросит? — Тогда нахуй такой нужен? — Просто спросил Антон. — Если он не может взять на себя ответственность за свои действия, за свою семью и за своего ребенка, то и в твоей жизни его быть не должно. — Это довольно жёстко. Ты бы мог сказать Ире делать аборт? Мог бы заставить ее сделать это? — Оксан, когда Ира сообщила мне о беременности, то я был в ужасе. У нас не было ни квартиры, ни стабильного заработка, мы сидели на шее у родителей и ее сестры. Мне был двадцать один год, у меня молодость в жопе играла. Но когда первая волна ужаса прошла, я понял, что это моя ответственность. Это был мой ребенок, еще не родившийся, но мой. И я бы никогда не сказал сделать Ирине аборт. — Мне нужно сказать ему, да? — Либо можешь подождать, пока живот на уши полезет. Думаю, тогда он сам поймет. — Фыркнул Шаст. — Я не сделаю аборт. — Твёрдо заявила девушка. — И ты всегда можешь положиться на меня. И на Диму с Катей. Сережа с Арсом тоже пождержат тебя, я уверен. Поэтому ты не будешь одна. — Антон осторожно взял девушку за ладонь, лежащую на столе, и погладил большим пальцем. — Спасибо. — Улыбнулась Оксана. — Ладно, хватит обо мне. Как у тебя дела? Как дела с Арсением? — Почему каждый раз ты задаешь именно этот вопрос, скажи мне? — Потому что мне интересно. — Все хорошо. — Вздохнул Антон. — И у меня, и у Арсения, и у нас с Арсением. Мы вчера поговорили, когда он заявился ко мне в одиннадцать часов ночи. — Он серьезно сделал это? — Да, он сделал это. — Закатил глаза парень. — Мы поговорили и наконец-то закрыли вопрос нашего расставания. Надеюсь, что мы действительно услышали и поняли друг друга. — Значит, все хорошо? Антон улыбнулся и повертел в руках телефон. — Все хорошо.