Море среди песков

В племя Алого Песка Асита с Альбертом прибыли уже под вечер. По оазису, где было три небольших пруда, раскинулись шатры и палатки с красными лентами у входов. Возле пальм и белых деревьев были воткнуты факелы, а рядом с ними сидели эльфы. Кто-то плёл верёвки, кто-то делал стрелы или точил сабли, а кто-то сидел в обнимку и тихо разговаривал. Ещё семь лет назад посреди оазиса было прекрасное озеро. Асита помнил далёкие времена, как он и Субира — ещё один Мадо племени Алого Песка — увидели огромную гладь воды, сверкающую под лучами солнца, и влюбились в неё. К сожалению, семь лет назад озеро стало стремительно мельчать, пока не осталось три пруда, разлапистые кустарники и пышные цветы сменились белыми деревьями, низкими пальмами и колючими кактусами. Это был только вопрос времени, когда оставшаяся вода в оазисе уйдёт, забрав с собой жизнь. На удивление, Альберт держался тихо и послушно шёл за пустынником. Эльфы провожали человека настороженными взглядами и уважительно кивали Мадо. Проводив Альберта в свой шатёр и сказав То идти играть к другим ящерам, Асита отправился в центральный шатёр. Там, на ковриках, слегка припорошенных песком, расположились двоё Мадо. Посредине стоял кувшин, по краям — масляные лампы и благовония, чей сладкий аромат забивался в наздри. Асита сел на своё место и кивнул на оставшееся пустое: — Где Кобэ? — Она и часть воинов отправились охранять караван, чтобы заработать денег для племени, — ответил Субира, жуя лист белого дерева между зубов. Он был самым молодым Мадо из них, где-то на шестьдесят лет младше Аситы. У Субиры были раскосые глаза, подобные расплавленному песку, в окружение густых ресниц, его кожа была светлой для пустынника, волосы, цвета тёмного янтаря, заделаны в косу с алыми лентами. У него были широкие брови, что делали взгляд ещё более выразительным, а так же дерзкая улыбка с чуть удлинёнными клыками. Асита ладил с ним. Когда-то давно, в далёком детстве, Субира неразумным маленьким эльфёнком бегал следом и молил научить владеть кнутом. Второго Мадо в шатре звали Мазего, он был самым старшим из них и почти на восемьдесят лет старше Асита. Светлые волосы, как раскалённый на солнце песок, спускались чуть ниже острых ушей, одно из который украшала рубиновая змея, в другом была простая золотая серёжка. У Мазего были блеклые, чуть ли не белые глаза, которые создавали ощущение, что он смотрит куда-то внутрь тебя. Кожа была тёмной, особенно по сравнению с Субирой. — Сколько бы Кобэ не заработала, это будет бесполезно, если мы не найдём нового места, куда сможем отвести племя, — Мазего слегка нахмурился. — Мертвецам не нужны деньги. Субира закатил глаза на его слова, а потом с ухмылкой положил руку на плечо Аситу: — Я рад, что ты вернулся, а то из-за старческих мрачных прогнозов Мазего и Кобы я уж готов был сам зарыться песок! — он говорил эмоционально, но не громко, так как пустыня учит ценности слов. — Тогда я бы попросил То найти и откопать тебя, — Асита слегка улыбнулся. — Я знал, что ты любишь свою ящерицу больше нас всех, — Субира ухмыльнулся и отодвинулся. — Так как у нас не самые лучшие отношения с Намаром, королевством лунных эльфов, — Асита начал свой рассказ, оба Мадо внимательно и серьёзно посмотрели на него. — Я отправился к границам Дайрэра, империи солнечных эльфов, — он замолк, вспомнив, что увидел там. …Золотое солнце на белом фоне сверкало на флагах империи, кровь пустынных эльфов заливала песок. Пять племён объединились, чтобы пойти против армии Дайрэра, они даже смогли потеснить её, но в итоге оказались обмануты и зажаты в тиски. Озёра множества оазисов окрасились в алый цвет крови, а трава вокруг них почернела от огня… — Что ты там увидел? — тихо спросил Мазего. — Угольного дракона, — чётко произнёс Асита, смотря в глаза двум Мадо. — У императора Дайрэра новый подопечный, он возглавил армию солнечных в пустыни и разорвал объединённые силы пяти племён. — Солнечные всегда были опасны, но чтоб настолько, — Субира нахмурился, облокотился локтём о колено, а ладонью подпёр лицо. — В этом случае идти в середину пустыни опасно, так как многие племена от границы Дайрэра тоже бросятся туда. Чтобы обосноваться у оазиса нам придётся пожертвовать многими воинами. — Если мы, четыре Мадо племени Алого Песка, объединимся, то сможем положить не одну сотню врагов. К сожалению, мы живые и у нас есть предел, — мрачно произнёс Мазего. — Что я и сказал тебе, Асита. Старик и его прогнозы, где всё сводится к смерти, — Субира многозначительно ухмыльнулся, но его взгляд по-прежнему оставался жестким. Он понимал, что Мазего прав. Асита пропустил его слова мимо ушей и сказал: — Поэтому единственный вариант — идти в сторону Намара. — Согласен, только так мы сможем избежать мрачного ворчания Мазего, — Субира не упустил возможность вставить своё. — Лучше бы ты, а не Кобэ, отправился охранять караван, — себе под нос произнёс Мазего, а потом громко сказал: — Если подойдём слишком близко к границе Намара, то у нас будут проблемы. — Нам придётся, многие оазисы пересохли. Сами знаете, что последние лет двадцать Великий Змей злится, поэтому в пустыне становится жарче, — Асита обратился к двум Мадо, попутно взяв у Субиры свежий лист белого дерева и начал его жевать. — Есть хорошее место вблизи границы, если не будем провоцировать Намар, то всё будет в порядке. — Нужно будет строго следить за дисциплиной, — Субира недовольно цыкнул. — Прощай беззаботные деньки. Асита ухмыльнулся: — Ну, ты должен радоваться, что для молодых нашлась работа, а то обычно работаем мы, старики. Верно Мазего? Тот закатил глаза и вздохнул: — Вы меня скоро точно в песок загоните. Асита и Субира обменялись довольными улыбками. На какое-то время в шатре воцарилось мягкое молчание. Мадо пили воду с цветами кактусов, цедили благовония, чей дым клубился под потолком. Асита расслабился, позволяя теплу окутать себя. Он больше не был один среди раскалённых песков, рядом были те, кто готов был прикрыть спину. — Кто этот человек, которого ты привёл? — прервал тишину Мазего. — Я спас его, человеку некуда было идти, поэтому и привёл в племя, — спокойно сказал Асита. Мазего кивнул, принимая объяснение. Члены Алого Песка иногда приводили в племя заблудших в пустыне, которых они спасли, поэтому действия Асита не были чем-то неслыханным. — Он маг? — с любопытным блеском спросил Субира, наклонившись вперёд и перебросив косу через плечо. — Я видел, как он каплей воды пробил стал, — сказал Асита и Субира восхищённо вздохнул, а Мазего напрягся. — Но Альберт говорит, что он не маг воды, а моря? — голос пустынника звучал неуверенно, так как он не совсем понимал эту концепцию. — Он говорил что-то о том, что ему нужна солёная вода, чтобы нормально управлять ей. — Зачем солить воду? — недоумённо сказал Субира. Он уже не выглядел таким восхищённым. Асита пожал плечами, он тоже не видел в этом смысла. Магия — способность влиять на мир, управлять им. Некоторые считали, что магия — это дар богов. Она была окутана сладкими и страшными легендами, загадками. Никто не мог понять, почему ей владеет только самая слабая раса, представители которой живут едва ли сотню лет. Причём, если родился полукровка, получеловек, и ему не посчастливилось обладать магией, то она в течение пары лет либо сведёт его с ума, либо убъёт изнутри. Магия признавала только чистую людскую кровь. После разговор мягко перетёк в сторону путешествия Асита. Он долго рассказывал Мазего и Субире о том, с какими противниками он столкнулся и что видел, те делились тем, что произошло в его отсутствие. Мадо долго сидели в шатре, наслаждаясь беседой и покоем. На небе рассыпалось полотно звёзд, среди них повисла луна. Пустыню накрыла тишина и прохлада, позволяя ей отдохнуть от дневной жары. Асита вышел из шатра, вдыхая свежий воздух после благовоний, и потянулся. Следом вышел Субира, он закинул руки за голову и уставился на звёзды. Татуировка красного змея словно шрам пересекала его шею от подбородка до ключиц. — Твой брат опять притворился тобой и приставал к Лель, — сказал он отстранённым голосом. Асита выругался. После его становления Мадо брат совсем отбился от рук и с годами его поведение становилось всё хуже. — Надеюсь, ты его хорошо избил, — зло процедил он. Почему-то Асите казалось, что причиной его смерти станет не пустыня или вражеское племя, а брат. — Конечно! — воскликнул Субира. — Кобэ назначила меня ответственным за её дочь, поэтому, можно сказать, Лель моя сестра! Я за неё и тебя с Мазего готов побить, что уж говорить о… — он пренебрежительно махнул рукой. — Мазего точно рано или поздно вызовет тебя на бой, если продолжишь его доставать, — усмехнулся Асита. — Я только этого и жду, — с вызовом улыбнулся Субира. Резко взгляд Асита стал более острым, и он раздражённо выдохнул, имея ввиду своего брата: — Я его ударю, когда увижу. Лель едва исполнилось восемьдесят лет. В племени даже не успели отпраздновать её совершеннолетие! В отличие от матери она была далеко не воином и предпочитала шить или танцевать ритуальные танцы. Она пошла в отца, который был сказителем. Попрощавшись с Мадо, Асита напряжённый пошёл в свой шатёр. Не все из племени ушли спать, кто-то сидел возле факела и читал книги, купленные у проходящих через пустыню караванов, кто-то просто лежал и наслаждался обволакивающем присутствием ночи. Окружающие пальмы в темноте казались чуть ли чёрными, тогда как кора белых деревьев словно светилась изнутри под лунным светом. Вдалеке возвышались барханы, ветер задувал песок в оазис. За мыслями о брате Асита совсем забыл, что привёл Альберта к себе в шатёр, поэтому, оказавшись внутри, пустынник опешил от открывшийся картины. Альберт — чистый, без следа грязи или крови — развалился на коврах и подушках, сваленных посередине, в вызывающей позе. Он был абсолютно голым, только полупрозрачная простыня из голубого шёлка слегка прикрывала бёдра. Он ждал. Чистые русые пряди волос падали на лицо, на котором с жаждой и нетерпением сверкали голубые глаза с зелёными разводами, словно морские волны из книг. Асита не мог найти слов. — Ну что, великий Мадо, позволишь мне теперь принести тебе благодарность? — его голос звучал томно, призывно, губы покраснели от вина, кувшин с которым стоял рядом. Альберт медленно начал вести рукой от горла по своему телу, потом слегка задел шёлк, приспуская его. На негнущихся ногах Асита подошёл к человеку. Мадо всё ещё был в одежде пыльной от песка, волосы эльфа, сухие и жёсткие, обрамляли загорелое лицо. Асита смотрел на Альберта сверху вниз, из-за его блекло-золотых глаз казалось, что это змей наблюдает за добычей. Пустынник за свою жизнь далеко не раз спал с мужчинами и женщинами, иногда сразу с несколькими одновременно, его иногда пытались соблазнить, завлечь, но никто не делал это так нагло и открыто, как человек возле его ног. — Почему медлишь? Неужели Мадо не хочет потребовать от бедного путника, которого он спас, благодарность? — деланно невинно спросил Альберт. — Почему-то мне кажется, что это я твой приз, а не наоборот, — усмехнулся Асита и сел, скрестив ноги, возле Альберта. Он взял кувшин с вином и сделал прямо из него несколько глотков. — Чего ты хочешь? — Разве не видно? — Альберт обвёл себя рукой, а потом тоже сел так, чтобы ткань всё ещё прикрывала его бёдра. — Я хочу, чтобы пустынный эльф, прекрасный и желанный, как мираж в солнцепёк, подарил мне ночь страсти и наслаждения, — человек склонил голову, чтобы волосы упали, обнажая трогательную шею. Он смотрел выжидающе, ни капли не походя на беспомощную жертву. Асите казалось, что когда терпение Альберта закончится, тот просто набросится на него. Внутри пустынника потеплело от желания и вина. Он никогда не видел кого-то настолько смелого, настолько странного. Ему хотелось повалить Альберта и подарить ту самую ночь удовольствий, но сначала Асита был обязан узнать, что завело его в пустыню. Мадо протянул руку вперёд, до этого сняв перчатку, и осторожно коснулся рукой лица человека, слегка погладив пальцем скулу. Альберт тут же прижался к его ладони, глядя с довольным прищуром. Кожа человека не была мягкой, она была обветренной и шершавой, кожей бывалого путешественника. — Я бы хотел узнать, зачем ты пришёл в пустыню? — спросил Асита, пристально глядя ему в глаза. Альберт разочарованно выдохнул, отстраняясь, и откинулся на руки назад. Взгляд пустынника невольно задержался на обнажённом торсе человека и он заметил там россыпь старых шрамов и ожогов. — Это долгая история. Может, сначала ночь удовольствий? — голос человека звучал умоляюще, Асита с улыбкой покачал головой. — Ладно, — разочарованно выдохнул Альберт. — Как я уже говорил, я являюсь магом моря, поэтому состоял в гильдии, которая помогает морякам, всем морякам, — многозначительно отметил он. — Однажды, на корабль контрабандистов, где я работал согласно запросу гильдии, пришли небожитель и сирена. Асита не смог сдержать удивлённого вздоха. Люди и эльфы жили на земле, сиренам и русалкам досталась вода, а небожители поселились на летающих островах. У сирен на теле частично была чешуя и более острые зубы, а небожители — имели крылья и местами у них росли перья. Как и эльфы, они жили далеко не одно столетие и не имели доступ к магии. — Так вот, — тем временем, Альберт продолжил рассказ. — Сначала я забеспокоился, что небожитель это игрушка Феникса, одного из пиратских баронов, и сирена обманул его. Жалко стало, совесть заскребла — не знаю. Потом, когда они ушли… — Кто такой Феникс? — перебил его Асита. — Человек, пиратский барон и чертовски сильный маг огня, — Альберт поморщился на последних словах и потёр один из ожогов. — Он в одиночку может спалить целую флотилию. Целеустремлённый и жестокий мужик, который всегда выполняет свои угрозы. Асита кивнул в знак того, что понял. Альберт тем временем подтянул себе ещё одну щёлоковую ткань, в этот раз золотого цвета, и завернулся в неё. — Когда эта парочка ушла с корабля, я сошёл на землю и увидел в одном из пабов листовку о розыске с тем сиреной! Оказалось, что он сын Саалиндж! — Альберт многозначительно всплеснул руками, но не дождавшись от Аситы никакой реакции пояснил. — Саалидж — сирена, глава самой крупной торговой компании на морях. У неё огромный флот, поэтому её флага опасаются даже пиратские бороны. Саалидж часто называют «торговой императрицей» или «дочерью морей». Асита слушал человека и у него голова шла круг. Множество рас, пираты, сбежавшие из богатой семьи сыновья — это скорее походило на историю странствующего сказителя, а не ситуацию из жизни. — Саалидж пообещала тому, кто найдёт её сына большую сумму денег, и я решил этим воспользоваться, — он извиняюще развёл руками, хотя в глазах не было и капли сожалений. — Так как контрабандисты тоже посчитали, что небожитель принадлежит Фениксу, а на том острове, где причалил корабль, как раз были люди Феникса, то я был уверен, что парочку притащат к нему. Послал весть Саалидж, та прислала корабль со своей дочерью, чтобы я показал дорогу. Когда прибыли, то там небожитель уже во всю сражался с Фениксом. — Как я понял из твоих слов, — задумчиво начал Асита, — то небожитель был проституткой, который служил Фениксу, а тот — очень сильный маг. Тогда как он мог сражаться с ним? Феникс должен был его сразу спалить, — он и человек сделали по глотку вина из одного кувшина. — Я сам был в шоке! — воскликнул Альберт. — Позже оказалось, что мы всё перепутали, небожитель вообще впервые видел этого пирата, а сам был из элитной гвардии с небесных островов, — он неловко засмеялся и почесал затылок. Асита решил никак это не комментировать. — Так вот, когда корабль причалил, сирена был без сознания, а небожитель стоял на берегу против Феникса, и я… не до конца обдумал ситуацию, — Альберт тяжко вздохнул и продолжил. — Призвал силу и начал угрожать пиратскому барону. Тот отступил, потому что не хотел ссориться с дочерью Саалидж, а меня пообещал прибить при встрече. — И что ты сделал? — с любопытством спросил Асита. — Сбежал, — Альберти извиняюще развёл руками. — Зачем? Я слышал, что в гильдиях магов работает правило, что если кого-то убьют, то за него придут отомстить, — Асита в задумчивости опустил взгляд на голые лодыжки Альберта. Они были тонкими, небольшими, но на ступнях виднелись грубые мозоли. — Я хочу быть живым, а не мертвецом, за которого надо мстить! — возмущённо воскликнул Альберт, заставляя эльфа поднять голову и обратить на себя внимание. — Между гордостью и жизнью я выберу жизнь! Я человек, мне и так недолго ходить в этом мире! — Аситу в который раз поразило, как он легко говорит о своей недолгой жизни и смерти. — Именно поэтому я решил пойти вместе с небожителем и сиреной, когда те решили отправится на небесные острова, — чуть помолчав, Альберт вытянул вперёд руки, состроил жалобный взгляд и просящим, чуть ли не умоляющим, голосом произнёс: — Теперь ночь любви? Человек рассказал далеко не всё, Асите до сих пор было непонятно, как его с небесных островов занесло сначала в империю солнечных эльфов, а затем — в пустыню, но Альберт рассказал достаточно, да и пустынник тоже больше не желал сдерживаться. Он резким движением поддался вперёд, повалил человека на ковры с подушками, сжимая одной рукой запястья над головой, и крепко поцеловал. Альберт ответил с пылом и жаждой. Человек интриговал, завораживал, из-за чего внутри загоралось любопытство, страсть и что-то ещё. — Наконец-то, — выдохнул Альберт между поцелуями, изгибаясь навстречу прикосновениям. Синий и красный щёлк подобно разводам краски смялись вокруг человека, его обнажённую кожу покрыл тонкий слой песка с одежды эльфа. Асита отстранился, сел на пятки и принялся снимать всё с себя. Альберт приподнялся на локтях, жадно наблюдая как постепенно открывается кусочек за кусочком вид на тело эльфа. Асита был стройным, жилистым, бронзовая кожа обтягивала стальные мышцы. Альберт не выдержал и поцеловал Аситу в живот, вырывая у того тихий вздох. Он посмотрел на него из-под полуприкрытых век, ловя горящий взгляд эльфа и довольно улыбнулся. Альберт жаждал этого с момента, когда увидел пустынника, замершего словно мираж на вершине бархана. И пусть, он не видел его лица, но что-то было в позе Аситы, в его прямой осанке, расслабленному положению рук, легкости передвижения по песку, что человек понял, что он должен переспать с этим эльфом. Альберт прекрасно понимал, что его, так как он человек, ждёт недолгая жизнь, поэтому решил следовать за своими желаниями до самой смерти. Умереть через минуту от меча в пустыне или через десятки лет от старости — для него не было разницы. Смерть есть смерть, а жизнь — неуловимый миг. Раздевшись, Асита принялся выцеловывать шею, потом плечи, вырывая стоны из человека. Он поцеловал шрам возле ключицы, едва заметный след от ожога на предплечье, потом тонкую полоску шрама под рёбрами. — Тебе явно не сидится на месте, — усмехнулся Асита, целуя россыпь мелких ожогов на боку. — Весь изранен. — Посмотрел бы я на тебя, если бы ты выпал с небесного корабля, а внизу в море оказался бы тот самый пиратский барон, от которого ты бегаешь, — не переставая стонать, пробормотал Альберт. Асита пододвинулся вверх, поцеловал человека в губы, в скулу, прикусил слегка ухо и с ухмылкой, низким голосом сказал: — Значит, упал прямо в жаркие объятия Феникса? Альберт возмущённо вскрикнул, а потом обхватил эльфа за шею руками и ногами за талию, переворачивая их. Асита позволил этому случится, обхватив человека за бёдра руками. Альберт навис над ним, опустившись на локти. Он провёл одной рукой вдоль татуировки змеи на лице Аситы, а потом продолжил движение до заострённого края уха эльфа, играясь с вставленными драгоценными камнями. Альберт наклонился, целуя Аситу. — Знаешь, — отстранившись, произнёс человек. — Будь вместо тебя кто-то другой, я бы после таких слов ушёл. Но ты, — он мягко накрутил прядь волос пустынника на палец, а потом отпустил, — но в тебе есть что-то такое, что просто тянет меня, я не могу уйти, словно меня опоили зельями, — и, не давая эльфу ответить, он снова его поцеловал. Асита отдался этому поцелую, как умирающий от жажды воде. Он снова перевернул их, накрывая собой Альберт, прижимаясь к нему всем телом. Человек раздвинул ноги, продолжая отчаянно цепляться за эльфа. — Я подготовился, давай, — прохрипел Альберт в череде лихорадочных поцелуев. Не став больше медлить, Асита вошёл в него, получив в ответ довольный стон. Альберт вцепился в его плечи, поддался вперёд, словно хотел слиться воедино. Асита не ожидал такой страсти и отдачи от человека. Он хотел дать ему того же, подарить, так называемую «ночь наслаждений». Асита одной рукой продолжал ласкать Альберта, другой — переплёл их пальцы вместе. У него давно никогда не было, у человека — кто знает. Они не были толком знакомы, их каким-то образом свёл песок в пустыни, но они почему-то не могли друг от друга оторваться. Разные веры, разные расы, разные культуры. Не противоположности, но и не парные мечи. Долголетие и смерть. Пустыня и море. Меч и магия. Эльф и человек. Не разные и не похожие. Когда они пришли в первые раз, то Альберт снова перевернул их, оседлал Аситу и вскоре они пошли по второму кругу. Периодически они прерывались, чтобы отдышаться или попить вина. Альберт тогда рассказывал о мелких смешных заказах, которые ему попадались, когда он был гильдейским магом, а Асита улыбался и не мог отвести взгляд. Человек был… живым. В нём не было той размеренности, которая есть у существ, живущих столетиями, существ, которые знают, что их век будет долгим. Жизнь горела в глазах Альберт, казалось, она сжигала его, а человек этим наслаждался. Альберт в свою очередь не мог отвести глаз от эльфа. Он никогда не понимал тех, кто сидит всю свою жизнь на одном месте, они никогда не были ему интересны. Но вот почему-то — Альберт сам не до конца понимал почему — он сидит в шатре пустынного эльфа, которому явно не один век, рассказывает ему истории и не хочет уходить. Глаза Аситы напоминали обесцвеченный золотой шёлк, кожа ровная, гладкая, с бронзовым отливом, а волосы светлые, словно песок в пустыни. У эльфа была красивая улыбка, во время неё лицо Аситы расслаблялось, брови слегка приподнимались вверх, что добавляло ему особого очарования. Альберт готов был пересказать всю свою жизнь, если Асита будет ему улыбаться.

***

К полудню Асита уже проснулся и вышел наружу. Альберт ещё спал. Шатёр стоял рядом с одним из трёх озёр, яркие лучи солнца прыгали по воде. Асита выпил тёплой воды, а потом сел в тени одной из пальм. На нём больше не было походной одежды. Он переоделся в широкие светлые штаны, мягкие тапочки, повязал шёлковый пояс, короткий топ и длинную накидку с рукавами. Асита не стал брать всё своё оружие, но кнут и кинжал были неизменно пристёгнуты на пояс: он должен быть готовым защитить своё племя в любой момент. Через какое-то время к нему подошла молодая девушка. У неё была нерешительная улыбка, на одной из щёк проступала ямочка. Чёрные волосы заделаны в косу и спрятаны под белую вуаль, которая хорошо подчёркивала смуглый цвет кожи. В руках девушка нерешительно сжимала корзину с фруктами из пальмовых листьев. Взгляд Аситы смягчился и он аккуратно спросил — Лель, как дела? Девушка смущённо помялась, а потом сделала едва заметный шаг вперёд: — Асита, это же вы? Вы вернулись? — Конечно это я, — он тихо рассмеялся, а потом развёл руки: — Видишь? Никаких синяков нет. Насколько я знаю, Субира так побил моего брата, что тот ещё пару дней у целителей проведёт. После его слов плечи девушки опустились, она расслабилась, не в силах скрыть облегчение. Асита выглядел спокойным, чтобы не спугнуть Лель, но внутри всё клокотало от гнева на собственного брата. Что тот пытался сотворить с этим ребёнком, что она теперь боится подойти к Асите? Пустынник готов был прямо сейчас встать и найти брата, чтобы ещё раз его побить. Не зря же учения Великого Змея говорят, что рождение близнецов — к беде. Асита убедился в этом на собственном опыте. Тем временем Лель подошла к нему и села, протягивая корзинку фруктов, собранных в оазисе: — Я рада, что гнев Великого Змея обошёл вас стороной и вы вернулись целым и невредимым. — Спасибо, — он кивнул ей и взял манго из корзины. — В пустыне не так опасно, если ты умеешь слушать её. Да и я не был один, со мной была То. Лучше расскажи мне, как дела у Кобэ? А то из-за миссии с караваном я её ещё не скоро увижу. Так, какое-то время, Асита сидел с Лель в тени пальмы, кушал фрукты и слушал о её семье. Будучи дочерью Кобэ, она была для всех Мадо словно родная племянница, да и Лель была слишком тихой и скромной, чтобы завести друзей среди сверстников. Как только она ушла, из шатра вышел Альберт. На нём были штаны со множеством карманом, где к поясу крепились пара мешочков и фляга с морской водой, а так же туника Аситы, которая явно была велика человеку в плечах. Альберт зевнул, сел рядом с эльфом возле корзины скрестив ноги, и принялся есть фрукты. Шею и плечо, которое выглядывало из-под туники, усеивало множество синяков и засосов, впрочем, Асита был в той же ситуации. — Итак, — Альберт наклонился, укладывая голову на плечо эльфа. — Я не хочу, чтобы племя считало меня обузой, поэтому можешь подыскать мне непыльную работёнку, для которой хватит моих скромных человеческих сил? — Ты собираешься остаться? — Асита был удивлён. — Почему бы и нет, — Альберт пожал плечами, а потом отстранился, потягиваясь. — На мой взгляд, пожить какое-то время среди племени пустынных эльфов довольно-таки занятный опыт. И потом, я же так и не до рассказал тебе, как в конце концов очутился в пустыне, — он хитро улыбнулся, на что Асита по-доброму хмыкнул и взъерошил волосы человека. — Я бы с радостью послушал, — тихо сказал Асита, а потом наклонился и поцеловал. Альберт тут же ответил, счастливо обхватывая пустынника руками за шею.