Море среди песков

Небо плавилось в багряных красках заката, вокруг витал запах цветов кактуса. Свет, отражаясь в коре белых деревьев, придавал ей разнообразные оттенки. На ветках виднелись разноцветные ленты и обереги из бус, шатры были украшены редкими цветами, а вокруг костров были выложены широкие круги из камней. Эльфы возбуждённо переговаривались между собой, нарядившись и раскрасив лица, они бегали по оазису, заканчивая последние приготовления перед церемонией совершеннолетия. Лель ещё не покидала свой шатёр, но рядом, на красивом расшитом ковре, уже лежала гора подарков. Дети у эльфов рождались не особо часто, да и пустыня была опасным местом, поэтому вступление кого-то во взрослую жизнь отмечали с размахом. Альберт с лёгкой улыбкой наблюдал за всей этой суетой, обвязывая красную ленточку вокруг ветки белого дерева. Асита делал тоже самое, но на верхушки. Альберт не мог не любоваться им. Обычно эльф носил закрытые одежды, но в честь праздника он оставил много кожи открытой. На Асита были широкие синие штаны, сужающиеся на лодыжках, где в лучах солнца сверкали браслеты, короткий жилет в цвет и зелёный пояс. На руках тоже были браслеты, а. лицо раскрашено красными и белыми красками так, чтобы змея была видна. Когда Альберт смотрел на эльфа, он как всегда чувствовал сухость во рту, никак не связанную с жаром пустыни. Желание не было чуждым для мага, он никогда себе в нём не отказывал, но тут была ещё дрожь в пальцев, замирание сердце и нечто, из-за чего он готов был вытерпеть всё, чтобы быть рядом с Аситой. Альберт был в предвкушение праздника, он напева себе под нос одну из песен, которую выучил у небожителей и чуть ли не подпрыгивал на месте. Песня была как раз про птенца, который решил долететь до солнца. История закончилась печально, но мелодия засела в его голове после небольшого путешествия с небесными пиратами. — Можешь подать ещё одну ленту? — раздался голос Асита. Маг счастливо улыбнулся. Асита висел вверх тормашками на одной из веток, на фоне заходящего солнца он напоминал Альберту диковинный пустынный цветок — скорее всего опасный, ядовитый, но до дрожи красивый. — Конечно, — кивнул маг, взял одну из лент из корзины рядом, а потом привстал на цыпочки, чтобы передать её в руку Аситу. Не удержавшись, Альберт поцеловал руку эльфа, чуть задержавшись, ощущая губами жар кожи, а потом вложил туда ленту и отступил с хитрой улыбкой. Асита поманил его пальцем. Альберт даже если бы хотел, то не стал бы сопротивляться. Он подошёл ближе, Асита обхватил его голову руками и поцеловал. Поцелуй был короче, чем хотелось бы Альберту. С нежной улыбкой Асита отстранился, коснулся губами лба человека, а потом подтянулся и продолжил украшать верхушку дерева. Альберт провёл языком по сухим губам, жадно глядя на эльфа. Он хотел его, он любил его. Чувства переполняли Альберта их было слишком много, что он отвёл взгляд, чтобы не потеряться в них. Вздохнув, маг провёл рукой по волосам, ухмыльнулся, положил одну руку на бедро, и с вызовом сказал: — А продолжение? Асита улыбнулся ему с верхушки дерева, мазнул по нему нежным взглядом и в тон ему ответил: — Если хорошо сегодня выступишь, то посмотрим. — Я очень хорошо сегодня выступлю, — под лёгкий смешок пообещал ему Альберт. По мимо подарка для Лель, который уже лежал в общей куче, он подготовил танец. Ко двору Небесного Императора Альберт попал вместе с театральной труппой, где выступал в подтанцовке. Небожители в своей империи предавали танцу большое значение, они поклонялись Матери Ветров и верили, что через танец могут общаться с ней. Альберту хотелось поделиться этим с Аситой, показать ему, как свободен может быть ветер. Никто не танцевал в империи небожителей лучше Императрицы, возможно, потому что она больше всех жаждала свободы. Маг провел в её свите немного времени, но печальный взгляд птицы в клетке было невозможно не узнать. Ночь опустилась на пустыню, луна заняла своё место среди звёзд. В оазисе зажгли факелы, на озёрной глади расцвели фонарике в виде цветов. Вокруг главного костра собралось всё племя, от него в сторону уводила дорожка, посыпанная розовым песком. Она ввела к двум стульям, сделанным из пальмовых листьев и ветвей белых деревьев. Барабаны начали размеренно выстукивать ритм. Лель появилась в сопровождение матери. Они не спеша двинулись к главному костру. Кобэ держалась уверена, она с гордой улыбкой вела дочь к костру, на ней было лёгкое одеяние из белого щёлка, а лицо раскрашено чёрной краской. Лель же, наоборот, была одета в черные штаны и тунику, из белого на ней был только пояс и полоса, пересекающая лицо по вертикале. В ней так и сквозила неуверенность, казалась, если бы не рука матери, то девушка давно бы убежала прочь. Подойдя к центральному костру, Лель сняла одну из чёрных лент с руки, кинула её в огонь и зачитала молитву Великому Змею. После, она с Кобэ двинулась, чтобы занять специальные места чуть поодаль. Альберт стоял в первых рядах, но Асита куда-то пропал. Барабаны стихли. В круг рядом с костром вышел мужчина в красных широких штанах и с расписанным замысловатыми узорами торсом, его лицо закрывала страшная маска, а в руках был бубен. Это был сказитель племени Алого Песка и отец Лель. — Ночь опустилась на пустыню! — провозгласил он, ударив в бубен. — Великий Змей уснул, оставив нас предоставленными самим себе! — у него был низкий и сильный голос, который разносился во все стороны. — В древности культ Великого Змея стремился достичь вечности, но им этого не удалось! Для нас же вечность продолжается в молодых! Так давайте отметим совершеннолетие Лель так, чтобы об этом узнала вся пустыня! Племя взревело, зааплодировало, грянул бой барабанов и сказитель начал ритуальную песнь, которую вскоре подхватило всё племя. Она была о ночи, о вечности и смерти. Альберт не этого ожидал на праздники совершеннолетия, но почему-то для племени, утонувшего в песках и жаре пустыни она невероятно подходила. — Великий Змей благословил наше племя четырьмя Мадо! — провозгласил сказитель, как только закончил петь. — Во время боя нет места разговорам, можно надеяться только на собственное тело и ум! Поэтому простим им отсутствие слов, и пусть наши Мадо покажут всю ярость битвы своим танцем! Альберт удивлённо зааплодировал вслед за племенем. Асита ничего ему не сказал, да он не отлипал от эльфа сутками и точно бы заметил, ему бы тот тренировал танец. Хотя… Альберт пару раз видел, как тот посреди шатра плавно двигался с мечом, возможно, меч служил для отвлечения внимания… К костру вышли три Мадо — Кобэ, как мать Лель, в этом не участвовала. Асита, Субира и Мазего встали по разные стороны огня. У них были костюмы с открытыми плечами, лица закрывали маски в виде оскаленной морды пустынного ящера. У Аситы были знакомые синие одежды, Мазего — носил зелёные цвета от бледного до почти чёрного, а Субира был одет в красивые фиолетовые штаны с разрезами по бокам и короткий топ на несколько тонов светлее. Барабаны заиграли и Мадо двинулись в ритме. Они сливались с тенями, с бликами огня, они быстро кружились вокруг костра, то сходясь, то разлетаясь в стороны. Небольшие колокольчики на запястьях и лодыжках звенели, ногами эльфы поднимали в воздух столбы пыли. Это и правда больше походило на бой, чем на танец. Мадо двигались чётко, слаженно, как единое целое. Альберту нравилось за этим наблюдать. Бушующее море прекрасно в своём неистовстве, грозовое небо завораживающе, когда задыхается от ярости, а песчаная буря невероятно красива перед моментом, когда она готова поглотить тебя. На пальцах Мадо были надеты золотые украшения, которые в бликах костра напоминали когти пустыных ящеров. Это был не танец-молитва, которые Альберт наблюдал на небесных островах или танец для развлечения, это был танец воинов. У них не было оружия, но казалось, что стоит протянуть руку, как тебя проткнёт этой энергией, которая сгустилась вокруг костра. Альберт заворожённо смотрел на Аситу, ловил каждое его движение, как напрягаются и расслабляются мышцы, как сминается ткань одежды, как пот блестит на смуглой коже. Когда прозвучал последний удар барабана и Мадо замерли, то Альберт понял, что всё это время он почти не дышал, словно танец мог превратиться в мираж от одного его дыхания. Все вокруг зааплодировали, но маг был не в силах поднять рук, во рту всё пересохло. Это было прекрасно. Чересчур прекрасно. Мадо, поклонившись друг другу, разошлись в разные стороны от костра и растворились в тенях. К костру опять вышел сказитель племени Алого Песка, но Альберт всё ещё не слышал его слов. После танца Мадо праздник считался открытым. Кто-то тут же побежал за кактусовым вином, кто не успел вручить Лель подарок теперь встал в очередь, чтобы преподнести его. Периодически к костру выходили эльфы и показывали номера, которые они приготовили для этой ночи. Танцы, пение, стихи, да некоторые даже сценки из книг разыгрывали! Альберт хотел дождаться Аситу, но того всё нигде не было. Это было ожидаемо — как Мадо у него было немало дел, да и все эльфы хотели с ним пообщаться. Решив, что рано или поздно тот появится, Альберт встал в очередь. Пока маг медленно продвигался вперёд, он повязал на руки белые и голубые ленты, а за ухо заправил цветок кактуса. На нём были белые широкие штаны, сужающиеся на лодыжках, лиловый широкий пояс. Торс был открыт и расписан замысловатыми узорами, чтобы скрыть шрамы и ожоги. Рисунок состоял из переплетения белых и голубых лоз, он поднимался от пояса и выше, обнимал плечи и спускался по рукам. Лицо было чистым, только на лбу был нарисован маленьких фиолетовый цветок. Когда подошла его очередь, он улыбнулся Лель и заговорил: — Танец — это освобождение души, и не важно танцуешь ты или наблюдаешь. В эту замечательную ночь позволь подарить вам танец Белого Ветра, который я танцевал при дворе небесного императора, — пока Альберт говорил, он отходил назад, а вокруг поднимались в воздух небольшие шарики воды. Они ловили свет костра и сверкали, словно драгоценные камни. Альберт отошёл и занял первую позицию: левая нога за правой и слегка на носке, рука отведена в сторону. Ему не нужна была музыка, он слушал ветер. Вслушиваясь в треск костра и журчание воды, маг аккуратно вывел ногу, наклоняясь вперёд и перекрестил руки перед собой. Потом он изогнулся в спине, поднимаясь, а потом, когда ветер усилился, перепрыгнул и сделал быструю дорожку шагов. При этом шарики воды кружились вокруг него, бросая причудливые блики и то выстраиваясь в замысловатые фигуры, то кружась в беспорядочном хаосе. Поймав ритм танца, Альберт кружился, изгибался, то становился быстрым, словно порывистый ветер, то мягким, как морской бриз, ленты диковинными птицами порхали вокруг. В какой-то момент он поднял глаза и увидел толпу эльфов, завороженных его танцем. Но это было не важно, восхищение никого из них не нужно было Альберту. Единственное, что было важно, так это пристальных взгляд бледно-золотых глаз на лице с алой змеёю. Поймав взгляд Асита, Альберт уже не отводил глаза. Он танцевал для него, он до сих пор оставался в пустыне ради него. Асита смотрел пристально, но на лице была лёгкая нежная улыбка, из-за чего в груди человека всё сдавило. Плавно скользнув в последнюю позу, Альберт замер и позволил воде вокруг него опасть. Эльфы зааплодировали ему, он поклонился, положив одну руку на плечо, а потом повернулся к Лель: — Надеюсь, тебе понравилось, — с улыбкой произнёс он. — Пусть твоя жизнь будет подобна этому танцу: лёгкой и яркой, — Альберт ещё раз поклонился к ней и подошёл к Аситу. Недолго думая он привалился к его груди и, смотря снизу вверх в блеклые, как рассветное солнце, глаза, спросил: — Я был хорош? — Очень, — улыбнулся в ответ Асита, погладил его по голове и поцеловал в нос. Альберт прикрыл глаза, опуская голову на плечо, и растворился в сильных руках и любимом запахе песка и солнца. Какое-то время они стояли обнявшись, пока во всю идущий праздник не затянул их в себя и не разделил. У Аситы были обязанности, да и племя хотело разделить такое счастливое событие со своим Мадо. Более того, будучи человеком Альберт обладал меньшей выносливостью по сравнению с эльфами, да и к тому же… он невольно потёр грудь там, где согласно многим исследованиям было невидимое сосредоточение магии. Оно болело. Танец с водой не прошёл бесследно. Лёгкий смех, взгляд неестественно синих глаз с расширенными зрачками, которые почти поглотили радужку, и тихий шёпот: «У твоей магии красивая мелодия, она подобно морю в штиль». Это всё осталось в далёком прошлом, когда Альберт ещё носил накидку гильдии Огненное Перо. Это было лучшим уроком, что не надо влезать в игры сильных мира сего, а оставить их самих разбираться друг с другом. Всё тогда произошло очень быстро, что Альберт не сразу понял, как оказался на осколках своей магии. Он нашёл тихое местечко на краю оазиса и сел, облокотившись на ствол пальмы. Перед ним раскинулось чёрное небо в звёздах и не менее чёрное море песка. Альберт устало улыбнулся, смотря куда-то вдаль. Когда он был в гильдии «Огненное перо», то по праву имел место среди сильнейших магов моря, но однажды он оказался не в то время, не в том месте и, как результат, сейчас был едва ли сильнее заклинателя. Управление обычной водой ему всегда давалось тяжело, но проспать три дня? До того случая с ним такого просто не могло произойти. — Ты хорошо выступил сегодня, — возле неожиданно раздался голос. Альберт дёрнулся, развернулся, но расслабился, когда увидел Субиру. Тот стоял рядом и смотрел на него со сложным выражением лица. — Спасибо, танец Мадо тоже был невероятным, — Альберт похвалил в ответ, решив не пытаться разгадывать загадки. Если надо, тот сам всё расскажет. Субира криво усмехнулся: — Не сомневаюсь, Асита всегда хорошо двигался, что в битвах, что в танцах, он умеет слушать ритм, — он сделал большой глоток из кувшина, который держал в руках, а потом передал его Альберту. Тот благодарно кивнул и тоже сделал большой глоток кактусовой настойки, потом вернул напиток Субире. — Мне иногда не хватает чувства ритма, именно поэтому почти никогда не побеждаю Мазегу и Аситу, — он недовольно цыкнул. — А Мазего в целом не любит двигаться. Во время боя от него не дождёшься ни одного лишнего движения. Договорив, эльф замолчал. Субира перевёл взгляд на горизонт, Альберт проследил за ним. Тишина пустыни скапливалась вокруг, вязкая, от которой хотелось поскорее сбежать. Они молчали. Никто не знал, что сказать. — Завтра мы покидаем оазис, — голос Субиры звучал делано незаинтересованно. — Ты отправляешься с нами? Альберт скосил взгляд на эльфа. Стойкий, молодой, по меркам эльфов, наверное, примерно его ровесник, хотя и прожил на сотню лет больше точно. Альберт отстранённо посмотрел вдаль, вытянул одну ногу вперед, другую согнул в колени, положил сверху руку и твёрдо произнёс: — Да, я хочу быть с Аситой. «Столько времени, сколько мне суждено жить». Эта фраза не прозвучала, но она зависла в воздухе. Субира ничего не ответил, только плотнее сжал губы. Они молчали, не зная о чём друг с другом разговаривать. Альберт поднял голову к небу, рассматривая бесчисленное количество звёзд. Что на земле, что на небесных островах — они одинаково далеко. — Ты знаешь, что по одной из легенд лунные эльфы произошли от звёзд? — неожиданно заговорил Альберт и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Дети звёзд жили меньше, чем их предки, — чуть помолчав, он продолжил. — Разве это справедливо по отношению к звёздам? Разве не жестоко заставлять наблюдать, как твой ребенок, друг, любимый стареет и умирает? Разве не эгоистично хотеть остаться возле звезды, даже если ты обратишься в прах раньше, чем один её волос поседеет? — Альберт слабо улыбнулся и повернулся к Субире. Он сказал, теперь пусть его судят как хотят. В глазах человека была грусть и усталость. Субира был поражён. Он не знал, что ответить. Человеку было едва ли больше пары десятков лет, но во взгляде было нечто схожее с Мазего. Это был взгляд того, кто много повидал и много пережил. Более того, человек не переживал о себе, он боялся причинить Аситу боль. Субира облизнул пересохшие губы и хриплым голосом спросил: — Ты разве не боишься, что, когда начнёшь стареть, Асита тебя бросит? Ему нужно было знать ответ на этот вопрос. — Его право, я бы понял, — Альберт пожал плечами. — В этом случае найду такого же старика неудачника, который влюбился в красивого эльфа, и мы будем плакаться друг другу о несчастной любви, — слова были сказаны легко, из-за чего не было смысла сомневаться в их искренности. Субира не знал, зачем пришёл, просто он видел, как Альберт и Асита смотрели друг на друга во время танца человека, как маг не отрывал горящий взгляд от эльфа во время выступления Мадо. Ему нужно было убедиться… в чём-то убедиться. Субира сам не знал в чём. Ночь была ясная, луна и звёзды освещали песок. Человек выглядел усталым, задумчивым, уязвимым. Субире было горько, что он понимал, почему Асита выбрал Альберта, горько от того, что чувства человека были сильными, непоколебимыми, искренними. У Альберта не было сомнений, только беспокойство об Асите. — Что ж, буду рад отправится с тобой в дорогу, — делано-радостно усмехнулся Субира, дружески хлопнул человека по плечу и пошёл прочь: — Детям очень нравятся твои истории, — зачем-то добавил он прежде, чем вернуться на праздник. — Спасибо, — благодарно улыбнулся Альберт, после он перевёл рассеянный взгляд на звёзды. Невольно он опять потёр грудь. Возможно то, что он уже давно не был на море давало о себе знать. Альберт прикрыл глаза и откинулся на ствол пальмы, наслаждаясь ласковыми прикосновениями сухого ветра. Вскоре он услышал знакомые шаги, не открывая глаз, Альберт протянул руки к Асите, чтобы тот подхватил его. Это эгоистично хотеть остаться возле звезды, к несчастью, он был большим эгоистом.

***

Королевство Талрак было не особо большим, одним боком оно прижалось к пустыне, другим — его теснили другие королевства лунных эльфов. Именно поэтому они славились грозной армией и сильными воинами. Несмотря на это у короля Талрака был роскошный сад. Голубые ивы, серебряные осины и красные топали перемежались с пышными кустами роз и акаций. Повсюду вились дорожки из чёрного камня, стояли малые и большие беседки, фонтаны, ротонды. Сад был подобен лабиринту с множеством тупиков и укромных уголков. В одном из них на корточках сидели Мазего и Нэраит, склонив головы и хихикая, словно малые дети. Они были близко, но не касались друг друга, чувствовали общее тепло, дыхание, но не решались поднять глаз. Аметистовые волосы Нэраит были заплетены в косу, которая словно венок обрамляла голову. Мазего, чтобы поддержать её, тоже заделал волосы в сложное плетение и сложил в пучок. Ветер мерно колыхал кусты голубых роз, донося звуки ветряных колокольчиков из беседки неподалёку. Не отрывая глаз Мазего и Нэраит наблюдали за двумя деревянными солдатиками, не больше ладони, которые дрались на своеобразной арене из веток между ними. — Похоже, мой побеждает! — довольно воскликнул Мазего. Нэраит захихикала, а потом в тон ему ответила: — Мой не упал, это был просто обманный манёвр! Видишь, он уже встаёт! Этих солдатиков Мазего купил через слугу у гильдии магов, когда её представитель заглядывал во дворец. Это была очень рисковая затея. Принцессе не подобало сидеть с пленным пустынником в саду и наблюдать за дракой деревянных солдатиков. Мазего был уверен, что получит несколько десятков ударов плетью, если их обнаружат, но ему было всё равно. Смех и улыбка Нэраит стоила любой боли. — Я Мадо племени Алого Песка! Могу сразу распознать умелого воина! — самоуверенно отозвался Мазего, при этом не решаясь поднять взгляд. — Это просто игрушки, у них одинаковые возможности! И потом, я выбирала первая! — шутливо возмутилась Нэраит. Она была так близко, что Мазего чувствовал колебания воздуха при разговоре. — Я просто дал тебе шанс, но ты выбрала не того, — усмехнулся он. Мазего почувствовал на себе её взгляд. Это было подобно лучу солнцу, словно его коснулось что-то тёплое и ласковое. Он поднял голову, встречаясь взглядами с Нэраит. Её глаза были подобно распустившимся фиалкам, но не надо было обманываться этой мягкостью, сердце принцессы было твёрже стали. Мазего хотелось дотронуться до её щеки, провести пальцем по скулам, вдохнуть её запах, запечатлеть прикосновения. Нэраит хотела того же. Они не могли коснуться друг друга, но души давно были вместе. Неожиданно прохлада сада сменилась жаром пустыни, под ногами вместо земли оказался раскалённый песок, а Мазего уже не сидел, а стоял, сжимая саблю в окровавленных пальцах и смотрел на лицо Нэраит полное страха и боли. Она была закутана в белые пустынные одежды, но тряпка, скрывающая голову, давно потерялась в пылу битвы. Волосы, пропитанные потом, липли к голове, ветра не было. Поэтому ничто не могло согнать застоявшийся зной. Нэраит вдруг замерла, её зрачки расширились. Она открыла рот, пытаясь что-то сказать, но вместо этого по подбородку потекла кровь. Нэраит выпустила саблю, которую занесла над мужчиной, управляющим светом, из рук, покачнулась, отступила на шаг и упал. Всё это произошло в мгновенье, которое показалось вечностью. Мазего хотел было броситься к ней, но с ужасом понял, что не мог пошевелить ни единым мускулом. Нэраит упала и открыла обзор на худую женщину в сером плаще и вытянутой вперёд рукой. — Ну наконец-то! — возмутился человек, маг света. Он рассеял световую плеть и мановением пальцев убрал свечение вокруг себя, которое служило щитом. — Я уж подумал, что ты ждешь, пока эти остроухие убьют меня! — Надо было так и сделать, — закатила глаза женщина, всё ещё держа руку вытянутой. — Ты не представляешь насколько сильная у принцессы была воля, я уж начала сомневаться, что у меня получится остановить её сердце и придётся перекраивать план. Мазего кричал внутри, он рвался, пытался броситься к Нэраит каждой частицей души и тела, но не мог. Руки, ноги, даже глаза — были недвижимы, он чувствовал как некая сила удерживает каждую каплю крови в его теле. Это было неприятно, ужасно, пугающе. Взгляд Нэраит постепенно стекленел, из неё уходила жизнь, а Мазего ничего не мог сделать. Мужчина-маг тем временем недовольно посмотрел на напарницу, положил руку на бедро и произнёс: — Знаешь, хотя ты и говоришь дельные вещи и я прекрасно осведомлён о сложности магии крови, но я всё равно бы ударил тебя, если бы ты… — Не была твоей женой. Да-да, помню, слава мне, что тогда не отказала тебе, — скучающим тоном отмахнулась женщина. Потом она поморщилась и более строгим тоном сказала: — свяжи ты уже этого эльфа, а то он скоро вырвется. — Мы не будем убивать его? — кивнул он в сторону Мазего. При этом, хотя он и ругал женщину, но занял защитную позицию между ней и эльфом. — Согласно правилам нашей гильдии, мы не убиваем если нет заказа, — отрезала женщина и передёрнула плечами. — Да сделай ты уже что-нибудь с этим остроухим! — Конечно, дорогая, — наигранно улыбнулся мужчина. А потом Мазего стянули путы, созданные из лучей солнца, и он почувствовал, как контроль над его мышцами и кровью отступает. — Нэраит! — отчаянно закричал он, пытаясь сдвинуться с места. — Не прикасайтесь к ней! Он кричал, он молил, он угрожал, пока маги, не обращая на него никакого внимания, уходили с трупом Нэраит. Племя Алого Песка было близко, они почти дошли, спасение было рядом. Мазего выл, рычал метался, но не мог сбросить проклятую магию людей. Он хотел, чтобы пустынные ящерицы съели его, чтобы жало скорпионов проткнуло его плоть, всё что угодно, чтобы не чувствовать эту разрывающуюся боль. Когда солнце зашло за горизонт, Мазего уже молчал. Он только тихо выл, уткнувшись лбом в песок, не замечая слёз, текущих по щекам. Нэраит — мертва. — Старик, пора просыпаться! Мы скоро отправляемся! — низкий грубый голос неожиданно ворвался в сон. Мазего медленно открыл глаза, всё ещё частично прибывая в ловушки кошмара. Старый шрам заныл. Слёз не было, только глухая тоска по тому, что никогда не произойдёт. — Только не говори мне, что умер, — Субира и не собирался замолкать. — Тебе ещё не сильно за триста, я не поверю и не уйду. Сев на постели, состоящий из пальмовых листьев, покрытых мягкими тканями, Мазего потянулся, встречаясь взглядом с Субирой. Тот стоял у входа, скрестив руки, и ухмылялся. Он был красивым, как редкий пустынный цветок, самоуверенный, как грозный хищник песков, яростным, как полуденное солнце. Субира гордо смотрел в глаза опасности, понимающе хмыкал, когда хвалили его внешность, и постоянно вызывающе ухмылялся. С ним было тяжело общаться, часто Мазего хотелось просто развернуться и уйти, но между ними так же было это некое понимание. Понимание того, что такое недосягаемая любовь. Нэраит была мертва и даже Великий Змей не мог её вернуть, Асита был жив и постоянно находился рядом, но в его взгляде на Субиру никогда не было ничего большего, чем дружелюбие. Они частично понимали друг друга, большего было не надо. Мазего не искал свою идеальную половинку, потому что он уже её нашёл — это была Нэраит. — Ты собираешься тут стоять? — поинтересовался Мазего, доставая одежду для долгого путешествия. — Конечно, — ожидаемо ответил Субира, при этом он довольно прищурил глаза. Ещё раз тяжело мысленно вздохнув, Мазего принялся одеваться. Дорога предстояла дальняя, поэтому не было укрощений, а ткань была светлой и плотной, она скрывала кожу от солнца и защищала от песка. После одежды Мазего прикрепил к поясу кнут, саблю, попрятал по карманам ножи, закрепил за спиной сборный лук. Так же он нацепил на пояс небольшой мешочек с травами, пустую флягу и засунул пару ножей в сапоги. — Асита и Альберт уже собрались? — не оборачиваясь, спросил Мазего. Это была единственная причина, почему Субира прибежал в его шатёр, а не бегал по оазису, пытаясь помочь всем и каждому. Из-за спины раздался тяжкий вздох. — Ты слишком хорошо меня знаешь, — едва слышно пробормотал Субира, а потом привычным громким голосом ответил: — Да, Асита уже сложил свои вещи и палатку. Кобэ даже нашла чем занять Альберта в дороге: посадила его в телегу с ребятнёй, — он горько усмехнулся, а потом продолжил делано незаинтересованным тоном: — А что? Человек сможет и отвлечь, и защитить в случае чего. — Правильное решения, — кивнул Мазего, а потом решил перевести тему. — Во главе племени сначала пойдёшь ты, к полудню тебя сменит Кобэ… — начал он повторять план. — Помню-помню, — перебил его Субира. — в начале ты замыкаешь, а Асита и Кобэ следят за обстановкой чуть впереди и сзади, потом смена и по кругу. Мазего нахмурился, но ничего не сказал. Собравшись, он подхватил мешки, потом вместе с Субирой сложил шатёр, загрузил всё в телегу, которую тянули два ящера, а потом племя Алого Песка покинуло оазис и не спеша двинулось в путь.

***

Полная луна напоминала глаз подслеповатой старухи. Альберт лежал на спине и смотрел в чернильное небо не в силах поверить, что всё закончилось. Он вслушивался в яростный рёв моря, которое обезумившим зверем билось об утёс, чувствовал, как холод от земли медленно проникает сквозь его промокшую одежду и пробирает до костей. Всё закончилось. Они победили. Из одежды на Альберте была только рубашка с оторванным рукавом и штаны, сапоги и накидку с гильдией «Огненное перо» он потерял ещё в середине битвы. Раздались шаги, а вскоре усталый голос позвал его: — Вставай давай, исцелить тебя в случае обморожения мне уже не хватит сил. Альберт сел и скучающе уставился на парня, возвышавшимся над ним. Тот был старше двадцати со светлыми волосами, заделанными в низкий хвост, глаза были мягкого зелёного цвета, а на лице виднелась лёгкая щетина. В отличие от Альберта он не потерял накидку с символом их гильдии, пусть та была рваной, но вышивка в виде огненного пера явно проступала на рукавах и вороте. — Сегимер, что я здесь делаю? — устало спросил Альберт. Он махнул рукой, обводя окружающую их картину. Сожжённые или замороженные тела, множество раненых, лужи крови, выжженные траншеи в земле и, как венец всего этого, принц со стеклянным взглядом, который не двигался. Он сидел на земле, не обращая внимания, что одежда может запачкаться, и обнимал труп убитого им брата. Конечно, этот брат сошёл с ума, был виновником многих смертей, но Альберт, как человек лишённый дома, в какой-то мере понимал ужас принца. Сегимер нахмурился, а потом устало вздохнул. Он снял перчатку с руки и взъерошил свои волосы. Альберту был младше Сегимера, но не раз и не два вводил его в тупик. — Мы должны были помочь ему, — Сегимер кивнул в сторону принца. — Он единственная причина, которая удерживает дворян от завоевания соседних стран. Если бы он умер, то… — Я не про это, — отмахнулся Альберт, на какой-то миг всё у него в груди сжалось, он не мог сделать и вдоха. Казалось, по лёгким растекается огонь, он задыхался. Резко боль ушла. Он вздохнул, открыл глаза и увидел рядом обеспокоенное лицо Сегимера, который держал руку у него над грудью. — Всё ещё не прошло? — обеспокоенно спросил тот, продолжая воздействовать магией крови, исцеляя и облегчая боль. — В какой-то мере, — усмехнулся Альберт и ветер кровь, которая проступила вокруг рта. — Просто… я же маг моря, да у меня сегодня день рождения, восемнадцать лет исполнилось! Какого, демон всех раздери, я нахожусь на суще, а не праздную свой праздник где-нибудь в городе сирен! — он возмущённо взмахнул руками, правда, левая среагировала с опозданием. Ещё не восстановилась до конца. Сегимер был великолепным целителем, он приделал Альберту оторванную руку, словно ничего и не случилось, но магии нужно было время, чтобы подействовать до конца. — Ты хочешь уйти из гильдии? — голос звучал тихо и осторожно. Альберт жалобно посмотрел на него: — Очень. — Теодору нужна будет наша помощь, — Сегимер снова заговорил о принце. — Он вот-вот станет королём, без поддержки гильдии ему будет худо. — У него всегда будет поддержка гильдии, — Альберт понимающе мягко улыбнулся, из-за чего Сегимер отвёл взгляд. — Ты не бросишь его, будешь рядом, а искусный маг крови отпугнёт всех недоброжелателей похлеще своры собак или покалеченного мага моря. К тому же Сегимер был искусен в фехтование и полагался далеко не только на магию, а Альберт… Альберт хотел жить счастливо, не так, как сейчас. Жизнь человека была очень коротка и хрупка — Нину убили всего лишь неосторожно брошенные слова — поэтому он собирался всё поменять. — Я просто больше так не могу, — тихо продолжил Альберт, он повернулся к краю утёса, с которого можно было разглядеть бушующее море, свободное и непокорное. — Эта жизнь не для меня. Неприятности, проблемы никогда не исчезнут, они словно звенья цепи, которые цепляются друг за друга, но я знаю, что, по крайне мере, в море мне будет дышать легче, — он жалобно посмотрел на Сегимера. — Я маг моря, я рождён для него. Он просил его отпустить. Альберт бы мог уйти сам, но его что-то держало. Огненное перо приняло его, когда он умирал от голода, а Сегимир был словно старший брат, наставник, который всегда приходил на помощь. Альберт не мог бросить его одного разбираться с последствиями буйства брата принца, но и оставаться было выше его сил. Альберт взглядом молил о свободе. Сегимер вздохнул, устало потёр виски и сказал: — Твоё магическое ядро было повреждено, оно не до конца восстановилось, пусть и не заметно, но ты до сих пор теряешь магию. Если повезёт, то до того, как оно заживёт, у тебя будет едва ли половина бывших сил. — Мне повезёт, — решительно кивнул Альберт, снова чувствуя жар в груди и туман в голове. — Как и много раз до этого, мне повезёт, — он самоуверенно усмехнулся Сегимеру. — Пока ядро не восстановится, не буду использовать магию, а буду путешествовать в качестве бродячего танцора. Я уже не мальчишка, найду, чем заработать на жизнь. — Я этого и боюсь, — пробормотал Сегимер, а потом кивнул: — Иди. Если ты веришь, что так будет лучше, то действуй. Мы, люди, живём слишком мало, чтобы быть нерешительными, — он улыбнулся, потрепал Альберт по голове и кряхтя поднялся на ноги. — Тогда последуй своему совету и обними своего принца. Уверен он ждёт утешительного поцелуя от любимого человека, — Альберт, пытаясь скрыть облегчение, задорно подмигнул. — Мальчишка, — ласково сказал Сегимер, смотря на него. — В любви всё намного сложнее, чем тебе кажется, — развернувшись, он пошёл не в сторону принца, а проверить других раненых. Альбер вздохнул, потёр грудь и посмотрел в сторону моря. Оно манило. Оно звало.