Пронизан холодом твоих глаз

— Я же сказал тебе быть дома в девять. Парня с силой толкают в спину, он чудом не запинается о порог, но тут же бьется плечом о стену, что, наконец, останавливает его. Сильный хлопок двери и прокручивание ключа в замочной скважине заставляют Антона вздрогнуть и замереть на месте, держась ладонью за место ушиба. Одним мимолетным движением черное пальто Арсения небрежно летит на обувницу, а мокрые кроссовки остаются разбросанными около двери. — Антон, — он слишком поздно понимает, что вновь застыл в ледяных глазах напротив, настолько ледяных, что внутри от такого холода все сжимается и рушится. Он снова им пронизан. Пронизан наскозь, лед распространяется по его телу быстро, от чего кожа покрывается мурашками, а чувство страха заставляет вжаться в стену. Попов чувствует это, каждый бешеный стук крохотного сердца. Каждое моргание, каждое вздрагивание и даже судорожный вздох не проходит мимо его глаз. — До скольких ты должен был прийти домой? — Мужчина выделяет каждое слово, делая короткие паузы между ними. Такого просто не может быть, Шастун не верит, что Арс может так холодно разговорить. Нет, Арс не может, а вот Арсений Сергеевич… Шатен норовит выскользнуть из-под сильного тела, нависшего над ним, но как только делает шаг в сторону, тут же вскрикивает и поднимает глаза, впечатанный в стену. Инспектор с силой вжимает его в твердую поверхность всего одной рукой, схватившей хрупкое плечо. — Антон, я еще раз… — До девяти, блять! — Прервав слова Попова, парень выпрямляется и чуть ли не орет ему в лицо, сдерживаясь от трехэтажного мата в сторону инспектора. Он уворачивается, но все равно получает несильный удар по губам, за которым следует: — Я не разрешал тебе материться в моем присутствии. Хватка мужчины становится болезненной, но только для Шастуна. Во-первых, цепкие сильные пальцы полностью обхватывают тонкое плечо, во-вторых, ткань толстовки трется о свежие раны, мужчина детально точно попал именно на царапины. Шатен на его слова лишь кратко кивает, не оставляя попыток вырваться. — Иди в комнату, раз ты меня не слышишь, — выдыхает Арс, а школьник удивленно смотрит на дверь, куда указывает мужчина, на дверь, ведущую не в гостинную. — А… Туда? — Глупо переспрашивает подросток, бегая глазами по всему, за что только может зацепиться. — Да, в мою спальню. Сейчас же, — Антон только и успевает развернуться и толкнуть дверь вперед, как с ним делают то же самое, только грубее, и он вновь чуть не врезается в шкаф. Юноша оборачивается, чтобы возразить, но вновь оказывается прижатым к твердой поверхности, ком подкатывает к горлу и становится труднее дышать. Он рвано хватает воздух, отводя взгляд в сторону. — Ты, по-хорошему, не понимаешь, да? — Судя по всему, это риторический вопрос, на который Шастун отвечать не хочет совсем. — Да какая тебе хрен разница? — Парень вновь вжимается в шкаф, будто стараясь стать меньше и медленно сползает чуть вниз, надеясь, что в этот раз у него получится вырваться из-под нависшего над ним тела. — Разве не твои слова, что ты просто выполняешь свою работу? Пыхтит, загнанно дышит и старается не смотреть в глаза напротив, ведь каждая частичка льда в них режет прямо по сердцу, врезаясь в каждую клеточку тела. Арсений вздыхает, на секунду прикрывая глаза от усталости. — Если бы я просто выполнял свою работу, то сейчас бы с тобой тут не возился. Подумай над этим, — холодно отрезает мужчина, отстраняясь от сжавшегося тела, — еще вчера мы бы увидились с тобой и твоими родителями в моем кабинете. Как видишь, они до сих пор не знают, где ты находишься. Не знают же? Он растягивает уголки губ, это снова был риторический вопрос, заданный лишь для того, чтобы внушить Антону, что все так и есть, убедить в том, что он не прав. Шастун неуверенно кивает, застывший в синем океане, от которого теперь не может отвести взгляд. Черт. — Еще хоть один раз ты ослушаешься меня, я тебя выпорю. Договорились? Как бы не хотелось, но шатен, начиная краснеть, смущенно кивает. — Услуга за услугу, Тош. Ты не достаешь, не выводишь меня из себя, а взамен я отвечаю тебе тем же. Ты даже и представить не можешь, какой огромный доступ у меня есть к личным данным таких же подростков, как и ты, но я не могу знать абсолютно всю информацию о тебе, если ты сам не расскажешь. Я помогу тебе, обещаю, но взамен хочу кое-что попросить. Попов смотрит с такой уверенностью, спрашивает с полной серьезностью в глазах, что парень сам не замечает, как начинает сползать еще ниже, но широкая рука хватает его за плечо и подтягивает вверх. Шатен жмурится, шумно выдыхая, а потом медленно кивает головой, все же соглашаясь со всеми условиями. — Ты какое-то время будешь жить у меня, я обеспечу тебе все, в пределах разумного, конечно, но и я хочу увидеть от тебя хоть капельку уважения. Антон, если я говорю прийти домой не позже девяти, значит ты должен прийти домой не позже девяти. Научись меня слушать и слышать. Это разные вещи, запомни. Парень вновь судорожно кивает, но Арс на этом не заканчивает. — Я не заставляю тебя убрать весь дом или беспрекословно выполнить мои приказы, нет, просто хотя бы не нужно заставлять меня волноваться за тебя, договорились? — Да… Да, хорошо, — в утверждение этому, Шастун в очередной раз кивает головой, полностью выпрямляясь и восстанавливая дыхание. — Мы так и не смогли сегодня нормально поговорить, я правда был занят. Просто ответь мне честно, ты устал? Лицо Арсения находится непозволительно близко к юношескому, Антон даже чувствует горячее и не ровное дыхание у себя на шее. — Нет, не особо. Честно говоря, я, наверное, впервые в жизни так хорошо выспался. Парень замечает, как на лице мужчины расплывается довольная улыбка, маленькая совсем, но дарит огромное тепло и какой-никакой уют, греет гнеющую душу, ему даже кажется, что льдинки в темных глазах начинают таять, где-то внутри все заживает. — Тогда сиди пока грейся, — инспектор вручает в чужие руки серый плед, усаживая мальчика на край кровати. — Вон пульт, смотри, что хочешь, а я схожу в душ, и потом мы все обговорим, хорошо? Очередной кивок в сторону Попова и последний удаляется в темноту коридора.

***

Мужчина возвращается через двадцать минут с полотенцем, висящем на надплечье, сырая шея и оголенные ключицы, не закрытые белой ночной рубашкой, блестят в свете уличного фонаря, проникающего в комнату через окно, влажная челка прилипает ко лбу, Антон, отводя взгляд от экрана телевизора, видит эту картину и незаметно сглатывает. Выпрямляет спину, чуть отползает назад и облокачивается о стену, кусочек пледа падает с юношеского плеча. Арс вешает мокрое полотенце на дверцу шкафа и заползает на кровать, устраиваясь поудобнее рядом с парнем, не забыв перед этим глянуть на светлый экран. Шатен так и не выбрал, что посмотреть. — Ну, Тош, уже придумал, какие отмазки будешь говорить в ходе нашего разговора? — Прокашлявшись, он сразу же добавляет, — серьезного разговора. Школьник полностью скидывает с себя пушистый плед, невольно обхватывает руками колени, прижимая их к груди, и тихо пыхтит. — Почему сразу отмазки? — Даже каким-то обиженным тоном интересуется подросток, поворачиваясь к мужчине. Его лицо в полусвете выглядит просто потрясающим, Шастун не может отвести взгляд. — Хочешь сказать, что ты будешь отвечать на все честно? — А может и буду. — Хорошо, тогда первый вопрос, — Антон старается быть расслабленным, но как тут, блять, расслабиться, когда на тебя смотрят два ледяных айсберга, таких голубых и таких красивых, отражающих блики. — Почему ты сбежал из дома? Парень готовился к этому вопросу, ведь его просто нельзя было избежать, при любом раскладе. — Просто мои родители пьют постоянно, и ссорятся тоже… Шастун тыкается носом в собственные колени, стараясь скрыть стыдливые глаза, брюнет это прекрасно понимает и противостоять мальчику не собирается. — Они не любят, когда я лезу в их разговоры, а слушать это у меня больше нет сил. Обещали уехать в другой город без меня, ведь я уже самостоятельный и сам могу во всем разобраться, как с деньгами, так и с местом проживания, — школьник фыркает, иногда запинаясь в предложениях, ему самому смешно от своих слов, а еще смешнее больнее от того, что все это правда. Он хочет повернуть голову и взглянуть в голубой океан, зарыться в чужую рубашку, чтобы успокоиться и забыть все как страшный сон, но глаза непроизвольно слезятся, заставляя жмуриться и отодвинуться чуть дальше. — Тише, ну куда ты, — Арс кладет сильную руку на плечо шатена и тянет худощавое тело к себе. — Все хорошо, иди ко мне. Попытки Антона вырваться не увенчаются успехом: мужчина крепко держит его за плечи, прижимая к себе. Попов слышит всхлип и наклоняет голову чуть вниз, оглаживая ладонью юношескую спину. — Тш-ш, Тош, посмотри на меня, — он говорит это настолько ласково, что парню хочется провалиться в землю от стыда, но это почему-то успокаивает и заставляет все-таки расслабиться. Арс поворачивает парня к себе, кладет пальцы на его подбородок и сам поднимает тому голову вверх, заглядывает в хрустальные глаза. Шатен уже не пытается вырваться или противостоять действиям старшего, ведь это уже просто бессмысленно. — Маленький, все хорошо, слышишь? — Арсению и самому не верится, что он говорит такие слова подростку, по сути своему «пациенту». — Я рядом, здесь ты в безопасности, все будет нормально. Может, психолог из него не очень, но он и не претендовал на эту профессию, и без того все устраивает. Юноша кивает, а мужчина старается вытереть подушечками больших пальцев выступившие слезы на щеках, оглаживая при этом и скулы. Он улыбается. Кажется, Шастун и правда начинает успокаиваться. Инспектора лишь удивляют выступившие кости, такое худое красивое лицо и растрепанные светлые волосы. Он ведет руки вниз, проходится ладонями по подбородку и осторожно касается длинными пальцами чужой шеи, а после почти полностью обхватывает ее двумя ладонями. Парень вздрагивает и дергается назад, пытаясь убрать от себя руки. — Не надо, Арс, отпусти, пожалуйста, — ладони с его кожи все же убирают, но школьник не успевает метнуться назад, потому как его ловят и тянут обратно. — Тише, тише, я не сделаю тебе ничего плохого, — от Попова это звучит слишком убедительно, и Антон вновь позволяет себя обнять. — Извини, я… — все мысли, как назло, мимолетно вылетели из головы, поэтому парню приходится импровизировать. — Да забей. Арс хмыкает, а подросток тут же отмахивается, обхватывая длинными руками мужское тело, видимо, выискивая в нем защиту. — Все хорошо, Тош, давай ты успокоишься. Я не тороплю тебя с ответом, мы можем поговорить об этом когда угодно, тебе просто нужно отдохнуть. Юноша тут же кивает, и брюнет понимает его без слов. — Давай тогда посмотрим какой-нибудь фильм, если ты не против. Он поднимает уголки губ и после тихого «хорошо», Попов наконец находит в залежах одеяла пульт. Они еще пол часа выбирают фильм, останавливаясь то на боевике, то на комедии, в конце концов выбрав из раздела «популярное». — Ди-вер-гент, — по слогам читает парень, с интересом глядя на экран телевизора, а после на инспектора. Последний в ответ лишь ухмыляется и включает фильм, прижимая подростка ближе к себе, Шастун кладет голову на мускулистое плечо, не понимая, от чего радуется больше — от просмотра фильма с кем-то или от чувства защиты и безопасности, когда рядом сидит человек раза в три больше. Или от того и того… Школьник засыпает на половине фильма, сложил свои ладошки на коленках и уснул. Арсений оставляет на его лбу легкий поцелуй, боясь разбудить, вглядывается в густые ресницы и острые скулы. Слишком поздно понял, что не отпустит юношу больше никуда, ни за что не позволит вновь почувствовать себя отвергнутым и ненужным, снова позволить родителям кричать на него, уж Попов об этом точно позаботится.