Пронизан холодом твоих глаз

— Тош, не убивайся так, с чем надо, я помогу, давай, чего ты не понимаешь? — ласково спрашивает мужчина, пока парень мучительно воет и бьет рукой о стол. — Ничего! Я ничего не понимаю! — Антон бьется лбом о деревянную поверхность, зарываясь пальцами в свои волосы. Попов резко встает, от чего юноша вздрагивает и поднимает на него взгляд. Арс уходит на кухню и быстро возвращается со стаканом воды и половинкой белой таблетки. — На, выпей, — протягивает стакан, — это успокоительное. Фенибут. — Пхах, фенибут… — смеется Антон, но вдруг ловит на себе строгий взгляд и заставляет себя выпить препарат. Инспектор вновь садится на край дивана, опирается руками о стол и смотрит на блестящую книжку, где на обложке был флаг России со страшным словом «ЕГЭ». — Я просто не сдам. Даже пробник, — рычит Антон, откидываясь на стуле и едва не завывая, — да и до пробника еще неделя. Можно хотя бы завтра? Я устал это зубрить. Попов тяжело вздыхает, поправляет двумя пальцами очки и останавливает свой взгляд на мальчишке. — Пару номеров по математике прорешаем, и только, когда я буду убежден, что ты хоть что-то понял, можешь быть свободен. — Боже, дай мне сил! — всплескивает Шаст руками, поднимая голову вверх. — Он тебе не поможет, пиши.

***

Арсений выключает к чертям собачьим свой телефон, чтобы звонки не мешали ему фокусироваться на дороге. Антон просто молчит, боясь что-то сказать, и отворачивается к окну, чтобы не видеть это серьезное и недовольное лицо. Через две минуты звонок приходит на телефон Антона, от чего тот резко дергается и, увидев контакт, смотрит на инспектора. — А-арс… — едва не шепотом протягивает парень, показывая дисплей с неизвестными контактом. — Блять, урод, какого хера ему надо, — бесится мужчина, выхватывая чужой телефон и принимая вызов, — я не хочу больше тебя слышать. Грубо отвечает брюнет, одной рукой крепко сжимая руль, однако, в трубке слышится совсем не тот голос, который ожидался. — Арсений, это Вячеслав Владимирович, мне нужно, чтобы ты как можно скорее явился в отдел. Попов двумя пальцами потирает переносицу, тут же сворачивая вправо, а Антон, на столь резкое движение, хватается за ремень безопасности. — С Антоном, — холодно добавляет начальник, сейчас же сбрасывая. Арс недовольно хмыкает. — Сука, сбрасывать он мне еще тут будет, — отдавая телефон владельцу, мужчина прибавляет газу, не отворачиваясь от дороги, произносит: — Тош, нам в отдел с тобой надо, простишь, если мы потом заедем за тем, что тебе нужно? Шатен непонимающе смотрит на инспектора. Зачем ему ехать на работу к Арсению? В прочем, тот не выглядит очень рассерженным, возможно, все не так плохо. — Я тебе потом чудо с шоколадкой куплю, обещаю. Антон по-прежнему беззаботно и непонимающе смотрит на Арсения, но не перечит, отворачивается к окну и обхватывает себя руками. Они, вскоре, подъезжают к белому зданию, паркуются между полицейским УАЗиком и черным Dodge Durango. Парень немедленно выпрыгивает из машины, сжимая в руке телефон и поднимая голову вверх, рассматривает полицейский участок. Попов хлопает того по плечу и приказывает следовать за ним, а после подходит к железной двери, домофон на его сигнал тут же отзывается тонким звуком, похожим на писк, мужчина дергает ручку на себя, пропуская Антона вперед. Он идет по пустому коридору, рассматривая стены, на которых висели фотографии, в основном, мужчин. Где-то позади послышался родной голос: — Не волнуйся, если будут задавать какие-то вопросы. Отвечай, как есть. Если что, я всегда буду рядом. Шатен даже не обернулся. Они прошли всего три кабинета (Шастун считал), а около четвертого Арс остановился, несильно постучал в деревянную дверь и тут же открыл ее. В комнате сидели двое мужчин, одного из которого Антон хорошо знал, а второго ни разу в жизни не видел, он был куда более старше Арса, сидел на обитом бархатом зеленого цвета кресле, сложив руки на груди, и смотрел на высокого, только что вошедшего парня с призрением. Юноша, спокойно выдерживая этот темный взгляд, все-таки отворачивается к Попову, выискивая в глазах то ли спасения, то ли объяснения происходящего. — Здрасьте, Вячеслав Владимирович, — начинает Арсений, закрывая за собой дверь и сразу окидывая холодным взглядом коллегу. А начальник даже не удосуживается поздороваться, лишь откидывается в кресле и кивает. — Арсений, мне тут доложили, — все бросают мимолетные взгляды на стоящего в стороне Пашу, от чего тот едва не давится кофе, — что ты неофициально взял под опеку подростка. Ты разве не знаешь, что это незаконно? — Простите, но я пока не могу отдать Антона его родителям, вопрос по их правам на этого ребенка еще решается. Он просто какое-то время живет у меня, — Арс делает шаг вперед, скрещивает руки за спиной, а в кабинете резко повисает тяжелое молчание, бешеный стук сердца подростка, кажется, слышат все. — Для этого есть детский дом. Так как он еще не достиг совершеннолетия, ты вправе загребсти его туда, — начальник выпрямляется, кладет руки на подлокотники и осматривает мальчишку снизу вверх, — Арсений, ты совершенно своими делами не занимаешься. А сейчас ты решил взять на себя такую ответственность? Попов настраивается на серьезный разговор и пытается возразить, но Вячеслав сейчас же выбрасывает ладонь вверх, останавливая его. — Выйди, я хочу поговорить с Антоном. Парень поднимает взгляд с пола и смотрит преданными глазами на брюнета, в ответ получая лишь едва заметную улыбку и хлопок двери. Теперь Антон теряется окончательно, непрерывно метается взглядом то на Пашу, то на незнакомого мужчину. — Антон Шастун, я правильно понимаю? — встает, поправляет на себе черный пиджак и подходит ближе к юноше, который в ответ лишь неуверенно кивает и пытается отойти назад. — Ответь мне на пару вопросов, — мужчина поправляет чужой капюшон, трогает края толстовки и гладит по плечу. Шасту хочется отшвырнуть незнакомца от себя, крикнуть что-то по типу «не трогай меня, ублюдок», но прекрасно понимает, чем это может обернуться, в первую очередь, для Арса. Для его смысла жизни. Для человека, который подарил надежду. И он гонит эту идею прочь, напрягается только и ладони в кулаки сжимает. — Как Арсений справляется с тобой, с такой большой ответственностью? — спокойно спрашивает кареглазый, скрещивает руки на груди и больше юношу не трогает. Последний незаметно и облегченно выдыхает, но вспоминает про вопрос. — Он… Отлично, — немногословно бросает шатен, все же делая маленький шаг назад. — Он прекрасный и рассудительный человек. Скажите мне, какой ответ Вы хотите услышать? Вы собираетесь его посадить? Уволить? Начальник от неожиданности даже теряется, переводит взгляд на Пашу, а тот стоит и даже не шевелится, раскрыв рот. Умный парень, куда деваться… — Понимаешь ли, инспектор не имеет никакого права опекать чужого ребенка. Я не хочу его сажать или уволнять, он все же мой лучший работник, но недавно у меня закрались некие подозрения. Позволь мне задать еще один вопрос. Речь четкая и внятная, аж внутри все передергивает. Какого черта этот мужик до меня докапывается? Но Антон решает, что своего «спасителя» будет защищать до конца, хоть и не понимает, к чему клонит этот поехавший начальник. — Я изучал твое дело, про родителей можешь ничего не говорить, но скажи мне честно одну вещь: хотел бы ты быть под опекой Попова? Тебя все устраивает? Скажи мне правду и, если что не так, я быстро оформлю твой переезд к родным и сниму Арсения с его должности, — Вячеслав Владимирович, как казалось, только и ждал момента, чтобы уволить к чертям Попова, сделать его жизнь адом и лишить всего самого ценного. Антон быстро мотает головой, в глазах прослеживается страх и злость. — Что? Нет! — повышает тон юноша, округлив глаза, — я не хочу… Хочу до восемнадцати лет быть рядом с ним. Арс в коридоре даже воздухом давится, но уже через секунду удерживается от желания вскинуть руку вверх и крикнуть победное «Да, блять!» Мужчина даже дергается от этой пламенной речи, поджимает губы, разворачивается и уходит обратно к креслу. Павел провожает его недобрым взглядом, раскрывает рот в немом вопросе «Наша сделка не состоится? Какого хера, товарищ ты начальник?» Антон разом выбивает весь воздух из легких, ноги перестают дрожать, и теперь он просто ждет приговора. — Раз уж так, то я не могу тебе возразить, — кареглазый пожимает плечами, откидывается в кресле и стаскивает со стола какие-то исписанные бумаги. — Вы оба можете быть свободны. Тот окидывает взглядом Шастуна и одобрительно кивает. — Еще встретимся. На лице расползается улыбка, а юноша спешит быстрее покинуть кабинет, дверью чуть не сбивая с ног Арсения.

***

Домой они едут под музыку, по очереди попивая одну банку энергетика на двоих, заезжают во двор и Арс тянется потрепать по голове мальчишку, кидая еле слышную фразу «мне повезло с тобой». Парень вытаскивает из машины свою шоколадку, почти пустую банку Драйва и едва не скачет к двери. Попов глушит машину, забирает телефон с панели приборов и открывает ключом дверь. Мужчина снимает с себя одежду, проходит в ванную, чтобы помыть руки, вытирает их полотенцем и слышит совсем рядом хриплый голос. — Арс, я же правильно понимаю, он хотел меня просто сбагрить Паше? Он специально все это устроил, чтобы начальник поверил ему, ведь так? — голос дрожит, ноги начинают подкашиваться, Антон закусывает губу, чтобы, глядя в глаза инспектору, не расплакаться. — Да, Паша очень этого хотел, но, видишь, у него плохо получается, — Арс удивляется такой смышлености мальчишки, он очень быстро это понял, и, кажется, совершенно не хотел такого исхода. — Арс, пожалуйста, я сделаю, что угодно. Хочешь, уеду обратно к родителям, хочешь, дом тебе весь уберу, хочешь, никогда больше пить не буду. Только, умоляю, не отдавай меня ему, Арс… — юноша цепляется пальцами за рубашку мужчины, сжимает его плечи и грубо сминает ткань, чуть ли не виснув на его теле. Арсений подхватывает его за спину, прижимает к своей груди и чувствует, как соленая капля растекается по его белоснежной рубашке. Шаст быстро смахивает слезы с глаз и сильно закусывает нижнюю губу. — Тош, я сделаю все, что в моих силах. Паша не остановится на этом, но удача на моей стороне. Надеюсь, мы смогли убедить Вячеслава Владимировича. Он, на самом деле, не глупый мужик. Антон, просто не живи будущим или прошлым. Сейчас ты у меня есть, я у тебя есть, все ведь хорошо. Шаст, в подтверждение этому, кивает и смотрит в глаза мужчине, который только улыбается и заставляет утонуть в его синих глазах-океанах. — Не бойся, ты никогда не окажешься рядом с этим ублюдком, уж я точно об этом позабочусь, слышишь? — Арсений вновь гладит его светлые волосы, вытирает влагу с ресниц и никак не может насмотреться. — Арс, спасибо тебе. Мужчина вешает полотенце обратно на крючок и крепко обнимает юношу.

***

Весь оставшийся вечер они больше не разговаривают. Даже не пересекаются в доме. Арсений сидит в своей комнате за ноутбуком и лишь один единственный раз выходит на кухню, чтобы налить в стакан воды. А Антон сначала сидит в гостинной на своем диване, весь на нервах, он боится самого худшего, для успокоения слушает музыку в наушниках и переписывается с некоторыми одноклассниками, потом уходит на ту же кухню, чтобы заварить себе чай. А это, извините меня, не так уж и просто, потому что в доме Арса только рассыпной чай, сначала надо повозиться с этим ублюдским чайничком, не просыпать все к ебене фене на пол, не засрать все вокруг, не обжечься кипятком и уже только после всего этого пить спокойно то, что намутил. На все эти пытки у Шастуна уходит минут двадцать, он, вдоволь выругавшись, зарекается больше никогда не пить чай. Потом он с кружкой уходит на второй этаж, на балкон. Сидит там в одной толстовке и наблюдает за проезжающими автомобилями, потягивая маленькими глотками горячий напиток. Музыка в наушниках теперь не играет, он прислушивается к гулу машин, крикам какой-то веселой компании и шарканью лопаты, пока кто-то снизу чистит снег. Все это, наверное, успокаивает его, дает полное умиротворение, потому Антон тяжело вздыхает и выходит с балкона. Все оставшееся время до одиннадцати ночи он проводит у себя, в телефоне теперь высвечивается только один контакт: Димы Позова. По неработающему телевизору и полной тишине в соседней комнате шатен понимает, что Арс лег спать, даже не позвав с собой. Обидно, однако. Не зовете? Тогда мы сами идем к вам. Шастун откладывает телефон с наушниками в сторону, медленно сползает с кровати и на цыпочках идет к двери, осторожно толкая ее. Попов действительно спит, по пояс накутавшись одеялом, рядом с ним лежит выключенный ноутбук, видимо, у того даже не было сил отложить его на стол или подоконник. Антон медленно подходит к кровати, садится на колени и кладет подбородок на матрас, пристально глядя на спящего инпектора. Он боится лишний раз пошевелиться, и пусть нога уже затекла, но, наверное, Арс будет не в восторге, если увидит мальчишку здесь и сейчас. Однако, не проходит и пяти минут в раздумьях, как хриплый и сонный голос шепотом произносит имя младшего, и тот дергается, отпрыгивая от кровати. — Тош, ну ты че там как неродной сидишь? Ложись уже рядом, — Арсу приходится даже приподняться на локтях и с полминуты потереть глаза, чтобы хоть что-то разглядеть в темноте. — Чего, не спится, что-ли? Мужчина видит легкое мотание головой, добродушно улыбается и вновь приглашает лечь рядом. — Нет, извини, я, пожалуй, пойду, — растерянно, в полтона отвечает Антон, поднимаясь и уходя в другой конец комнаты, голос сзади тут же окликивает его. — Стой! Хочешь, прокатимся по городу? Я же знаю, ты любишь эти ночные покатушки. Шаст внутри просто ликует и, наверное, даже лопнет сейчас от счастья, но демоны внутри разочаровываются, когда тот спрашивает неуверенно: — Но ты же спать хотел? Арс, я не буду тревожить по таким пустякам, — зеленоглазый облокачивается о дверь, смотрит на силует мужчины и пытается что-то разглядеть в нем. — Значит, едем! — Арсений скидывает с себя одеяло и садится на край кровати, ища уличные вещи, сложенные на столе. Шаст, не скрывая улыбки на лице, выходит из спальни, сгребая в охапку свою куртку, телефон и шарф.

***

Арс везет их по ночному городу, держа путь куда-то за него, то ли в поле, то ли в лес. Антон смотрит в окно, подставив руку под щеку, и уходит в свои счастливые мысли о настоящем. Из магнитофона играет до боли знакомая песня Цоя «Электричка», которая уносит обоих в личные воспоминания. Арсений глушит машину на обочине, они уехали недалеко от города, видны все его огни, теперь самый родной город как на ладони. Антон выпрыгивает из авто, смотрит на эту завораживающую картину, облокотившись спиной о черную дверцу BMW. Арс тоже выходит, встает рядом и смотрит уже на мальчишку, неотрывно, с теплом и любовью, внутри будто все резко переворачивается, а в груди что-то екает. — Арс, знаешь, я ведь никогда не любил никого, в жизни не испытывал такого чувства, да и не хотел, — тот скрещивает руки на груди, чувствует на себе теперь уже вопросительный взгляд, но все продолжает смотреть в даль, так легче все это говорить, так не чувствуется стыд, — я даже когда-то думал, что любить не способен. Я видел столько красивых девушек, за которыми бегали толпы парней, но не чувствовал совсем ничего. Отношений у меня никогда не было, а я так хотел любви и тепла, простых объятий или даже слов. Но вдруг появился ты. Еще возле того ларька в моей голове что-то перевернулось, сердце бешено билось, я взгляда от тебя отвести не мог. И сейчас тоже не могу, — и парень переводит свой взгляд на мужчину, последний стоит как вкопанный, не веря в реальность происходящего. — Будто сам Бог послал мне тебя, красивого, умного, просто идеального. Может, ты и есть сам Бог? Однозначно. В монологе повисла тревожная тишина, Антон нервно сглотнул, обратной дороги уже нет, теперь единственное, что остается — это говорить всю правду до самого конца. — Не знаю, откуда ты свалился на мою голову, но это было лучшее знакомство в моей жизни. Пусть ты сейчас меня можешь и отвергнуть, бросить здесь и сказать, что я ебанутый в край, но я все равно тебя прощу. А знаешь, почему? Потому что ты мне безумно нравишься, я утонул в этой долбаной любви так, как не тонул еще никогда. Я был пронизан холодом твоих глаз и никогда уже их не забуду. Не забуду твой голос, твои руки и самого тебя. Ты идеален, Арс, и я ни за что в жизни не прощу себе, если вдруг посмею что-то сказать тебе поперек. Шастун резко выдыхает, хотя воздуха в легких почти и не осталось совсем, сердце бьется так бешено, что, наверное, сейчас просто разорвется. Ровно минуту они стоят, молча смотря друг на друга. Потом Антон опускает взгляд вниз, и руки ослабевают. Зря сказал, придурок. Арс подходит ближе, берет ладонями чужое лицо, поднимает на себя и неожиданно касается чужих губ своими. Целует без напора, без власти, а совсем легко и едва касаемо. Подходит еще ближе, вплотную, заставляет парня обнять его за шею и прижаться всем телом к себе. Мужская рука осторожно поглаживает локоны светлых волос, зарывается в них и гладит за ушком, вторая рука спускается вниз, касается тонкой шеи, большим пальцем оглаживает сонную артерию, ладонь гладит по ключицам. Антон неопытный, он и не целовался-то ни разу, но все равно пытается ответить взаимностью, даже холод и мороз по коже сменился теплом, аж жарко стало, а когда Попов начинает отстраняться, Шаст быстро целует того в уголок губ, чувствуя, как щеки горят огнем. — И я тебя люблю, Тош…