Пронизан холодом твоих глаз

Они идут по пустому коридору, который буквально двадцать минут назад еще был переполнен такими же учениками, по всей старшей школе раздавался гул, а до парней долетали лишь обрывки из разных разговоров, которые они едко комментировали. Юноши идут по лестнице на третий этаж, говоря на отвлеченные темы и, по мере того, как звуков становится больше, оба понимают, что подходят к нужному кабинету, где уже стоит весь класс. Все уставшие и заебанные, после седьмого урока, конечно, хочется идти домой, а не торчать еще на подготовке к ЕГЭ. И все надеются, что там будут говорить что-то дельное. Только они добираются до кабинета, тут же звенит звонок на урок. Антон подпирает собой стену и тяжко вздыхает, его распирает от желания рассказать о вчерашнем вечере лучшему другу, но он не думает, что будет весело, если их услышит кто-то еще. Поэтому быстро принимается решение позвать Позова после уроков в парк. — Я так-то не против, даже рад, но боюсь не дойти до туда просто, — парень смотрит на кучку людей, понимая, что сейчас никак не отличается от них. Опускает взгляд вниз и едва не воет от усталости. Спасает только одно: сегодня пятница. Вдруг дверь открывается, и на пороге показывается знакомое лицо. Знакомое, фальшивое, полное бесчеловечности лицо. Антон проклинает его всем сердцем. Все, что бы он не творил, не важно, плохое или хорошее, Руслан делал вид, что не замечает. Осуждающе смотрит, злорадно улыбается, скрещивает руки за спиной, показывает свою власть, но всегда молчит. За неделю они несколько раз пересекаются в коридоре, двое шумных подростков, что-то бурно обсуждающих, зацикливают свой взгляд только на одном человеке, замолкая, пока тот идет мимо, а потом продолжают говорить, как ни в чем не бывало. И Шаст и Позов понимают, что надо бы об этом поговорить, но разговор на эту тему не вяжется, на том и порешали. — Сядем вместе? — Конечно. — Здравствуйте, садитесь, — учитель запирает кабинет на ключ и возвращается к своему столу. Осматривая всех учеников, тот снова задевает взглядом третью парту, на которой сидят Антон и Дима, отчего у обоих встает ком в горле и они отворачиваются. Дальше пол урока все слушают то, что слушают всегда: — ЕГЭ не за горами. — Только попробуйте не сдать. — Это всех касается, вам нужно больше стараться. — От ваших баллов зависит ваше будущее. — Одноклеточные, попробуйте только не сдать, голову оторву. А, нет, последнюю фразу Антон додумал, когда вновь перевел взгляд на классного, который сидел, сложив руки у лица, и исподлобья смотрел на присутствующих. — Да сколько можно уже! — весь класс дергается, а потом поворачивается на двух парней, которые до этого что-то бурно обсуждали, а сейчас застыли в изумлении. — Оба, по своим местам разбежались! Горящие пламенем глаза выжигали всю дурь, заставляя беспрекословно выполнять сказанное. — Я тут сижу, — еле слышно прошептал Димка в полной тишине, Шастун начал собирать вещи, складывать их в портфель и плестись за четвертую парту, где сидела Ира, сочувствующе глядя на соседа по парте. — Вы оба меня уже конкретно подбешиваете, останетесь после этого урока, — пропитанный холодным металлом голос сменился на добродушный, когда учитель продолжил тему с ЕГЭ. Друзья переглядываются, тяжело вздыхают, и Антон думает, можно ли убить человека школьным портфелем или выкинуть здорового мужика в окно. Второй этаж, ниче не случится. Звенит долгожданный звонок. Кузнецова настолько была увлечена монологом учителя, что за все двадцать минут ни слова не сказала Антону, что, конечно, было немного обидным. А больше всего обидно было за то, что все отсидели гребных восемь уроков и счастливые шли домой, а Шастун с Позовым, как нашкодившие котята, стояли возле первых парт с опущенными головами и ждали слова учителя, как приговор. — Дмитрий, к тебе вопросов нет, все-таки не ты пересел, а Антон, поэтому я лишь дам тебе предупреждение и отпущу, — сложив какие-то бумажки в одну кучу, Руслан двигает их на край стола и переводит взгляд на парней. — А вот ты, Шастун, остаешься. У юноши от возмущения даже рот открылся и чуть глаза на лоб не полезли. А че? А в смысле? — Ладно, Тох, я тебя внизу подожду, у раздевалки, — Димка накидывает на плечо портфель и уходит прочь, даже не попрощавшись с классным. Тот, в свою очередь, подходит к двери и закрывает ее на ключ, отчего шатену становится не по себе. Он хочет возразить, но его перебивает холодный, зато полный сумасшествия голос. — Кто тебе вообще разрешал пересаживаться, Антош? — по лицу руководителя расползлась улыбка, а парень чуть не подавился воздухом от такого обращения. Только Арс мог его так называть. Как ни странно, учитель становится ближе. — Чего в этом страшного? Я, в конце концов, в одиннадцатом классе, — Шаст сильнее сжимает в руке свой портфель, находящийся рядом, мысль об убийстве продолжает навязчиво крутиться в голове, — Вы что вообще себе позволяете… Не надо меня так называть! — повышает голос, выпрямляется, но глаза его бегают по лицу учителя, не зная, куда себя деть и каких действий ожидать. — Да будь ты тише! — Руслан подходит почти вплотную, норовит закрыть чужой рот ладонью, но мальчишка вовремя отскакивает. Вот сейчас действительно не до шуток. Будь бы здесь Арс, он бы точно рассек ему бровь. — Я не понимаю, чего Вы пытаетесь добиться! Можно подумать, если я пересел на парту вперед, это трагедия века, — Антон делает шаг назад и, к своему несчастью, упирается теперь в учительский стол. Мужчина недобро хмыкает, поправляя очки, и вновь начинает двигаться на парня. Возможно, разбил бы нос, как Паше, уронил на пол и смотрел, как тот делает безуспешные попытки подняться. — Да ты просто не понял самого главного, — бархатный голос почти прошептал на ухо, — ты здесь не по поводу своего отвратительного поведения. После этих слов он кладет руку на чужое надплечье, а когда тело из-под него пытается вырваться, то крепко сжимает, да так, что Антон давится собственным хрипом. — Да не трогайте меня! Это было действительно громко, поэтому свободной рукой мужчине все-таки удается зажать мальчишке рот. И тот не может сопротивляться, потому что каждая его попытка вырваться или сказать что-то наносит вред самому Антону. Если бы Арс это видел, размазал бы этого психа по стенке. — Я же сказал, перестань, — тяжелое, горячее дыхание обжигает ухо, и Шастун едва не плачет от безысходности. Он слышит, как учитель берет что-то со стола и кладет парню в карман рубашки. — Там мой номер и адрес, я жду тебя на выходных у себя. Родителям скажешь, что идешь на подготовку к ЕГЭ, — он улыбается так зло, что у шатена, наверное, сердце останавливается. И лучше бы оно остановилось, потому что терпеть этот разврат невозможно. — Ты меня понял? — юноше по-прежнему зажимают рот, ему хочется заплакать, почувствовать защиту Арсения, его объятия, теплые руки, темные локоны волос. Он не хочет отвечать, вдруг тот потеряет интерес и отпустит, но когда холодная рука растегивает пуговицу на белой рубашке и касается плоского живота, Антон быстро качает головой, соглашаясь на все. Он бы порвал его вклочья. Он бы своего мальчика защитил. — Вот и умница, — руководитель убирает руки, а потом хлопает ладонью по чужому карману, чтобы удостовериться, что записка с его данными находится у подростка. — Буду ждать. Мужчина отходит от парты, подходит к окну и открывает его, чтобы проветрить кабинет, а Антон этим незамедлительно пользуется: пулей вылетает вон из класса и как ненормальный бежит по лестнице вниз. Весь запыханный оказываясь у раздевалки, тот даже не помнит, как сбежал по лестнице. — Тох, ты че? Все нормально? — удивленно спрашивает Позов, протягивая другу его куртку, а тот лишь быстро кивает, пытаясь перевести дыхание.

***

— Да блять, кто делает эти ублюдские крышечки? — уже в голос матерится Димка, когда в очередной раз делает резкое движение, и горячий шоколад оказывается у него на руке, на рукаве куртки, на ботинке, а Антон лишь смеется, до тех пор, пока сам не обжигается своим капучино. — Лох. — Кто бы говорил! Позов бросает на него обиженный взгляд, а шатена передергивает. Ему на секунду кажется, что вот перед ним вновь стоит Руслан Васильевич, и парень замирает в оцепенение. — Ну и че ты встал? — раздраженно шипит одноклассник, тоже останавливаясь. Когда он поворачивается и видит испуганный взгляд лучшего друга, то даже теряется. — Тох, я еще раз спрашиваю, у тебя все нормально? — Да-да, — юноша отмирает и идет дальше, как ни в чем не бывало. Позов сейчас готов застрелиться, потому что от постоянных загонов Антона перестал его понимать. Дальше разгуливая по парку, закутываясь в капюшон от снега, парни разговаривают о чем-то своем, больше не возвращаясь к теме об учебе и родителях. Но в их диалоге вдруг повисает гнетущая тишина, Димка кусает губы от нехорошего предчувствия. Шастун резко выпаливает всего одну фразу: — Мы вчера поцеловались… Второй чуть не выплевывает горячий шоколад на землю, дергает обожженной рукой и останавливается, на одних пятках поворачиваясь к другу. — Вы что?! — Поцеловались, — спокойно отвечает Антон, стыдливо опустив взгляд. — С Арсением? — продолжая откровенно пялиться на одноклассника выпученными глазами, интересуется юноша. — Ну а с кем еще? — рычит зеленоглазый, а взгляд свой устремляет куда угодно, лишь бы не на друга. Стыдно перед ним. — Бля, Тох, серьезно? И стало совершенно не до шуток. Спрятав руки в карманы куртки, Шаст проходит мимо застывшего парня, который в следующую же секунду пытается догнать Антона. — Дим, я не знаю, как тебе объяснить… — шатен поднимает взгляд в небо, вспоминая голубые глаза мужчины и улыбается собственным мыслям. — Да уж постарайся как есть, — Позов берет друга за запястье и тащит к ближайшей свободной лавочке, — рассказывай давай. — Да что рассказывать-то… — парень послушно садится на лавочку, закидывает ногу на ногу и трогает кольца на руках, пытаясь совладать с мыслями, — он такой охуенный, Дим. Я вчера решил сказать ему, как он мне дорог, сам не знаю, как я вообще на это решился, но у меня получилось. И он ответил взаимностью. Подошел и поцеловал. Бляха, Дим, меня ни одна девушка так не целовала, как Арс… Позов, расставив руки по обе стороны от своих ног и подпирая ими края скамейки, смотрит на Антона, как на сумасшедшего. Это точно он сейчас говорит? — Боже, Шаст, у тебя точно здравый рассудок на месте? Ты сейчас серьезно мне это говоришь? — Да, Дим, — коротко бросает юноша, кидая взгляд на прохожих, в силуэтах которых он вновь начинает узнавать Руслана Васильевича. И в голове вновь крутится «А Арсений бы своего мальчика защитил. Он бы того ублюдка с окна выкинул». — Знаешь, думай, что хочешь, но я пытался отвязаться от него, делать вид, что он мне безразличен, но когда он так тепло обнимает, кажется, что это единственное, что мне нужно в жизни. — Ты встрял, Тох, по-крупному встрял, — Димка выкидывает пустой стаканчик в мусорку и откидывается на спинку скамьи, шумно выдыхая, — я тебя не вытащу из этого, у меня не получится. При всем желании не получится. Но будь, пожалуйста, осторожнее, он — мент.

***

Парень слышит, как в замочной скважине прокручивается ключ, бросает все свои дела на кухне и бежит в прихожую. На пороге появляется голубоглазый брюнет, причина юношеского счастья. С пакетом продуктов в руках, он ставит его на пол и несколько секунд тупо смотрит на парня, разводит руки в стороны и улыбается. Отлично, Арс тоже в хорошем расположении духа. — Арс! — радостно вопит шатен, едва не сбивая с ног мужчину, когда крепко заключает того в объятия. Давно не видел. И вот сейчас, наконец, почувствовал тепло и уют. — Тихо-тихо, задушишь же меня, — смеется Попов, запуская руку в светлые кудри. Он немного наклоняется и шепчет на ухо младшему, отчего мурашки бегут по коже, — там в пакете коробочка Чуда и Милка, разберешь пакет, увидишь. Хитро улыбается брюнет и, наконец, освобождает себя от крепких оков. Антон же быстро кивает, потащив на кухню пакет, принесенный Арсением. Быстро справившись с ним, он видит на самом дне вкусняшки, доставая их оттуда и откладывая на край стола, на лучшие времена. — Спасибо! — кричит Шаст, когда мужчина выходит из ванной и протирает руки полотенцем. — Не за что, Тош, — тот проходит мимо, легко целует Антона в лоб и садится на стул, устало прикрывая глаза. — Устал? — юноша вновь берется за чайник, в этот раз получается лучше, чем в прошлый. — Есть такое… — хрипло отвечает старший, в полголоса. — Чай будешь? — Не откажусь. Шатен наливает в белую кружку немного заварки, а потом разбавляет кипятком, ставит свое творение перед Арсением, двигает к нему и сахарницу. — А ты что, не будешь? — интересуется мужчина, когда Антон садится напротив, складывая руки на груди. В ответ на вопрос Попова, мальчишка двигает с края стола черную кружку, и тот без слов все понимает. — Как дела в школе? — Арс не думал, что вслед за обычным вопросом последует кашель. Шастун подавился чаем, и не понятно, случайность это или нет. — Нормально, — еле как выдавливает из себя парень, смотря на свое отражение в кружке. — Тош, точно все хорошо? Скажи мне, — мужчина тянется рукой к мальчику, чтобы дать тому собраться с мыслями и показать, что он не один, но тот вовремя себя останавливает, замирая. Антон еще с полминуты смотрит на кружку, а потом вдруг подрывается с места, да так, что даже голубоглазый дергается, и подходит к нему, сгибаясь почти пополам и обнимая Арсения. Он садится ему на колено, но все же больше переводя массу тела на пол. Младший прижимается к нему, словно брошенный котенок, запускает руки под черный пиджак и обхватывает чужую талию. — Все хорошо, Арс, просто устал, — он дышит в и без того горячую ключицу инспектора, и мурашки бегут по коже, когда его осторожно обнимают в ответ. — Ты знаешь, я не буду на тебя давить, но не дай бог узнаю, что ты что-то скрываешь, пеняй на себя.

***

— Арс… — тихо зовет Шаст, поднимая голову с широкого надплечья и пытаясь выпутать руки из-под пледа, а когда это удачно выходит, тянется к чужой шее. — Что, милый? — улыбается Попов, наблюдая за таким милым и искренним Антоном, хочется прижать к себе, не отпускать, бесконечно обнимать и говорить, какой он красивый. Юноша молчит, сердце его начинает биться чаще, он сам не понимает, как выдавливает из себя слова, которые даются ему труднее некуда: — Поцелуй меня… Не приказ, просьба. Он произносит это уже шепотом, даже умоляя, и Арс незамедлительно тянется к его губам. И вновь легкий, не напористый, не требовательный поцелуй. Старший удерживает его руками за спину, касается лопаток, талии, и сам не понимает, как позволяет себе запустить руку под футболку. Антон лишь вздрагивает от холода пальцев и продолжает держаться ладонями за чужую шею. — Я никому не позволю до тебя также докоснуться, — шепчет на ухо старший, едва не мурлыча от счастья. Парень роняет голову на грудь мужчины, почти воет от горя и цепляется пальцами за широкие плечи. — Я завтра иду к преподавателю готовиться к ЕГЭ.