Пронизан холодом твоих глаз

Арс, конечно, приезжает домой не в лучшем виде. Запекшуюся под носом, на губах, подбородке и руках кровь он вытирать, естественно, не стал, отчего Антон, когда радостно открыл дверь, шарахнулся в сторону, снося легкую обувницу и сам едва удерживаясь на ногах. Мужчина лишь усмехается, усмехается так, как будто ничего и нет на его лице. — Боже, Арс, Арс, что случилось? — Шаст возвращается в реальность, когда старший переступает порог квартиры. Рубашка на груди окрашена алым, струйки крови ярко видны на шее, губах, даже на белые ботинки накапало. Антона начинает трясти от страха. Арсения начинает трясти от смеха. Он живой. Он, блять, живой. Почему сейчас все это кажется смешным? Но ведь даже сейчас, складываясь пополам от смеха, его мучает боль в животе, боль от напряжения. — Какие-то алкаши пристали, попросили сигареты, а я сказал, что у меня нет, — на ходу сочиняет брюнет, снимая с себя черную куртку, не видно, есть ли на ней кровавые разводы. Разувается, волосы сырые поправляет, — они не поверили. Пьяные в хламину были, а я домой торопился, спорить с ними начал. Домой торопился, к тебе. Последнюю фразу Попов достаточно четко произносит, но почему-то тише. Он боится, что Антон сейчас уйдет, скажет, что он мудак или псих, чтоб шел проспался, все, кукуха уже едет, и уйдет. Но мальчишка стоит неподвижно и слезы пытается сдержать. — Тише, тише, все же хорошо, я тут, милый, — шепчет Арс, прижимая младшего к себе, наплевав на то, что он может испачкать чистую одежду. — Я живой, я дома, все нормально. Ты достал аптечку? Шастун отстраняется, быстро кивая головой, хватает голубоглазого за запястье и тащит в ванную. Там заставляет умыть лицо, руки, в общем все, что было в крови, снять эту одежду и кинуть ее в стирку, пока шатен ходит за новой. Он заходит слишком рано: Арсений только кидает в грязные вещи свою рубашку и приступает к брюкам. Антон закрывает за собой дверь, кладет на край раковины чистые вещи и так и остается стоять, облокотившись спиной о кафель и неотрывно глядя на мужчину. — Ты долго будешь пялиться? — усмехается брюнет, дотягиваясь до только что принесенной одежды и расправляя штаны, чтобы их надеть. — Да, а что, нельзя? — нагло бросает младший, скрещивая руки на груди. Он действительно завис на таком мускулистом теле, ну нельзя же быть таким идеальным, ну Арсений Сергеевич… — Да я смущаюсь так-то, — стыдливо произносит Попов, сам не замечая, как начинает медленнее всовывать ногу в штанину. Чертов Граф, точно издевается. Ну вы посмотрите на него, а. — Ну ты же не голый, — дает вполне очевидный факт парень, наконец-то улыбаясь. Вот демоненок, о чем это он там думает таком? Выпороть бы снова. За такие мысли, за сарказм, за то… Что стоишь тут, блять, и провоцируешь. Арсе-ений… Как не стыдно, ты же инспектор. — Хуектор, — огрызается своим мыслям мужчина, на что Шаст смотрит на него удивленно. — Чего? — Ничего-ничего, мысли вслух. Попов расправляет на себе футболку и облегченно выдыхает, смотря в зеркало. Антон хватает с края раковины дезинфицирующее средство и заранее подготовленный ватный диск. — Сядь, пожалуйста, — указывает на край ванны парень, наливая вонючее прозрачное средство на вату. Арс покорно садится, сложив руки на коленях. Он очень удивлен, что мальчишка может быть настолько серьезным и сообразительным. Ему нравится думать, что шатен действительно волновался за него, что сейчас все это — не пустая трата времени и не действия на «отвали». — Мне же только в нос дали, — про удар в живот он умалчивает, про падение на лед тоже. Антон быстрее, чем тот успевает подумать, прикладывает диск к виску, и тут же боль пронзает все тело. — Ай… Шипит мужчина, скаля зубы. Он пытается дотронуться рукой до пульсирующего и болящего места, но Шаст тут же бьет его по рукам. — Не трогай, Арс, — тихо просит юноша, вновь прикладывая вату к ссадине. Еще несколько секунд они сидят в полной тишине, пока Антон не переключается на следущую рану, а Арсений не начинает говорить. — Знаешь, мне понравилось, как ты меня тогда назвал, — честно сознается брюнет, расплываясь в довольной улыбке. Антон непонимающе хлопает глазами. — Как я тебя назвал? — он быстро осматривает лицо и руки старшего, викидывая диск в мусорку, а белую баночку убирая в аптечку. — Арсюшей ты меня назвал, — смущенно тараторит Попов, и парень сам краснеет. — Мне просто… — мямлит юноша, не зная даже, какие слова подобрать, — Я очень за тебя испугался. — Ладно, Чудо, пойдем тебя теперь лечить, — голубоглазый достает из аптечки только одну вещь: мазь от синяков и ушибов. Антон недовольно морщится.

***

— Тихо, не рыпайся, — шикает Арс, когда мальчишка в очередной раз вжимается в стену и дергает на себя руки, — я сейчас реально тебе руки свяжу и заставлю их над головой держать. Шаст протестующе качает головой, явно не соглашаясь с такой авантюрой. Весь следующий процесс он больше не дергается, даже не шевелится. Арсений откладывает мазь в сторону и целует младшего в лоб, тогда он тут же поднимает голову и выжидающе смотрит на мужчину. — Чего еще? — добродушно интересуется он, так и нависнув над юношей. — Арс, ты знаешь, — обидчиво фыркает Антон, весь сжимаясь под этим взглядом. — Да, знаю, но сколько раз я говорил тебе не намекать, а четко просить то, что хочешь? Я не умею читать мысли. Ну как сказать прямо то, что хочется? Это же пытка, не меньше. Но Арсений собирается уйти, как вдруг его хватают за руку и тянут обратно, их лица всего в паре сантиметров друг от друга. — Поцелуй меня… Мужчина пару секунд молча улыбается, а потом накрывает его губы своими, задевая нижнюю губу и сминая ее. Он сжимает ладонями плечи мальчика, заставляя сидеть ровно, а тот просто обмякает в сильных руках, забывая про все на свете. Его щеки покрываются румянцем, что и заставляет его войти в транс. Но Попов резко отстраняется, вызывая у подростка тихий скулеж. — А ты больше пяти секунд вообще целоваться умеешь? — едко комментирует Антон, и вопрос зависает в воздухе, так и оставшись без ответа. — Все, Антон, пойдем спать, ночь на дворе, — улыбчиво говорит Арс, похлопывая мальчишку по плечу и скрываясь в темноте коридора. — А то я не заметил… Шепчет он в пустоту. Шаст снова уходит спать в зал, даже не реагируя на мольбы Арсения остаться с ним. Он накрывается одеялом с головой и пытается перебороть желание пойти обратно, в уютное место, рядом с теплым телом под боком. Попов отворачивается к стене, обнимая себя руками, и пытается отвлечься от мыслей о том, что Антону он надоел, что Антон от него устал, а еще хуже — что Антон его боится.

***

Глубокой ночью мужчина просыпается от всхлипов из соседней комнаты. Он приоткрывает глаза, вслушиваясь в звуки и пытаясь понять, не показалось ли ему, а может, просто сон. Но нет, не показалось, уже через три секунды он вновь слышит громкий всхлип и какие-то неразборчивые слова. Тут же подрываясь с кровати, брюнет босыми ногами бежит по холодному полу, останавливается возле дивана и падает перед ним на колени. Арс берет в ладони мокрое от слез лицо, начиная говорить одно и то же все громче и громче: — Тоша, проснись. Слышишь меня? Проснись, — он тормошит его за плечи, пока Антон не вздрагивает, и старший чуть было не начинает что-то еще говорить, но вовремя замечает, что Шастун по-прежнему спит и просыпаться ни в какую не хочет. — Антон! — вскрикивает мужчина, когда шатен устало приоткрывает глаза. Сонные, опухшие от слез. — Ты весь дрожишь… Тош, это просто сон, все хорошо. Посмотри на меня. Юноша поднимает испуганный взгляд и губы его дрожат, как и руки, которыми он пытается всеми оставшимися силами прижать к себе Арсения. — Арс, пожалуйста, останься со мной, я прошу тебя, будь рядом, — и чуть ли не бьется в истерике. Попов гладит его по волосам, щекам, спине, пытаясь успокоить. — Арсюша… Голубоглазый вздрагивает, услышав такую форму его имени. Он поджимает губы и пытается взять на руки мальчишку. — Я тут, я тебя не брошу, все будет хорошо. Антон прижимается к груди мужчины, обвивая руками его шею, он пытается согреться и успокоиться. Попов кладет легкое тело на кровать, тут же устраиваясь рядом, накрывает младшего теплым одеялом и умиляется тому, как к нему прижимаются и обнимают. Арсу надо было знать, что он еще нужен Антону. Что он не кинул его в толпу мужчин, которые хотят что-то с ним сделать, Попов бы никогда… — Тош, не уходи больше от меня, ладно? Даже в другую комнату. Не уходи, мне без тебя плохо, — в порыве эмоций сознается брюнет, с силой прижимая к себе Шастуна. Он чувствует горячее дыхание у себя на шее и горячие капли, смотрит во тьме на светлое лицо и вытирает его от слез. — Мне без тебя тоже…