Пронизан холодом твоих глаз

Шаст выключает телефон окончательно и, дернув ручку двери, вваливается в чужую квартиру. На шум из кухни тут же прибегает Позов и с таким же веселым нравом кидается с объятиями к другу. — Антон! Боже, я так переживал, — обеспокоенно лепечет Димка, по-матерински расстегивая чужую куртку и снимая с шеи Антона шарф. А тот даже не против: стоит и как дурак улыбается. — Да ты че как не живой-то? Разуйся хоть. Хозяин квартиры бережно складывает куртку с шарфом на обувницу, сразу решая закидать шатена вопросами. — У тебя все хорошо? Что за мужик тебя вчера забирал? Это же точно был не Попов. Я видел, как он тащил тебя к машине! Шастун выставляет ладонь вперед, заставляя юношу остановиться мучить его расспросами и дать перевести дыхание. — Подожди, я не успеваю, — на выдохе отвечает парень, откидывая ботинки к порогу и хватаясь за стену, тяжело дыша. — Ты че, опять один? Прислушавшись к звукам в квартире, интересуется Шаст и, в принципе, ответ уже знает. — Ага, все на работе. — Ясно, — коротко отвечает шатен, выпрямляясь, — все вчера хорошо закончилось. Спасибо, что позвонил Арсению, — с огоньком в глазах благодарит Антон, улыбаясь и напрочь забывая про родителей мужчины и про него самого. — Пойдем, Тох, поговорить нам с тобой надо, — серьезно произносит Позов, приобнимая того за плечо и ведя на кухню. Шастун отшучивается. — Да, я повел себя как идиот тогда и не надо было избегать, а нормально поговорить. — Я не об этом. Я знаю твой характер и твою жизнь лучше, чем ты сам и все понимаю, — Дима сажает одноклассника на стул, давя тому на надплечья. Антон без злобы прыскает, уже в который раз убеждаясь, что Димка знает его как никто другой. — Антон, послушай, я не знаю, как ты воспримешь эту информацию, несмотря на все то, что ты пережил, — интригует его Дмитрий, садясь напротив Шаста. Последний вдруг прищуривается, явно ожидая что-то нехорошее. — Я думаю, ты теперь свободен. Антон хмурится. Дим, совсем кукухой поехал? — Че? — только и произносит юноша, когда до него вдруг доходит, что что-то случилось с родителями. Попали в аварию? Отказались от него? А может, с Арсением что… — Твои родители позвонили мне сегодня утром, так как ты трубку не брал, и сказали, что улетают, — на выдохе отвечает парень, наблюдая за замешательством друга. — В другую страну. Антон не понимает своих чувств. — Навсегда. Сердце пропускает какой-то странный короткий удар. — Шаст? Он как упирался рукой в край стола, так и остался сидеть, вообще не совершая никаких действий. — Антон, твою мать, ты меня слышишь? — Позов тормошит его за плечи и щелкает пальцами перед лицом. Антон медленно переводит на него взгляд, — да все нормально будет. Сразу начинает успокаивать его Дима, немного присаживаясь, чтобы хорошо видеть Антона. — Мы со всем справимся, твой Арсений все наладит, даже не сомневайся, — улыбается юноша, но сам прекрасно понимает, что дальше — хуже. Шаст впервые за всю жизнь испытывает это странное чувство — жалость к родителям. Если свою вину за семнадцать лет жизни в одном доме он чувствовал всегда и даже привык к ней, то теперь в груди щемила тоска по родным. От понимания, что он больше никогда их не увидит, накатывало смешанное чувство радости с огорчением. — Да я не то, чтобы расстроен, — потерянно отвечает шатен, бегая взглядом по полу, выискивая, за что бы зацепиться, — просто я, наверное, должен был хотя бы попрощаться. — Ты ничего никому не должен, — четко произносит Позов, уже даже не зная, как подбодрить друга. — Когда они улетают? — Шастун вдруг подрывается с места, считая просто своим долгом пойти и попрощаться с родителями, но Дима тут же ловит его и спешит посадить на место. — Уже улетели, — шикает он, придавливая парня к стулу. — Ну, хорошо, — как-то обреченно вздыхает Антон. Позов напрягается от чересчур спокойной реакции всегда бунтующего друга. — Значит, это начало новой жизни, — шатен поднимает взгляд и расплывается в улыбке. Ему всегда хотелось начать жизнь с чистого листа и вот, наконец-то, эта возможность предоставилась. — Антон, все нормально? — обеспокоенно щебечет Дима, боясь, что у Шаста сейчас случится истерика. — Да-да, — смеется юноша, на что Позов дергается, — отметим это? — Ты точно ебнулся… — заключает Дима, качая головой, — конечно отметим!

***

— Актерская игра вообще херь полная! — плюет Позов на эмоциях, когда дело доходит до одного нашумевшего триллера, — максимум на комедию тянет. Не пойму, чем он всем так понравился… Делая последний глоток горячего шоколада, тот кидает стаканчик в ближайшую мусорку и продолжает идти тем же шагом. Шаст пожимает плечами, вдыхая холодный воздух. Погодка сегодня радует. — Ну, не знаю, мне понравился, — в ту же урну летит и второй пустой стаканчик из-под кофе, шаги парня равняются с другом, — в конце за героев прямо переживал. И все равно остался только один… Увлекшись разговорами на отвлеченные темы, Шаст целый день не вспоминал про Арсения, пока за него это не сделал Димка. — Как планируешь НГ праздновать? С Арсением своим? — вновь отшучивается Позов, толкая Антона в плечо, от чего тот едва не падает, — да стой ты, неваляшка! Друг хватает его за руку, не давая соприкоснуться лицом с холодным снежным покрывалом. — Я… — будто ничего и не произошло, мямлит шатен, надеясь вовремя придумать отмазку. В это время на его глаза попадается плакат, висящий на доске объявлений, и Шаст дергает в его сторону друга, — о, смотри, концерт в нашем городе! Димка открывает рот и тут же начинает светиться. — Офигеть, давно у нас в городе нормальных концертов не было, — пока он фоткает даты и стоимость билета, Антон опускает голову и облегченно выдыхает. — Надо сходить вместе, да? — восклицает парень. — Ну, не знаю, это будет после новогодних праздников. Если я не умру от съеденного таза оливье, то с удовольствием схожу! — смеется юноша и тянет за собой друга гулять дальше по аллее. Антон тоже смеется, но в воспоминаниях всплывает, как он сам праздновал Новый Год. За всю жизнь лишь два единственных раза, которые можно вспомнить, как «хороший» праздник. Тогда он был совсем маленький. В 9 и 10 лет родители подарили ему хоть какие-то подарки. И это были два единственных раза, когда в самый большой праздник в году ему не хотелось умереть. Антон понимает, что в этом году может все измениться. Понимает, что Арсений не виноват в том, что его родители такие. Понимает, что 54 пропущенных от него — не просто так. Понимает, что упустить такой шанс не может. Арс переживает, Арс думает о нем. На улице уже давно темно. И сейчас лучшим решением будет вернуться домой и поговорить с Арсением. — Слушай, Дим, я, наверное, уже пойду домой, — Шаст останавливается, вытаскивает руки из карманов и раскидывает их для объятий. — Ну, ладно, — как-то обреченно выдыхает Позов, первым кидаясь в объятия к другу. — Не хочешь остаться сегодня у меня? Предки не будут против. Шатен отрицательно качает головой, улыбаясь. — Нет, прости, точно не сегодня. У меня есть маленькие дела, — он хитро улыбается, предвкушая очередной уютный разговор с Арсом. — Да как скажешь! — Димка отстраняется от него, — все уже, иди. Смеется юноша, а потом тихо добавляет: — Не заставляй дорогих тебе людей ждать… — Пока, Дим. Шастун накидывает капюшон и быстрым шагом идет дальше по парку. Звонить Арсу он не будет. Пусть станет для него сюрпризом. Дима еще несколько секунд смотрит ему вслед, а потом разворачивается и идет обратно к дому.

***

Калитка, на удивление, оказывается открытой. И машина возле дома тоже стоит. Может, он забыл закрыть ее? Или просто ждал меня? Так у меня есть ключи от всех дверей… Вторая тоже открыта, а когда он подходит к самой последней, внутри подозрительно тихо. Антон осторожно тянет ручку вниз, бесшумно переступая порог дома. — Арсений? — опасливо окликивает его парень и слышит какое-то копашение из кухни. Он разувается и осторожно выглядывает из-за стены, дабы убедиться, что все в порядке. — Арс? Спиной к нему сидит мужчина, а на столе прозрачная, уже почти пустая бутылка водки и одна стопка. Попов отчаянно прыскает и медленно разворачивается. Его затуманенный алкоголем взгляд до мурашек пугает мальчишку. — Боже, Арс, ты что тут устроил… — Шастун бредет на кухню, по пути снимая куртку и скидывая ее с себя на пороге. После он подходит к мужчине и без раздумий бережно касается ладонью его лица. Обезображенного, пьяного. — Арсюш, прости меня. Антон садится перед ним на колени и понимает, что мужчина не настолько пьян, на сколько он боялся. Да, один только взгляд голубых глаз выдавал свою нетрезвость, от мужчины буквально за пару метров несло ужасным запахом алкоголя, но он мог говорить. Причем разборчиво. И стоять тоже мог. Поэтому сейчас нависал над мальчишкой, держа его подбородок пальцами. Шаст не сопротивлялся. Он помнил, что если отец напился, лучше его вообще не трогать и делать все, что он прикажет. От этих мыслей начинали трястись руки, но ведь это Арсений. Его Арсений, который никогда не причинит ему боль. — Тоша… — пьяный голос подрагивает, тянет имя парня, будто извиняясь за все это безобразие, что он вытворил. И вдруг мужчина врывается пальцами в светлые волосы, сжимает их, а второй рукой хватает парня за плечо и тянет на себя, заставляя встать. Сухие губы жадно впиваются в юношеские. Арсений прижимает его к себе, не давая путь к отступлению. Не останавливается на начатом: толкается языком глубже, вылизывает чужой рот, и Антону впервые противен поцелуй с Арсением. Запах алкоголя изо рта чудом не вызывает рвотный рефлекс. Но зато Шаст теперь знает: Арс умеет целоваться больше пяти секунд. Но только, когда пьян. У него голова кружится от действий старшего, а снизу живота образуется какой-то приятный комок. И мужчина нехотя отстраняется, а Антон после него вытирает губы. Действительно неприятно. — Арс, пожалуйста, пойдем спать, — юноша еще раз окидывает взглядом захламленный стол и хватает мужчину за плечи, пытаясь вытянуть того из кухни. — А я не хочу, — тянет Арсений, но все равно плетется за Антоном, потому что ничего не соображает. Последний еле как доходит вместе с инспектором до его спальни и сажает пьяное тело на кровать. В его планах было снять хотя бы рубашку, а с брюками мужчина разберется уже сам. Утром. Шаст кое-как снимает чужую рубашку, откладывая ее на подоконник и придерживая Арса, которого от выпитой водки шатает на ровном месте. — Арс, пожалуйста, ляг, — шатен вновь цепляется пальцами за его плечи, но ничего не успевает сделать, как мужчина хватает его за запястья и дергает на себя. Младший приземляется на чужие колени, а Арсений, на удивление, выдерживает прижатое к нему тело. — То-ошенька, — мурлычет инспектор, перемещая руки на острые бедра и не давая мальчишке слезть с него, — мальчик мой… Антона перестает все это забавлять. Он же совсем не понимает, что творит. К тому же, как худощавый паренек попрет против взрослого, мускулистого мужчины, служащего в полиции? От этой мысли зеленоглазого кидает к дрожь. — Арсений, — грозно произносит юноша, надеясь остановить таким образом Попова, но тот лишь подтягивается и вновь впивается в желанные губы. Антона воротит, но он покорно отсчитывает секунды до окончания этого противного чувства и вновь вытирает губы тыльной стороной ладони. — Буду целовать до тех пор, пока ты не прекратишь так делать, — обидчиво рычит брюнет, даже не оставляя мальчишке и секунды на ответ: сразу же накрывает мокрые губы своими и проталкивается языком в рот. Шастун сразу же понимает, чего делать не должен, и по скончанию поцелуя борется с желанием вытереть с себя эту грязь. — Быстро понял, умница, — Арс как-то нездорово смеется, и его губы тут же прикасаются к нежной коже на шее. Он кусает ее: нещадно и несдержанно. Антон впивается ногтями в мужские плечи и громко стонет от неожиданной боли. Когда приходит осознание, что сейчас произошло, тут же накрывает ладонями рот и прикусывает нижнюю губу, надеясь не сгореть со стыда. Арсений даже после такого не останавливается на начатом: бережно зализывает место укуса, как бы извиняясь, а потом вновь прикусывает, но уже более сдержанно. — Арс, отпусти меня, — неприятные воспоминания о роковом дне вдруг всплывают в голове, и Шаста передергивает. Попов не собирается останавливаться: забирается руками под белоснежную рубашку и дотрагивается до ребер, царапая их ногтями. — Отпусти, Арс, мне страшно! Шатен делает попытку оттолкнуть мужчину от себя, но он так крепко держит, что Антона с головой накрывает паника. Арсений успокаивающе шепчет ему что-то на ухо. Что-то неразборчивое, какой-то пьяный бред. — Пусти, слышишь, пусти! — Шаст срывается на более громкие высказывания, пока чужие руки блуждают по его телу. Арс вообще не соображает, что творит. Он действует лишь по горящему желанию, которое уже давно засело в его голове, и которое осуществить он мог лишь в нетрезвом уме. — Малыш, прекрати, — стонет ему в ухо Арсений, сжимая худую талию и дергая Антона на себя. Тот чувствует, как в него упирается что-то неприлично большое, и парня как будто прошибает током. — Отпусти меня, Арсений, хватит! — он последний раз кричит и вдруг затихает, понимая, что не может ничего сделать. Остается лишь смириться со своей безысходностью. — Умоляю, не надо, я не хочу… По его щекам текут горячие слезы, капая на чужой торс. Шатен видит в любимом, самом дорогом человеке Руслана, насильника и больного ублюдка. Он не верил и по-прежнему не верит, что Арс когда-то сможет причинить своему мальчику боль. Арсений был единственным, кого Шаст не боялся, кому доверял свою жизнь и самого себя. И все вдруг рухнуло в один вечер… Мужчина на один единственный миг останавливается, и Антону хватает этого, чтобы оттолкнуть того от себя и вскочить на ноги. Дальше он выбегает из спальни, хватая у порога свою обувь и прямо так вываливается на улицу. Арсений обессиленно падает на кровать, закрывая глаза. У Антона внутри ломается все, что когда-то связывало его с мужчиной. Антон чувствует непреодолимое желание покончить с собой здесь и сейчас.