Пронизан холодом твоих глаз

Антон чуть ли не с ногами заползает на переднее сиденье, сжимает руку, на которой совсем недавно так яростно вымещал свою боль и теперь сидит молча, таращась в окно. Арсений постоянно поглядывает на него, пару раз даже открывает рот, пытаясь что-то сказать, но все равно смыкает губы и едет дальше. — Скажешь что-нибудь? — наконец-то произносит мужчина, от напряжения сжимая руками руль и вжимаясь спиной в кресло. — А нужно? — без какой-либо злобы интересуется юноша. — Ну-у… Да, хотелось бы услышать от тебя что-нибудь. Они разговаривают совсем как в первый день их знакомства. Как чужие друг другу люди. Напряжение и гнетущее молчание просто виснет в салоне авто. — Ты хочешь услышать что-то конкретное. Я прав? — недолго думая, отвечает Антон, все-таки поворачиваясь к Арсению. — Ты едешь ко мне, чтобы собрать свои вещи и уйти? — довольно глупо спрашивает инспектор, поджимая губы. Шаст удивленно пялится на него, а потом начинает нервно посмеиваться. — Ты серьезно сейчас? — кривя улыбку, вскидывает брови младший. — Что смешного? — обидчиво хмурится Попов, въезжая в свой двор. — Ничего смешного, — с серьезным лицом констатирует Антон, закидывая ногу на ногу, — просто пытаюсь так себя успокоить. А вообще, я уже простил тебя в мыслях, но пока не собирался тебе об этом говорить, чтобы ты помучался день-другой. Арсений паркует машину и с каждым словом охреневает все больше и больше. Он поворачивается к Антону и многозначительно фыркает. — Ты что, придумал мне наказание? — ошарашенно смотрит на него мужчина, отстегивая ремень безопасности. Шаст хмыкает и состраивает довольную морду кота. — В любом случае, ты уже спалился. Я на такое больше не поведусь. Парень еще раз хмыкает. И сейчас это звучало уже с такой интонацией: ха! Наивный! — А я что-нибудь новенькое придумаю, — самодовольно лыбится, щурясь. Арс прыскает и неожиданно начинает щекотать Антона. Тот подскакивает, брыкается и пытается убрать руки мужчины, заливаясь смехом. — Ха-ха! Ай, хватит! — Шастун перехватывает мужские руки и победно сверкает глазами. Арсений досадливо ухмыляется. — А ну быстро в дом! — по-отечески командует тот, подталкивая парня в бедро, и он вываливается из машины вместе с небольшим пакетом его вещей, взятых из квартиры. А после бросает их к своему дивану в гостинной и устало падает на него. — Я вообще не выспался, — вслух жалуется Антон, раскидывая руки и беззаботно глядя в потолок. Арсений на несколько секунд замирает с курткой в руках, понимая, что это он — причина всех неудобств. Ему будет недостаточно одного «прости», тут нужно что-то помасштабнее. — Кстати, на счет вещей, — сразу переходит к другой теме мужчина, кидая взгляд на пакет из Пятерочки, привезенный Антоном. — Я тебе там пол шкафа освободил, только… Он в моей комнате. Шаст поднимается на локтях и вопрошающе смотрит на старшего. — Мне? Шкаф? — предельно изумленно вопрошает он, щурясь. — Слушай, тут твоя полочка вообще ни о чем, — отмахивается Арсений, указывая на импровизированную полку в углу на стуле. — Переложишь все вещи в шкаф и можешь заходить за ними, когда хочешь. Потерпи, еще несколько месяцев и уедешь куда-нибудь подальше отсюда. Помогу, чем смогу и умотаю за границу. Попов проходит мимо дивана, опустив взгляд в пол. Он совершил такую ошибку, что все их совместные планы, будущее и хорошие отношения разбились на мелкие осколки. Навсегда. Хорошо, что Арсений понимает всю свою вину и без лишних истерик может принять тот факт, что это очередные отношения, которые послужат ему печальным опытом. Антон думает, что надо бы сказать Арсу, чтобы тот вечер стерся из памяти обоих и все было как раньше. Но он не спешит: Попов всем своим видом показывает, что больше ничего не ждет от парня. И это омрачает его еще больше.

***

Антон сидит на кухне, поджав колени к груди, и понемногу пьет горячий чай, глядя в темноту окна. Прислушиваясь к каждому шороху, он чувствует напряжение в своем теле. Все сковывает, горячая кружка в руках теперь совсем не отдает тепло, а в воздухе повисает звенящая тишина, пока из дальней комнаты не начинают доноситься шаркающие шаги. Шастун медленно оборачивается, когда уже даже дыхание слышит и чувствует чуть ли не у себя на затылке. Первое, с чем он встречается — это серо-голубые глаза, которые с трудом можно было рассмотреть в приглушенном свете настольной лампы, помутневший взгляд и рука, упирающаяся в стену. Он молчит, надменно смотрит на мальчишку и вдруг наклоняется к нему вплотную, перемещая руку к шее. Держит, сжимает, касается ее губами и горячо дышит. Антон дергается и пытается отползти в сторону. — Арс, ты чего? — дрожащим голосом шепчет Шастун, упираясь ладонями в грудь мужчине. Он вскрикивает, когда на нежной коже смыкаются чужие зубы, и от боли в глазах скапливаются слезы. — Арсений! Антон подрывается с кровати, не успевает сфокусироваться на одном и тут же оборачивается во все стороны, понимая, что это просто сон. Он кладет голову на колени и мучительно стонет, осознавая, что этот кошмар никогда не закончится. Босыми ногами встает на пол, прислушивается к звукам из соседней комнаты и слышит сопение. Влага на глазах заставляет Антона окончательно проснуться, и он идет на второй этаж. Открывает скрипучую дверь на балкон, так же плотно закрывает ее и просто садится на пол, прижимая ладони к лицу. Каждая новая мысль не помогает, а только добивает его еще больше. Шмыгая носом, Шастун, замерзнув на холодном полу, поднимается и окидывает взглядом весь балкон. Он видит несколько банок то ли с вареньем, то ли с компотом в одном углу, всякий хлам из строительных материалов в другом, натянутый на небольшой участок окна серый плед, какую-то коробку и пакет с вещами. Но вдруг замечает торчащую из-под куска плинтуса в углу маленькую пачку с до боли знакомым дизайном. Достает ее: Marlboro. — Не курит он, ага, конечно… — саркатично, но нахмурившись произносит Шаст, открывая ее и вытягивая одну сигарету. Глазами ищет зажигалку, а та, как подарок судьбы, торчит там же, где и пачка сигарет. Антон открывает окно и выдыхает в него дым. Жжение на языке он принимает как должное, а дискомфорт в горле тем более. Парень успокаивается уже после четвертой затяжки, наваливается на край окна и выглядывает наружу. На улице стужа, валит снег и никого из людей, все давно сидят дома, только машины проезжают изредка. Он вытягивает еще одну сигарету. Плевать, что ему за это будет. Тем более, Арсений по-прежнему злится на себя за тот вечер, просто не сможет на Антона голос повысить. Он выкидывает недокуренную сигарету в окно, уже не в силах терпеть холод, захлопывает стеклянную дверцу и заходит обратно в дом. Тихо спускается на первый этаж, вновь проверяет, не разбудил ли Арсения, а потом ложится на диван, закутываясь одеялом. Сон пропадает окончательно, когда тот, не двигаясь, лежит и смотрит в потолок минут десять. В конце концов Антон дотягивается до своего телефона и просматривает входящие уведомления. Почти все пропущенные звонки он пропускает мимо, кроме маминого. Три дня назад. А затем к нему следует сообщение, содержимое которого Шастун читает незамедлительно. Мать Привет, сынок. Мне очень жаль, что так получилось. Ты и не простишь меня, наверное, но я давно тебя простила. Мы улетаем, чтобы не портить тебе жизнь, не мозолить глаза и чтобы ты мог собственноручно строить свое будущее. Папа тоже передает тебе привет и просит извинений. Я надеюсь, ты будешь счастлив с Арсением. Только не вини себя ни в чем, ты был единственным, кем я могла гордиться. Мы тебя любим. 01:50 Антон со слезами на глазах дочитывает последнюю строчку и откидывает телефон в сторону, закрывая лицо руками. Все тело трясет от слез и боли, он не верит, что это действительно написала его мать. Женщина, которая никогда не высказывала любовь к своему ребенку, не говорила ничего ласкового уже много-много лет, вдруг отправляет такое сообщение. Антон дрожит, всхлипывая и ненавидя себя. Вспоминает про Арса в соседней комнате и, зажав рот рукой, направляется в ванную, сразу споласкивая лицо холодной водой. Навязчивые мысли от «самый ужасный сын» до «и Арсений так же тебя бросит», заставляют его сложиться пополам и задыхаться в своих слезах. Помогу, чем смогу и умотаю за границу. Он в какой-то момент понимает, что не в силах себя успокоить, что от самоуничтожения он плавно переходит к самоубийству. И вот перед глазами бумажка, заляпанная слезами, а в руках первая попавшаяся ручка. Мысли крутятся в голове, как карусель, сменяя одну на другую, совершенно не давая собрать предложения в кучу. Поэтому пишется все, что есть в голове. Предсмертная записка с просьбой не винить никого в его смерти остается лежать посередине стиральной машины, а ручка скатывается и падает на пол. Шастун нарочно режет себе подушечку большого пальца кухонным ножом. И он действительно острый, ибо в месте пореза сразу скапливается темно-красная жидкость, переполняя рану и вытекая наружу. Антон чувствует боль, а не как в дурацких фильмах, когда разум затуманен отчаянием и безысходностью, но шатен уже понимает, что скоро для него все закончится. Он пробует задеть кожу на запястье, немного щиплет, болит и кровь мешается с каплями слез. Как же он подводит Арсения… Второй порез для него самого наносится так же неожиданно, как и первый, чуть ближе к предплечью и чуть глубже. Третий идет ему накрест. И они все получаются такими глубокими, что на пол падает первая капля крови. Антон садится на пол, прижимается к бортикам ванной и прикусывает губу, наблюдая за кровавой струйкой. Четвертая полоса становится самой глубокой из всех. В ушах встает звон, сопровождающийся каким-то мелодичным звуком и приглушенным голосом, будто говорят где-то очень далеко. Шаст затихает, как мышка, с надеждой в том, что ему послышалось, но какой-то короткий звук вновь раздался из другой части дома. Арсений… Шаги послышались только через несколько минут, когда Антон уже успел успокоиться, но все равно сидел, затаив дыхание. В панике забыв про порезы, он подрывается с пола, слышит негромкое «Тош?», а потом прикрытая дверь открывается нараспашку. Попов замирает, Антон откидывает нож от себя и непрерывно смотрит на мужчину. — Антон, блять, это что?! — срывается на панический крик Арсений, разглядывая исполосованную руку и лужицу крови под ней. Шастун даже не может ничего сказать, испуганно мотает головой из стороны в сторону, хватается другой рукой за свое запястье и прижимает его к своей груди. Кровавое, измученное и стонущее от боли. Арс сразу бросается за аптечкой, вытаскивает из нее кровоостанавливающую жидкость, вату и бинт, срывает с сушилки первый попавшийся ремень и заставляет Антона сесть на пол. — Не шевелись только, — командует мужчина, обхватывая тонкую правую руку Шаста. Он небрежно, потому что быстро обматывает чуть выше середины плеча свой кожаный ремень и туго затягивает, Антон от боли давится собственным хрипом. — Господи, Антон, ты что наделал?.. Причитает Попов, большими глазами глядя на все это. Ремень, заменяющий жгут в несколько слоев затягивается на плече, начиная останавливать кровь. Арсений, не медля ни секунды, заливает раны большим количеством перекиси. Шаст подскакивает и пытается выдернуть руку, вскрикивая. Арсений сжимает юношескую ладонь и дует на порезы. Помогает так себе. — А-ай, блять, — трясется парень, прикусывая изнутри щеку. — Тихо-тихо, терпи, — без единого намека на ласку отвечает мужчина, заливая запястье еще одной порцией перекиси. Все это потом быстро заматывается бинтом в кучу слоев. — Встань, — требует инспектор, когда кровь перестает течь и остаются только лужицы и размазанные капли крови на полу. Попов радуется, что у Антона не хватило мозгов задеть ножом что-то важное. Шаст, пересилив себя, начинает потихоньку вставать, все еще опираясь на мужчину. Он усаживает его на край ванной, приказывая опираться рукой о стиральную машинку и панически шепчет что-то о скорой помощи. — Нет! — Вскрикивает Шастун, хватаясь пальцами за одежду Арсения и останавливая его, — нет! Не надо скорой! Пожалуйста… Попов ошарашенно смотрит на мальчишку и психует, скидывая его руку с себя. — Антон, ты вообще больной! Это что такое? Ты что, блять, сделал?! — истошно орет брюнет, запуская пальцы в собственные волосы и крепко сжимая, — сука-а, Антон… Почему? Объясни мне, почему? Арс смотрит на пол и его самого трясет. Антон впервые видит, как глаза мужчины наполняются слезами, и он наконец-то понимает суть всего происходящего. — Арс… — стыдливо шепчет юноша, делает шаг к нему и прислоняется к мужскому телу, прижимаясь лицом к шее Арсения. — Я не хотел этого. Первая слеза катится по щеке мужчины и падает на волосы парня. Антон цепляется ногтями за чужую футболку и пытается наладить дыхание. Попов, в который раз осматривая всю комнату, натыкается взглядом на записку на стиральной машине, тянется к ней и быстро пробегает взглядом по прописным буквам. — Это что, предсмертная записка? — дрожащим голосом спрашивает Арс, дочитав до конца. Антон отстраняется от мужчины и еще с полминуты молча смотрит на листочек. — Бля-ять… Попов зарывается лицом в ладони и трет глаза, пытаясь проснуться от этого кошмара, но он не заканчивается. — Меня на работе ждут, а я тут с тобой торчу… Пиздец, меня же уволят, — хрипит Арс, воя от безысходности. — Арсений, пожалуйста… — Значит так, — перебивает его инспектор, указывая на парня пальцем, — я сейчас здесь все убираю, беру успокоительное и прихожу к тебе, а ты лежишь у меня в комнате на кровати и не двигаешься вообще. Мы с тобой поговорим. Позовешь меня сразу, если кровотечение вновь возобновиться. Ремень можешь снять через десять минут. Четко произносит мужчина, даже не оставляя мальчишке шансов на выбор. Арсений остается быстрее оттирать пол от крови.