Перезагрузка системы

Если бы не звонок на комм, неизвестно, чем бы закончился этот поцелуй. Гарри резко отпрянул от Снейпа, вынул из рюкзака планшет, долго копался трясущимися пальцами в настройках, и когда на экране появилась Софи, она могла наблюдать раскрасневшегося, с опухшим губами, шалыми глазами и в распахнутой куртке Гарри. — О! Привет, Софи. А где Марк? Нет, ты не думай, я даже очень рад тебя видеть… — Расслабься, Гарри. Марк третий день не вылезает из конференц-зала. Ох, и заварил ты кашу, я тебе скажу. До тебя ж «никто не копал так глубоко», — показала Софи пальцами воображаемые кавычки, — а теперь по всему миру вытаскивают доказательства древней истинной магии, находят записи, былины, артефакты, не поддающиеся научным объяснениям. Нашли даже несколько истинных магов. Представляешь, оказывается, в каждой стране вроде как знали, но прятали и засекречивали, пока вы, два летних дитяти, не начали вопить на все каналы. Вот теперь день и ночь совещаются, всю информацию соединяют, исследования проводят. Исторический факультет открывают по-быстрому. Сквибов набирают. А у тебя что? Гарри обернулся на любопытно вытянувшего шею Снейпа. Отставил планшет на стол, прислонив его к стаканам с кофе, и расставил руки, показывая, как тут все. Осень, лес, солнышко. — А я учусь, — Гарри оглянулся на всем своим видом изображавшего иронию Снейпа, — потихонечку. Программа тут слабенькая, конечно, — мстительно добавил Гарри, — но зато дают много свободы в экспериментах. Язык программирования сами пишем, — Софи заинтересованно придвинулась к камере, — создаем технокары для больших гонок, ну ты помнишь, мы смотрели видюшки. А еще нашел колонию Хогвартских призраков. — И Снейп, и Софи взглянули на него с интересом. — Я тебе отчет отправлю после звонка. Я там изложил всю подоплеку. Ты тот файл хакнула? — Софи покачала головой. — Ну, не спеши, я и так, кажется, знаю, зачем оно. Изображение пошло рябью, и Софи замахала руками. — Все, на нас пылевая буря надвигается. Сейчас соединение оборвется. Давай, целую, привет Марку передам. Выходи в следующий шаббат. У нас есть… Картинка основательно заблюрилась и исчезла. Гарри как-то виновато посмотрел на Снейпа. — И вам скину про призраков. Не волнуйтесь. Снейп притянул к себе кофе, достал палочку, показательно идеально подогрел его, отпил глоток и сморщился. — Ненавижу капучино. В следующий раз берите американо с кленовым сиропом. Они еще посидели с полчаса, лениво потягивая кофе и с удовольствием поедая пончики. Гарри усиленно макал их в джем и краешком глаза подглядывал за реакцией Снейпа, но… Того сладкого безумия не повторилось. Солнце полностью взошло над лесом и высушило росу с травы. Снейп поднялся, размял мышцы, несколько раз наклонившись, скинул кардиган и отошел на другой край поляны. Он выставил палочку и сделал приглашающий жест ладонью. Гарри, словно веселый щенок, встрепенулся, снял куртку, оббежал стол, потряс руками и принял наконец вызов, встав в стойку. Бой начался с ленивого перебрасывания заклинаниями. Объяснять что-то на таком расстоянии было нереально. Выкрикивать замечания Гарри не стал. Он довольно показательно сражался, громко выговаривал заклинания и гипертрофированно показывал движения палочкой. Кажется, этот способ обучения работал со Снейпом неплохо, и если бы не набежавшие тучи, они бы сражались еще долго. Едва Гарри снял чары со стола и скамейки, на их головы обрушился ливень. Крупные холодные капли пробивали одежду насквозь. К Визжащей хижине они дошли совершенно промокшими. Оставляя за собой влажные следы, Снейп прошел к дивану и начал снимать с себя тяжелую одежду. Гарри замер. Кожа Снейпа действительно была фарфорово-белой. Где-то в груди до боли сдавило. Взгляд застрял, словно муха в смоле. Сердце билось ровно, но ощутимо. Так, что каждый удар отдавался в ушах. Мысли растворились, остался только он, заполняя все поле зрения. Гарри растворился в белой коже, в сосредоточенном выражении лица, в игре света на черных волосах — в неизъяснимой красоте, видимой лишь ему. Время остановилось, мир сузился до единственного фокуса. Осталось только желание запомнить все до мельчайших подробностей, запечатлеть этот момент навсегда, оставить на всех жестких дисках, на каждой флешке. И только легкая грусть примешалась к этому всеобъемлющему чувству. Почему невозможно удержать время, законсервировать это ощущение? — Поттер, раздевайся! Ты весь трясешься. Снейп стоял в одних трусах с полотенцем на шее, не зная, как дорого бы заплатил Гарри, чтобы дотронуться до него. Это было сумасшествие, гипноз, помутнение рассудка. Гарри сомнамбулой подошел вплотную и рухнул на колени. Мокрая куртка тянула ниже, и Гарри не стал противиться. Он медленно прижался губами к розовому шраму над коленом, боясь коснуться этого совершенства пальцами, ведь те были слишком грубы для такой нежности. — Поттер, что с тобой? — Тшш, — прошептал Гарри в колено. — Помолчи. Пожалуйста. Мне надо. Он собирал капли воды губами, водил носом, терся щекой. А потом поднял голову. На него удивленно смотрел Снейп. Он присел на пятки, оказавшись с Гарри на одном уровне, обхватил его лицо ладонями и прикоснулся губами ко лбу. — Что с тобой? Ты заболел? — Ты невероятный. Кажется, я заболел, да. Можно, я дотронусь? Гарри умоляюще посмотрел на голую грудь Снейпа, на розовые сморщенные соски, на редкие черные волоски внизу живота. — Сначала снимешь мокрую одежду, а потом можно. Так быстро Гарри не раздевался никогда. Уже через несколько секунд он стоял совершенно голым, так как плавки тоже были мокрыми, а Снейп приказал снять всю мокрую одежду. На негнущихся ногах он подошел к своему наваждению, протянул руку и коснулся слишком розового соска. Тот сморщился еще сильнее, на полукружиях показались маленькие бугорочки кожи. Гарри застонал и, наклонившись, вобрал второй сосок в рот. Маленький, идеально круглый, немного морщинистый. Вверху послышался свист воздуха, который с сильнейшим давлением проходил сквозь зубы. Гарри стал целовать. Бесконтрольно, хаотично; касаться кожи губами, языком. Он шептал между поцелуями все, что всплывало, что щипало, что не давало дышать. — Божество мое… эта бледная кожа, я хочу оставить на ней свои следы… Ты свел меня с ума… твои розовые соски, я хочу их целовать и кусать… эти тонкие губы… они вызывают во мне безумие… Ты… не отдам… мой… живой… В обеих моих жизнях такого не было. Мелкими шагами они дошли до дивана и рухнули на него, не размыкая объятий. Северус притянул Гарри и поцеловал его. Медленно, нежно, тягуче. Блаженство, растворяющее все границы, погрузило Гарри в транс. Он медленно водил ладонями по бокам Северуса, бесконечно долго рисовал пальцем круги вокруг сосков и пупка, терся до боли возбужденным членом по влажной ткани боксеров. Северус не говорил ни слова, лишь постанывал и громко вздыхал. Они ни на миг не прервали поцелуй. Бесконечная безмятежность, подобная глубокому сну, и волнующее единение, словно две реки, сливающиеся в один могучий поток, заполнили все пространство между ними. Гарри умудрился стянуть белье с Северуса, зацепив его пальцами ноги. Он чувствовал полное доверие и нежность. Северус сминал покрывало, выгибался, подставлял живот под ласки. Он подхватил под колено ногу, и Гарри, не задумываясь о палочке, раздвинул двумя пальцами упругие небольшие ягодицы и направил чары очищения, смазки и растяжки к сжавшемуся входу. Северус вздрогнул, замер, выгнулся сильнее, а потом перевернул Гарри на спину и, все еще не прекращая поцелуя, оседлал его, насаживаясь на твердый член. На мгновение Гарри напрягся, ощущая электризующее напряжение и трепетное предвкушение. Первое движение волной прокатилось по всему телу невероятной радостью и глубоким удовлетворением. А еще неизъяснимым чувством целостности. Вот до всего этого Гарри был какой-то половинчатый, чего-то не хватало. Северус оторвался от его губ и выпрямился. Потный, с бешеными глазами, цепочкой засосов на груди и длинным, очень длинным нетолстым розовым членом, упирающимся в поджарый живот. У Гарри во рту собралась слюна. Ему так захотелось облизать этот идеальный член. Заглотить, нежно поцеловать в ярко-розовую головку. Северус, видимо заметив этот голодный взгляд, начал двигаться быстрее. Его бедра затряслись, и Гарри зажал их, останавливая и фиксируя. Он сам стал поднимать ягодицы, вбиваясь в податливый сфинктер, ударяясь лобком в ровные, гладкие яички. Гарри окунулся в бесконечную нежность. Теплая судорога прошлась по всему телу, сжимаясь в грудине, отдавая часть импульса в пах и голову. Гарри схватил Северуса за бока, резко притянул его вперед, обхватил член губами и выдохнул стон оргазма. В горле вибрировало от сильнейшего эмоционального взрыва, эта вибрация передавалась в прижатый языком к небу член, и Северус затрясся, толчками изливаясь в рот Гарри. На несколько секунд они замерли, наслаждаясь посторгазменными приливами, а потом Северус соскользнул с Гарри на диван, обнял его поперек груди и уткнулся носом в шею.