Перезагрузка системы

Северус поначалу с опаской отнесся к новому… питомцу. В первый же вечер он чуть не подавился воздухом, когда Томми явился перед ним в белом полуистлевшем парике и заявил: — О, Высочайший, свет моих очей! Могучий дух мой исполнил то, что требовал желудок ваш и плоть бренная. Сей вечерний харч, что именуют «ужином», приготовлен и ждет вас на столе. Пусть же он насытит вас, как насыщала благая пища в былые века! Спешите, дабы не остыла еда, ибо холодная похлебка — удел варваров, а не Магов! А когда увидел на столе целиком запеченного кабанчика, то вообще потерял дар речи. Пришлось срочно придумывать ограничения и правила для домовика со столь древними представлениями о быте. Но всего невозможно было предвидеть. Утром, открывая ящик комода с нижним бельем, Северус пришел в ужас, а вызванный им домовик разъяснил: — Господин мой, коли позволите мне, смиренному, доложить о делах, касающихся… нужд личных. Я, Томми, с превеликим рвением привел в порядок все ваши нижние одеяния, что вы именуете «исподним». Повелел я им разделиться по цвету, ибо хаос в белье — первый шаг к хаосу в помыслах, а сие негоже Магу! Северус молча ткнул домовику в нос белые плавки. Тот даже не шелохнулся. — На тех, что светлы, как утренний туман, изволил я вышить малый, но изящный цветок — символ расцветания ваших великих замыслов и чистоты помыслов. Пусть каждый раз, когда вы их надеваете, он напоминает вам о благости нового дня! Достав черные боксеры, домовик с нежностью провел пальцами по резинке и положил их обратно в идеально ровную стопочку. — А на тех, что были темны, как бездонное небо ночное, я искусно вышил звезды — знак вашего стремления к неизведанным высям знаний и вечной мудрости, что светит в глубинах мироздания. Дабы сияли они в тайне, как тайны ваши сокрыты от мира! А вот случай с исчезновением у всей женской части старшекурсниц Слизерина неких частей гардероба — и последующее обнаружение всего этого великолепия в большой корзине в гардеробе — довел Северуса до икоты. — Почтеннейший! Прошу прощения за дерзость, но я, Томми, счел своим долгом заботиться о благообразии вашем. Узрел я, что гардероб ваш, сколь бы ни был он полон дивных роб и плащей, лишен был сего предмета, что именуется «чулки». Сие — непорядок великий, ибо негоже взрослому Магу, коему подобают величие и стать, являться без должного облачения для ног! Я разыскал их, и теперь они ожидают вас, дабы могли вы облачить свои конечности в сие пристойное и весьма практичное убранство. Ибо, клянусь, босые щиколотки — удел крестьян на пашне, а не того, кто вершит судьбы! Гарри так и застал Северуса. В гардеробе, в обнимку с корзиной, полной чулок, икающим и смеющимся одновременно. После того, как оба успокоились, Гарри пришлось усаживать домовика и вводить его в курс современности. После беседы Томми задумчиво прищурился, переваривая услышанное, и на его лице появилось выражение смиренной, но твердой решимости. — О, Маги, да будет так! Сей старый дух, что зовется Томми, истину сию узрел и уразумел! И узрел я, что веков бесчисленных чреда пронеслась, словно взмах крыла дракона, и мир, что помнил я, ныне изменил лик свой до неузнаваемости! — отвернулся он и прошептал куда-то в сторону кабинета. — Небось, и хлеб нынче испекают по-иному, и даже пыль… как-то иначе оседает! — потом взглянул в глаза Гарри, ударил кулачком в грудь и громко закончил. — Томми, ваш смиренный слуга, приноровится ко всем диковинам сиим, и всякую премудрость сию новую постигнет, сколь бы замысловатой ни была она! Да не будет Томми камнем преткновения на пути вашем, но опорой! После этого разговора стало проще. Домовик быстро освоился и даже научился пользоваться планшетом, выискивая в сети новые рецепты. А также подсел на блоги домохозяек и почему-то очень полюбил канал про морских свинок. Зато в те дни, когда Северус с Гарри оставались обедать в комнатах, Томми баловал их просто нереально вкусной выпечкой, которую готовил в ионной печи в лаборатории. Время как-то ускорилось. По утрам Гарри и Северус бегали в подземельях. Они заблокировали двери в пещеру с домовиками, опасаясь массового пробуждения сильных по сути магических существ. Проект технокара сдвинулся с мертвой точки. Рон все свободное время проводил у принтера, печатая детали, а Гарри с Драко собирали двигатель. В конце ноября состоялась Арена, где победил, как ни странно, Невилл со своим дереворобом, а Драко пришлось почти полностью восстанавливать Добби после проигрыша. Его эго пострадало так же сильно, как и его робот. Гарри впервые видел Малфоя в хлам пьяным. Тот вытирал злые слезы и клялся, что отомстит и отломает каждую ветку этому чудовищу. Марк присылал довольно противоречивые отчеты разведчиков. Данные разнились, и Гарри никак не мог понять, на каком этапе со своими разработками оружия массового поражения находится Волдеморт. Северуса вызывали несколько раз. Один для передачи эктоплазмы, а второй — на общее собрание, где Лорд пространно разглагольствовал о мировом господстве и уничтожении маглов, которые загрязняют планету и являются ненужными паразитами на ней. Уроков астрономии не было, так как преподаватель «сбежал» на континент с секретаршей из Министерства. Марк потом сказал, что девушка все равно была бесполезна для разведки и просилась домой. Амбридж наводила суету своими проверками. Но, кроме факультативов Хагрида, где собирались желающие понаблюдать за животными, и лаборатории магловедения с паровыми механизмами, придраться ей было не к чему. Гермиона развила бурную деятельность в мастерской. Все свободное время она гоняла своих амбалов на склады с запчастями, к принтеру и к верстаку. Как ни странно, Крэбб и Гойл ее беспрекословно слушались и смотрели чуть ли не с обожанием. Сириус вовсю резвился со своим радио, присылал Гарри веселые видюшки, а когда узнал про разбуженного домовика, умолял достать ему такого же. Гарри часто оставался ночевать у Северуса. Он уже привык засыпать под глубокое дыхание в макушку. Когда мир сужался до одной точки, до этого объятия, и все остальное переставало иметь значение. Гарри накрывало ощущение безопасности. Когда Северус прижимал его спиной к груди, он чувствовал себя полностью защищенным. Гарри слышал его сердцебиение, чувствовал ритм его дыхания. Оно становилось общим. Когда Северус зарывался носом в его волосы на макушке, шептал про малину в июльский жаркий день, про уникальность, ценность, Гарри казалось, что этот момент был самым интимным в их отношениях. В темных сырых подземельях он, возможно, впервые чувствовал себя дома. В месте, где он мог быть полностью собой, где не нужно было что-то кому-то доказывать или притворяться. Ему не хотелось ни говорить, ни двигаться, ни думать о прошлом или будущем. Было только это «сейчас» — полное, всеобъемлющее. Совершенное. В такие моменты чувства сливались воедино, и Гарри осознавал, что не хотел, чтобы это заканчивалось. Безграничная, спокойная, нежная сила, которая заполняла каждую клеточку его тела и души, казалась именно тем, к чему он всю жизнь стремился.