Быть с тобой

Ярослав Разговор затягивался. Хотя Яр был готов к тому, что договориться безболезненно не удастся, однако не ожидал, что будет настолько тяжело. Отец молчал, говорила только мама – говорила и плакала. И ее слезы били прямо в сердце. Периодически она возвращалась к одним и тем же вопросам, и тогда разговор шел по кругу, словно заколдованный. Очень хотелось отложить объяснение с родителями на потом, но Яр понимал, что лучше решить все здесь и сейчас. Было ужасно жаль маму. Разговор с ней прошел через все стадии – от крика до увещеваний и слёз. И теперь Ярослав сидел рядышком и говорил так мягко, как только мог, заглядывая в глаза и утирая платочком ее щеки. - Все будет хорошо, мам. Все будет хорошо. - Ярик, тебе же всегда нравились девушки! - мама не собиралась сдаваться. - Ну да. Но Ян для меня лучше, чем любая девушка. - Если все это случилось из-за того, что мы настаивали на твоих отношениях с Любочкой, то просто забудь о ней! Ты так молод, ты обязательно встретишь достойную. - Дело не в Любе, мамочка, просто я полюбил Янку. - Он парень, Ярик, он мужчина! Ты же никогда не интересовался мужчинами! - И сейчас не интересуюсь. Просто так получилось, что самый лучший, самый любимый мой человек – парень. - Вы же познакомились всего несколько дней назад! Как ты можешь быть уверен, что любишь его?! - Так бывает, мам. Ты ведь и сама не раз говорила мне, что у вас с папой все было почти так же. Что встретились две половинки одного целого, и это была любовь с первого... - Я прошу тебя, одумайся! Ты не представляешь, что тебя ждет! От тебя все отвернутся! - Мамочка, мы не собираемся выставлять напоказ наши отношения. К тому же, жизнь меняется, и я надеюсь, очень скоро к нетрадиционной ориентации будут относиться гораздо терпимее. - О, Боже, не надо! Не говори об этот вот так – словно все бесповоротно решено! - Но ведь для меня действительно все решено. Мама, мамочка, это вовсе не катастрофа и не конец света! Мы же не делаем ничего плохого. Ты знаешь, Янка просто удивительный! Я уверен, он тебе очень понравится... - Зачем так осложнять себе жизнь, Ярик? У тебя еще много влюбленностей будет, когда-нибудь женишься на хорошей девушке, у вас будут дети... - Однополые пары тоже вступают в брак и заводят детей, пусть и не в нашей стране. - Господи, о чем ты говоришь?! Вы что, даже это уже обсуждали?! - Да нет же, мам! Конечно, нет. Это я сам думал... нам еще рано на такие темы говорить. - Боже... Боже милосердный... - Мам, не переживай так, а? Давай я тебе воды налью. - Поверить не могу, что мой сын... Что скажут люди, Ярик? - Ну при чем тут люди, мама? Когда это нас с тобой интересовало, что они скажут? Я выбрал Янку, и Янка выбрал меня. И это касается только нас двоих. - Сынок, ведь это не игра. Это совсем не то, что с девочками – погуляли-разбежались... - То есть, "игра" с девочками, по-твоему, лучше серьезных отношений с любимым человеком? - Не надо, Ярик, не передергивай мои слова. Твои так называемые "серьезные" отношения с мужчиной – это клеймо на всю жизнь... - Я не брошу Янку, мама. Я не поступлю с ним так. - Прошу тебя, не торопись, не губи свою жизнь! Пусть хоть какое-то время пройдет. - Мам... - Ярик, тебе еще столько всего предстоит в жизни... ты женишься, заведешь детей... - Ну вот, опять. Ярослав понимал, что мама, скорее всего, попросту не воспринимает его доводы – новость оказалась слишком ошеломительной. Он искренне сожалел, что стал причиной маминых мучений, и всеми силами старался смягчить произведенный эффект. Кроме того, внутри царапалось и росло беспокойство из-за Янки: "Уже почти полночь, а я обещал, что заеду вечером. Почему он не звонит? Надеюсь, ничего не случилось..." Позвонить любимому при родителях или просто достать телефон из кармана он не посмел, все-таки сначала надо было закончить разговор. Яр чувствовал себя так, словно прямо сейчас решается их с Янкой судьба. Пожалуй, в каком-то смысле так оно и было. Яр с нетерпением ожидал, когда же отец скажет свое слово. Молчание было вполне в духе Владимира Алексеевича: он анализировал проблему, всесторонне рассматривал ее, взвешивая "за" и "против", чтобы выдать окончательное решение. Конечно, нынешняя ситуация сильно отличалась от всего, что было прежде. Но Яр не сомневался, что именно суждение отца станет определяющим в формировании маминого отношения к нетрадиционной ориентации сына. Она всегда прислушивалась к мнению бывшего мужа, это был практически единственный человек, способный повлиять на нее. Обдумывая настолько серьезные вопросы, Беляев-старший никогда не руководствовался эмоциями. Именно на это его качество и надеялся Ярослав. Конечно, он не был наивен и понимал, что скорее всего отец не сможет принять его выбор. Но все же оставалась надежда, пусть и небольшая. Яр очень устал, и ему безумно хотелось к Янке. Он был намерен поехать к нему сегодня несмотря ни на что. Поэтому, когда отец заговорил, Яр выдохнул с облегчением: "Ну, наконец-то..." Владимир очень любил сына. Рассудительный молодой человек с волевым, независимым характером, и при этом мягкий, чуткий по отношению к людям, – Ярослав был его гордостью. В глубине души Владимир понимал, что сын намного лучше, чем он сам: Ярик не бросил бы свою вторую половинку в момент слабости, как это произошло с ним самим. Владимир уже давно жалел о том, что развелся с любимой женщиной и женился на пустой, высокомерной бездельнице. Сейчас он впервые увидел своего всегда уравновешенного ребенка настолько взволнованным... и настолько взрослым. И был растроган до глубины души. Конечно, он и прежде понимал, что Ярослав уже вырос, что состоялся как личность. Но благодаря этой ситуации впервые так отчетливо осознал, что его мальчик, его Ярик – взрослый, самостоятельный мужчина. И что прямо сейчас его сын, кажущийся почти незнакомым в этот момент, берет на себя ответственность за другого человека. Отец был глубоко потрясен таким выбором Яра, но не потому, что сын влюбился в парня. Точнее, не только поэтому. Его поразило, что Яр, вчерашний подросток и все еще очень молодой человек, не испугался ответственности за сделанный им непростой выбор. Владимир нисколько не сомневался: Ярослав правильно оценивает сложившуюся ситуацию и понимает, что ему придется нелегко. Однако, не взирая на сложности, Яр будет заботиться о своей "половинке" как настоящий мужчина. И это наполнило отцовское сердце еще большей гордостью за своего мальчика. Глядя на любимую женщину и на их общего сына, Владимир Алексеевич вздохнул и произнес: - Наташенька, ты совершенно права: время все расставит по своим местам. А ты, Ярик, не прав, если считаешь, что твои отношения с Яном касаются только тебя. - Я имел в виду... - Я понял, что ты имел в виду. Но тебе придется принимать в расчет и нас с мамой. И его родителей тоже. - У него только мама, отца нет. - Ну, значит, его маму. Наталья Андреевна непонимающе смотрела на мужа. - Володенька, что... о чем ты говоришь? Он подошел, взял ее за руку. - Наташа, наш сын уже не ребенок. И мы можем либо принять его таким, какой он есть, либо не принимать, и этим изрядно осложнить жизнь ему и себе. Он сделал свой выбор и вправе рассчитывать на наше доброе отношение к его... избраннику. Но ты права, время покажет: если это только прихоть, то все закончится само собой. Однако если у Ярика действительно настоящее чувство, то, как бы мы ни старались, препятствия лишь укрепят его. Вспомни, как это было у нас с тобой. - Но как можно это принять?! У меня в голове не укладывается... – мама сжала пальцами виски. Владимир обернулся к сыну: - Ярик, нам с мамой надо поговорить наедине. Ступай. Ярослав не верил собственным ушам. Все произошло так стремительно, что он был ошеломлен не меньше мамы. - Пап, я... спасибо, пап! Ты... спасибо! Не сумев подобрать слов, он просто шагнул к отцу и порывисто обнял. Потом присел перед мамой на корточки: - Мамочка, я понимаю, что ты хочешь, чтобы я был счастлив. Так вот, я очень, очень счастлив! Но... сейчас мне надо уйти. Янкина мама в больнице с сердечным приступом, он ужасно переживает. И он совсем один. - Что? Ты поедешь к нему? – мама сжала руку Яра. - Мам, пожалуйста, пойми. Я не могу не поддержать его. - Нет, прошу тебя, только не сегодня! Я этого не вынесу! Владимир Алексеевич пришел сыну на помощь: - Наташенька, пусть он едет. Все будет хорошо. Усевшись за руль, Яр наконец достал телефон. Экран был темным. - О, нет... разрядился! Он включил мобильный и набрал Янку. Однако звонок не прошел – телефон снова отключился. "Уже почти полпервого. Яночка, наверное, с ума сходит. Солнышко мое, я еду к тебе..." *** Дверь распахнулась практически сразу. - Яр!.. Янка застыл на пороге. Ярослав увидел влажные дорожки на янкиных щеках и почувствовал себя чудовищем. Он нерешительно переступил с ноги на ногу: - Прости, что я так долго – примчался, как только смог. Еще и мобильник разрядился, зараза такая... Яночка? Всхлипнув, Янка шагнул на дрожащих ногах, вцепился в одежду Яра и всем телом прижался к нему. Проговорил, уткнувшись лицом в широкую грудь: - Я думал, что больше не нужен тебе. Ярослав обнимал свое вздрагивающее от рыданий сокровище, вдыхая запах шелковистых волос, и убаюкивающе-мягко говорил: - Ну что ты, хороший мой, ты мне очень-очень нужен! Ты – самое дорогое, что у меня есть... Осторожно приподняв янкино лицо за подбородок, он окунулся в огромные, наполненные слезами глазищи. "Безнадежные карие вишни", - вспомнились слова из песни. - Ты мой, слышишь? Ты только мой... - Ярослав гладил подрагивающие плечи, собирал губами соленые слезинки со щек, зарывался пальцами в волосы. – Мой... - Твой... – вторил его голосу горячий янкин шепот. – Я твой!.. Яр накрыл его губы своими и, не разрывая поцелуя, подхватил своего мальчика на руки, прижал к себе. Потом вошел в квартиру и ногой захлопнул дверь. Он внес легкую ношу в комнату, опустил на кровать и на мгновение отстранился. - Только не уходи! – Янка схватил его за руку. - Я здесь, только куртку сниму... Яр быстро избавился от верхней одежды, швырнув ее прямо на пол, и сбросил с ног ботинки. Янка нетерпеливо тянулся к нему, шептал: - Иди ко мне! И Ярослав с радостью послушался. Он поймал в ладони янкино лицо, приник к губам. Тонкие руки тут же обхватили, притягивая, его голову, и Янка выгнулся, открываясь навстречу ласке. Поддерживая изогнувшегося мальчика обеими руками, Яр вжался лицом в его шею, навис сверху. Тот горячо прошептал: - Останься со мной на всю ночь! Яр вздрогнул. Он успел подумать, что Янка наверняка залился неразличимым в полумраке румянцем, и тут же забыл, целуя его и торопливо расстегивая на нем рубашку. Янка тихонько засмеялся и стал помогать, а потом взялся за одежду Яра – стащил с него свитер, футболку, положил ладони на открывшуюся гладкую грудь и счастливо выдохнул. Желая чувствовать своего мальчика всей кожей, Яр осторожно опустился на него. А Янка, разведя колени, притянул любимого еще ближе, обнял руками и ногами. Яр слегка отстранился: - Яночка, я никогда не был с парнем. Ты уверен, что... Янка снова привлек его, уложил на себя, торопливо заговорил на ухо: – Я не боюсь, честно! И ты не бойся, хорошо? Я верю тебе. Верю даже больше, чем самому себе... – он осторожно поцеловал любимого в уголок рта, и Ярослав ответил на поцелуй. Они целовались, поспешно стаскивая друг с друга оставшуюся одежду, и Яр просто сходил с ума: еще никогда он не испытывал подобной эйфории. За безумным грохотом собственного сердца он едва расслышал тихие слова: - Там крем в ящичке стола, возьми. С трудом оторвавшись, Яр поднялся, подошел к письменному столу, включил лампу и привычно развернул ее к окну. Потом нашел небольшой тюбик. "Крем для рук", – прочел он и хмыкнул. Обернувшись, проговорил: - У меня нет презерватива. - Это ничего. Ян смущенно улыбался ему. Разгоряченный и растрепанный, он казался неописуемо, ослепительно прекрасным. В неярком свете Ярослав восхищенно рассматривал янкины стройные ноги, узкие бедра и тонкую талию. Скользнув взглядом по лунке пупка, задержался на бледно-коричневых аккуратных сосках. Еще выше, над хрупкой ключицей, увидел след поцелуя, оставшийся со дня рождения и, поймав взгляд Яна, тепло улыбнулся в ответ. Потом медленно подошел и забрался на постель. Всмотрелся в любимое лицо, перевел взгляд на просящий поцелуя приоткрытый рот, легонько прикусил нижнюю губу и тут же отпустил. Произнес, поглаживая нежную щеку: - Янка мой, Яночка, я хочу тебе кое-что сказать. Думаю, уже можно. Я тебя... На его губы лег тонкий палец: - Не надо, Яр. Просто будь со мной, ладно? - Ладно. Он был так нежен, словно Янка фарфоровая статуэтка. Сдерживая клокочущую внутри страсть и жадно впитывая тихие стоны, Ярослав двигался медленно, осторожно, словно качаясь на волнах своего неутоленного желания. Он смотрел в янкины глаза, ловил каждый вздох и то и дело останавливался. Ян почти не шевелился, лежал на спине, цепляясь за широкие плечи Яра. Он пытался привыкнуть к болезненным ощущениям и слабо вздрагивал. Когда боль немного отпустила, Янка попытался обнять Яра и соединить ноги у него за спиной, но стало как-то совсем неудобно, и он откинулся на постель, комкая пальцами влажные простыни. Вскоре тягучий медленный темп стал казаться почти мучительным. Янка понял, что ему уже совсем не больно, и теперь хочется, чтобы Ярослав двигался быстрее и жестче, хочется ощутить его глубоко внутри. И он прошептал умоляюще: - Яр... Тот сразу замер. - Что, мой маленький? Тебе больно? - Нет, просто... – он не смог произнести, замялся. Яр мягко поцеловал его. - Не надо стесняться, Яночка. Скажи мне, чего бы ты хотел. Янка, отчаянно краснея, заставил себя смотреть ему прямо в глаза. - Я хочу, чтобы ты себя не сдерживал. Ярослав улыбнулся, прикоснулся лбом ко лбу Янки: - Ты ж моя радость... Он быстро перевернул Яна на живот, раздвинул его ноги и прижал всем телом к постели. Положив ему под голову свою руку, сказал: - Если будет больно, укуси меня. Боюсь, что иначе не смогу остановиться. Только кусай сильно, хорошо? - Хорошо... – голос дрогнул от предвкушения и затаенного страха. Янка опустил голову на руку Ярослава и выдохнул, пытаясь расслабиться. А Яр смотрел на янкины вздрагивающие плечи, на лопатки-крылышки, на влажный растрепанный затылок и обмирал от любви. Он обеими руками погладил теплые ягодицы, мягко надавил и неторопливо, но уверенно вошел до упора. Янка втянул в себя воздух и сжался, потом рвано выдохнул. Яр замер на несколько секунд, но, так и не дождавшись протеста, принялся осторожно двигаться, постепенно наращивая темп. Янка был так ошеломлен, что просто не успел сразу отреагировать, но через несколько мгновений понял: вернувшаяся боль принесла ему непонятное, ни с чем не сравнимое наслаждение. Он и сам не заметил, как начал, вскрикивая, подаваться навстречу этой боли, этим жестким и одновременно ласкающим изнутри толчкам. Низ живота непрестанно терся о постель, добавляя ощущений и вызывая восторг. - Еще, Яр, еще... – простонал он, почти задыхаясь. Яр впился поцелуем-укусом в янкино плечо, отчего тот протяжно застонал и выгнулся, пытаясь усилить и без того тесный контакт. Ярослав обнял Янку двумя руками, приподнял и подтянул поближе, усаживая на себя. Он совершенно потерял голову: ласкал янкину шею, целуя и вылизывая, обнимал поперек груди и неутомимо врывался в его тело, до боли сжимая пальцы на нежной коже. Янка был не против. Из его рта вместо стонов вырывались уже почти хрипы, и ему было невероятно, немыслимо хорошо. Чувствуя приближение разрядки, Яр задвигался максимально быстро. И тут же ощутил, как забился Янка, как сжал своими внутренними мышцами его плоть. И вслед за ним Ярослава накрыло горячей, головокружительной волной... Они долго не могли отдышаться. Яр обнимал свое сокровище поперек груди, гладил его руки и волосы, целовал затылок и думал о том, как несказанно он счастлив. Постепенно приходя в себя, Яр чувствовал, что янкино сердце больше не колотится отчаянно, словно у пойманной птички. Янка не шевелился и тихонько, почти неслышно дышал. Нежность затопила все существо Ярослава. Но внезапно нахлынуло понимание: он был слишком груб. "Господи, что на меня нашло?" Ярослав заглянул в лицо своему мальчику. Пушистые ресницы слабо дрогнули – Янка спал. - Мой малыш. Он осторожно, стараясь не разбудить, приподнял одеяло и откинул в сторону. На правом плече Янки наливался багряным кровоподтек с отчетливыми следами зубов. Яр тихо застонал от запоздалого раскаяния. Продолжив осмотр, увидел красные пятна на бедре. "Боже, я просто животное..." Он провел рукой по этим следам, словно пытаясь стереть их с янкиного тела. Потом тихонько встал, подошел к столу и нашел в ящичке влажные салфетки – он увидел их, когда искал крем. Обтерев Янку, улегся рядышком, обнимая, и укутал их обоих одеялом. "Никому тебя не отдам". Ян Он одет в очень светлый серо-бежевый костюм. Мой ангел, мой прекрасный принц... Боковым зрением замечаю, что он смотрит на меня, но не могу посмотреть в ответ: даже прикрыв глаза, я вижу исходящее от него ослепительное сияние. Ощутив каким-то образом, что его губы шевелятся, я прислушиваюсь. Родной голос доносится до моего слуха приглушенно, словно сквозь плотную ткань, и чуточку с опозданием: "В печали и радости, в богатстве и бедности, в здоровье и болезни – навеки мы неразлучны..." Телефонный звонок резко вырвал меня из дремы. - Всего лишь сон... – с разочарованным стоном пробурчал я. В надежде, что названивающий в такую рань – еще даже не рассвело – передумает и перезвонит как-нибудь в другой раз, я попытался перевернуться на другой бок. И тут же обнаружил обнимающую меня руку. А это уже не сон! Вмиг вспомнилась наша ночь. И, конечно, я покраснел. Как обычно. Звонок прервался на несколько секунд, потом запиликал снова, и я потянулся за трубкой. Ярослав заворочался и пробормотал: - Что за сон? Расскажи... Я замер с мобильным в руке. - Я... я уже почти не помню. - М-м, серьезно?.. – ласковая сонная улыбка. – А кто нам звонит? - Это Игорь. Яр приподнялся на локтях и подпер ладонью подбородок. Я нажал на кнопку: - Алло? - Янка! Я только что увидел неотвеченный вызов! Что-то с мамой, да? Я сейчас примчусь!.. - Нет-нет, Игорь, не надо! – всполошился я. – У мамы все в порядке. Я просто хотел узнать у тебя адрес Ярослава. Яр, заулыбавшись, приподнял бровь. А я снова покраснел. Блин! - Не вопрос, записывай! - Игорь казался удивительно бодрым для раннего утра. - Э-э... спасибо, конечно, но уже не надо. - А-а-а, он рядом с тобой, да? – прямо-таки непростительно жизнерадостный голос у Ермакова. Я беспомощно посмотрел на Яра и опустил глаза. - Да. - Можно мне поговорить с ним? Молча протянув Ярославу трубку, я выскочил из комнаты. Влетел в ванную, закрыл дверь на задвижку и уставился на свое отражение. Смятение в глазах, алые щеки, взъерошенные волосы... Картина маслом. Не лицо, а открытая книга – любой может, не напрягаясь, прочесть все мои тайны. Когда же я научусь держать свои эмоции под контролем? Чтобы не разбить от отчаяния зеркало и хоть чем-то занять себя, я принялся с остервенением чистить зубы. Потом забрался в ванную, включил воду и нещадно тер себя мочалкой, пока вдруг не почувствовал саднящую боль. - Что это?.. – я ощупал болевшее плечо, поспешно вылез из ванны и снова встал перед зеркалом. Приподнявшись на цыпочки, рассмотрел громадный "зубастый" засос... и словно пришел в себя. Яр со мной. Яр со мной! И как я могу быть чем-то недоволен, когда мой Ангел выбрал меня! Пусть даже всё это ненадолго, но я безумно хочу быть с ним. Хочу украсть у судьбы несколько дней... да хоть несколько часов счастья! Я вспоминал, каким он был этой ночью – нежным, страстным, неистовым, вспоминал его поцелуи, его руки на своем теле... Прислонившись к стене и обняв себя за плечи, я дрожал, чувствуя подступающие слезы, и ничего не мог с собой поделать. И вдруг услышал голос Яра: - Янка? Ты там в порядке? Я распахнул дверь, выскочил из ванной комнаты и, как был, голый и мокрый, прижался к нему. - Я совсем-совсем в порядке... Я так счастлив, Яр, так счастлив! - Солнышко мое, - Ярослав изумленно и растроганно смотрел на меня. Потом обнял, погладил по спине. – Янка, я хотел сказать... – он заглянул мне в глаза: - Пожалуйста, прости меня. Я был так груб ночью... - Нет-нет, Яр, это не так! Ты был просто неподражаем, - я обхватил ладонями его лицо. - Мне так хорошо с тобой, теперь и не знаю, смогу ли жить без тебя... По мере того, как я говорил, Яр расплывался в широкой улыбке. - Вот еще выдумал! – заявил он радостно. - Ты и вдруг без меня. Не бывать этому! – он рассмеялся, подхватил меня на руки и закружил, прижимая к груди. – Я люблю тебя, Янка! Чудо мое, я люблю тебя! Не могу молчать об этом, просто не могу! - Яр... – я ошеломленно смотрел на него, не в силах поверить в услышанное. Просто не может быть столько счастья сразу! Он внес меня в ванную и поставил на пол. - Сейчас вытрем тебя насухо, а то вдруг простудишься. Я этого никак не могу допустить. Он взял полотенце, укутал меня и принялся тереть. Из-за этих нехитрых манипуляций и близости Ярослава я с нарастающим смятением осознал, что возбуждаюсь. Увидев мои отчаянные глаза, Яр сразу понял, в чем дело. Он медленно стянул с меня полотенце, опустился на колени и... - Яр!!! – я уперся в его плечи, пытаясь отодвинуться. Но он держал меня за бедра, и вырваться было нереально. - Я еще ночью подумал, что безумно хочу попробовать тебя на вкус вот тут, - глядя мне в глаза снизу вверх, он медленно и чувственно лизнул. – Угу, как я и думал, ты везде сладкий, – промурлыкал Яр и закрыл глаза. Я громко всхлипнул и запрокинул голову, сдаваясь в плен этим нежным губам. А когда ощутил между ягодиц палец Ярослава, которым он принялся осторожно двигать внутри меня в такт движениям языка... Ноги подогнулись, и я вцепился в дверной косяк, чтобы не упасть. Не в силах сдерживать рвущиеся из горла стоны, я подавался навстречу и почти терял рассудок от невероятных ощущений. - Яр, я сейчас... Яр! Вцепившись в волосы Ярослава, я попытался отодвинуть его, но он не позволил, снова притянул меня к себе. И я излился ему в рот, сладко вздрагивая, судорожно сжимая в пальцах его светлые волосы. А потом, дрожа всем телом, тяжело осел на пол и, оказавшись в кольце нежных рук, спрятал лицо у Ярослава на груди. - Спасибо... – только и смог сказать. По щекам покатились слезы, и Яр стер их большим пальцем. - Котенок мой, и тебе спасибо – за то, что ты есть, за то, что ты со мной. Я вдруг понял, что он напряжен, почувствовал, как бешено стучит его сердце. Справившись с нерешительностью, я поднялся и протянул ему руку: - Яр... идем в постель. Ярослав - Кстати, у Игоря милые новости, - сказал Яр. Они лежали в кровати, расслабленные и утомленные бурным утренним сексом. Янка устроил голову на груди у Ярослава, и тот перебирал пальцами его волосы. - Что значит "милые новости"? – Ян заинтересованно уперся подбородком Яру в плечо. - То и значит, - Ярослав усмехнулся. – Он сказал: "У меня такие милые новости!" – Яр изобразил манеру Игоря всплескивать руками, и Янка рассмеялся. - У него парень появился. - Ого! - Янка аж подскочил, уселся на постели. - Я просто обалдел, когда он мне сказал. Дело в том, что когда-то Игорь был влюблен в нашего одногруппника, Лерку Синицына. Вчера вечером Ермаков был в баре – он ходит туда изредка, и только когда ему грустно. Телефон оставил дома, поэтому ты не смог ему дозвониться. В баре он встретил этого самого Леру. Тот тоже планировал напиться в одиночестве. Они проговорили весь вечер и почти всю ночь. В итоге Игорь предложил встречаться, и Лерка согласился. - Ну… а что тут такого странного? Игорь чудесный человек, любой был бы рад встречаться с ним. - А странно тут то, что этот самый Лерочка отверг Игоря полгода назад. А теперь, похоже, мальчику просто некому поплакаться в жилетку. Конечно, я могу и ошибаться. Возможно, этот Лера не так уж плох. Да и сам Игорь изменился с тех пор, стал осторожнее, но и увереннее. - Однако ты все равно волнуешься за него, - закончил Янка его мысль. - Да, волнуюсь. Янка снова забрался под одеяло и прижался к Ярославу. - Яночка... - М? - Я должен тебе кое-что сказать. - Угу, говори. - Ты только не волнуйся, ладно? – Яр тяжело вздохнул. – Я поговорил о нас с моими родителями. - Что?! – Янка вскочил, словно ужаленный. – О Боже, зачем? - Я был вынужден. Люба им все рассказала. - Мамочки, ужас какой! – Ян закрыл лицо руками. - Не расстраивайся, все не так плохо. Отец поддержал меня, и, думаю, он сможет убедить маму, что... - Ты не понимаешь! – Янка почти в отчаянии смотрел на него. – Я и так безмерно виноват, Яр! Ведь ты был совершенно нормальным до встречи со мной! Я всегда буду виноват, что совратил тебя, сделал... "не таким". А теперь еще и перед твоими родителями – за причиненные им страдания. Я не имею права на твою любовь, - слезы покатились по янкиным щекам. - Я думал, что все это не серьезно, думал... - Что я все равно тебя брошу? – Ярослав смотрел на него понимающе. - Да. Или я сам уйду, чтобы не ломать твою жизнь, – Янка бессильно опустил голову. Он горько проговорил: - Я не заслуживаю твоей любви, Яр. Ты слишком хорош для меня. Я ничего не могу тебе дать. Я даже не смогу родить для тебя ребенка, как это может любая девушка. Поэтому я не хотел, чтобы ты говорил со мной о любви: ты привязал бы себя ко мне этими словами. Когда ты пришел ко мне вчера, когда сказал, что я нужен тебе... я просто не смог оттолкнуть тебя. Прости. Пожалуйста, прости меня. Ярослав смотрел на съежившегося Янку и разрывался между жалостью и раздражением из-за этого полного самоуничижения. Вздохнув, он осторожно придвинулся, закутал Яна в одеяло и притянул к себе на колени. Баюкал словно ребенка и гладил по спине. - Я убью Любу, - он вздохнул. – Совсем свела тебя с ума своими глупостями. - Это не глупости... – раздался из-под одеяла приглушенный голос. - Для меня глупости! – отрезал Яр. – Неужели ты и вправду поверил, что я тебя брошу из-за таких смехотворных доводов? Поверил, что я прислушаюсь к этой... – он почти задохнулся от возмущения, - ... к этой недалекой девице, у которой на уме только мои деньги?! Хорошего же ты мнения обо мне. Запомни, Янка: Ярослав Беляев все и всегда решает сам. И перестань думать, что "совратил" меня – еще одна глупость от любимой сестрицы. Тьфу, а слово-то какое пакостное, прости Господи... Это я! Я сам выбрал тебя. Выбрал тебя, а не ее, и признался тебе в любви. И теперь ты принадлежишь мне! Ну... до тех пор, пока ты сам меня любишь, - Ярослав притих на пару секунд, а потом продолжил уверенно: - Нет, это ж надо, он от меня уйдет! Никакие любочки тебе не помогут, так что даже и не думай отвертеться! Все ясно? В одеяльном коконе образовалось окошко, в котором возникло заплаканное, шмыгающее носом, но улыбающееся лицо. - П-предельно ясно. - И я очень надеюсь, что мы навсегда закрыли вопрос так называемого "совращения". - Ага. Яр тоже улыбнулся. А потом посмотрел с прищуром: - Хм... говоришь, что не сможешь родить мне ребенка? Точно? Нет, серьезно? Ты уверен? Янка несмело хихикнул, потом вздохнул. - Куда уж серьезнее. - Ну и ладно, - Яр был сама покладистость. Он обнял Янку и снова принялся покачивать. – Мы попозже об этом подумаем, хорошо? Ты, главное, не вздумай забивать себе голову тем, что недостоин меня. Ничего глупее в жизни не слышал. Как ты там сказал, "любая девушка"? Мне не нужна любая! Мне нужен только ты. Еще скажи, что Любочка достойнее тебя. Брр! – Яр демонстративно передернулся, и Янка наконец рассмеялся. А потом спросил почти благоговейно: - Яр, а что твой папа сказал? - Сказал, что если мои чувства к тебе настоящие, то сопротивляться бесполезно! Он проказливо задвигал бровями, а Янка восторженно выдохнул: - Вот это папа! - Да, классный у меня предок, - улыбаясь, подтвердил Яр. А потом стал серьезным: – Просто он знает, что если я что-то решил, то ни за что не откажусь от своего решения. И поэтому хочу спросить у тебя прямо сейчас: ты согласен стать... моей половинкой? Янка не смог долго смотреть в эти невозможные глаза. Он покраснел и, опустив голову, прошептал: - Да. - Вот и ладненько. Ну что, теперь я могу поцеловать невесту? - Яр!