Любовь и долг

Посреди ночи, в темноте своей комнаты на Уотери-лейн, Томас Шелби сидел на кровати с револьвером, прижатым к вспотевшему виску. Его дыхание было тяжелым, а сердцебиение было быстрым, как у мчащейся лошади. Он только что очнулся от очередного кошмара и решил, что с него достаточно. Хватит кошмаров. Хватит навязчивых воспоминаний. Хватит бремени существования без цели. Это всегда было в нем — такая тьма — но теперь, после Франции, он не мог с ней справиться. «Просто нажми на спусковой крючок и положи конец этому жалкому существованию», — подумал он. Одним ртом меньше, и это поможет им всем. На одного сломленного человека меньше, о котором нужно заботиться. Но кто еще останется? Артур? Он был сумасшедшим, не в силах контролировать себя. Джон? Он был безрассудным. Финн? Ему, блять, было всего десять лет. Кто-то должен был быть мужчиной в семье. Он уже чувствовал себя виноватым, видя, как его тетя распоряжается домом, заботясь обо всем, о чем должен волноваться мужчина. «Тогда не нажимай на курок. Считай себя уже мертвым. Относись к каждому дню как к чуду и возможности. Идти по жизни без сожалений и без эмоций. С единственной целью – получить все.» Это звучало лучше. Он поможет своей семье и немного повеселится на пути в ад. Потому что сомнений не было – он отправится туда после своей смерти. Томми отбросил револьвер и закрыл лицо руками. Идти по жизни без сожалений и без эмоций – легче сказать, чем сделать. Но он решил, что даже если и будут какие-то эмоции, то их больше никто не увидит. И, возможно, после некоторого времени притворства черствым и бессердечным, он действительно станет таким.

***

Дверь со скрипом открылась. Томас перестал пялиться на стены и окна, которым он всегда завидовал — у Мейеров было больше денег, чем у других, поэтому их дом был одним из лучших в Смолл Хите. Конечно, какой-нибудь лорд или какая-нибудь дама не захотели бы там жить, но в Смолл Хит их не было, а были другие, которые бы очень этого хотели. — Доброе утро, миссис Мейер. — он кивнул пожилой женщине, сощурившейся на него. Ее седые волосы, спрятанные под красивым красным платком, создавали приятный контраст. Однако ее прищуренные глаза, такого же оттенка серого, не были приятными. — Доброе утро, мистер Шелби. — она кивнула в ответ, сказав приветствие с сильным акцентом. Он вспомнил, что боялся ее в детстве. Она была холодна и отстранена – никогда не улыбалась детям, играющим на улице. Одетая в разноцветные юбки и платки, она напоминала существо из сказок. И этот акцент… Этот сильный акцент наводил ужас на всех детей. — Я пришел поговорить с вашим мужем, миссис Мейер. — объяснил Томми. — А с кем еще тебе здесь понадобилось бы поговорить? — скептически сказала она и отступила на шаг, пропуская его. — Йозеф! — она крикнула имя своего мужа, и Томми быстро выбросил сигарету, прежде чем войти внутрь. В доме было уютно и по-домашнему. Все было коричневым, красным, темно-зеленым и бежевым. И приятно пахло имбирными пряниками и корицей. — В чем дело? — голос Йозефа Мейера заставил Томми обернуться. Он был стар, но не слаб. Все в нем вызывало у людей уважение. И все же его голос был намного ровнее и приятнее, чем у его жены. — Мистер Шелби. — он нахмурился, увидев Томми. — Твой отец все еще должен мне много денег. — добавил он с сильным акцентом. Томми несколько раз моргнул, потому что не знал, что на это сказать. Но через некоторое время мистер Мейер расхохотался. — Я шучу, я шучу. Я имею в виду, да, он должен. Но что я могу сделать с этим сейчас, а? — Йозеф подошел к нему и похлопал по плечу. — Пожалуйста, иди, иди… — он указал на дверь, ведущую в гостиную. — Кристи, принеси нам чаю. Миссис Мейер кивнула и исчезла на кухне, подозрительно глядя на них краем глаза. Томми вошел в гостиную и огляделся. У них были деньги, это было очевидно. Столько, сколько можно было бы иметь в таком месте, как Смолл Хит. И все это из-за пива. Что ж, пиво у них было хорошее, очень хорошее, даже лучшее. Всем это нравилось, и копы были более склонны отворачиваться в другую сторону, когда дело касалось мистера Йозефа Мейера, потому что им просто чертовски нравилось пиво, которое он производил и распространял по всему Бирмингему. — Кыш! — мистер Мейер шикнул на серо-белого кота, мирно спящего на диване. Животное широко открыло глаза и убежало при виде незнакомца. — Животина моей внучки. — объяснил мистер Мейер и предложил место Томми. Они оба сели и некоторое время молча смотрели друг на друга. Взгляд Томми блуждал по всем стенам — ему нравились темно-синие обои, ему нравились золотые рамы для картин и ему нравились всякие безделушки. Он оценил ковер под своими ботинками, жилет мистера Мейера и элегантную золотую цепочку его карманных часов, свисающую с него. — Я полагаю, ты здесь, чтобы поговорить о делах. — Мейер улыбнулся. — Но у нас другой бизнес, мистер Шелби. Мы не мешаем друг другу. — подозрительно протянул мужчина. — У вас есть преданные люди, мистер Мейер. — заметил Томми. — Ты хочешь, чтобы мои люди что-то для тебя сделали? Можешь попробовать заплатить, я не против. Но я не уверен, что их так легко купить. — спокойно объяснил мистер Мейер. — Ты стар. — Томми заметил это, и тогда пожилой мужчина впервые нахмурился. — Стареть естественно. А дальше будет… Преемственность. Но у тебя нет наследника. Что будет с твоим бизнесом? — У меня есть внучка. — мистер Мейер ухмыльнулся, когда его жена вошла в гостиную с подносом. — Я добавила две чайные ложки сахара, мистер Шелби. — она поставила чашку перед Томми. — Я не добавляю сахар, но спасибо, миссис Мейер. Она раздраженно вздохнула и попыталась отобрать у него чашку. — Нет, все в порядке. — Томми заверил ее, а она закатила глаза, прежде чем повернуться лицом к мужу и поставить перед ним еще одну чашку. — И пять в твою. — отрезала женщина и вышла из комнаты. Они оба сделали глоток чая, а затем снова стали смотреть друг на друга. Напряжение в воздухе было густым, как утренний туман. — Внучка? Она возьмет на себя бизнес? — Томми не мог поверить этим словам. Он знал Антонию Мейер. Все звали ее Тоня, ей было 20, когда он уехал во Францию. Он знал ее как соседку, но даже тогда, несмотря на ее возраст, в ней было еще что-то детское и наивное. Поэтому он никогда не обращал на нее особого внимания. — Нет, она не будет вести бизнес. Но ее муж... — Она замужем? — Еще нет. Видишь ли, я люблю свою маленькую Тоню больше всех на свете. Но мы оба знаем - она и я, как важно, кто станет ее мужем. Я уже забронировал его. — Мейер объяснил. — Забронировал? Как? — Тоня была помолвлена с Лукой Чангреттой. — мистер Мейер ухмыльнулся и сделал еще глоток чая. — Ты заключаешь сделку с итальяшками?! — Томас шокировано посмотрел и воскликнул. — Ты хочешь, чтобы макаронники захватили Смолл Хит? Они должны оставаться в чертовом Дигбете. — раздраженно бросил Шелби. — Ты принимаешь это очень близко к сердцу, мистер Шелби. — Конечно. — Томми стиснул зубы. — Дело в том, что Лука Чангретта сбежал в США. Сейчас в Англии он в розыске. Мы не позволили ему взять с собой Тоню, мы хотим, чтобы она была рядом. Она очень дорога нам. — грустно добавил мистер Мейер. — Значит, ваш союз больше не действителен? — пытливо добавил Томми. — Они хотят, чтобы Тоня вышла замуж за другого их сына — Анджела. Но, если честно, мистер Шелби… я не уверен насчет него. Дочь его обожает, жена тоже. Он очень милый и очень добрый. Но ему не хватает… Ему чего-то не хватает. Тоня тоже это видит. — Йозеф поставил чашку и вполглаза посмотрел на Томми. — Но они католики. А мы хотим, чтобы Тоня вышла замуж за католика. Здесь, в Англии… Выбор остается только между ирландцами и итальянцами. — Моя семья католики. — упорно проговорил Томас. Что он вообще делал? Он не был уверен. Свадьба? Пытался ли он устроить себе брак? Боже, нет. Он не был в настроении жениться на ком-либо. Он не хотел иметь дело со всеми теми вещами, которые сопровождают браки. Но ему действительно нужно было избавиться от Билли Кимбера, а этого он не сможет сделать в одиночку. Кроме того, если он станет наследником бизнеса мистера Мейера, ему будет намного легче начать. Он бы не возражал против Тони Мейер и относился бы к ней правильно. Не с любовью, но большинство браков в любом случае не были основаны на любви. Он не обижал бы ее, он принял бы ее в семью. И деньги ее дедушки, конечно. Но он не был уверен, что так быстро женится удачная идея, и дело было не в его возрасте — ему все-таки было почти 30. Речь шла о том, что, возможно, в будущем его ждет более выгодное предложение руки и сердца. Возможно, какая-нибудь знатная дама или дочь гораздо более могущественного гангстера. С другой стороны, кто лучше поймет Томаса Шелби, чем девушка из Смолл Хита? — Что ты предлагаешь? — резко спросил мистер Мейер. — Я католик и я отсюда. Давайте не пускать чужаков в Смолл Хит. Работайте со мной, мистер Мейер. — незамедлительно ответил Томми. — Ты цыган. — указал мистер Мейер и небрежно сделал еще один глоток чая. Томми был ошеломлен. Он не ожидал такого комментария о своем наследии. Не от такого человека, как Йозеф Мейер. — Я не против иметь с тобой дело. Но я не позволю тебе жениться на моей драгоценной внучке. — добавил пожилой мужчина. — Откуда ты, мистер Мейер? — спросил Томми, изо всех сил стараясь скрыть свой гнев. — Я ? Я родился в одной из тех европейских стран, которые существуют только в сердцах некоторых людей, но не на картах. — Мейер вздохнул с ноткой меланхолии в голосе, которая заставила бы Томми пожалеть его. Но этого не произошло, потому что Йозеф Мейер был гребаным мудаком. — Как ты можешь использовать мою кровь против меня, мистер Мейер? Когда я знаю, я очень хорошо знаю, как из-за этого к тебе относятся за твоей спиной. И как трудно было тебе вначале из-за твоей крови. — Томми напомнил ему. Наступило короткое неловкое молчание. Томми внезапно ощутил побуждение во что бы то ни стало выиграть эту коммерческую сделку – да, не только доказать мистеру Мейеру на что он на самом деле способен. Но также завоевать его драгоценную внучку, возложить на нее свои грязные руки и погубить ее, объявить ее своей — просто назло ее семье, а может быть, и самому себе. Он был для них грязным цыганом, и все же он победит. Он решил использовать свой запасной план. — Во Франции я подружился с твоим сыном, мистер Мейер… — начал Томми свой хорошо подготовленный рассказ. Глаза Йозефа расширились. — Он не возражал против того, кем я был и какой я есть. Там такие вещи уже не имеют значения. Мы поклялись,что , вернувшись домой, избавимся от Билли Кимбера. Вместе. — Ты подружился с моим Бруно? — Мистер Мейер улыбнулся, но глаза его были печальны. — Как близко? — Извините? — Томми прочистил горло, явно сбитый с толку. — Насколько ты был близок с моим сыном? — Мы были друзьями. — Томми продолжал врать. — Он был… ты знаешь. — Мистер Мейер усмехнулся, и лицо Томми побледнело. — Мы были только друзьями. Я… только друзьями. — смутился Томми. — Избавиться от Билли Кимбера, а? Вы два умных дьявола! — Мистер Мейер покачал головой и неожиданно рассмеялся. — Знаешь, что, мистер Шелби? Я, блять, ненавижу этого Кимбера! — Ты не видел моего кота, дедуля? — дверь внезапно открылась, и в гостиную вошла молодая девушка, заставив Томми и Йозефа обернуться. На ней было голубое платье, ее темные волосы были заплетены в косу, а карие глаза расширились при виде Томаса Шелби. Она не была самой красивой женщиной в Смолл Хите, но выглядела необычно и уж точно не была похожа ни на кого вокруг. Как и ее речь — слишком сладкая и слишком правильная для простой женщины из Смолл Хита. Ей было почти 25, и все же в ней была та детская наивность – такая же, как до войны. Она жила в пузыре, в маленьком мире уютного дома своей семьи. По крайней мере, так о ней думал Томас Шелби. — Извините, я не хотела прерывать…— она сконфузилась. — Василий поднялся наверх. — мистер Мейер объяснил ей с нежной улыбкой. — Спасибо, дедуля. — она вежливо улыбнулась и, смущенная тихо ушла. — Решение за тобой, мистер Мейер. — Томми прочистил горло. — Ты можешь выбрать Чангретт и Анджела, которому чего-то не хватает, как ты и сказал. И пусть макаронники захватят Смолл Хит, хотя здесь они никому не нужны, и это будет больше неприятностью, чем выгодой. Или ты можешь выбрать меня, и я знаю, что мне пока нечего предложить, но с твоей помощью я избавлюсь от Билли Кимбера и построю империю. — строго заявил он. — Допустим, я подумаю об этом. — Йозеф Мейер добродушно улыбнулся.