Любовь и долг

Воды Антонии отошли теплым летним вечером. Томми возвращался из Гарнизона, и его вышвырнули из собственного дома через несколько секунд после того, как он вошел в него. — Она рожает, уходи, — рявкнула на него Полли, наполняя миску водой на кухне. Томми нервно посмотрел наверх и тяжело сглотнул. Его глаза расширились, а сердце забилось быстрее. Он вытер потные руки о штаны и поправил на козырек. — Я останусь, — вымолвил он дрожащим голосом. — Иди прочь, — протянула Полли, ее рукава уже были закатаны, а волосы собраны в узел, чтобы не мешать работе. — Это не мужское дело. По дороге зайдите в дом Джона и скажите Эсме, чтобы она пришла сюда. Мне понадобится ее помощь. — Что, если Тоня хочет, чтобы я остался? — Уходи!!! — до него донесся голос его жены, и Полли усмехнулась. Томми поджал губы и вышел из дома. Он бросился к дому Джона и начал колотить в дверь, стремительность его движений выдавала его нервозность. Он обещал себе вести себя спокойно, но теперь, когда это происходило, он не мог не представлять худшие сценарии. —Эй, что, черт возьми, происходит?! Там какой-то пожар или что-то в этом роде?! — голова Эсме появилась из окна наверху. Она прикрывалась одеялом. — Прекрати трахать моего брат, и иди к Антонии, это началось, — сказал ей Томми. — Черт возьми! —на этот раз глаза Эсме расширились, и она сразу же исчезла. Томми закурил сигарету и решил подождать внизу, чтобы убедиться, что его невестка пойдет на Уотери-Лейн. Пять минут спустя она уже была там. — Не стой здесь, как идиот. Иди в Гарнизон праздновать, хорошо? — Эсме посмеялась над ним. — Я нервничаю. — признался Томми, и она нахмурилась, увидев его дрожащую руку, держащую сигарету. — Не будь глупым! Беспокойство тебе ни в чем не поможет. Томми вздохнул, потому что она была права. Эсме побежал по улице к его жене, а мужчина решил навестить Мейеров, чтобы сообщить им о новости. По пути он натыкался на испуганных людей, курил одну сигарету за другой. Шелби наконец добрался до знакомой двери и позвонил в звонок, нетерпеливо ожидая, когда кто-нибудь откроет. Это была Кристин. Она выглядела немного взволнованной, и на ней уже была ночная рубашка. — Да, мистер Шелби? —Ан-Антония… Это… Это началось,— Томми глубоко вздохнул. — О, боже. Так поздно вечером. — пожилая женщина нервно выдухнула и повернулась, чтобы посмотреть на часы. — Впереди у нас долгая ночь. Пожалуйста, зайди, дай мне минутку, — пригласила она его внутрь, и Томми вошел в дом. — Мой муж плохо себя чувствует, — призналась она шепотом. — Я скажу своей дочери, чтобы она оставалась с ним. Анна мало что знает о родах, и она будет паниковать, она чрезмерно заботится об Антонии. Томми кивнул и подождал, пока она сообщит остальным членам своей семьи и наденет свитер поверх ночной рубашки. Не было времени полностью переодеваться. — Томас, — Анна сбежала к нему по лестнице. — Это правда? — Да, — нервно улыбнулся он. — Моя тетя и невестка с ней. — Мама, я хочу пойти! — Анна посмотрела на Кристину. — Нет, Анна, от тебя не будет никакой пользы. Оставайся со своим отцом, — приказала Кристин, а затем развернулась и вышла на дверь. Томми вышел за ней. — Что не так с мистером Мейером? — он спросил. — Старость. Не говори об этом своей жене, слышишь меня, мистер Шелби? — Кристин бросила на него угрожающий взгляд. — Я не буду, — согласился он. — Теперь иди в Гарнизон и жди радостных новостей. Это не мужское дело, роды, — вздохнула старушка, когда они остановились на Уотери-Лейн. — Почему? — Шелби спросил, чувствуя себя маленьким мальчиком. Его отец никогда не был рядом с его матерью в такие моменты. Джон никогда не был с Мартой. Фредди тоже не было с Адой. Все продолжали говорить, что роды - это не мужское дело. Но Томми знал и нескольких мужчин, которые были со своими женами во время родов. — Мужчине нехорошо такое видеть. — Видеть что? — Томми нервно хихикнул. —Дерьмо и кровь? Я был во Франции. Кристин посмотрела на него, как на идиота, и он покраснел от этого. — Тайну жизни, мистер Шелби. Вы, мужчины, не готовы это узнать, — ее ответ был серьезным, но он знал, что она насмехается над ним. — Иди выпей, это то, что вы, мужчины, умеете делать лучше всего. Томми не протестовал, потому что не хотел отнимать у нее время. Он только кивнул и пошел в Гарнизон, где уже были его братья. — Джон сказал мне! — Артур с широкой улыбкой обнял младшего брата за плечи. — Весь паб сейчас празднует! — Мистер Шелби! — несколько мужчин приветствовали его с улыбками на лицах. Они пили пиво, которое оплачивал Томми в эту ночь. Для них это был праздник, но Томми слишком нервничал, чтобы выпить столько, сколько все ожидали. Он продолжал с тревогой смотреть на свои карманные часы каждые пять минут. — Помнишь первые роды у Марты? — глаза Джона уже были затуманены. — Это заняло у нее два чертовых дня! — Я, блять, не буду ждать два дня — Томми сжал челюсти. — И что ты будешь делать, а?! — Артур расхохотался. — Пойдешь туда и вытолкнешь ребенка самостоятельно? — Нет, я просто пойду туда и буду сидеть у кровати Тони, если ребенок не появится до утра, — решил он. — Посмотри на него! — засмеялся Джон. — Могу я присоединиться? — голос Фредди прервал их, и Томми кивнул. — Итак, Томми, мы оба теперь отцы, да? — Я еще не отец, — отметил Томми. — Ой да брось, это дело нескольких часов. — Он напуган, — шепотом объяснил Артур. — Все еще может пойти не так, так что да, я чертовски напуган, — рявкнул на него Томми. — И пока мы здесь веселимся, моя жена кричит от боли, так что прости меня за то, что я не в веселом настроении. — Тебя, по крайней мере, не арестуют в ночь рождения твоего ребенка, — Фредди похлопал его по спине, и Томми закатил глаза, прежде чем снова посмотреть на карманные часы. Было почти пять утра. — Кто будет крестным отцом? — А тебе чего? Хочешь подать заявку на титул? —Томми фыркнул. — О, нет, нет, я не верю в религию. Я коммунист, забыл? — Пытался, — кивнул Томми. — Том! — внезапно вбежал внутрь Финн, тяжело дыша, с покрасневшими щеками. Томми немедленно встал, наделав много шума, и все замерли, уставившись на него. — Что случилось?! — сердце Томми сжалось в груди. —Это девочка, — Финн наконец перевел дыхание, и все зааплодировали. Они начали петь песни и похлопывать Томми по спине, но он просто стоял там, окаменев и никак не реагируя. — С ней все в порядке? — в конце концов он спросил. — Они обе в порядке! Иди туда и посмотри, — широко улыбнулся Финн. Томми затушил сигарету и вышел из паба, не особо заботясь о том, что его поздравляют люди, даже его собственные братья. Финн последовал за ним, и Томми нахмурился. — Не пугайся, — мальчик тяжело сглотнул. — Чего? — Я заглянул внутрь, — признался Финн и покраснел. — Ребенок уродлив. — Что значит уродлив?! — Томми огрызнулся на него. — Она вся в крови и так кричит, что у тебя может разболеться голова! — Ты был точно таким же, — Томми мягко шлепнул его по голове. — Тебе лучше пойти к Джону домой, немного поспать, м? Финн кивнул и убежал. Томми поспешил по Уотери-Лейн и вошел в дом. Несмотря на слова его брата, внутри было довольно тихо. Полли и Эсме мыли руки на кухне и весело болтали, на их платьях были пятна крови, а под глазами темные круги. Василий прихлебывал молоко и махал хвостом. — Вот он… — Полли замерла при виде своего племянника. — У нас в семье новая принцесса Шелби. Антония наверху, она кормит ее. Миссис Мейер пошла за Анной. — А доктор? — Спросил Томми. — В нем не было необходимост. При этих словах Томми стиснул челюсти и посмотрел на Полли фирменным взглядом. — Я говорил тебе весь прошлый месяц, что хотел, чтобы врач был рядом, несмотря ни на что, — напомнил он ей, и Эсме спрятала глаза. — Не было необходимости в докторе, — повторила Полли. — Ты мог бы сам позвать его. — Я думал, что ты это сделаешь! — Какое это имеет значение, она… они в порядке! — В следующий раз, — Томми указал пальцем на свою тетю, — с ней не будет никаких чертовых женщин. Только я и врач. — Удачи с этим! — Полли огрызнулась на него, и он проигнорировал, поднимаясь наверх. — Простого спасибо было бы достаточно, Томас! — Полли, тише, — шикнула на нее Эсме. Томми сглотнул, прежде чем толкнуть дверь, ведущую в его спальню. Все было хорошо, но он все еще ожидал увидеть что-то ужасное. Дверь слегка скрипнула, и он увидел свою жену, сидящую на кровати под покрывалом и одеялом. Маленькая лампа у их кровати была включена, поэтому он мог видеть ее измученное, бледное лицо. Под глазами у нее были темные круги, а волосы были сальными, несколько прядей прилипли к потному лбу. Но что было самым важным, в ее руках был маленький сверток, прижатый к груди. — Привет, — очень тихо поздоровалась она с ним скрипучим голосом. Его сердце разбилось, когда он увидел ее такой. Он хотел, чтобы ей не приходилось проходить через все это. — Привет, — нервно усмехнулся он. — Прости, что я сказала тебе уйти. Я была напугана, - Тоня оправдывалась. — Полли сказала мне позже, что ты действительно хотел остаться. А бабушка только потвердела. — В следующий раз я останусь, хорошо? —Томми нервно улыбнулся, все еще боясь подойти к ней. Она вздохнула. — О, следующего раза не будет? — он попытался пошутить. — Конечно, будет, — она погладила головку ребенка. — Но давай не будем говорить об этом сейчас? — Да, конечно, — кивнул Томми и нервно пригладил брюки. — Чего ты там стоишь? — Я не хочу мешать вам, — признался он. — Ты бы никогда не помешал, Томас, — заверила девушка его, и он, наконец, снял свой козырек, чтобы положить его на стул, осмелиться сесть на край их кровати. — Мне жаль, что Полли не вызвала врача. — Ну, если бы была необходимость, она бы это сделала, — слабо улыбнулась Антония. — Томми, ты теперь папа, ты знаешь? — ее глаза заблестели, и он кивнул с улыбкой. — Виктория, верно? — Да, — кивнула Тоня. — Хочешь с ней познакомиться? В любом случае, сейчас ей не следует есть слишком много, — она передала ему ребенка и начала завязывать переднюю часть своей ночной рубашки. Томми знал, как держать ребенка. В конце концов, он был вторым по старшинству ребенком. Держать новорожденного на руках всегда было волшебно, но на этот раз это было еще более особенным, чем обычно. Это была его маленькая девочка, которая смотрела на него широко раскрытыми глазами. — У нее мои глаза, — голос Томми сорвался. — Я сомневаюсь в этом. У каждого новорожденного ребенка голубые глаза, Томми. — Ах, точно, я забыл, — всхлипнул Шелби. — Мне жаль разочаровывать. — Нет, твои еще лучше, — признался он, все еще глядя на ребенка. — Привет, Виктория, ты наконец-то здесь, а? Мама и папа не могли дождаться тебя, маленькая нарушительница спокойствия. Антония положила голову ему на плечо и закрыла глаза, чтобы немного вздремнуть перед визитом матери. Томми погладил щеку своей дочери и улыбнулся про себя. Теперь он действительно был отцом. И, несмотря на весь страх и беспокойство, это было чудесно. — Она не плачет, — прошептал он. — Потому что она знает, кто ты — Ты думаешь, она знает? Как? — Ты разговаривал с ней почти каждую ночь. Она может узнать твой голос, — Антония снова открыла глаза и улыбнулась мужу. — А помнишь начало? Мы даже поженились не по любви. Ты не хотел, чтобы я была здесь. — Я не жалею об этом, — Томми посмотрел на измученное лицо своей жены. — Мы бы не поженились по-другому. — Итак, ты веришь в судьбу? — Тоня ухмыльнулась. — Нет, я верю в тебя и в себя. — В меня, тебя и Викторию, — напомнила она ему. — В тебя, меня и Викторию, — Томми кивнул и поцеловал ее в лоб. — Я знаю, это звучит как ложь, но ты никогда не была так красива, как сейчас, Антония. И ты намного храбрее, чем я когда-либо был. Ее бледные щеки стали пунцово-красными при этих словах. Она хихикнула и спрятала лицо в изгибе его шеи. В тот же момент дверь снова открылась, и они посмотрели вверх. Это была Анна Мейер со своим отцом. Томми заметил, что он действительно выглядит больным, но Антония была слишком ошеломлена всем, чтобы понять. — О, дедуля! — Антония улыбнулась ему. — Вот она, — он усмехнулся и тоже сел на край кровати, — моя правнучка. — Богатая наследница, не так ли, деда? — Антония улыбнулась и кивнула Томми, чтобы тот передал Йозефу ребенка. Он сделал это и очень осторожно. Анна Мейер помогла своему отцу убедиться, что он случайно не уронит Викторию. Ее глаза были полны слез. — Моя наследница, — с улыбкой кивнул Джозеф. В этом был намек на грусть, но Антония снова этого не заметила. — Мистер Шелби, мне очень повезло прожить достаточно долго, чтобы увидеть свою правнучку. Я желаю тебе того же. — Спасибо, мистер Мейер. — Мама, ты в порядке? — Антония нахмурилась, глядя на мать. Ее дедушка был слишком силен в ее глазах, чтобы она заметила его болезненность, он был несокрушим. А даже если она и заметила, что ему стало хуже, Тоня в это не поверила. Но реакция ее матери беспокоила ее. — Это просто… Я вспомнила, когда ты родилась… И теперь у тебя есть свой собственная малышка… — Ах, даже не упоминай об этом! Я не хочу думать о том, что у Виктории будут собственные дети! — Тоня усмехнулась. — И я была одна… С моими родителями, я имею в виду, но без твоего отца и… И я так рада, что у тебя есть Томас, — Анна шмыгнула носом и посмотрела на свою внучку. — Я тоже очень рада, что он у меня есть, — улыбнулась Тоня и сжала руку мужа. — Спасибо тебе, — прошептала она ему. — Спасибо тебе за нее. — Нет, я благодарю тебя за нее. —Томми погладил жену по голове. Викторию крестили в сентябре, когда погода больше не была слишком жаркой. Ее крестной матерью была подруга Антонии Рита, акушерка, которая в свое время часто помогала множеством советов. Артур был крестным отцом, это тоже было желание Антонии, которое заставило его быть очень эмоциональным. Честно говоря, Артур действительно заслужил это. Он все еще ходил в пабы и много пил, но дома он старался вести себя как можно тише, чтобы не разбудить ребенка. И он часто проводил время в спальне своего брата, чтобы заглянуть в кроватку. Антония несколько раз находила его рядом с Вики, и ее сердце наполнялось теплом при виде этого. Девушка знала, что Артур старается изо всех сил, и хотела, чтобы он чувствовал себя особенным и ценился своей семьей. Финн, конечно, обиделся. Он не мог понять, что он был слишком юн, чтобы стать крестным. Антония пообещала ему, что в следующий раз он станет одним из них. Томми не очень заботилась о церемонии, и у него было только одно желание – чтобы Иеремия был священником, крестящим их дочь. Антония сразу согласилась. — Пришли фотографии, — Томми осторожно положил конверт на стол. Антония кормила Викторию на диване, а Василий свернулся калачиком у ее ног. — Открой! — девушка нежно улыбнулась и погладила лоб своего ребенка. Томми сел в кресло и открыл конверт с фотографиями внутри. — И? — Рита закрыла глаза на этой, и ты тоже, — вздохнул он, отложив одну фотографию. — О, как некрасиво. — Финн на этих шевелился, — Томми положил еще два. — Здесь я выгляжу так, будто у меня в заднице палка ... — Ты всегда так выглядишь. — заметила Тоня, и Томми бросил скептический взгляд. — Но я не хочу выглядеть так на семейной фотографии, хорошо? — Хорошо, хорошо ... — Антония хихикнула. — О, эта идеальна. Я вставлю ее в рамку, —он показал ей фотографию с крещения, которую он выбрал. Тоня кивнула, и Томми встал, чтобы найти рамку и вставить фотографию внутрь. — Куда его повесить? — В нашей спальне, рядом со свадебной фотографией, пожалуйста. — Я хочу больше фотографий Вики, — признался Томми и снова сел. — Посмотри, как быстро она растет. Я хочу ее фотографии, ее и тебя вместе. Я приглашу фотографа как-нибудь в другой раз, хорошо? — Хорошо, — мягко улыбнулась Тоня, — но только если ты тоже будешь на этих фотографиях. Томми вздохнул и кивнул. Он не мог сказать "нет". — Я обещаю, что мы не всегда будем жить здесь, — прошептал Шелби. — Мне все равно, здесь уютно, Томас. Я действительно не против, — призналась Тоня. — Помоги мне немного, хорошо? Возьми ее на минутку, — она передала ему ребенка и сосредоточилась на том, чтобы поправить блузку. Томми заглянул глубоко в глаза своей дочери и улыбнулся ее маленьким ручкам, пытающимся схватить его за нос. — Ты была прав, ее глаза становятся карими, — заметил он. — Да. — Я бы хотел, чтобы этот момент длился вечно. Только ты, любовь, я, Василий и Вики в гостиной. Мир и покой и никто не страдает, — признался он. — Ты бы сошел с ума через некоторое время! — Антония усмехнулась над этим. — Нет, я так не думаю. Больше нет.