Любовь и долг

Когда они покинули Гарнизон после короткой молитвы над телом Дэнни, на улице уже стемнело. На Томми были бинты, а блузка Антонии была испачкана его кровью, но в остальном – они были в безопасности и в порядке. Рука его жены взяла его и нежно сжала. — Что теперь? — спросила она. — Я хочу спать. — Я знаю, но у меня еще есть дела, — напомнила она ему. — Это не может ждать до завтра, я слышала, что курва уезжает сегодня вечером. — Тогда пойдем, — Томми повел ее к месту, где жила Грейс. Это было недалеко от Гарнизона, так что им не потребовалось много времени, чтобы добраться туда. Внутри был виден свет, и Томми постучал в дверь. Честно говоря, он не чувствовал себя готовым к этому разговору – он все еще чувствовал себя глупым и униженным. Но Антония была права - это было незаконченное дело. Такие всегда возвращаются позже, в еще более худшем состоянии, чем были. Они подождали мгновение, все еще держась за руки. Грейс открыла дверь, направив на них маленький револьвер, и Томми сделал шаг вперед, чтобы на всякий случай прикрыть свою жену. Он уже видел, как барменша сошла с ума и застрелила мужчину из ИРА. — Мы здесь, чтобы поговорить, — сказал он, и Грейс вздохнула, прежде чем впустить их. — Чай? — небрежно спросила Берджесс, положив револьвер на стол. — Пощади себя. — Антония села на стул, не спрашивая разрешения, и огляделась. — Ты сказал мне, что не вовлекаешь свою жену в бизнес, Томас, — указала Грейс. — Этот бизнес касается и меня. Половина города говорит о том, что ты распутничаешь с моим мужем, — Антония скрестила руки на груди, и Грейс ухмыльнулась. — Это не то, что меня волнует, потому что я знаю, что он был верен. — Вы верите словам мужчины, миссис Шелби? — Я верю, что такая девушка, как ты, не прикоснется к такому мужчине, как он, — резко заметила Антония, и Томми сделал шаг назад, удивленный. Он не показывал этого, но чувствовал себя немного обиженным. — Тогда ты мало что знаешь о таких девушках, как я! — Грейс закатила глаза. — Ты бы поиграла с ним, да, я знаю, — кивнула Тоня. — Вам, богатым девочкам, нравится играть, но потом вы понимаете, что этих диких жеребцов не так-то легко приручить, и тогда вы уходите. Поэтому ты мне не соперница. Даже если бы он трахнул тебя, я бы не плакала об этом. Иногда мужчины так поступают, — она пожала плечами, и Томми хотел напомнить ей, что он все еще был в комнате, но решил промолчать. — Ты был прав, — Грейс посмотрела на Томми. — Женщины Смолл-Хита любят по-другому. — В любом случае, мы здесь не для этого, — он прочистил горло и встал позади своей жены, чтобы положить руку на стул, на котором она сидела. — Грейс, ты женщина. И это единственная причина, по которой у тебя сейчас нет пули в голове, — серьезно объявил он, и барменша судорожно сглотнула. — Я слышала, ты уезжаешь из города, — улыбнулась Антония. — Тебе лучше не возвращаться. — Или ...? — Грейс подняла бровь, но не получила никакого ответа. — Я тебе не доверяю. Вы двое обещаете мне, что я буду в безопасности, если покину город, но что, если один из вас, сумасшедших Шелби, уже ждет меня на станции? — Они не знают о тебе, и так и останется, — заверила ее Антония. — Они не знают о том, что ты стукач. — А, понятно, — ухмыльнулась Грейс. — Ты пытаешься скрыть от них, насколько глупым и наивным может быть Томас Шелби. Но ты знаешь почему, верно, миссис Шелби? Знаешь, что сделало его таким наивным? Я. Неважно, что ты пытаешься сказать себе, неважно, какие оправдания он тебе дал. Это была я и мой класс. Антония не ответила, и Томми тоже предпочел промолчать. Чем дольше длилось молчание, тем более неловким оно становилось. — Все? Все сказала? — наконец спросила Антония и встала. — Или есть, что еще добавить, мисс Берджесс? Грейс неловко дернулась, услышав свою настоящую фамилию. — Значит, если я никогда не вернусь в Бирмингем, я в безопасности? Острые козырьки никогда не были моей целью, это была ИРА. — Я знаю. Но ты спуталась с Острыми козырьками, — мило кивнула Антония. — И теперь это не имеет значения, дорогая. Ты и твоя статустность в безопасности, пока они за пределами Бирмингема. — она ущипнула Грейс за щеку и вышла из дома. Томми тоже хотел что-то сказать и даже открыл рот, но мозг подвел его. Он просто кивнул и последовал за своей женой на улицу. — Пожалуйста, не слушай ее. — Шелби прочистил горло. — Слушай, дело сделано, да? Давай больше никогда не будем говорить о ней, — решила Тоня и взяла его за руку. — Теперь мы идем к дедушке. — Антония, ты знаешь о своей бабушке? — спросил Томми, когда они шли. — Знаешь что? Ах, она не знала. Томми решил не говорить Тоне – в конце концов, он мог понять решение Кристин Майер, и он не хотел, чтобы его жена оказалась на тропе войны со своей собственной бабушкой. — Что ты напоминаешь мне ее, — только и сказал мужчина, и она широко улыбнулась. — Неужели?! О, Томми! — девушка обвила руками его шею, чтобы обнять. — Это лучший комплимент, который я когда-либо получала! Томми ничего не сказал на это и нахмурился при виде Йозефа Мейера, который уже ждал их у стены своего дома. Он ухмылялся, стоя, засунув руки в карманы. — Мистер и миссис Шелби, — поприветствовал он их, и Антония повернулась, чтобы подбежать к нему и тоже обнять. — О, дедушка, спасибо тебе! — Ты благодаришь меня, как будто это была услуга, — усмехнулся он и похлопал внучку по спине. — Она пришла ко мне, Томас, она начала кричать так громко, что вся чертова улица должна была это слышать. Сказал мне как можно быстрее звать ленивые задницы моих мужчин! — рассказывал Йозеф, и Антония покраснела, на что Томми ухмыльнулся. — Она поклялась, что ты никогда не прикасался к этой барменше... — Мейр сощурился, анализируя реакцию. — Антония не лгала, — кивнул Томми. — Я знаю. Барменша была шпионкой. —Мы с ней уже разобрались, верно, Тоня? — Томми посмотрел на свою жену. — Да! Она не вернется, дедуля! — Итак, ты избавился от Билли Кимбера, помирился с Ли, Инспектор и маленькая крыса покидают город. Теперь ты управляешь скачками на Севере, мистер Шелби, — ухмыльнулся Йозеф. — И в утробе моей внучки уже есть наследник… Я бы сказал, ты удачливый ублюдок. — Э-э... — Антония покраснела и опустила глаза. Йозеф и Томми сразу нахмурились, глядя на нее. — Что случилось? — спросил Томми. — Тетя Полли говорит, что это девочка… И я не хочу ей верить, но она говорит, что никогда не ошибалась! Мейер посмотрел на Томми. — Она никогда не ошибалась, — подтвердил Шелби, — но для меня это не имеет значения. — Но компания! — Что ж, — прервал их Йозеф, — тогда завещание будет изменено. — Что? — фыркнула его внучка. — Если в твоем чреве действительно будет девочка, Тоня, я изменю свое завещание, согласно которому бизнес унаследует не мой правнук, а моя правнучка. Конечно, после того, как ей исполнится 25 лет, что делает их отца владельцем компании до тех пор. Это нормально, мистер Шелби? — старик перевёл взгляд на Томми. — О, дедуля! — Антония крепко обняла его, и Томми не мог не улыбнулся им обоим. Что ж, он был доволен тем, что мистер Мейер собирается изменить свое завещание, но, честно говоря, ему было все равно. Он был счастлив, если бы у него была только Антония и ... его маленькая девочка? Боже, у него внезапно закружилась голова. — С тобой все в порядке? — Тоня с беспокойством подошла к нему и положила руку ему на грудь. — Боже, он такой бледный… Он потерял сегодня немного крови, дедушка. — Давай отведем его внутрь. — Йозеф открыл дверь, и Антония повела мужа на кухню. Там была Кристин Мейер, и она обменялась многозначительным взглядом с мужем своей внучки. — Сделай ему чаю, бабуля, — посмотрела на нее Тоня, и пожилая женщина кивнула, прежде чем поставить чайник. — Я принесу немного водки к этому чаю! — Йозеф Мейер усмехнулся и исчез, направляясь в гостиную. — Дедуля, нет! Я не согласна! — Антония последовала за ним, разглагольствуя об алкоголе. Томми остался один на кухне с Кристин Мейер. Она посмотрела на него стальными глазами и поджала губы. — В тебя стреляли, мистер Шелби, — заметила пожилая женщина, подчеркивая слова своим акцентом. — Да. — Ты, должно быть, думаешь, что теперь все мы, немцы, такие, — она понизила голос. — Но мой сын погиб, сражаясь с немцами. — Это не о немцах, — Томми слегка улыбнулся, — это о тебе. — Даже Йозеф не знал. Он бы сказал мне держаться подальше от мужского бизнеса. — У женщин тоже есть свои заботы. — Ты говоришь так, как будто не сердишься на меня, мистер Шелби, — Кристина осторожничала. — Потому что так и есть, — заверил ее Томми. — Ты сделала это из любви - в некотором роде – и я разделяю эту любовь. Я ей не сказал. — Спасибо. — Ребенок - девочка. — Прости, я уверена, что следующим будет мальчик, — грустно улыбнулась Кристина. — Нет, я не против, — Томми покачал головой и взял чашку чая из ее рук. — Я имею в виду, что, если бы кто-то попытался причинить вред моей дочери ... — Шелби тяжело сглотнул. — Я не держу зла. — объяснил он, и Кристина кивнула, прежде чем сесть за стол рядом с ним. — Деда, нет! — Антония вошла на кухню со своим дедушкой. Йозеф Мейер начал наливать водку в стакан Томми. — Мы называем это ”чай с электричеством", — подмигнул старик, и Антония закатила глаза. — Спасибо, мистер Мейер, — усмехнулся Томми. — Антония, у меня есть одеяло, которое я сшила для твоего новорожденного. Я подарю его тебе, ты можешь вышить на нем лошадку или цветок, все, что захочешь для своей малышки, — Кристина протянула руки, и Тоня покраснела. — Спасибо тебе, баба. Томас уже сказал тебе, что это девочка? — Он очень доволен этой новостью, и это признак хорошего человека… Я имею в виду хорошего члена семьи, — усмехнулась она. — Ни одного мужчину в этом доме хорошим не назовешь. — И ни одной женщины, — напомнил ей Джозеф. — Антония, Боже милостивый, у тебя на блузке кровь! — ее мать вошла в кухню и в шоке подлетела к Тоне. — Полегче, мам, это кровь Томми! — Тоня обняла ее. — Большое спасибо, — засмеялся Шелби. — Ну, ты в порядке, не так ли? — Антония улыбнулась ему, а затем снова посмотрела на свою мать. — О, мамочка, ты не поверишь! Тетя Полли говорит, что это девочка, и она никогда не ошибается! — Девочка? — глаза Анны сверкнули. — И дедушка изменит свое завещание! Анна широко улыбнулась и подошла к отцу, чтобы обнять его. Антония села к Томми на колени и нежно поцеловала его в щеку. — У меня уже есть имя, — объявила она, и все с любопытством посмотрели на нее. — Виктория. — В честь королевы? — Томми улыбнулся. — Не совсем, нет. Я имею в виду, может быть, немного, — она хихикнула, — но в основном а честь сегодняшней победы.

***

Томми был в туннеле, но там было на удивление светло. Его друзья копали и даже не заметили, что означало, что свет должен был быть виден только ему. Теперь, после стольких похожих снов, он уже знал, что это значит. Поэтому он даже не колебался – он просто следовал за светом. Это был долгий путь, но мужчина знал, что он приведет его в безопасное место. И Шелбм не ошибся – он оказался в конце туннеля и вышел за его пределы. Яркость солнца заставила его зашипеть и прикрыть глаза. — Томас, — позвал его голос Антонии, и он обернулся, чтобы увидеть ее, сидящую на стуле. На ней было белое платье, а на руках маленький ребенок. — Ты усвоил свой урок, упрямый человек? — тихо спросила она его, когда он осторожно приблизился к ней. — Да, однозначно, —кивнул он и наклонился, чтобы посмотреть на лицо ребенка, но Антония со смешком спрятала это от него. — Не будь нетерпеливым, любимый. Скоро. — Означает ли это, что туннелей не будет? — Ты знаешь правила. Там, где я, есть свет. Всякий раз, когда ты решаешь игнорировать мои советы, ты сам выбираешь тьму. — Ты Ангел? — внезапно спросил он и несколько раз моргнул. — Или Она? — О, Томас, ты иногда такой глупый, — засмеялась Тоня. — Я просто проекция твоего разума. Я не настоящая. Я - это ты, — в этот момент ее голос изменился, как и ее лицо. Теперь это был он – сам Томас Шелби, который смотрит на него своими ледяными голубыми глазами. Боже, его глаза действительно были такими холодными? Томми сделал шаг назад. — Нам чертовски повезло с этой девушкой, да? — спросил Томас и ухмыльнулся, увидев огромные глаза своей версии. — Иногда ты все еще боишься... как ребенок, даже самого себя. Жалко, — заметил Томас и встал. Томми протянул руки, испугавшись, что уронит ребенка на руках. — Не волнуйся, мы знаем, как держать детей. Ты так боишься этого, но ты не должен бояться. Раньше мы носили маленькую Аду и маленького Финна, помнишь? Томми сглотнул и кивнул, все еще не находя слов. — Если ты причинишь им вред, я убью нас, ты это знаешь? — Да, — наконец ответил ему Томми. — Но мы не причиним им вреда. — Я не буду, — усмехнулся Томас. — Но я не уверен насчет тебя! — Прекрати это, — Томми больше не чувствовал себя в безопасности в этом сне и начал оглядываться в поисках выхода. Он начал искать Антонию, но в этом не было никакого смысла. Она была творением его разума. Все было потому, что он был в своей больной гребаной голове. Тем временем к нему медленно приближался страшный Томас Шелби с дьявольской ухмылкой на лице. Ребенка больше не было, но на нем был дорогой костюм, а его стрижка была другой – бока были выбриты так сильно, что половина его головы была лысой. Волосы на его макушке были длиннее, и он выглядел старше – более зрелым и более опасным. — Мы встретимся снова. В зеркале, — ухмыльнулся Томас. — Я всегда там, где ты. — Кто ты? — Я Томас Шелби. — Кто я? — Томми Шелби, — фыркнул Томас. — Я люблю ее, ты любишь ее? — спросил Томми. — Мы оба любим ее, — кивнул Томас. — Любит ли она нас обоих? — Любит. Удивительно, но да, — вздохнул Томас. — Не волнуйся, малыш, я думаю, у нас все будет хорошо. Пока она на нашей стороне, понимаешь? В целости и сохранности, счастливые и любящие. С нами все будет в порядке, только не облажайся, — подмигнул он, и Томми в тот же момент проснулся. Он сел и нахмурился от боли в руке – пулевое ранение все еще давало о себе знать. Его тяжелое дыхание разбудило его жену, и она зевнула, прежде чем убрать своего кота и включить маленькую лампу. — Еще один кошмар, Томми? — с беспокойством спросила девушка. — Не совсем, нет ... Просто какой-то странный сон, — усмехнулся мужчина, и Тоня погладила его по волосам. — Я принесу тебе воды. — Нет, нет, останься. Я сам. — Мне все равно нужно пописать, — девушка закатила глаза и застонала, прежде чем встать с кровати. — Твоя дочь пинает мне мочевой пузырь всю ночь напролет, черт возьми. — Тоня игриво шлепнула его и вышла из спальни, массируя одной рукой позвоночник.* Томми обернулся и посмотрел на Василия. Кот тоже проснулся и решил уткнуться носом в грудь Томми. — Эй, чувак, скоро она перестанет уделять нам так много внимания, понимаешь? Но не волнуйся, мы есть друг у друга, — пошутил он, и кот начал весело мурлыкать, прежде чем обнажить живот и потребовать, чтобы его обняли, пока колокола Святого Андрея били полночь и объявляли новый день.