Когда утихнет шторм

Время в университете летело медленно, и казалось, будто дни тянутся целую вечность, но они неуклонно складывались в недели, а недели в месяцы. Так прошел первый учебный год. Тарталья перевёл взгляд на доску, ковыряя пальцем колпачок ручки. Замысловатый узор на учебнике порядком его утомил, а перешептывания сокурсников за спиной интереса не вызывали. Да и вообще, думал он лишь о том, как побыстрее свалить с занятий. Осенний семестр начался восемь недель назад, но сегодняшний день по праву можно было считать праздником. Сегодня – первый день, когда Тарталья почтил одногруппников своим присутствием. Посещение универа в планы его не входило, но мягкий намек на возвращение домой в словах тети, оплачивающей его обучение, заставил задуматься об учебе. Но, разумеется, не всерьез. Всерьез он задумался в тот момент, когда порог аудитории перешагнул учитель истории. Высокий, стройный, одетый исключительно в темное, безумно красивый мужчина. Занятие началось быстро, и на доске уже через пару мгновений появились расчерченные карты границ. Голос преподавателя звучал низко и ровно. Тарталья был уверен, что он, наверняка, рассказывает что-то действительно важное, что следовало бы записать, но ручка, сжатая в потеющей ладошке, замерла в двух миллиметрах от тетради, а слова пролетали мимо ушей, совершенно не позволяя сосредоточиться. Парень закусил губу, не в силах отвести взгляд от преподавателя, чьи руки с ровными, длинными пальцами методично водили мелом по доске. А как прекрасно смотрелась его тонкая фигура в строгой, практически черной, заправленной в узкие брюки с высокой посадкой рубашке с подвернутыми под три четверти рукавами. И эта тонкая талия, которой безумно хотелось коснуться... Не было места, которое Тарталья не облизал бы взглядом. – Ты вспотел, – неприятный, и, к сожалению, знакомый голос вырвал из раздумий, – и пыхтишь как паровоз. – Так отсядь, – парень перевел глаза на соседа, приподнимая брови и натягивая на лицо пугающую улыбку. Скарамучча потер подбородок. – А не много ли телодвижений ради тебя одного? – Пф, – Тарталья язвительно прыснул, отворачиваясь от собеседника. Похоже, его нервное дыхание было слишком громким. Более того – тело действительно пылало, будто охваченное жаром. Его терзала мысль, насколько "в его вкусе" был этот учитель истории. – Забудь об этом, – Скарамучча усмехнулся, наблюдая за соседом, – шансов у тебя никаких. – А ты всегда такая заноза в жопе, или сегодня день какой-то особенный? – ручка, зажатая в руке, издала предсмертный хруст. Почти с таким же звуком скрежетали зубы Тартальи, когда он растягивал рот в безумной улыбке. – Да вот на рожу твою тупую смотрю и сразу как-то настроение портится, – его сосед, напротив, в эмоциях был довольно скупым, но по тому, как дергаются его брови можно было уловить незримое раздражение. – Пошел ты. Огрызнувшись, Тарталья вновь отвернулся, намереваясь отправить почившую ручку в карман сумки, но что-то в атмосфере лекции переменилось. Он поймал себя на мысли, что перестал слышать голос преподавателя, а когда поднял взгляд на аудиторию – на него с нескрываемым удивлением смотрели десятки глаз. Преподаватель, чей взгляд был также устремлен на чрезмерно красноречивого студента, выглядел особенно устрашающе. Тарталью прошиб холодный пот. – Я некорректно выразился? – голос мужчины, еще пару секунд назад звучащий приятно и мелодично, резал слух словно бритва, – если знаете материал лучше, можете выступить, я с удовольствием послушаю, – он отступил в сторону и протянул руку с мелом вперед, легким жестом указывая на место у доски. Взгляд его был холодным и строгим. Тарталья молчал, но казалось, что вся аудитория слышит, как капает пот с его лба. – Если никто не возражает – я продолжу.

“Я в говне”

Эта мысль звучала в голове парня следующие полтора часа – до самого конца пары.

***

– Я в говне, – Тарталья сжимал волосы на голове, нервно постукивая пяткой кроссовка по полу, – я в говне. – Я понял еще с десятого раза, кончай уже, – Итэр опустился на скамейку рядом, тяжело выдохнув, – о чем ты думал-то? Он же глава кафедры. – А я, блять, на телепата похож? – казалось, что клочки рыжих волос вот-вот полетят в стороны, но вскоре он переключился, начиная нервно покусывать ногти. – Не надо быть телепатом, чтобы посмотреть в расписании кто ведет пару, – Итэр пожал плечами. – Да не читал я гребаное расписание, – он раздраженно фыркнул, – только аудиторию глянул, – нервное дерганье коленкой выводило из себя, но Итэр терпел, сдерживая желание ударить друга по почке, – никогда бы не подумал, что он профессор, похож на аспиранта, – он зажмурился, отмахиваясь от воспоминания о своем фееричном провале, – да и кто знал, что он такой… – Какой? – Красивый. Итэр закатил глаза, мирясь с мыслью, что ему придется выслушивать это нытье ближайшие шесть месяцев, пока учебный год, наконец, не кончится. – Зачем я общаюсь с тобой… – Не смешно! – Тарталья обернулся к другу, хватая того за руки, – что делать-то? Я же спать теперь не смогу. Я должен ему понравиться. Итэр отмахнулся, про себя усмехнувшись. Тарталья, никогда прежде не терявший самообладания, сейчас походил на потерянного в толпе ребенка. В университете он всегда был холоден и спокоен, страсти к чему-либо кроме тренировок не питал, в делах сокурсников и общих проектах был безучастен, поэтому и друзьями не обзавелся. Первое время вокруг него вились падкие на личико девушки (а, может, и не только девушки), но тот интереса к романтике не проявлял. Вот уж нашла коса на камень. – Просто извинись, этого будет вполне достаточно. И брось эту затею с любовными воздыханиями – бесполезно. – Ты не понимаешь, – похоже, он вновь пропустил слова Итэра мимо ушей, – он красив как Бог, а его голос… – Чел, ты… – что у друга потек чердак было ясно как день, даже не стоило спрашивать, только вот… Тарталья был отнюдь не единственным претендентом на внимание Господина Чжун Ли. Вокруг него студенты тоже крутились толпами, этот случай исключением не был. Но Итэр не помнил, чтобы профессор хотя бы кому-то отвечал взаимностью. Он был убежден, что мужчине в принципе не интересно внимание со стороны, но… – Я в говне. Переубеждать Тарталью к нему подкатить, все-таки, не решился. Это было почти так же бессмысленно, как ссать против ветра. – У него такие красивые руки… А ноги… Итэр решил не мешать другу предаваться мечтам, а вот проблему с профессором решить, все же, стоило. Как ни посмотри, ситуация была стремной, а этот дурак, к тому же, еще и половину учебного семестра прогулял. Итэр не раз предупреждал, что ему стоит прийти на пары, но тот отмахивался, сетуя на то, что "вся эта учеба" ему глубоко безразлична. Нет, он не был тупым, но никакой страсти учеба в нем не разжигала. Его знания в точных науках иногда удивляли, однако к гуманитарным он был равнодушен. Мотивация его учебы на политолога часто вгоняла Итэра в ступор, но он не расспрашивал о смысле и целях, лишь изредка предлагал сменить факультет. Тарталья всегда увиливал, говоря, что ему жизненно необходима эта специальность, вот только от специальности с такой успеваемостью можно было получить лишь название. Да и не факт, что ему закроют сессию так же, как это было в Снежной. В Ли Юэ знакомых преподавателей у него не было, а так же не было тети, которая оплатит очередной зачет. Иногда даже начинало казаться, что парень и вовсе не понимает, что делает в университете и чего хочет, но как только речь заходила о будущем, он мгновенно воспарял духом и утверждал, что намерен обеспечить безбедное существование своей семье. Итэр слышал, что у его тетки в Снежной крупная компания, ведь друг неоднократно хвастался этим, но подробностей о сфере ее деятельности никогда не рассказывал, почему-то съезжая с темы. Однако, если всем руководила его родственница, обязателен ли был университет? Разве не было бы логично устроиться на работу в ее компанию? На это Итэр ответ не знал, да и не спрашивал. Они были знакомы уже довольно давно – со школы. По окончанию Тарталья уехал домой – в Снежную, но их пути снова пересеклись благодаря программе обмена студентов. Итэр не чувствовал, что что-то в их дружбе переменилось, но понятия не имел, когда друг успел стать таким влюбчивым. Во всяком случае, сейчас было не лучшее время копаться в их отношениях, стоило побыстрее придумать, как разрешить проблему с Господином Чжун Ли и… – Хочу, чтобы он на меня наступил… С этим. – Надо узнать, что ему нравится, чтобы… – Можешь спросить у Сяо. Вроде они хорошо ладят. – Что? – Тарталья мгновенно оживился, но энтузиазм в его взгляде был настолько неоднозначным, что Итэр даже не понимал, радует он его или пугает, – кто такой Сяо?