Отражение потерянной души

Глава Тринадцатая. Осколки света лишают слепоты, показывая путь.

***

Братья. Такое странное слово, но отдающее теплом. Как и голос в голове, и катана в руке, и это место. Она теперь помнит, что у неё есть младшие братья. Но… Как их зовут? Где они? Что с ними могло произойти? Они знают, что она жива? Или же похоронили в мыслях, покинув город? Ноги двигались сами по себе, поднимая тело Мизу с колен, заставляя двигаться куда-то вперёд. Наткнувшись на что-то бумажное вперемешку с деревом, мутант стала оглаживать поверхность неизвестной… Стены? О, у неё есть ручка. Сперва потянув вперёд, девушка поняла, что дверь не поддалась. А если в бок? Сработало! Радостно улыбаясь в темноту, она сделала шаг внутрь нового помещения, и сразу же запнулась об какой-то кусок бетона. Упав на пол, девушка сохранила молчание, хоть кожа об грубую поверхность глыбы и была теперь разодрана, пульсируя болью и жаром. Зашипев, девушка села на пол, ощупывая пальцем рану. — Чёрт, хоть бы свечу найти! — уже раздражаясь от беспомощности в полном мраке, девушка потянулась к стене, став осторожно идти по её контуру. Рука наткнулась на какой-то шкафчик, возможно. Став старательно осторожно оглаживать полки, она нашла… Что-то гладкое, цилиндрическое с ниточкой на кончике… Это же свеча! Радуясь своему везению, Мизу стала тут же искать по полкам огниво и найдя его, поставила свечу на пол, став высекать искру. На третий раз дрожащие руки со сквозными ранами, которые ей так и нечем было замотать, а глазница вырванного глаза местами адски пульсировала из-за фантомной боли, смогли зажечь свечу. Взяв в руки, покрытые зелёной кожей, как у амфибии и должно быть, свечу, девушка стала смотреть на свои раны. Их было огромное количество… Ожоги, синяки, самый огромный который был на бедре из-за какого-то падения с огромной высоты. Она словно была жертвой мясорубки… Или же, погони. Решив осмотреть полку, на которой она нашла свечу, Мизу поднялась на ноги. Какие-то фигурки с лицами воинов, деревянные ворота, вазочка с ветками чего-то зеленого и много свечей. Кажется, это алтарь...? По середине полки было пустое место, но у Мизу сложилось ощущение, что там точно должно что-то стоять. Оглядев внимательно пол, она нашла лишь деревянную рамку с осколками стекла вокруг, но фото в рамке отсутствовало. Кто-то его забрал. С пробитого потолка неистово капало, кажется, трубы прорвало от разрушений. Помещение в котором она находилась, оказалось какой-то японского стиля комнатой. Тут и татами, покрытые коврами, потерявшие свой цвет и тепло, окутывая ноги лишь сыростью и холодом, и сёдзи, некоторые были порваны из-за упавших рядом с ними обломками. А вот был бонсай… Только теперь тут всё разрушено. Потолок обломан и некоторые куски так и валяются по всему залу. Дерево же, которое наверняка радовало их своей свежестью и листвой, было словно взорвано. Большая часть бонсая, где находились ветви, лежала на полу, придавленная бетонными блоками потолка. Ей становилось дурно. Её дом разрушили. Семья может быть в опасности. Тепло и спокойствие уничтожили вместе с этой комнатой.

У неё забрали свет.

***

Глава Четырнадцатая. Оставь позади раскаяние, дальше идти пора настала.

***

Ком в горле Рафаэля застыл судорожным криком. Где его сестра? Почему её нет?

Кто посмел тронуть их единственное счастье в жизни, после такого издевательства?

Сжавшись в кулаки, что не разжать, руки тряслись с такой силой, словно кто-то пустил по ним электрический ток. Глаза мельтешили по стене, покрытой багровым пятном, которое уже почти смылось от прошедшего дождя. Лишь узкая щель в стене показывала, что там была воткнута катана, прошедшая руки Мизу насквозь. Но и сам меч исчез. Растворился, как мираж. Где же она?! — Йоу, брат, кажись, её тело… Похитили? Не мог ли это быть тот чел-муха? Ну, типо на опыты пустить…? — нервно отозвался Кейси, сжав плечо черепахи в поддержку, сам стараясь держаться от паники отстраненно. Саеносец молчал, не представляя что можно сделать. Был бы здесь Лео. Прокушенная губа, при воспоминании о ранах старшего брата, снова отозвалась искрой боли. Ему хочется рыдать. Как же сложно. Держать себя в руках, думать о младших, что были в ужасном состоянии, не заходиться в истерике от, то и дело, всплывающего фото мертвой сестры в мыслях, не представлять, что его старший брат однажды просто перестанет дышать без нужной медицинской помощи, не думать о смерти отца, пролетающей прямо перед глазами каждое мгновение. Люк был открыт. Может… Его сестра жива? Смогла спрятаться в канализации и сейчас пытается зализать раны? Или может, она… У них… НЕТ! Не думай о таком. Яростное желание избить что-либо начало раздражать щекоткой ноздри носа, но мутант держался. Он дал обещание, что эмоции его не выведут из себя. Кейси тоже плохо, но он держится. Значит, и он может так же. — Может… Чуть позже я посмотрю. Сейчас нужно взять Панцеробус и увезти ребят из города. — совладав с разумом, Раф всё-таки ответил другу, чем поверг Джонса в удивление, но тот быстро оправился и кивнул, нахмурив брови. Верно, они ещё отомстят тем ублюдкам за их Мизу. За каждую рану, секунду ее боли они ответят сполна. Медленными шагами они смогли развернуться и выйти из переулка, в котором так и пахло смертью, кровью, отчаянием, защитой. — Нужно идти к пиццерии, именно там наш вход в тайное укрытие Панцеробуса. — мрачно произнес Раф, равномерно шагая вперед, чтобы Кейси успевал за ним. — Раф, а… - брюнет на мгновение засомневался в своём желании вести диалог, — Разве та пиццерия не была разрушена крэнгами в последнюю с вами битву? Рафаэль замер. Точно. Грёбанные роботы взорвали здание с помощью бомбы желая застать их врасплох. И стену с тайным ходом к Панцеробусу завалило. — Твою мать... Может, фургон какой возьмём тогда? - решив найти другой транспорт, черепаха оглядел ночную улицу. — У моей тётки должен быть. Погнали! - решительно кивнул хоккеист другу, и они побежали на другую аллею, где находился жилой дом тётушки Кейси. Рафаэль думал лишь об одном.

Он обязательно найдет сестру.

***

Глава Пятнадцатая. Чужое не бери, своё не отдавай.

***

В смятении стоя посреди разрушенного дома, Мизу смотрела на огонек свечи в своей руке. Она не помнит, где её братья, не помнит о них совершенно ничего, даже имён… Сжатые руки начали сильно болеть, отчего Мизу пришлось поставить свечу на пол и сесть около нее, облокотившись на стену. Нужно чем-то перевязать раны. На глаза попались эластичные бинты на запястьях по локти. Решительно размотав их, она обмотала свои ладони так, чтобы пальцами можно было свободно двигать, но при этом отверстия были закрыты. Усталость накатила на её плечи тяжёлой глыбой, посылая в беспамятство. Или же это из-за потери крови? У неё ещё и глаза теперь нет… Из-за кого? Ожоги сильно зудели, глазница вырванного глаза, словно изнутри черепа, чесалась роем муравьев, разворошенное плечо отдавало в воздухе терпким железом. Его бы зашить и перевязать. А на глаз нужна повязка. Но… Так хочется спать… Отклонив голову на бок, черепаха медленно проваливалась в дрёму от всего наплывшего стресса. Совсем немного побыть в таком состоянии. Во сне всё быстрее заживает. Хм. И почему она так думает…? Интересно… — Не бойся, Сестра, это лишь царапины. Посплю, и буду, как новенький, ты же меня знаешь! — Ты уверен, Р@%? Смотри мне, будешь снова ночью бокс смотреть, всё #$%& расскажу! Ох, воспоминание. Верно, кто-то из братьев так любит говорить. Но ускользнув в сон, Мизу так и не вспомнила его имя. Как жаль.

***

Таинственное существо наблюдало, как его цель засыпала от газа, пущенного по логову черепах. Главарь хочет видеть эту рептилию у себя уже к утру, поэтому ему пришлось поторопиться. Убедившись, что цель уснула, существо подошло ближе, ярко ощущая аромат крови вокруг неё. Увидев множество ранений, оно поразилось, как цели удавалось быть так долго в сознании, найти путь до этого места, да и вообще иметь возможность передвигаться на твердых ногах. И вправду, живучие животные, эти черепахи. Взвалив тело мутанта на свое плечо, Существо пошло прочь от разрушенной части метро, идя на северо-восток к своему пункту назначения. Совсем скоро ему дадут еды без боя. Его тело уже не может сражаться, но голод заставляет искать другие пути поиска пищи в его образе жизни. Быть падальщиком в том месте, словно есть помои, так как от других победителей редко что перепадает в его камеру, так как они привыкли сами съедать проигравшего. Но… Быть доставщиком новых зверушек для битв было прибыльнее и сытнее. И безопаснее. Вдалеке показались железные ворота с остриями направленные на всех нежелательных гостей, на них ярким желтым цветом была выведена надпись «Одеум», по периметру горели масляные лампы, обмывая стены заброшенной ветви метро мрачным светом. У ворот стояли двое дежурных охранников, кто не участвовал в боях, и питался в столовой Одеума, как сотрудники. — О, а вот и наш почтальон прибыл, хах! Ну, похоже, сегодня мы без догонялок за тобой, Стервятник, верно, Оразир? — усмехнулся один из охранников, пошевелив плечом и повернувшись на приятеля своей бычьей головой. — Да, Мускас, даже скучно теперь стало. — подтвердил слова мутанта Оразир, проведя своим языком хамелеона по глазу. Постучав трёхпалой рукой по воротам, мутант подал знак внутрь лагеря, что нужно открыть их. Железные громилы разошлись вовнутрь, пропуская пришедшего дальше. — Смотри нам, Падаль, если узнаем, что ты снова чью-то пищу стащишь из камеры, мы тебя сами на корм им пустим. — мрачно дополнил Мускас шагающему вглубь лагеря мутанту. Тот промолчал, хмуро идя к главному месту лагеря. Дом Главаря — мутант акула по имени Шрам. А в его пернатой голове была лишь одна мысль, придающая сил:

Будь вы на моём месте, твари, загнулись бы…