Непокорные

— Я куплю тебе что-то невероятно вкусное, А-Яо, — пообещал Вэй Ин и совершенно бесцеремонно схватил Лань Ванцзи за руку. — Идём, я точно вижу вон там таверну. Если Второй Нефрит и хотел возразить против подобного отношения, то оставил своё мнение при себе, и они просто исчезли в толпе. — Весьма непосредственный юноша, — отметил Лань Сичэнь. — Как давно вы знакомы? — Сколько себя помню. Однажды Вэй Ина с братом без сознания привезли под покровом ночи. Они очень сильно болели. Моя мама и другие женщины выходили их, но когда братья очнулись, они не помнили даже своих имён. Мужчина, что привёз их, сказал, что это Вэй Ин и Вэй Чэн. Так они остались в Весеннем доме. Лань Сичэнь внимательно слушал этот рассказ, пытаясь понять, что именно его смущает. Но пока не понимал. И решил задать вопрос о самом Мэн Яо. — А вы родились в этом доме, да? Юноша ощутимо напрягся и кивнул, глядя на Лань Сичэня так внимательно, что вдоль позвоночника побежали мурашки. — Это проблема, Цзэу-Цзюнь? Я не такой интересный, как Вэй Ин и Вэй Чэн. Остановившись, Лань Сичэнь повернулся к Мэн Яо и осторожно взял его за руку. — Это совсем не проблема. И мне интересны именно вы. — Почему вы говорите со мной так уважительно? — Потому что я вас уважаю, это же логично. Но если позволишь звать тебя А-Яо, мне будет приятно. Покраснев, Мэн Яо кивнул, а потом, поддавшись порыву, сжал пальцы Лань Сичэня в своих. — Никогда не думал, что встречу того, кто отзовётся ураганом в моей душе. Цзэу-Цзюнь, я прошу вас не играть со мной, и если вам нужно именно то, для чего я воспитывался, не давайте надежды на большее. — Ты знаешь правила нашего клана, — начал Лань Сичэнь осторожно и дождался лёгкого кивка головы. — Но помимо них есть ещё и мои собственные принципы, которые не позволят мне играть чувствами другого человека. И неважно, каков его социальный статус, если этот человек дорог мне. Я знаю, что мы знакомы всего день, но я прошу о доверии. В свою очередь я хочу доверять тебе. Для этого мы и общаемся, для этого я задаю вопросы. Не для того чтобы принизить или посмеяться. — Простите меня за недостойные мысли, — крайне смутился и распереживался Мэн Яо. — Я никогда не встречал человека чище и справедливее, чем вы. — Мне жаль, ведь я не настолько свят, как ты думаешь. Идём, мы пришли. — И он указал на мастерскую, где была открыта дверь и хозяин любезно пригласил их войти. Только теперь Мэн Яо обратил внимание, что на них иногда поглядывали местные, хотя, должно быть, привыкли видеть великих заклинателей из Ордена Лань, снискавших славу ещё в юном возрасте. Возможно, всё дело было в той компании, которую на этот раз выбрал для себя Первый Нефрит. В этот момент Мэн Яо захотелось сделать всё, чтобы, видя Лань Сичэня рядом с ним, люди не думали о нём дурно, а одобряли его выбор. Оружейник поклонился им и обратился к Цзэу-Цзюню: — Господин, что привело вас ко мне? Мы условились об изготовлении ученических клинков к следующей полной Луне, они ещё не готовы. Лань Сичэнь положил ладонь между лопаток Мэн Яо и слегка подтолкнул его вперёд. — Мне нужен всего один меч, но самый лучший из тех, что подойдёт этому юному заклинателю. Мастер понимающе кивнул и серьёзно посмотрел на юношу, а потом развернулся к полкам. Там лежали клинки, бережно обёрнутые в холщовые полотна, и он методично выложил несколько мечей на прилавок. Мэн Яо подошёл, ощущая, как сердце бьётся где-то в горле от волнения. Его личное оружие. Он так часто запрещал себе мечтать о том, чтобы получить его, что даже отказался от предложения Вэй Ина. Тот сговорился с наставником и раздобыл им с братом по мечу. Но Мэн Яо опасался гнева отца, всё ещё надеясь, что тот признает его и вызволит из наложников, потому он использовал лишь ученический клинок, позволенный ему отцом и отобранный перед отбытием в Орден Не. Ему давно пора было повзрослеть. Отцу он нужен лишь как шпион, а не как сын. И только Лань Сичэнь, первый в его жизни человек после мамы, увидел в нём личность. Поэтому его выбор должен быть осознанным, таким, чтобы не пришлось сожалеть в будущем. Он перетрогал все мечи, выслушал всё, что говорил ему о каждом мастер, и в конечном итоге остановился на лёгком оружии с гибким лезвием. Это был непростой выбор, но он положился на внутренние ощущения, прислушался к теплу, что шло от золотого ядра, и утвердительно кивнул. — Прекрасный выбор, — легко согласился мастер, и Лань Сичэнь положил на прилавок небольшой мешочек с золотом. — Спасибо, господин, — раскланялся оружейник и проводил их до выхода. Солнце немного ослепило после сумрака торговой лавки, но Мэн Яо быстро пришёл в себя. В его руках были заветные ножны с мечом, и он обернулся к Лань Сичэню, чтобы совершить поклон. — Благодарю вас, Цзэу-Цзюнь. Обещаю, что оправдаю ваше доверие. — А-Яо… — Лань Сичэнь взял юношу за локти и заставил распрямиться, глядя ему в глаза, — мой подарок от чистого сердца. Не для того чтобы ты что-то заслуживал или оправдывал. Просто никогда этого не забывай. Мэн Яо на секунду затаил дыхание, чувствуя, как от слов Лань Сичэня голова пошла кругом. Хотелось наделать глупостей — рассказать об отце, обнять Лань Сичэня, сделать что-то искреннее и несвойственное его характеру. Но юноша сдержался, только выдохнув: — Цзэу-Цзюнь, я никогда не забуду ни вас, ни вашу доброту.

***

Вэй Ин, довольный, как получивший мяса хищник, пил вино пиалу за пиалой. Заказанную еду ещё не принесли, но его это не остановило. Лань Ванцзи косился на него неодобрительно, но молчал. Впрочем, как и всегда. И Вэй Ину это почему-то нравилось. С Лань Ванцзи было легко и просто болтать обо всём на свете, он хоть и оставался на удивление равнодушным, именно это побуждало развивать различные темы дальше. Словно они играли в какую-то игру, где главным условием было растормошить Второго Нефрита и добиться от него хоть слова, а ещё лучше улыбки. О да, Вэй Ин просто поймал себя на мысли, что этому невозмутимому лицу не хватает маленькой искорки в глазах и небольшой улыбки. На большую он не рассчитывал, ему бы хватило маленькой. — Это лучшее вино, что я только пил в жизни. А я пил вино из разных уголков Поднебесной, Цзинь Гуаншань не жалел вина. Но это лучшее. Как оно называется? — Улыбка Императора, — подсказал ему хозяин таверны и поставил на стол большое блюдо с мясом, лепешками и щедрыми горстями специй. Они испускали свой острый аромат и Вэй Ин счастливо вдыхал его, прикрыв от удовольствия глаза. Он старался есть аккуратно, но в итоге просто набросился на еду, ощущая самый настоящий голод. Специи обжигали и дарили жар всему телу, а он только причмокивал от удовольствия и следил за лицом Хангуан-Цзюня. Тот оставался невозмутим, будто статуя Будды, и лишь смотрел на Вэй Ина так, что становилось не по себе. Выпив ещё пару пиал вина, Вэй Ин подвинул полную к Лань Ванцзи. — Хангуан-Цзюнь, выпей со мной, ну пожалуйста. Я же, можно сказать, принадлежу тебе. Чего нам смущаться между собой? Казалось, у Лань Ванцзи даже взгляд остановился. Замерев на пару секунд, он протянул руку и, взяв пиалу, резко опрокинул в себя вино. После он так же остался неподвижным и даже не зарумянился. — Эх, Хангуан-Цзюнь, какой же ты всё-таки непрошибаемый! Тебе даже вино нипочём. Чем тебя можно пронять? Лань Ванцзи скосил взгляд на Вэй Ина, а после поднялся из-за стола и, кинув большой слиток серебра, мотнул головой в сторону лестницы наверх. Хозяин таверны всё понял и засуетился. — Сейчас же открою вам нашу лучшую гостевую комнату, господин! У Вэй Ина сердце упало в желудок и начало там перевариваться вместе с мясом и специями. К лицу прилило столько крови вместе со всевозможными картинками, что они наверху станут делать, что стало откровенно не по себе. Кажется, его собственные идеи и попытки растормошить Второго Нефрита сыграли с ним злую шутку. Он гулко сглотнул и заозирался, оценивая свои шансы сбежать и сберечь задницу, которую так по-глупому подставил. Но бежать было особо некуда. Да и куда он сбежит в незнакомом городе без своего мешка с вещами и в этой дурацкой одежде, по которой его тут же опознают и найдут? Между тем, пока он думал, хозяин уже скатился кубарем по той самой лестнице, а Лань Ванцзи пошёл по ней весьма бодро. На середине он обернулся и так зыркнул на Вэй Ина, что сердце, не до конца переваренное в желудке, подскочило к горлу и забилось в нём. Он пошёл вслед за господином, даже не подумав о том, что их будут ждать на площади Лань Сичэнь и Мэн Яо. Час отведённый на трапезу и покупки неумолимо заканчивался. Вэй Ин никогда не был трусом, потому смело вошёл следом за Лань Ванцзи в комнату, на всякий случай отметив для себя, где окно и что ставни, кажется, заперты всего-навсего на деревянную щеколду. — Хангуан-Цзюнь, Хангуан-Цзюнь, зачем всё это, а? Мы же так хорошо сидели внизу! Может быть пойдём туда? Лань Ванцзи ничего не ответил. Вместо этого он подошёл к кровати и с совершенно невозмутимым видом поднял её, перенося к двери и перегораживая выход. Нервно икнув, Вэй Ин боком принялся пробираться к окну, но Лань Ванцзи заступил ему дорогу. Смотрел он куда-то мимо него и выглядел странно. Помахав у лица Второго Нефрита руками, Вэй Ин затараторил: — Хангуан-Цзюнь, Хангуан-Цзюнь, что ты делаешь, а? Давай просто пойдём вниз, а потом на площадь, нам же нужно встретиться с твоим братом! Моргнув, Лань Ванцзи кивнул, соглашаясь с чем-то, известным ему одному, а после стянул со лба ленту и, перехватив запястья Вэй Ина, обмотал их в несколько оборотов. Скривившись от досады, Вэй Ин попробовал вырваться, но лента оказалась на удивление крепкой. — Ай, Хангуан-Цзюнь, я же живой человек, что ты делаешь? Почему не оставляешь мне свободы? Лань Ванцзи перевёл взгляд на Вэй Ина и, глядя ему в глаза, объяснил: — Мой. Сердце совершило обратный кульбит в желудок, вызвав просто шквал эмоций, которые вылились в громкую икоту. — Ик, — сообщил Вэй Ин и глупо хихикнул. — Ик. Вот ведь… твой, ик. Да чтоб тебя. Лань Ванцзи смотрел на него весьма странно, если не сказать больше. Вэй Ин снова икнул и улыбнулся. — Мне бы, ик, водички попить. Второй Нефрит даже не пошевелился. — Ну вы хотя бы руки мне, ик, развяжите, ик, и кроватку уберите с прохода, ик. Дальше я сам. Но вместо здравого поведения Лань Ванцзи внезапно притянул его к себе и поцеловал. Точнее сказать, просто прижался губами к губам, вряд ли это можно было считать полноценным поцелуем. — Ик, — известил господина Вэй Ин, и тот уставился на него совершенно обиженным взглядом. — Простите, оно само. — Вэй Ин, — прошептал Лань Ванцзи, и сердце решило дожить остаток своих дней где-то в области паха. Он и не знал, что его имя звучит из этих уст так красиво и немного порочно. И хотя он не собирался заходить слишком далеко во всём этом, руки сами схватили Хангуан-Цзюня за отворот ханьфу и притянули к себе, чтобы поцеловаться по-настоящему. Судя по всему, целоваться Лань Ванцзи не умел совершенно. Вэй Ин чувствовал, как он зажат, и не мог остановиться до тех пор, пока ему не начали отвечать: неумело, страстно и напористо. От того, что творилось, голова шла кругом, а в паху всё скрутилось в тугой узел желания. Вэй Ин и подумать не смел, что может хотеть кого-то так сильно. Да ещё и мужчину. Но он хотел. Причём именно этого невозможного неразговорчивого юношу, который так и не развязал ему руки. Когда они нацеловались до головокружения и саднящих губ, Вэй Ин попробовал снова поговорить с Лань Ванцзи. Кто бы мог подумать, что от одной пиалы вина Второй Нефрит Ордена Лань превратится в мало что соображающего подростка, думающего вовсе не головой. — Хангуан-Цзюнь, опусти меня, а? Лань Ванцзи нахмурился и посмотрел так обиженно, что Вэй Ин едва сдержал смешок, а потом внезапно выдал таким же обиженным тоном: — Лань Чжань. У Вэй Ина перехватило дыхание от такой откровенности, и он снова поцеловал Лань Ванцзи, а потом повторил за ним: — Лань Чжань! — Да, — полные губы были до того зацелованы, а взгляд расфокусирован, что Вэй Ин еле сдержал смешок. — Ты такой забавный, Лань Чжань, — он попробовал это имя словно на вкус, и оно ему понравилось. — Лань Чжань? — Мгм? — Нас ждут твой брат и Мэн Яо. Идём. — Вэй Ин, — было ему ответом, а затем Хангуан-Цзюнь опустился на стоящую позади него кровать и утянул его за собой. По телу прошла волна всевозможных мурашек, и Вэй Ин послушно приготовился к продолжению, раз уже Второму Нефриту приспичило заняться этим именно здесь и сейчас, но, к его удивлению, Лань Ванцзи прижался всем телом, уткнулся ему в шею носом и, кажется, уснул. — Лань Чжань? — он тихо позвал его, но в ответ услышал только мерное сопение спящего человека. — Ну отлично, ещё даже не время отбоя, Лань Чжань. И что мне со всем этим делать? Он снова попробовал распутать руки, но лента держала очень крепко. Сердце наконец-то вернулось в родные пенаты и даже слегка смирилось со всей этой ситуацией, начав мерно качать кровь, что поспособствовало здравому мышлению. Лань Сичэнь не бросит их здесь, а значит, нужно всего лишь немного потерпеть и помощь придёт. За этими измышлениями Вэй Ин не заметил, как сам погрузился в сон.

***

— Это так не похоже на Ванцзи, — Лань Сичэнь всматривался в толпы людей, коих становилось всё меньше, ведь день подходил к концу и солнце скоро должно было спрятаться за горами, погружая город в сумрак, а затем и в ночную темноту. Торговцы сворачивали свои прилавки, многие спешили по домам, а Лань Ванцзи и Вэй Ин словно в воду канули. Мэн Яо, то и дело вставая на носки, чтобы хоть что-то разглядеть с учётом невысокого роста, кусал губы. — Цзэу-Цзюнь, может быть, ваш брат просто решил провести больше времени с Вэй Ином? Лань Сичэнь вздохнул. — Этот юноша, конечно, нравится Ванцзи, но он не стал бы вот так пропадать, не сказав ни слова. — Но ведь случись что-то дурное, ваш брат отправил бы сигнал? — Да, это правда. — А его нет. Значит, возможно, нам просто следует дождаться, когда второй молодой господин Лань вернётся домой? Вздохнув, Лань Сичэнь покачал головой. — Давай сперва обойдём все таверны в той стороне, куда отправились Ванцзи и Вэй Ин, у меня на душе неспокойно. Мэн Яо, конечно же, согласился, и они, разделившись, принялись обходить все близлежащие таверны. Удача улыбнулась Мэн Яо — хозяин узнал по описанию Вэй Ина и Лань Ванцзи. Добежав до Лань Сичэня с новостями, он повёл его к мужчине, чтобы тот сам ему всё рассказал. Вэй Ин проснулся от настойчивого стука в дверь, которая оказалась прямо около его головы, и это весьма сильно мешало спать. Рядом почему-то посапывал Второй Нефрит, и его охватила паника, а потом резко нахлынули воспоминания, и он улыбнулся. Хангуан-Цзюнь совсем не умел пить. — Ванцзи? — раздался из-за двери обеспокоенный голос Лань Сичэня. — Господин Вэй? — Мы здесь, Цзэу-Цзюнь, но я не могу открыть вам дверь, она забаррикадирована кроватью, а на ней, собственно, мы. Лань Сичэнь с изумлением смотрел на закрытую дверь, из-за которой доносился весьма бодрый голос, и ничего не мог понять. — Вы на кровати с Ванцзи? — Да, Лань Чжань выпил вина и уснул. — Вина? — это совсем не укладывалось в голове Лань Сичэня. — Погодите, добровольно? — Ну, я ему предложил, — пожал плечами Вэй Ин, хотя собеседник не мог его видеть. — Понятно, — ответил Лань Сичэнь, тогда как Мэн Яо вообще ничего не понимал и только кусал губы, боясь, что другу теперь точно влетит. Немного подумав, Лань Сичэнь поинтересовался: — Вы в порядке? Ванцзи… он ничего не сделал? Вэй Ин помотал головой, но, опомнившись, подал голос: — Ничего, только подвинул кровать к двери и зачем-то связал мне руки своей налобной лентой. О том, что они ещё целовались, Вэй Ин решил благоразумно умолчать. Лань Сичэню пришлось опереться рукой о стену, чтобы не упасть. То, что сделал его брат, было… с одной стороны, логично для влюблённого юноши, но с другой — вопиющим поступком. — Господин Вэй, если с вами всё в порядке, оставайтесь ночевать здесь и возвращайтесь, когда Ванцзи проснётся. О том, что я был здесь… можете сказать брату, а можете и не говорить. Спустившись вниз, Лань Сичэнь задумчиво посмотрел на Мэн Яо. — Мой брат не выносит алкоголя. Ему достаточно сделать глоток, чтобы стало нехорошо. Мэн Яо нахмурился. — Но ведь это быстро пройдёт? — Да, к утру. Ты голоден? — Нет, но вы давно не ели. Давайте посидим? Я тоже что-нибудь съем. Лань Сичэнь согласился с предложением и принялся расспрашивать хозяина о блюдах, то и дело поглядывая на Мэн Яо и надеясь, что он выберет себе хоть что-то. К его радости, юноша остановил свой выбор на маньтоу и чае. Кипяток для чая он попросил принести в большом количестве, а также всё, чтобы заварить его самостоятельно. Хозяин таверны, если и имел желание возразить, то не Первому Нефриту и его спутнику, поэтому эта прихоть была удовлетворена в кратчайшие сроки. И Лань Сичэнь залюбовался Мэн Яо. Он и сам любил методичность чайной церемонии, они с дядей проводили много времени за беседой во время оных, но никогда прежде он не любовался таким изяществом чужих рук. Мэн Яо был бесподобен, на него обратили внимание и другие посетители таверны, которых стало больше к вечеру. Но тот не видел и не слышал их. Всё его внимание было уделено господину и тому, чтобы ему понравился вкус раскрывающихся листьев. Он жадно вглядывался в лицо Лань Сичэня и находил его удовлетворенным, хотя и пытался не строить иллюзий. Когда им принесли заказ, Мэн Яо словно очнулся и потупил взгляд, надеясь, что не нарушил какого-нибудь правила. — Простите моё своеволие, Цзэу-Цзюнь. — В чём же оно проявилось? — с улыбкой уточнил Лань Сичэнь. — Я даже не спросил, хотите ли вы сами заварить чай. — А-Яо, — Лань Сичэнь коснулся кончиков пальцев юноши и, дождавшись, когда он поднимет взгляд, продолжил, — если ты хочешь что-то сделать, ты не должен спрашивать позволения. Если твои помыслы чисты, ты имеешь право на что угодно. Ты свободен, понимаешь? Ты мой наложник формально, но ты волен в своих действиях. Тихонько выдохнув, Мэн Яо улыбнулся немного грустно. — Боюсь, чистые помыслы не остановят меня в неприемлемых желаниях по отношению к вам. — И что такого ты хочешь сделать? — Поцеловать вас. Здесь и сейчас, что совершенно недопустимо. Лань Сичэнь смутился и отвёл взгляд, а когда смог взять себя в руки, тихо проговорил: — Если твоё желание искренне, мы найдём более подходящее место для его осуществления. — Спасибо, — ещё тише ответил Мэн Яо и, взяв одну булочку, отщипнул от неё кусочек и отправил в рот, просто чтобы хоть чем-то заняться, а не потому, что хотелось есть. Цзэу-Цзюнь не отказал ему, сердце в груди билось так гулко, что он боялся никогда больше не унять его. Они молча ели, изредка встречаясь взглядами и смущённо отводя их. Лань Сичэнь поистине не понимал, что творится с ним и как расшифровать поведение Мэн Яо. Ведь Не Минцзюэ назвал действия юноши активными, а тут он робеет и явно чувствует себя неуверенно. Разве наложники ведут себя так? Скорее уж влюблённые юноши, но он не смел тешить себя подобными иллюзиями до тех пор, пока не выяснит всё до конца. В конце концов они вышли из таверны в прохладу летнего вечера, после того как попросили хозяина позаботиться о юношах наверху и подать им завтрак, когда они проснутся. Затем Лань Сичэнь обнажил меч, приобнял Мэн Яо, и они воспарили в тёмное небо, чтобы успеть к смене стражи и отбою. Лететь, прижимаясь к желанному мужчине, было настолько волнительно, что Мэн Яо ни о чём не думал и просто наслаждался моментом. Лань Сичэнь проводил его к Цзинши, не зная, как поступить лучше. Он бы очень хотел видеть Мэн Яо в своей спальне, но не желал, чтобы это было продиктовано их статусами. И всё происходящее действительно создавало в его душе полный раздрай.