Непокорные

Сев на своё место, Лань Сичэнь слушал, как высказываются главы других кланов, и едва сдерживал желание уйти в медитацию прямо сейчас. К счастью, после пылкой речи Не Хуайсана ни у кого не осталось сомнений в благочестии ордена Не, и Лань Сичэнь смог немного расслабиться хотя бы по этому поводу. И всё, кажется, шло своим чередом, пока Не Минцзюэ не поднялся с места. — Извинений я вряд ли дождусь, но и не расстроюсь. Раз мы разобрались с пустыми обвинениями главы Цзинь, не пора ли расследовать другое дело? У совета ведь были вопросы не только ко мне? Лань Цижэнь, важно кивнув со своего места, начал первым: — Благодарю, глава Не, вы правы. Мы всё ещё не знаем мотивов главы Цзинь, почему он скрывал наследника Ордена Цзян и воспитывал неподобающим образом, как и не знаем, по чьему приказу был сожжен Весенний дом, — Лань Цижэнь поморщился, будто ему было противно, — в Ланьлине. Но что еще хуже — многие достойные заклинатели были свидетелями того, как Сюэ Ян создавал марионеток, и я обеспокоен этим больше прочего. По залу пронёсся гул и несколько человек повскакивали со своих мест. Глава клана Чан ткнул в Сюэ Яна пальцем. — Отвечай, кто стоит за твоими злодеяниями? По чьей указке ты творил бесчинства и какой тёмный путь избрал? Коротко хихикнув, Сюэ Ян покосился на главу Цзинь. — Может быть, я всего лишь выполнял чужие приказы за золото, кто знает? На этот раз снова вскочил Глава Яо: — Хватит заговаривать нам зубы! Дело серьёзное. Глава Цзинь, что за отношения вас связывают с Сюэ Яном? Какие дела для вас проворачивал этот порочный человек?! Цзинь Гуаншань поморщился и ответил, так и не встав со своего места: — У меня нет никаких дел с Сюэ Яном, он принёс сведения об ордене Не, как мы все увидели, неточные. Мне жаль, что пришлось побеспокоить вас всех по такому ничтожному поводу. — Глава Цзинь, — Сюэ Ян хохотнул, — неужели вы хотите сказать, что и шлюх я вырезал не по вашему приказу, и осколок Железа тьмы не вы мне дали? Гомон, раздавшийся в зале, не смог перекричать никто. Цзинь Гуаншань, вскочивший со своего места, был вынужден ударить в гонг и, бросив длинный взгляд на Мэн Яо, глядящего на него с одобрением и лёгкой улыбкой, дождался, пока все замолчат. — Подобные обвинения смехотворны и порочат меня, как Главу Великого клана и Верховного Заклинателя! В этом зале есть те, кто видел, как было уничтожено Железо тьмы! Что же они молчат? Лань Цижэнь кивнул. — Глава Цзинь прав, я лично видел, как четыре осколка Железа тьмы были уничтожены. С торжеством оглядев зал, Цзинь Гуаншань хотел уже сесть обратно на трон, когда Сюэ Ян подал голос: — А кто сказал, что осколков было четыре? Их было пять и кому, как не Верховному Заклинателю, знать об этом. Возможно, об этом знает не только он, но и его сын… Вздрогнув, Цзинь Гуаншань снова посмотрел на Мэн Яо, который ответил ему практически умоляющим взглядом. Зал снова загудел, и Глава Цзинь заговорил, перекрикивая гомон: — Если вы готовы поверить этому безродному негодяю, известному своими преступлениями, а не тому, кто хранил покой всех заклинателей долгие годы, — я более не желаю занимать пост Верховного Заклинателя! Выбирайте того, кто проведёт расследование справедливо и очистит моё имя и имя моего рода от этой скверны! Сюэ Ян засмеялся в ответ на эту гневную тираду, но его смех был едва слышен за криками достойных заклинателей, коих он ненавидел всей душой. Мэн Яо проводил уход отца и его супруги пытливым взглядом, а затем перевёл его на хранящих полное молчание Цзинь Цзысюаня и Цзян Яньли. Девушка была белее мела, а её супруг смотрел только перед собой, даже не пытаясь ничего возразить. Мэн Яо стало жаль этих двоих, что попали сюда не по свой воле, но были вынуждены оставаться ради приличия. Он не считал происходящее важным настолько, чтобы заставлять кого-то страдать. Поэтому подошёл к паре и, поклонившись, присел напротив. — Вам лучше покинуть Ланьлин, господин Цзинь. Презрительный взгляд смерил его за долю секунды и снова стал отрешённым. — Не тебе мне указывать. — Я не указываю, просто советую. Ради спокойствия вашей супруги. — Мы уже говорили об этом, — тихо произнесла Яньли. — Цзысюань не оставит отца, не сейчас, когда обвинения так серьёзны. — Я понимаю. Нахмурившись, Цзинь Цзысюань повернулся к жене и взял её за руку. На Мэн Яо он демонстративно не смотрел. — Я уеду завтра с тобой. Тебе не следует всего этого слышать, но следует знать, что я не принимал, к моему сожалению, участия в делах отца. Возможно, знай я о происходящем, смог бы что-то сделать для семьи. Цзян Яньли бледно улыбнулась и сжала пальцы мужа в своих. — Я останусь с тобой. Мы договорились, что я поеду в Лотосовую Пристань, но… ты моя семья, и я не брошу тебя без поддержки. А-Сюань, — Яньли заглянула супругу в глаза, — я верю в тебя. Добившись от мужа улыбки, Цзян Яньли слегка кивнула Мэн Яо. — Благодарю вас за заботу, господин Мэн. Я ценю это. Цзысюань нахмурился, а потом, внезапно решившись, спросил в лоб, без обиняков: — Это правда? То что сказал Сюэ Ян о тебе по дороге? Ты мой брат? Цзян Яньли тихо ахнула и сжала руку мужа крепче, Мэн Яо же медленно кивнул. — Да, это правда. И я удивлён, что вы не знали об этом. — Отец… он не посвящал меня в свои дела. Даже в такие. — И это к лучшему, — кивнул ему Мэн Яо и встал. Цзян Яньли проводила его внимательным взглядом, но не стала ничего говорить. Шум вокруг них немного утих, и, прислушавшись, она поняла, что на должность Верховного Заклинателя был предложен и одобрен Лань Сичэнь. Ему теперь предстояло разбираться со всеми тайнами и интригами. Ей было страшно. И не только за супруга, но и за ещё нерождённого ребёнка, за братьев. Однако она знала, что будет им всем опорой и защитой, как любящая жена, мать и сестра. — Я забираю Сюэ Яна в Облачные Глубины для заточения и дальнейшего допроса, — объявил Лань Сичэнь и дождался согласных кивков от совета. — Наличие пятого осколка Железа Тьмы ставит под удар всех нас и мы не можем допустить, чтобы такое мощное оружие оставалось в чьих-либо руках. Я надеюсь, что, как только оно окажется у нас, мы соберёмся снова для его уничтожения. Зал одобрительно загудел, приветствуя нового Верховного Заклинателя, а Мэн Яо, увидев усталый и несчастный взгляд Лань Сичэня, подумал, что взвалил на возлюбленного непосильную ношу. Оставшись с Цзэу-Цзюнем наедине, Мэн Яо несмело обнял его, прижавшись всем телом. — Прости, любовь моя. Уверен, что после, если ты не захочешь этих тягот, мы выберем нового Верховного Заклинателя. — А-Яо, скажи мне, что ты собираешься делать теперь? Ведь ты пообещал Цзинь Гуаншаню спокойствие, а Сюэ Яну свободу. И то и другое ложь, это совершенно невозможно. Погладив Лань Сичэня по руке, Мэн Яо заглянул ему в глаза, не отходя и продолжая обнимать. — Невозможно, ты прав. Полагаю, следует провести честное расследование и дать совету сведения о преступлениях Цзинь Гуаншаня. Он попытается убить и меня, и тебя, если мы поступим так, но ведь ты не примешь иного исхода. Цзинь Цзысюань не знает о делах отца и сможет стать достойным Главой клана Цзинь вместе с супругой. Кланом Цзян же будет управлять Цзян Ваньинь. — А-Яо, ты говоришь всё это, но я вижу в твоих глазах горечь, почему? — Отец, — юноша усмехнулся, — пообещал признать меня, если я помогу. Сделать наследником, оставив Цзысюаня управлять Лотосовой Пристанью. Лань Сичэнь прикрыл глаза и тяжело вздохнул. — Он так стремится к власти, но разве её не было у него вдоволь? — Я не знаю, Сичэнь. Я не так хорошо знаю его, да и никто не знает, как мне кажется. Он казался мне просто любителем женщин, но теперь я вижу, что он гораздо больше любит власть. — Власть развращает, как и потакание низменным желаниям. Поэтому я оставлю тебя в Облачных Глубинах, чтобы отправиться в затвор. — Сичэнь? — Мэн Яо искренне не понимал, что сделал не так. — Ты… Из-за меня? — Из-за себя. Всё что происходит сейчас, вызывает в моей душе смятение. И мне нужно вернуть себе спокойствие и контроль. Понимаешь, мой темперамент, он может повредить тебе, и я этого не хочу. — Твой темперамент приводит меня в восторг, чтобы ты знал, — улыбнулся ему Мэн Яо. — Но я понимаю, что всё происходящее давит на тебя. И я… — Я люблю тебя, А-Яо, — прошептал Лань Сичэнь. — Люблю и буду любить всю жизнь. И если ты принимаешь меня такого, какой я есть, то это сделает меня самым счастливым мужчиной из живущих. — Ты ведь тоже принимаешь меня таким, каков я, — слегка склонил голову набок Мэн Яо. — Я ценю это, как и твою любовь. И я не смог бы полюбить кого-то другого, я знаю. Поэтому я понимаю, Сичэнь. Проведя ладонью по волосам Мэн Яо, он наклонился, чтобы нежно поцеловать юношу, и тут же отошел, чтобы не искушать их обоих. — Сичэнь, затвор… это какая-то особая медитация? Как долго ты пробудешь в уединении? — До тех пор пока не обрету равновесие и не смогу мыслить ясно, не поддаваясь сильным эмоциям. Дядя всегда говорил, что я слишком эмоционален для главы клана, а для должности Верховного Заклинателя мне нужно быть ещё спокойнее. Прости, что вынужден оставить тебя одного. Ванцзи о тебе позаботится. Мэн Яо покачал головой. — Не волнуйся, любимый. Я буду ждать, сколько понадобится. И… я подумал ещё кое о чём. — О чём, А-Яо? — Пока ты будешь в затворе, мы с Вэй Усянем сможем попытаться лучше понять Сюэ Яна и попробуем узнать, где хранится тёмный артефакт. — Хорошо. Но будь осторожен. — Обещаю. Я хочу, чтобы ты был в порядке, Сичэнь. Понимаю, насколько тяжело для тебя оказаться в такой паутине лжи. Я думаю, пока ты Верховный Заклинатель, мне нельзя быть твоим спутником. Лань Сичэнь нахмурился. — Почему? — Будет скандал, если ты возьмёшь в супруги безродного юношу из Весеннего дома. В ответ Лань Сичэнь только грустно улыбнулся. — Ты ведь знаешь, что меня мало интересует чужое мнение в отношении тебя. Мне важен ты сам, а не твой надуманный статус. Ты мой избранник. Помни только об этом, всё остальное неважно. — Сичэнь… — А-Яо, — всё ещё улыбался Лань Сичэнь, — однажды я расскажу тебе историю моей семьи, и ты поймёшь кое-что важное обо мне. Не сейчас, в Облачных Глубинах. Хорошо? — Конечно, всё как ты скажешь. — Запомни эти слова и повторяй их, когда начнёшь снова сомневаться в том, что я хочу совершить с тобой обряд бракосочетания. А сейчас нам лучше отправиться в путь. Лань Ванцзи ждал их, готовый к возвращению домой. Сюэ Яна снова усадили на телегу, чтобы не сбежал, но его это мало интересовало. Он мечтательно улыбался, запоминал людей вокруг себя и надеялся на очередную порцию конфет от пронырливого юнца, что возомнил себя вершителем судеб. До Гусу они добрались совсем не так быстро, как если бы полетели на мечах, и Мэн Яо уже практически засыпал в седле. Он, не привыкший к длительным физическим нагрузкам, изо всех сил старался не показать своей усталости, но, судя по тому, как обеспокоенно поглядывал на него Лань Сичэнь, тот всё заметил. Сюэ Яна было решено разместить в охраняемом и окружённом защитным полем доме, больше похожем на сарай, чем на жилое помещение. Когда ему принесли местной еды, он возмутился: — Вы меня уморить решили? Это что за пытки? Мэн Яо, положив рядом с пиалой несколько конфет, мягко улыбнулся юноше. — Здесь все едят одно и то же. Нам всем нужно отдохнуть. Все договорённости в силе, можешь не беспокоиться. Сюэ Ян, засунув в рот сразу две конфеты, помотал головой. — Я не беспокоюсь. Даже если ты сам хочешь по-тихому перерезать мне горло, Лани так не поступят. Они любят, когда громко и пафосно. — Громче Цзиней никто не умеет. Юноши рассмеялись, и Мэн Яо отправился в Ханьши, больше не в силах поддерживать беседу и решив подумать о том, как быть с Сюэ Яном, завтра. Верный своему желанию, Лань Сичэнь ушёл и в спальне было одиноко и холодно. Мэн Яо поворошил угли в жаровне и начал развязывать пояс, чтобы снять верхнее ханьфу, когда в дверь кто-то постучал. Но не успел он до конца поправить одежду, как в комнату ворвался ураган по имени Вэй Усянь. — А вот и мы! — счастливо раскинул он руки и рассмеялся. За ним Мэн Яо рассмотрел Цзян Ваньиня, хмурого как обычно, и Лань Ванцзи. Насколько он знал, два брата давно прилетели сюда на мечах и скорее всего ждали в Цайи, когда их пропустят в Облачные Глубины. Цзян Ваньинь хотел отправиться в Цинхэ сразу после совета, но брат уговорил его сперва разобраться с делами. — Выглядишь так себе, — сообщил Вэй Усянь. — Тебе бы поспать. — Я как раз собирался. — Вот и правильно. Ты забрал у этого пакостника осколок? — Нет, я не знаю, где он его прячет. — Ничего, узнаем утром. Мне не терпится начать. Я уже приготовил заклинание, но для него нужна хотя бы капля тёмной энергии. Лань Чжань отказался вести меня к Могильным холмам, а я читал, что там много этого добра. Мэн Яо покачал головой. — А я слышал, что оттуда никто не возвращался, так что господин Лань прав. — Ой, ну не начинай! В общем, если мы сможем найти этот осколок, то он и духи сабель имеют шанс если не взаимно уничтожиться друг о друга, то хотя бы усмирить и подавить противоположные потоки энергии. — Как ты этого добьёшься? — Железо тьмы, как сказал глава Не, порождение небес и земли, но оно осквернено и источает тёмную энергию. Духи сабель борются с тёмной энергией, питаясь ею. И духов, и Железо тьмы практически невозможно уничтожить, но если столкнуть их, то может получиться, я как раз работаю над этим. — А как быть с саблей главы Не? Он связан с ней и ещё жив. — Вот эту задачку я пока не решил, но есть пара вариантов. — Ты же понимаешь, что это опасно? Твоё золотое ядро, конечно, намного сильнее моего, но оно может не выдержать такого потока темной энергии. — Ай, Яо, ну что ты как Лань Чжань с А-Чэном? Мэн Яо перевёл взгляд на Второго Нефрита, что поджал губы, а затем на Цзян Ваньиня, который еле сдерживался, но кричать в Облачных Глубинах было запрещено, и он это слишком хорошо помнил. — В любом случае, я бы дождался возвращения Цзэу-Цзюня. — А где он? — Ушёл в затвор, — тихо ответил Мэн Яо. — Он будет медитировать, я не знаю где и сколько. Вэй Усянь перевёл вопросительный взгляд на Лань Ванцзи и наблюдал за мучительными процессами на его лице. Хангуан-Цзюнь явно был не готов рассказывать ему подробности, но и отказать не мог. — Брат скоро вернётся, — всё что смог вымолвить он. — Ла-а-адно, — протянул Вэй Усянь. — Тогда есть смысл лечь поспать. Я здорово устал после всех этих сражений и полётов. А-Чэн, ты с нами? — Умом тронулся? — уточнил у него брат. — Я лучше с Мэн Яо останусь или пойду в гостевой дом, в котором Минцзюэ жил. — А что я такого сказал? — не понял его Вэй Усянь и обиженно надул губы. — Я к нему со всей душой. Вредина. — Иди спать, пока я тебя не побил, — предложил ему Цзян Ваньинь, не глядя на Лань Ванцзи. — Ты можешь остаться, — робко предложил Мэн Яо, уповая на то, что ему откажут. — Не стоит. Все устали, всем нужно отдыхать. Я ушёл. — И Цзян Ваньинь вышел из Ханьши. — Ну и мы пойдём тогда, — помахал рукой Вэй Усянь и направился следом. Мэн Яо проводил их удаляющиеся спины и вздохнул немного завистливо. Спать одному было уже некомфортно. Он привык, что если и без ласк, но они всё равно спали с Лань Сичэнем в одной постели. А теперь получалось, что он сам послужил причиной нестабильного состояния человека, которого любил. А всё из-за собственной совершенно неуместной честности. Если бы он провернул все дела тайно, не рассказывая о них Лань Сичэню, тот бы не стал так переживать. Решив, что в будущем, если и придётся совершать неблаговидные поступки, он оставит информацию о них при себе, Мэн Яо лёг спать, понимая, что без Лань Сичэня он, несмотря на наличие жаровни, ещё и мёрзнет. Не зря эту комнату называли холодной.