Непокорные

Лань Ванцзи не дал Вэй Усяню просто завалиться на кровать раскинув руки, как тому очень хотелось. Вместо этого он аккуратно снял с него верхнее ханьфу, помня о ране, которая хоть и была должным образом обработана, но всё равно тревожила его. — Лань Чжань, там уже всё зажило, ну чего ты такой серьёзный? — смущённо попытался отшутиться Вэй Усянь, чувствуя, как внутри всё теплеет и распускается. Они не позволяли себе ничего откровеннее поцелуев, которых было так мало, что он вообще начал сомневаться, что нравится Второму Нефриту. Сдержанность Лань Ванцзи можно было воспевать в одах и слагать о ней печальные песни. Печальные потому, что Вэй Усянь отчаянно не хотел напрашиваться на ласку. — Вэй Ин, — обратился к нему Лань Ванцзи и в его голосе отчётливо слышалось напряжение, — вода горячая. По традиции в Цзиньши уже стояла бочка для омовения, и Вэй Усянь был совсем не против окунуться в неё. — Всего одна бочка? А как же ты? И тут он заметил, как покраснели кончики ушей Хангуан-Цзюня. — О-о-о, — протянул он и тут же улыбнулся так, что глаза превратились в щёлочки-полумесяцы. — Ай, Лань Чжань, ты такой распутник, оказывается. Хочешь принять со мной ванну вместе? Лань Ванцзи резко отвернулся, явно пытаясь взять себя в руки, а разошедшийся Вэй Усянь повис у него на плече. — Я же совсем не против, ну что ты смущаешься? Лань Чжань, хочу, чтобы ты потёр мне спинку. И не только. Кажется, трескотня Вэй Усяня окончательно вывела Лань Ванцзи из себя, потому что он, развернувшись, просто заткнул юношу поцелуем. Целоваться Вэй Ину нравилось и он тут же повис у Лань Чжаня на шее, выгибаясь в его руках и отмечая про себя, что будто создан вот так вот вплавляться именно в этого невероятного человека. Целуясь, они переместились ближе к бочке, и Вэй Усянь внезапно обнаружил, что полностью раздет. А вот Лань Ванцзи, напротив, всё ещё безобразно одет и даже не думает что-то с этим делать! — Лань Чжань, хочу видеть тебя! Непонимание довольно быстро сменилось новым смущением, и Вэй Усянь готов был заткнуть себе рот обеими руками, чтобы не начать издавать глупые звуки счастья, которые, несомненно, смутили бы Хангуан-Цзюня окончательно. Ему с самого начала хотелось стереть равнодушие с этого лица, но он и подумать не мог, что это станет смыслом жизни, которую он готов разделить только с Лань Ванцзи. Вэй Усянь даже не помыслил отвернуться или прикрыться, наблюдая за тем, как медленно и аккуратно Лань Ванцзи снимает с себя одежду. Это было настолько захватывающим зрелищем, что он невольно возбуждался, а его член креп и поднимался, оголяя ярко-красную головку. Уши Хангуан-Цзюня были не менее красными, смотрел он прямо на пах Вэй Усяня и взгляд его опалял обнаженную кожу, заставлял вспоминать, чему их учили в Весеннем доме. Этой ночью они явно одними поцелуями не обойдутся. — Лань Чжань, а ты смотрел картинки Весеннего дворца? Судя по тому, что на этот раз краска залила даже шею Лань Ванцзи, ответ был утвердительным. — Ничего себе! Где достал? Хочу тоже посмотреть, но сперва попробовать что-то с тобой. Из тех, что тебе особенно понравились. Заметив, что Лань Ванцзи сжал кулаки, Вэй Усянь залез в бочку и продолжил дразнить его уже оттуда, беззастенчиво разглядывая обнаженного и восхитительно сложённого юношу. — Лань Чжань, иди ко мне. А то эта бочка велика для одного. Подвинувшись к задней стенке, Вэй Усянь смотрел, как легко подтягивается на руках и залезает в бочку Лань Ванцзи, и ему оставалось только восхищаться. — Ты красивый, не зря вас с братом называют прекрасными нефритами. Хотя его я обнажённым не видел… Ай-яй! — тут же закричал он, прижатый к бортику бочки с такой силой, что спине стало не слишком-то и комфортно. — Лань Чжань, ну чего ты, я просто хотел сказать, как ты прекрасен. Про брата как-то само вырвалось. Ай, ну не смотри так, лучше поцелуй. И он закинул руки на чужие плечи и подался вперёд, пробуя губы на вкус. Если он и хотел сделать это неспешно, то у Лань Ванцзи были иные планы. Он сжал его тело в ответ и грубо ворвался в рот языком. Его напористость и пугала, и восхищала. И Вэй Усянь с восторгом ощутил, как всё затрепетало внутри от возбуждения и желания слиться в единое целое. А меж тем сильные руки уже вовсю изучали его тело и подбирались к тому, что должен оберегать любой наложник от посягательств и дарить только своему господину. Тут он вспомнил, что больше не наложник, и счастливо рассмеялся, терзаемый жадными губами уже за шею. Лань Ванцзи оторвался от своего занятия и непонимающе заглянул ему в глаза. — Люблю тебя, Лань Чжань. Ты такой страстный, а я, глупец, всё время думал, что ты ледышка. Юноша стыдливо опустил взгляд, явно смущаясь своей несдержанности, но недолго. Сжав ягодицы Вэй Ина, он снова поцеловал его, не обращая внимания, как вода из бочки выливается на пол. Вэй Усянь, обхватив Лань Ванцзи за шею, приподнялся и притёрся к готовому члену едва держащего себя в руках юноши. — Лань Чжань, давай, а? — Мгм. Обхватив пальцами запястье Вэй Усяня, Лань Ванцзи заглянул ему в глаза, останавливая от поспешных действий. А после медленно скользнул вниз, обласкав бок и прижав подушечку указательного пальца к сжатому входу, слегка надавливая. — Лань Чжань! Ответом послужил новый поцелуй, более сдержанный, но напористый. Вэй Усянь подумал про масло, хранящееся на дне мешка с тех пор, как их отправили в Облачные Глубины. Меж тем Лань Ванцзи надавил снова и это отозвалось внутри чем-то приятным. Вэй Усянь знал, что нужно делать с мужским телом, чтобы доставить удовольствие, но был приятно удивлён, что и Хангуан-Цзюню это известно. Он не пытался проникнуть внутрь, но надавливал и сжимал так правильно и хорошо, что Вэй Усянь невольно стонал и желал большего. — Нужно омыться, Лань Чжань, и вылезти из воды, — смог он связно проговорить, когда его рот освободили от вылизывания. — Масло, да, нужно масло. Я знаю. И тогда ты сможешь… Он запнулся, глядя в совершенно шалые глаза напротив. Лань Ванцзи начал гладить его по бёдрам, бережно обнял пальцами член, поводил по нему, и Вэй Усянь со смешком понял, что его моют. При этом было явственно видно, что сдерживаться Лань Ванцзи становится всё сложнее и сложнее. Решив не издеваться слишком долго, он принялся мыть Хангуан-Цзюня в ответ, правда когда пальцы коснулись члена, Лань Ванцзи застонал. — Ай, Лань Чжань, пойдём скорее в кровать? Мы уже очень чистые, чище некуда! А вот терпения мне всегда не хватало, да и ты сейчас сгоришь, мне кажется, вон как подрумянился! Хихикнув, Вэй Усянь вылез из бочки и обтерся тканью, лежащей на скамейке. После чего принялся судорожно искать масло, которое, как он думал, никогда ему не понадобится. Но судьба распорядилась иначе, и он был благодарен ей за это. — Вэй Ин. Лань Ванцзи, тоже вытеревшись насухо, стоял возле кровати, не зная куда деть руки и как перестать смущаться. Но у Вэй Усяня бесстыдства было за двоих и, наконец нащупав флакончик с маслом, он кинул его Лань Чжаню. — Сможешь как следует меня смазать, м-м-м? Ты ведь всё делаешь так старательно, Хангуан-Цзюнь. Он даже забеспокоился за сохранность флакончика с маслом, так сильно сжал его Лань Ванцзи, но сосуд выдержал. А Вэй Усянь залез на кровать и совершенно развратно раскинулся на ней, выставляя напоказ возбуждение, разведённые ноги и улыбку. Лань Ванцзи аккуратно забрался следом и окинул его настолько жарким взглядом, что мог бы спалить и постель, и Цзинши. — Ай, Лань Чжань, не смотри на меня так. Это слишком. Открой масло, ну же, ты сможешь. Ты ведь этого хочешь, м? Как долго, Лань Чжань? Ты никогда не говорил, как долго я тебе нравлюсь. Скажи честно. Это после того раза в таверне? — он болтал для собственного успокоения, пока изящные пальцы открывали флакончик, грели масло и наносили его на сжавшуюся от соприкосновения дырочку. Он продолжал трепаться и дальше, успокаиваясь под звуки своего голоса, заодно наблюдал за реакцией Лань Ванцзи и запоминал её на будущее. Когда же в него проник палец, Вэй Ин задохнулся и замолчал на минуту, привыкая и пытаясь расслабиться. — Всё хорошо, Лань Чжань. Я в порядке. Видишь? Давай ещё глубже, поищи там кое-что, чтобы мне стало ещё жарче. Но казалось, что тот и не слышал его. Лань Ванцзи заворожённо смотрел на свою руку, приставленную к тугому входу и пытался дышать. Кровь стучала у него в ушах, грозя оглушить и лишить слуха. Но он не мог отвести взгляд от столь желанного вида. Второй рукой он подхватил капельки масла с ануса и перенёс на член, начав медленно их размазывать. Вэй Усянь задохнулся снова и замолчал, но едва ли Лань Ванцзи заметил это. Прикрыв немного веки, он наслаждался тем, что делал и запоминал закушенные от наслаждения малиновые губы, игривую родинку под ними и блуждающий взгляд. Если бы он был так же искусен в рисовании, как брат, то хотел бы запечатлеть именно эту картину. Терпеливо подготовив Вэй Ина пальцами, Лань Ванцзи развёл его колени шире и заглянул в глаза, а потом, обильно покрыв член маслом, медленно вошёл, ошалело наблюдая за тем, как расширились зрачки Вэй Усяня. — Ай-яй-яй, Лань Чжань! Какой ты большой! Просто огромный! Такой выдающийся во всём, величественный Хангуан-Цзюнь! Пришлось снова заткнуть болтуна поцелуем, и крики, когда он начал двигаться, потонули в нём. Лань Ванцзи действовал напористо, но аккуратно, понимая, что не сможет остановиться. Вэй Усянь бился в его руках и даже оцарапал ему спину, но Лань Ванцзи не отрывался от его губ до тех пор, пока тот не укусил его. — Ты решил меня со свету сжить? Дай хоть глоток воздуха! — возмутился Вэй Усянь и протяжно застонал. — Ты огромный, Лань Чжань. Двигайся, чего застыл? Вынь немного, я никуда не сбегу. Вот так, хорошо. Давай, мне нравится. Вставь мне полностью. Лань Ванцзи был ошарашен. Его поражало ощущение узости и покорности тугого прохода. И слова Вэй Усяня, и блеск его глаз, и даже прокушенная губа, всё это сводило с ума. Он начал двигаться. Сначала неловко и рвано, но чем больше проникал внутрь, тем лучше и легче это получалось. Он смотрел Вэй Усяню в глаза и медленно сгорал в его ответном взгляде. А тот словно сошёл с ума. Его громкие вздохи сменились вскриками. Он хватался за плечи Лань Ванцзи, оставляя на них полосы от ногтей, и подначивал. — Ещё, Лань Чжань, ещё! Ты потрясающий, Лань Чжань. Люблю тебя. Люблю. Да, глубже, глубже, Лань Чжань. А потом он закричал. И в его крике было столько восторга, что Лань Ванцзи не посмел остановиться. Он вколачивался в податливое тело, жадно смотрел за эмоциями на любимом лице и чувствовал, что скоро произойдёт что-то прекрасное. Оно клубилось в нём, заворачивалось спиралью и заставляло чувствовать каждой клеточкой этот восторг. Внезапно он почувствовал горячее между их тел и Вэй Усянь сменил тональность стонов на более низкую. Ему было невероятно хорошо и прекрасно. Лань Ванцзи своим напором просто свёл его с ума, а правильные и частые удары по тому самому месту не дали ему и шанса продержаться хоть сколько-то дольше. Вэй Усянь кончал страстно и громко, постепенно стихая, а затем всхлипнул и выпустил пару слезинок. Лучшего в своей недолгой жизни он не испытывал. Лёжа рядом с Вэй Ином, притянув его к себе на грудь, Лань Ванцзи молчал, оглушенный произошедшим, пока назойливый голос в голове не заставил задать вопрос: — Вэй Ин, я думал, первый раз тяжело. Он не хотел сказать ничего дурного и по тому, как выдохнул Вэй Усянь, понял, что разговор вряд ли будет приятен им обоим. — Лань Чжань, ты же знаешь, где и как я вырос. — Но. Они… — У Лань Ванцзи дыхание перехватило от гнева, и Вэй Ин поспешил его успокоить. — Нет, невинность нужно было строго блюсти. Но нас учили разным вещам и хитростям, в том числе как расслабляться, чтобы лучше принимать, какая поза будет приятна не только хозяину, но и нам самим. Много всего. Знаешь, раньше я думал, что как только сбегу оттуда, забуду всю эту науку как страшный сон, а теперь, — Вэй Усянь издал смущенный смешок, — я даже рад, что смогу попробовать все свои умения на тебе. — Мгм, — спокойствие давалось нелегко, но Лань Ванцзи перестал сжимать Вэй Усяня и даже отвёл волосы ему за ухо, чтобы было лучше видно лицо. — Тебе же понравилось, а, Лань Чжань? — Мгм. — И мне. Значит, повторим, да? Только попозже, хорошо? Я немного устал. Ты такой напористый. Обязательно попробуем ещё, — он зевнул и слабо улыбнулся. — Завтра, да, Лань Чжань? Завтра обязательно… Вэй Усянь моргнул раз, второй и, сам того не заметив, погрузился в сон. Лань Ванцзи смотрел на его лицо, не смея потревожить и переложить на постель, чтобы одеться как подобает. Он так и уснул, ощущая приятную тяжесть и желая засыпать так каждую ночь.

***

Не Хуайсан посмотрел на брата и тяжело вздохнул. Волнение он и раньше не умел скрывать, а после всего что случилось в некрополе и не считал нужным. Лань Сичэнь прислал почтовую бабочку, сообщив, что они вернулись в Облачные Глубины с пленным Сюэ Яном, и Не Минцзюэ тут же собрался туда. Чудом удавалось откладывать поездку сначала на один день, потом на второй, но все причины быстро иссякли. — Тебе нужно отдохнуть, Дагэ, — настаивал он, сжимая сложенный веер в руке и еле сдерживаясь, чтобы не настучать им по упрямой голове. — Они там и без нас разберутся, что с ним делать. Но Не Минцзюэ не слушал и только отмахивался как от мухи. Ему нужно было в Облачные Глубины, чтобы удостовериться, что с Цзян Ваньинем всё в порядке. И чувствовал он себя нормально, тем более что ехать собирался на лошади. Полёт на сабле вытянул бы из него последние силы и рисковать он не собирался. — Со мной всё хорошо, А-Сан. Можешь остаться в Цинхэ, я тебя за собой не тащу. — И сходить здесь с ума, не зная, жив ли ты? Нет. Спор разгорался уже не первый и не второй раз, но именно сейчас ему не удалось вспыхнуть с новой силой, потому что вбежал адепт и поклонился. — Что? — рявкнул Не Минцзюэ. — Там Цзян Ваньинь, глава Не. — Что? — совсем иным тоном спросил Не Минцзюэ, и Хуайсан вынужден был прикрыть лицо веером, чтобы не выдать свою улыбку. Не Минцзюэ встал и прошёл до выхода, увидев издалека знакомую фигуру на площади. Цзян Ваньинь шёл уверенным шагом, а затем и вовсе добежал до него и поклонился. — Глава Не. — Цзян Чэн, что-то случилось? — Ну, немало всего случилось, но ничего такого, чего бы ты не знал. — Прости, я не ждал тебя… — Мне уехать? — тут же насупился Цзян Ваньинь. — Нет, идём. Хуайсан, — рявкнул он назад за спину, — разбирай вещи, мы пока никуда не едем. — Можно подумать, я их собирал, — понимающе пожал плечами Не Хуайсан, провожая взглядом двух мужчин. — А я пойду веер дорисую. Его реплику уже никто не услышал. Не Минцзюэ был полностью поглощён одним лишь Цзян Ваньинем, а тот немного удивлённо спросил: — Вы куда-то собирались? Я помешал? — Нет, ты как раз вовремя. Было бы досадно разминуться по пути. Ты бы прилетел в Цинхэ, а мы — в Облачные Глубины. Неуверенно глянув на мужчину, Цзян Ваньинь осторожно поинтересовался: — Я помешал твоим планам? И, получается, зря поспешил? — Не зря. Я хотел ехать, чтобы забрать тебя или хотя бы повидать. Медленно выдохнув, Цзян Ваньинь осторожно взял Не Минцзюэ за руку и заглянул ему в глаза. — Ты выглядишь вымотанным. Хочешь, я сделаю тебе массаж, восстанавливающий силы? Нас учили этому и я хорошо помню все точки. — Хочу. Стоило бы попытаться сделать вид, что мне неловко, но это не так. Хуайсан извёл меня своими причитаниями, а ты сразу предложил то, что поможет. Надеюсь, поможет. Не Минцзюэ нахмурился и Цзян Ваньинь тут же встрепенулся. — Что? — Если бы ты не должен был восстанавливать свой Орден, я бы попросил тебя остаться здесь и помочь Хуайсану. Как только восстановлюсь, полетим в Пристань Лотоса. Нужно понять, какую помощь нужно оказать, теперь это дело и Цинхэ Не тоже, если все наши признания в силе. — А ты думаешь, я слова на ветер бросаю?! Цзян Ваньинь даже покраснел от злости. — Не думаю, но признавался ты, не зная о том, как быстро будет прогрессировать болезнь. Скажу прямо — битва с духом сабли сказалась на мне сильнее, чем можно догадаться. — Вэй Ин пытается решить эту проблему. Засел в библиотеке, Лань Ванцзи пустил его в тайную секцию. А Мэн Яо пытается выведать про осколок Железа тьмы. — Зачем? Это опасный артефакт, который может убить нас всех. — Ай, брат так не думает. Он изобретает заклинание, которое замкнёт этот осколок на ваших духов сабель. Он всегда что-то придумывает. Иногда даже удачно. — Интересно, — задумался Не Минцзюэ. — Нужно отправить к нему Хуайсана с нашими книгами, в них больше информации, необходимой для понимания взаимосвязи заклинателя и духа сабли. Погоди, скажу ему, пока он не сбежал куда-нибудь птичек ловить. Цзянь Ваньинь сдержался и не стал просить не отвлекаться. Ему самому было важно, чтобы Не Минцзюэ избавился от искажений ци. Хуайсан нашёлся в своей комнате и по его виду стало понятно, что идея ему абсолютно не по душе. — Ну, Дагэ, как я один поеду? Вдруг со мной что-то в дороге случится? — С тобой поедет Цзунхуэй. — Хорошо, — вдохнул Не Хуайсан и поднялся из-за стола. — Когда выезжать? — Как соберёшь все трактаты, что читали Лань Сичэнь и Мэн Яо, их ещё не успели далеко убрать. — Хорошо. — Хуайсан поклонился и вышел из своей комнаты. — Опасно отправлять его одного с такими свитками. — Цзунхуэй мой лучший адепт после тебя, они поедут небольшим отрядом. Цзян Ваньинь больше не возражал. Он снова взял главу Не за руку и повёл в совместные покои. После такой похвалы распирало от гордости. То что Не Минцзюэ назвал его лучшим адептом, дало такой прилив энергии и подъем, что Цзян Ваньинь готов был кричать от счастья, как обычно делал только его брат. — Минцзюэ, сперва купальня, потом всё остальное. Смутившись тем, как это прозвучало, Цзян Ваньинь тем не менее смело начал раздеваться, отринув все сомнения. Он был готов разделить с этим мужчиной все тяготы жизни и трястись за свою ничего не стоящую невинность было глупо и смешно. Когда именно ему в голову пришла такая мысль, Цзян Ваньинь не помнил, но она укоренилась в нём и переросла в уверенность. — А-Чэн, — голос главы Не звучал хрипло, — если ты захочешь, чтобы я остановился — говори. Если не буду реагировать — можешь ударить. — Я, — юноша слегка улыбнулся, — совсем не против твоей несдержанности. Но всё же лучше сперва массаж. Полностью обнажившись, Цзян Ваньинь прошёл к купальне и забрался в бассейн, блаженно застонав. — Тот, кто придумал этот способ омовения, — мудрец. У Не Минцзюэ все волоски на теле встали дыбом от этого стона и вида желанного тела. Он жадно пожирал его глазами, осознавая, что впервые смотрит и видит нечто совершенное в своей первозданной красоте. Он и раньше видел Цзян Ваньиня без одежды, но сейчас это было иное. — Так и будешь пялиться на мой зад или всё-таки разденешься? — донеслось раздражённое ворчание, приправленное усмешкой. — У тебя идеальный зад, не могу оторваться, — рассмеялся Не Минцзюэ и быстро скинул с себя нижнее ханьфу, чувствуя, как крепнет член в штанах. — Будешь хорошо себе вести, дам потрогать. Тут уж глава Не не выдержал и засмеялся в голос. Ему хватило полминуты, чтобы войти в бассейн и подплыть к несносному мальчишке, в которого он безнадёжно влюбился. — Тебе никто не говорил, что твоя язвительность как обоюдоострое лезвие? Можешь изрезать ею собеседника, но и сам пораниться. Ты прекрасен. Прижав Цзян Чэна к бортику бассейна, Не Минцзюэ глубоко поцеловал его, опустив ладони на обещанный в личное пользование зад и сжав идеальные половинки. Отрываться от занятия не хотелось, желание было одно — продолжить. Но, вспомнив первый опыт с Цзян Ваньинем, пришлось взять себя в руки. — Поплаваю. Голос просел, но мужчина заставил себя отойти и начал нарезать круги по бассейну. Цзян Ваньинь, дезориентированный поцелуем, пытался прийти в себя и жадно следил за Не Минцзюэ, понимая, что восхищается им не только как образцом мужской красоты, но и как собственным будущим любовником. Тем, кого хочется забрать себе и никому не отдавать.