Непокорные

На Цзинь Цзысюаня было жалко смотреть. Он выглядел таким беспомощным, что даже у Вэй Усяня не нашлось слов, чтобы поднять всем настроение. Но Цзысюань взял себя в руки и прямо посмотрел в глаза брату. — Я знаю, что в тебе говорит обида. И знаю, что моя супруга и её братья имеют право просить о наказании. Что до меня, то я с тяжёлым сердцем готов признать, что мой отец не заслуживает прощения. Но мама… Несмотря ни на что, она любит отца. Много лет она закрывала глаза и на наложниц, и на других женщин. Она прощала ему всё, простит и это. Мэн Яо не ожидал другого ответа и лишь холодно улыбнулся в ответ. — Мне больше нечего добавить к тому, что я уже сказал. Цзинь Гуаншань имеет все шансы выйти из воды сухим. Наши слова против его слов. — Он должен ответить, — процедил сквозь зубы Цзян Ваньинь, и всё его спокойствие, что он пытался передать Не Минцзюэ, разрушилось в один миг. Вэй Усянь встал рядом и поддержал брата, но Цзян Яньли неожиданно для всех подошла к мужу и, взяв его за руку, крепко сжала пальцы. — А-Чэн, А-Сянь, что принесёт вам отмщение? Спокойствие? Но ведь оно есть у нас, мы снова все вместе и обязательно всё исправим. Если А-Сюань и госпожа Цзинь станут несчастны, разве это вернёт те годы, что мы упустили? Цзысюань, прошу тебя, поговори с отцом и с матушкой. Если твой отец передаст место главы клана тебе и уйдёт на покой, я поеду с тобой в Золотой дворец, и мы сможем очистить доброе имя клана Цзинь. — Цзецзе… Цзян Ваньинь был растерян и подавлен, а Вэй Усянь вспылил. — То есть теперь мы должны снова потерять тебя из-за этого негодяя? — А-Сянь, но чего хочешь ты? Смерти Главы Цзинь? Хочешь ты того или нет, он дед твоего племянника. Отстранить его от власти и требовать для него жизни в покаянии разве не лучший выход? — Госпожа Цзян рассуждает как глава клана и мудрая женщина. Все обернулись на вошедшего в Зал испытания меча Лань Цижэня и поклонились ему в знак приветствия и уважения. — Месть отравляет душу, разрушает принципы и толкает в бездну. Сможет ли Цзинь Гуаншань покаяться и признать своё недостойное поведение, покажет время, но я полностью поддерживаю предложение госпожи Цзян. — Лань лаоши, — благодарно кивнула ему Яньли. Братья были недовольны, но в итоге переглянулись и согласно кивнули. — Если шицзе так хочет, то так и будет. Мэн Яо оставил своё мнение при себе. За смерть мамы он спросит с Цзинь Гуаншаня по полной, как и за попытку убить тетушку СыСы. Но всё это будет иметь отношение только к нему. Брать на душу его тяжёлые решения и грехи чистым помыслами и благородным заклинателям не придётся. Лань Сичэнь, молчавший всё это время, тоже поклонился дяде и неожиданно для всех заговорил: — Глава Цзинь виновен не только в том, как поступил с наследниками клана Цзян. У нас есть все основания полагать, что по его приказу было убито несколько человек, знавших о его планах. В том числе мама Мэн Яо. Я ценю благородство госпожи Цзян и её великодушие, но можем ли мы оставить и эти преступления безнаказанными? Я так не считаю. Мэн Яо резко обернулся к Лань Сичэню и замер, пытаясь унять колотящееся где-то в горле сердце. То, что Сичэнь придал значение смерти его мамы, которую будто никто не замечал и не помнил, заставило полюбить этого мужчину ещё больше. Лань Цижэнь нахмурился. — У нас есть свидетели? Живые, не те, с кого уже не спросить при всех. Цзинь Гуаншань будет всё отрицать. — Я поговорю с тетушкой СыСы, — через силу произнёс Мэн Яо. — Возможно, ей что-то известно и она просто не говорила мне, чтобы уберечь. — Тогда нам стоит вернуться в Облачные Глубины, и чем скорее, тем лучше. — Только после обеда, — твёрдо, хоть и с лёгкой улыбкой, заявила Яньли. — Суп почти готов. — Наконец-то, — прошептал Вэй Усянь, и Не Хуайсан понял его как никто другой. Со всеми этими перелётами, разговорами и волнениями он жутко устал и проголодался. Так что обед был бы очень кстати. А подумать на сытый желудок и он не против. Все расселись за большим столом, чтобы всем хватило места. Вэй Усянь и Цзян Ваньинь сели очень близко, едва уместившись и слегка толкаясь локтями. Цзинь Цзысюань же побежал на кухню за супом, чтобы Яньли не вздумала тащить чаны сама. Когда суп был разлит по пиалам, Вэй Усянь разве что не стонал от блаженства и смотрел на Лань Ванцзи так, будто хотел съесть его, а не суп. — Попробуй, тебе точно понравится. Мне этот запах всю жизнь снился, наконец-то я снова поем суп шицзе! — Ешь, а то болтаешь много. Пока будешь трепаться, без рёбрышек тебя оставлю! Цзян Ваньинь снял с кости мясо и блаженно застонал. Лань Ванцзи принялся за бульон, а после достал нарезанный кружком корень лотоса и, рассмотрев, отправил в рот. Мэн Яо, которого мутило от запаха еды, едва заставил себя остаться за столом, пытаясь проявить вежливость. Но съесть хоть ложку супа так и не смог. — А-Яо, почему ты не ешь? — Шёпот Сичэня заставил вздрогнуть. — Я не голоден, прости. — Когда ты ел в последний раз? Разве тебя кто-то угощал в Пристани Лотоса? По дороге я купил тебе только одну палочку тунхулу, а в Облачных Глубинах я завтракал один. — Просто не хочу, — соврал Мэн Яо. — Ты не заболел? — Тёплые пальцы легли поверх его запястья, и он не стал вырываться на глазах у всех. Лань Сичэнь нахмурился. Он заметил, что с возлюбленным творится что-то неладное, но сейчас отчётливо чувствовал искажение его ци. — Прошу прощения, но нам нужно ненадолго выйти. Я отведу Мэн Яо отдохнуть, это действительно необходимо. — Я попрошу показать ваши комнаты. — Цзинь Цзысюань тоже встал из-за стола, сопроводил до помостов, где передал их слугам. Шли молча. Мэн Яо ощущал себя всё хуже и хуже, словно проглотил клубок ядовитых змей и они теперь расползались внутри. Лань Сичэнь заботливо усадил его на кровать и снова проверил баланс золотого ядра. — С тобой явно не всё в порядке. Ты в столь сильном расстройстве, что я готов просить дядю заварить для тебя успокаивающий чай. Вздрогнув, Мэн Яо вскинул на Сичэня взгляд, пытаясь удержать под контролем хотя бы эмоции, грозящие сейчас вырваться наружу и разбить весь их мир вдребезги. — Не нужно. Ты знаешь причины моего расстройства, и ты… спасибо тебе. Всё это бесполезно, но ты сказал о маме вслух, будто это правда имеет значение. Спасибо. Мэн Яо пытался удержаться и не высказать всё, что тревожит его и разрывает на части. Все события последнего дня, сомнения, вышедшие из-под контроля чувства и тяжёлые решения, которые нельзя было доверить даже самому лучшему на свете Сичэню. Всё это разрушало его изнутри и не давало покоя. Обхватив Сичэня руками за шею, Мэн Яо прижался к нему, завладев губами и целуя так отчаянно, будто это был их последний поцелуй, последняя возможность любить друг друга. Быть может, всё это так и есть. Сейчас Мэн Яо ни в чём не был уверен. Лань Сичэнь чувствовал, что всё меняется слишком быстро, и не в лучшую сторону. Мэн Яо хотелось защитить, спрятать ото всех, но он знал, что никакие стены и запоры не смогут унять его тревогу и боль. Как бы ему ни хотелось, но он был не в силах управлять чужими эмоциями. Поэтому целовал в ответ, делясь своей духовной энергией. Мэн Яо тянулся к нему, просил ласки. Руки сами развязали пояс и распахнули верхнее ханьфу. Лань Сичэнь целовал подставленную шею и гладил желанное тело, пытаясь как можно скорее вызволить его из плена одежды. Страсть быстро растеклась по венам, зажгла изнутри голод, который он пытался сдерживать на людях и который сводил его с ума в затворе. А-Яо и сам набросился на него, будто путник, добравшийся к долгожданному оазису. Он пил с губ Сичэня стоны и ласкал его умело, страстно, больно царапая ногтями и выгибаясь в руках любимого. Оседлав бёдра Сичэня и смочив его член слюной, он не позволил подготовить себя и, медленно выдохнув, начал насаживаться на полностью готовый член, часто моргая и пытаясь сдержать слёзы. Лань Сичэнь, удержав его за бёдра, попытался заглянуть в глаза. — А-Яо, тебе больно, зачем? — Мне хорошо, всё в порядке, всё так, как должно быть. Мэн Яо зажмурился и, расслабившись, опустился до конца, давая себе передышку и понимая, что даже его подготовки и правильного дыхания сейчас не хватает. Но ему действительно было нужно именно так. Чтобы больно, быстро, даже грубо. Он хотел чувствовать страсть и быть желанным настолько, чтобы Лань Сичэнь отпустил свою сдержанность и позволил себе сильные эмоции. Крепкие руки обхватили его за талию и движения бёдер вызвали стон, полный похоти и боли. Мэн Яо сжал кулаки, упираясь ими в грудь Лань Сичэню, и почувствовал, как предательски собираются слёзы в уголках глаз. Но он всё равно добился своего. Толчок повторился, ещё раз и ещё. Лань Сичэнь не мог устоять, хотя и видел, как непросто приходится его возлюбленному, как сильно закушена его губа, а сам он покрылся потом. Мэн Яо был уязвим, но всем своим видом показывал силу и волю, которыми восхищался Лань Сичэнь. Тело жаждало большего, ему хотелось отпустить самоконтроль и позволить эмоциям управлять процессом, но он не хотел причинять боль. Поэтому уложил Мэн Яо себе на грудь, опустился руками вниз по его спине и растянул ягодицы, плавно и медленно погружаясь в желанное тело. — Ты потрясающий, — прошептал он, чувствуя, что, несмотря ни на что, у А-Яо крепко стоит. — Самый красивый и желанный. Самый сильный и страстный. Мэн Яо застонал, чувствуя, как длинные пальцы трогают его в столь уязвимом месте, а слова Лань Сичэня проникают в самую душу. Движения внутри перестали приносить боль, она стихла, уступив место тянущему удовольствию, и он смог открыть глаза. Глядя на потрясающе красивого и смотрящего на него с искренней любовью Лань Сичэня, Мэн Яо готов был отказаться от всех своих планов ради того, чтобы остаться с ним рядом. Позволяя длинным пальцам мужчины ласкать место соединения их тел, проводить по краям растянутого входа, и поглаживая основание собственного члена, Мэн Яо тихо постанывал, умоляя о большем лишь взглядом. — А-Яо… люблю тебя, А-Яо. Улыбнувшись шальной, немного сумасшедшей улыбкой, юноша прошептал: — Мой. Люблю! Начав двигаться, когда Сичэнь прекратил мучительные ласки, Мэн Яо быстро набрал скорость, позволяя любимому входить так глубоко, как возможно только в такой позе. Прогибаясь в спине и быстро двигаясь по члену Сичэня вверх-вниз, Мэн Яо едва не закричал, когда пальцы мужчины обхватили его возбуждение. Он продержался совсем недолго, слишком хорошо ему было, слишком правильно. Лань Сичэнь, почувствовав влагу на своих пальцах, отпустил себя и, толкнувшись несколько раз особенно сильно, излился глубоко внутри уже расслабленного тела. Они лежали, оглушённые оргазмом, и молчали. Мэн Яо приходил в себя, ощущая мир и спокойствие в душе. Именно этого он и хотел — отсутствие мыслей и проблем в голове. Его отчаянно тянуло в сон, но на задворках сознания маячили какие-то дела, планы, заботы. Он и не заметил, как поддался искушению и уснул, а Лань Сичэнь заботливо переложил его на постель, обтёр влажной тканью и нежно укрыл одеялом. Всё это было уже за гранью его восприятия.

***

Вэй Усянь отринул все предостережения Лань Ванцзи и с разбега прыгнул в озеро, смеясь и окатывая помост брызгами воды. Он впервые был на Ночной охоте и собирался наловить как можно больше нечисти. А как привлечь нечисть из озера быстрее всего? Конечно, приманкой в виде себя. Лань Ванцзи не оценил его план, но удерживать не стал. Понял уже, что не в силах удержать ветер, и просто следил, чтобы его супруг не утонул из-за собственного легкомыслия. Их ритуал прошёл всего несколько часов назад, и Лань Ванцзи имел совершенно иные планы на совместную ночь, но оба упрямца из клана Цзян вцепились в идею Цзинь Цзысюаня о Ночной охоте и никто в Поднебесной не смог бы затащить их в постель. Хотя, к чести Лань Ванцзи, он пытался. Но Вэй Усянь, обещая ему так много, что уши горели, а сердце колотилось как бешеное, улизнул и теперь, пустив себе кровь в воде, плыл со скоростью воздушного змея при южном ветре, удирая от речных гулей и заманивая их в ловушку. Цзян Ваньинь, орудующий мечом и Цзыдянем будто юный Небожитель, отбрасывал тварей от брата и смеялся так заразительно, что его супруг не мог сдержать улыбки. — Сумасшедшие, да, Ванцзи? — Мгм. — За то и полюбили, не спорь! Не будем мешать, пусть развлекутся, позже по полной с них спросим. Залившись краской, Лань Ванцзи коротко кивнул, наблюдая за тем, как Вэй Усянь подтянулся, вылезая на пристань и обнажая Суйбянь, чтобы помочь брату добить гулей. — Их не меньше трёх десятков, А-Чэн! Это так весело! Нужно очистить все озёра, как думаешь? — Не болтай! Лучше займись делом, тебя два раза чуть не слопали! — Я просто задумался, — отмахнулся он от обвинений. — И знаешь о чём? О том, что твой супруг сказал во время церемонии. Цзян Ваньинь закатил глаза. Он прекрасно помнил всё, что сказал Не Минцзюэ, принеся ему клятву верности. Он и до того любил этого мужчину, но слова клятвы тронули его до глубины души. А обещание смотреть в одном направлении и дышать в одном ритме выбило воздух из лёгких и увлажнило глаза. — И что? — оторвался от своего занятия Цзян Ваньинь. — Ничего, — пожал плечами Вэй Усянь, вонзая меч в глотку очередному гую. — Просто рад за тебя и спокоен. С таким супругом ничего не страшно. — Только потерять его, — проворчал Цзян Ваньинь, но Вэй Усянь его прекрасно услышал. Дальше они не разговаривали и лишь рубили нечисть направо и налево, пока никого не осталось. В руках ощущалась ноющая усталость, но она приносила удовлетворение и лишь разжигала азарт. — Уверен, что мы обойдём всех при подсчёте добычи, — резюмировал Вэй Усянь и улыбнулся. Они оба были грязными, мокрыми и больше походили на бродяг, чем на заклинателей. Обернувшись к Не Минцзюэ, Цзян Ваньинь крикнул: — А ты чего сторожишь? Ночная охота у всех, мой муж себя покажет? Не Минцзюэ усмехнулся. Он мог перебить всю нечисть за несколько часов один, но не хотел мешать мальчишкам развлекаться. Теперь же, когда ему так дерзко бросили вызов, остаться в стороне он не мог. — Посмотрим, кто и как себя покажет, Цзян Ваньинь. Набьёшь меньше добычи, чем я, накажу. Вэй Усянь расхохотался, но потом представил, как именно накажут брата, и даже немного смутился. Всё-таки Не Минцзюэ был красивым мужчиной. Не таким, конечно, как Лань Ванцзи, но всё-таки. — Лань Чжань! Я в порядке, ты тоже повеселись! Здесь работы на всех хватит! — Мгм, — поблагодарил его в своей манере Лань Ванцзи, но не ушёл. Ему не хотелось выпускать из виду неугомонного Вэй Усяня, тем более что его ловкость и выносливость проявились в полной красе. А Лань Ванцзи любил всё красивое. — Он так и будет наблюдать за нами? — понизив голос, уточнил Цзян Ваньинь. — А тебе-то что? Мне это не мешает. Эй, Лань Чжань, мы всех перебили. Пойдём теперь в лес, — и, громко крича, он помахал мужу рукой. Остальные участники охоты, коих было не так уж и много, распределились по другим озерам и лесам. Как и предполагал Цзинь Цзысюань, нечисти было полно, и стоило им войти в какую-нибудь чащу, как твари охотно нападали на них и пытались убить. Вэй Усянь с Цзян Ваньинем встретились с адептами кланов Гусу Лань и Цинхэ Не, сражаясь с мертвяками, которые не слишком активно сопротивлялись, но были весьма опасны. Лань Ванцзи тоже обнажил меч несколько раз, но по большей части присматривал за обстановкой. А точнее за безопасностью своего неугомонного мужа, который норовил влезть в самую гущу событий и раскрутить их маятник ещё быстрее. Лань Ванцзи знал, что с характером супруга и его жаждой приключений усидеть на одном месте им будет непросто. А поскольку сам он любил размеренность и чёткость во всем, вся его надежда была лишь на Ночную охоту и секс, которыми он собирался отбирать у гиперактивного Вэй Усяня хотя бы часть заряда бодрости. Цзян Ваньинь, переводя дух и косясь на брата, чтобы не сломал чего случайно без его участия, понимал, что он наконец-то совершенно, практически безобразно счастлив. И для того, чтобы это состояние сохранить, ему нужно лишь одно — уберечь Не Минцзюэ от проклятия их рода и помочь Вэй Усяню осуществить задуманный эксперимент. Но всё это немного позже, когда время беззаботной Ночной охоты, заменившей им первую брачную ночь, уйдёт в прошлое. А пока монстры сами себя не убьют, а клан Цзян без своего главы не покажет, на что способны те, кто рождён в Юньмэне!