dum spiro spero

      – Просто успокойся, Ю, – выдохнула Черён, равнодушно наблюдая за тем, как Шин мерила шагами комнату. Ещё мокрое после душа полотенце висело на её шее, с волос стекали холодные капли. Полный растерянности взгляд скользил по белым стенам комнаты. – Это всего лишь родительский день.       – Это не «всего лишь родительский день»! Родители Джису приезжают, и она хочет нас познакомить! Нас, Че! Я вообще не представляю, как знакомится с родителями. У меня даже своих нет!       – Но с моими-то ты знакома.       – Это другое! – Юна села на кровать, закрыв лицо руками. – Я облажаюсь… я точно им не понравлюсь! Я… я…       – Эй, – Йеджи коснулась её плеча. – Дыши, ладно? Посмотри на меня. Давай, на раз – вдох, на два – выдох. Хорошо?       – Да…       – Волноваться перед такой встречей нормально. Это новое знакомство, тем более с важными для твоего любимого человека людьми. Но, если Джису хочет вас познакомить, значит она думает, что ты к этому готова. Она в тебя верит.       – Но что, если она ошибается? Мы встречаемся почти год, и она ни разу не заговорила о знакомстве с родителями, а тут… она хочет сказать, что у нас всё серьёзно? То есть… я бы очень этого хотела, но знакомство с родителями… я боюсь!       – Может, тебе стоит сказать это Джису? – Предложила Черён. – Конечно, знакомство с родителями избежать вряд ли удастся, но, может быть, она согласится представить тебя как подругу? Или познакомит с ними нас всех?       – Ты так думаешь? – Юна с надеждой посмотрела на Черён. – Кто-нибудь из вас вообще знакомился с родителями?       – Я, – пожала плечами Йеджи. – На самом деле это не так уж и сложно. Достаточно быть собой.       – А если я им не понравлюсь?       – Ты милая, умная, добрая девушка. Как ты можешь кому-нибудь не понравиться?       – Ты правда так думаешь?       – Конечно, – улыбнулась Йеджи. – Они будут от тебя в восторге.       – Ты нравишься родителям своего парня?       Губы Хван скривились в ухмылке.       – Они сказали, что я – лучшая из всех, кого он когда-либо приводил. Думаю, они надеются, что рано или поздно мы поженимся.       – Не слишком ли рано об этом думать?       – Мы решили, что поженимся после двадцати пяти, когда получим образование.       – Это… разумно, – пожала плечами Черён. – Я думаю, что к двадцати пяти только определюсь с тем, кто именно мне нравится. Потом ещё лет десять на то, чтобы найти человека, с которым комфортно, а уже после этого, лет в сорок, на ком-нибудь женюсь. Если захочу.       – Если?       – Может, я решу стать очень богатой женщиной и буду встречаться с несколькими женщинами одновременно? Ну, или вообще захочу жить одна в компании собак и кошек.       Увидев улыбку Юны, Йеджи почувствовала себя лучше. Она помнила тот день, когда Тони привёз её к себе домой и представил семье. Это было неожиданно, неприятно, страшно. Они отмечали какой-то праздник, и большая часть родственников приехала в его дом. Кажется, они тоже не ожидали, что Тони познакомит их со своей девушкой. Все они, – дедушки, бабушки, дяди, тёти, родители, – пристально смотрели на неё, изучали, анализировали. Прошло несколько минут, прежде чем Тони подтолкнул её в спину, предлагая сесть.       Йеджи до сих пор вспоминала этот день с неприятным чувством тошноты где-то в глубине глотки. Ей не хотелось знакомиться с его семьёй, тем более, не только с его родителями, но и другими родственниками. Это было слишком… серьёзно? Йеджи всё ещё не могла понять, что чувствовала в тот момент. Она с трудом подавляла желание сбежать, спрятаться, просто закрыться, но Тони крепко держал её руку, тянул за собой.       – У тебя всё получится, – сказала Черён, поднимая вверх большой палец.

***

      После обеда тренер попросила всех девушек собраться в раздевалке на первом этаже тренерского корпуса. Хотя они находились в лагере уже почти три недели, официальное открытие состоялось только в конце июня. Черён объясняла это тем, что большинство тренеров были активными игроками и ещё не закончили сезон. С ними занимались те, кто давно отошёл от дел.       Йеджи опустилась на жёсткую скамью. Когда Рюджин села рядом, Хван мысленно приготовилась к уже знакомому запаху дешёвых сигарет, но почувствовала только приятный аромат спелых яблок. Она что, в самом деле перестала курить? Или купила хорошие духи?       Юна и Джису продолжали держаться за руки, пока Черён с ухмылкой переводила взгляд с них на Рюджин. Шин-старшая только пожала плечами, всем своим видом показывая, что совершенно не удивлена. Стрелки часов перешли отметку в девять утра, когда двери открылись, и в раздевалку вошла коренастая девушка лет двадцати восьми. Фиолетовые волосы были собраны в высокий хвост, на правой брови – серебряное колечко пирсинга. Зелёная футболка с белыми полосами висела на худых плечах. Едва увидев лицо, все в комнате, кроме Рюджин, замерли. Шин-старшая с тихим «блять» закрыла лицо руками.       – Это что, Бюли? – Прошептала Йеджи.       – К сожалению, – ответила Рюджин.       – Дорогие будущие звёзды футбола, – улыбнулась Бюли. – Меня зовут Мун Бюли, можно Мунбёль, и с этого дня я ваш тренер. Надеюсь, вы в отличной форме, потому что следующие два месяца для вас будут настоящим адом. Это я вам обещаю.       – Бля, – выдохнула Рюджин.       – Я уже думала, что никогда не услышу этот голос, – улыбка Бюли стала шире.       – Я думала, что больше никогда не буду с тобой тренироваться.       – Никогда не говори «никогда». Зря вы улыбаетесь. Она не шутит. До сентября мы все будем в аду. Повезёт, если сегодня мы вообще сможем доползти до комнат.       – Ты так хорошо меня знаешь.       – К сожалению, – пробормотала Рюджин. – Мы все умрём.