дерьмовый день
27 ноября 2022 г., 01:14
Йеджи могла поклясться, что этот день был самым жарким за всю её короткую жизнь. В шесть утра они так же, как и обычно, вышли на улицу, но вместо утренней прохлады почувствовали обжигающе-горячие солнечные лучи. Несколько девочек тихо застонали, понимая, как будут себя чувствовать, когда доберутся до финиша. Хван повернулась Рюджин, чтобы пошутить, но та выглядела непривычно равнодушной. Холодный, словно айсберги, взгляд прошёлся по футболисткам и тренеру Мун, а затем остановился на Йеджи. На лице Рюджин не промелькнуло ни единой эмоции.
Когда они начали бежать, Хван старалась держаться рядом с Рюджин, но не прошло и минуты, как она выбежала далеко вперёд. Бюли не стала её звать, только пробурчала что-то себе под нос и громко велела не отставать. Йеджи повернулась к Юне, но та только пожала плечами.
– Тяжёлый день, наверное, – предположила Черён.
Когда они добрались до поляны, Рюджин уже была там. Костяшки были разбиты до мяса, на коже ссохлась кровь, но она, кажется, не обращала на это внимания. От неё снова пахло сигаретами, и тренеру Мун это явно не нравилось. Все замерли, ожидая скандала.
– Шин, – Бюли нависала над ней, словно утёс над морем, но Рюджин было совершенно плевать. – Какого хрена?
– Сегодня десятое июля. Ёбаное десятое июля.
– Я знаю, но это не даёт тебе права срывать тренировку.
– Можно мне уйти?
– Нет. Ты останешься со мной. Я дала тебе час, чтобы успокоиться.
– Ну, спасибо хотя бы за это.
– Отдай сигареты.
– Кончились, – огрызнулась Рюджин, легко поднимаясь на ноги. Край футболки на секунду соскользнул с худого плеча, и Йеджи заметила три круглых розовых пятна. Следы совсем свежих ожогов. Шин почти сразу вернула её на место, но этого оказалось достаточно для того, чтобы сердце Хван сжалось от боли. Ей не нужно было спрашивать, чтобы догадаться, что произошло.
Десятое июля – день смерти её родителей.
Всё время тренировки Рюджин ни на шаг не отходила от Бюли, выполняя каждый её приказ так старательно, как только возможно. Ей было больно, – Йеджи замечала, как она морщилась, когда делала растяжку или отжималась, – но спустя секунду пухлые губы кривились в слабой ухмылке. Будто она получала радость от этой боли.
Йеджи попыталась подойти, но Бюли положила руку ей на плечо.
– Не стоит, – прошептала она.
– Но…
– Я серьёзно, Йеджи. Сейчас она нестабильна. Дай ей больше времени.
– Вы дали ей только час. Почему вы просто не оставили её в общежитии?
– Потому что она бы там не осталась. Поверь, Йеджи, в этот день ей нужно быть с людьми, и она это понимает. Даже если никогда не признаётся. Поговори с ней потом, хорошо?
Тренер Мун увела Рюджин сразу же после того, как они вернулись в лагерь. Черён, Джису и Юна растерянно смотрели им вслед, пока Йеджи сжимала кулаки до боли, сдерживаясь, чтобы не пойти за ними. Она не представляла, насколько больно было Рюджин прямо сейчас. Насколько же плохо чувствовал себя человек, если смог так хладнокровно оставить на себе ожоги, разбить так кулаки, а после ещё и улыбаться?
– Раньше с ней такое было? – Спросила Джису.
– Не знаю, – призналась Юна. – Я никогда не была с ней в этот день. Я не знаю, что с ней.
– У кого-нибудь есть с собой телефон?
– Ты собираешься звонить в такой момент?
– Не звонить, дубина, – Черён закатила глаза. – Хочу узнать, что случилось в Остине десятого июля. Лет десять-одиннадцать назад. Посмотрите в новостях, открытых полицейских сводках. Везде, где найдёте.
Первый же заголовок, который им попался, гласил: «Из-за внезапного наводнения погибли более двухсот человек». Остальные тоже в основном говорили о внезапном выходе из берегов реки Колорадо, в результате которого почти половина города оказалась затоплена. В статье говорилось, что после месячной засухи на город неожиданно обрушился мощный шторм. Итогом почти недели непрерывных дождей стал разлив реки Колорадо. Власти города ожидали, что система каналов позволит им справиться с наплывом воды, но этого оказалось недостаточно.
– Тут есть видео.
Оно было снято на мобильный телефон. Не слишком чёткое, но его было достаточно, чтобы Йеджи почувствовала, как мурашки побежали по коже. Казавший бесконечным мощный поток мутной воды сносил всё на своём пути. Машины плыли по течению, словно игрушечные кораблики, спустя секунду теряясь из виду под слоем воды. Иногда в волнах проскальзывали человеческие фигуры, – уже недвижимые, мёртвые. Видео оборвалось, когда в кадре появилась кроваво-красная пожарная машина.
– Тут написано, что в тот день погибло три пожарные команды. По рации они не сказали, что не вернутся, пока не спасут всех, кого могут.
– Думаете, родители Рюджин умерли в тот день?
– Ну, очевидно, – грустно усмехнулась Черён. – Мы должны как-то поддержать её. Может, купим что-нибудь вкусное?
– Торт с надписью «Сожалеем о твоих родителях»? – Юна покачала головой. – Давайте… не знаю, просто покажем, что рядом. Когда тренер Бюли её отпустит, мы её встретим и не будем ни о чём спрашивать. Она расскажет нам, если сама захочет, но до этого – ни слова. Хорошо?
***
Йеджи вздрогнула, когда Рюджин, громко матерясь, влетела в раздевалку. Захлопнув в дверь, она упала на скамейку и закрыла лицо руками. Всё её тело дрожало в приступе беззвучной истерике, слёзы текли по лицу. Тренер Мун стёрла кровь с её рук и заклеила костяшки пластырями, но, кажется, не заметила ожоги на плече. – Ненавижу, – прорычала Рюджин, вдавливая ногти во внутренние стороны ладоней. – Просто, блять, ненавижу! – Рюджин, – тихо позвала Йеджи. – Бля… что ты тут делаешь, Хван? – Забыла шиповки вчера, после тренировки. – Можешь забрать их и уйти, пожалуйста? – Попросила Рюджин, всё ещё сжимая руки в кулаки. – Можно посмотреть на ожоги? – Ожоги? Откуда ты знаешь? – Увидела на тренировке. – Ты что, пялишься на мои плечи, Хван? Что же подумает об этом твой парень? – Я серьёзно. – Я тоже, – усмехнулась Рюджин. – Пожалуйста, просто уйди. – Ты не можешь весь день делать себе больно. – Поспорим? Она встала, чтобы уйти, но Йеджи мягко, но уверенно прижала её к шкафчику. На секунду раздевалка наполнилась грохотом. Рюджин растерянно посмотрела в лицо Хван, прежде растянуть губы в наглой ухмылке. Йеджи понимала, что Шин всего лишь пыталась убедить её в том, что держит всё под контролем. Конечно, это было всего лишь ложью. Она почти впадала в истерику. – Я не уйду, пока ты не поговоришь со мной. – Почему каждый, блять, уверен, что мне нужно поговорить?! У меня просто дерьмовый день, Хван! Я хочу провести его, ненавидя мир, и для этого мне нужно с тобой болтать! Оставь меня в покое! – Нет. – Отойди! – Нет, – повторила Йеджи, прижимаясь почти вплотную к Рюджин. – Тебе плохо. Если ты не хочешь говорить со мной, то я просто буду здесь, пока не станет лучше. – Не думаю, что мне станет лучше, если продолжишь прижимать меня к шкафчикам, как парень со спермотоксикозом, – прошипела Шин, упираясь спиной в металлическую дверцу. – Сука… а я-то думала, что этот день не может стать хуже. – Я не могу позволить тебе натворить глупостей. – Слушай, Хван, этот день настолько мерзкий, что меня тянет блевать. Чтобы избавиться от этого чувства, мне нужно выпить. Много выпить. И я сделаю это, даже если ты прицепишь меня к себе наручниками, ясно? Так что отпусти! Она снова попыталась вырваться, но Йеджи ещё крепче прижала её к дверце, сжимая руками талию. На несколько секунд их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга, и взгляд Рюджин скользнул на губы. Спустя секунду её уши слабо порозовели. – Ещё лучше, блять… – Тебе неловко? – Ты прижимаешься ко мне, будто хочешь трахнуть. Естественно, мне неловко! Могла бы хотя бы пригласить на свидание перед этим! – Ты бы согласилась? – Расстанься с парнем, и я подумаю, – отмахнулась Рюджин, слабо отталкивая Йеджи. – Когда ты успела стать такой сильной? – Мы будем стоять так, пока ты не захочешь поговорить. Ну, или пока этот день не закончится. – Ты в курсе, что это шантаж, Хван? Когда Йеджи кивнула, Рюджин обречённо выдохнула. Её глаза были красными от слёз, руки всё ещё тряслись, но она, по крайней мере, всё ещё пыталась шутить. Это было хорошим знаком, верно? – Мне не плевать на тебя, Рюджин. – Да, я заметила. – В этот день умер кто-то из твоих родителей? – Мама. – Наводнение? Когда Рюджин кивнула, Йеджи обняла её крепче, позволяя уткнуться носом в плечо. – Если бы я сейчас не рыдала, то обвинила бы тебя в домогательствах, – прошептала Шин, задыхаясь от всхлипов. – Серьёзно? – Нет. Мне… мне было это нужно… Сп-спасибо… – Это меньшее, что я могу для тебя сделать. – Мне нужно извиниться перед Бюли. – Позже, ладно? Сперва ты должна немного успокоиться.***
Рюджин пообещала, что придёт в комнату сразу после того, как поговорит с тренером Мун. Юна раздобыла где-то её любимые сладости, а Черён и Джису достали газировку и несколько упаковок чипсов. Йеджи сказала, что случайно столкнулась с Рюджин в раздевалке, и этого оказалось достаточно. Кажется, за годы знакомства с Рюджин они научились довольствоваться только намёками, понимать ситуацию с одного слова, и Йеджи была им благодарна. Если бы Рюджин захотела, то сама рассказала обо всём, что случилось. Хван не хотела случайно выдать её секреты. Все замерли, когда Шин вошла в комнату. – Эй, – пробормотала она. – Я должна извиниться перед всеми вами за то, что вела себя так весь день. Я не хотела вас игнорировать, просто этот день абсолютное дерьмо. Это меня не оправдывает. Мне очень жаль. – Всё в порядке, – улыбнулась Юна. – Тебя не было ни на обеде, ни на ужине, так что мы приготовили кое-что. Поешь. – Спасибо. – Не за что. Как ты? – Могло быть и лучше. Я просто… в этот день в Остине произошло одно из самых крупных наводнений. Ма… мама была там. – Соболезнуем. – Спасибо. Я просто… я всё ещё не могу о ней говорить. – Мы не просим, – покачала головой Юна. – Мы твои друзья, Рюджин, и мы любим тебя. Не нужно говорить нам, почему тебе плохо, просто хотя бы не скрывай это. Никто из нас не возненавидит тебя, если ты расскажешь о том, как себя чувствуешь. – Я знаю, но это сложно для меня, понимаешь? – Да, – Юна взяла её за руку, переплетая их пальцы. – Но ты пытаешься, и я горжусь тобой. Ты лучшая из всех старших сестёр, даже несмотря на то, что иногда заставляешь о себе беспокоиться. – Кто бы говорил, – усмехнулась Рюджин. – Я рада, что ты у меня есть. Нет, не так. Я рада, что вы все есть в моей жизни, и мне жаль, что я редко это показываю. Я постараюсь делать это чаще. – Не торопись, мы готовы подождать. – Чем я только вас заслужила? Эй, Хван, – она наклонилась, почти касаясь её уха. – Спасибо.
