Пуговицы

Минерва Макгонагалл, конечно, знала о том, чьё кольцо носит Гермиона. Более того, она была искренне удивлена, когда встретила бывшую ученицу с её мужем во Франции во время рабочей поездки в Парижскую Академию Волшебства, где молодожены встречались с очередным должником банка Малфоев, профессором Фурнье. Сейчас кто угодно скажет, что союз слизеринца и гриффиндорки невозможен из-за устоявшихся морали и, их величества, убеждений. Но также женщина жила на белом свете уже давно, и, соответственно, повидала и не такую смесь бульдога с носорогом. На самом деле, вражды между зелёным и красным факультетом как таковой никогда и не было. Как это? — спросят волшебники. Ну вот так: в прошлом зажиточных семей было больше, да и жили волшебники лучше. А значит поводов ненавидеть друг друга было меньше. И то верно говорят, маг ты или магл, деньги портят все живое. Встречались, правда, некоторые обделенные судьбой известные истории личности, но то были единицы. По правде говоря, такой семьи как Реддлов, больше в магическом мире не встречалось. Встречались иные: неполные семьи, или откровенно ужасные, как у Северуса, но никогда злые. И в гриффидоре бывали предатели, и в слизерине бывали герои. Директор никогда не понимала Дамблдора, который в порыве своей необычности, надевал цветные носки на обе руки и устраивал настоящий спектакль, параллельно философствуя. — Мама, почему меня распределили на гриффиндор? — Потому что ты красный носок, — отвечал алый носок в полоску алому носку в горошек. — Но ведь внутри я потный и колючий! Здесь Минерва обычно громко вздыхала, а Альбус радовался тому, что ей неловко. Потом примирительно говорил: «Да, ты права, эту реплику можно заменить»: — Но ведь внутри я другой! Вот смотри, — носок заворачивался на запястье, на нем были видны серебристо-зеленые нитки, — Как же так?! — Магия! — выпучивал глаза старик и заливисто смеялся, — на самом деле, это, сынок, ты спросишь в своей чудесной Школе Магии и Чародейства, Хогвартс! — Школе Чародейства и Волшебства, Дамблдор, — обыденно ворчала старуха. Он все твердил в последние годы жизни, что распределение на факультеты глупая идея. Традиции — это то, без чего мы как слепые котята бродим по свету, но иногда не стоит вторить прошлому. Система даёт сбои — это факт. Кто сказал, что предки были лучше нас, умнее нас, продуманнее нас? Женщина повернула голову на мрачную фигуру у окна в коридоре, отвлекаясь от милой беседы: за Северусом происходила настоящая буря, словно вторая его состоянию. Минерва буквально видела, как сгущаются тучи. Затем она перевела взгляд на Драко, который весело ей рассказывал про их собаку Полукровку. Война буквально раздавила этого оправданного судом мальчика. О его настоящем было известно сильно меньше, чем об остальных героях и злодеях войны 98-го, да и повода заинтересоваться не было. Только газеты желтушницы Скитер говорили на последней странице — «в изгнании», «все еще выдворен», «вернулся»: Минерва лишь могла предполагать, почему аристократ так осунулся и сипло кашлял, словно болел страшной болезнью. — Пойдём, Драко, — сказала Гермиона и положила руку ему на талию, — у тебя еще сегодня дела в Лондоне, помнишь? — Рад был вас видеть, директор, — он уважительно кивнул, — приезжайте ещё, пригласим вас в гости, да дорогая? — Не забудьте про собрание вечером, мисс Грейнджер. Смотря вслед уходящей паре, старуха лишь качала головой, поджимая губы. Но стоило молодым скрыться, подкрался Северус, что теперь напоминал развалину. И только по тяжелой походке и искрам в глазах стало понятно, что энергия в нем бурлит только за счёт злости. — Ты знала, что это он её муж? — Да, Северус, я знала. — И талантливо прикидывалась дурочкой, — он прошёл мимо неё, заложив руки за спину, с высоты своего роста осматривая каждую складку зеленой мантии, — я не удивлён. Вы все женщины талантливо врете. — Стой, Северус, вот куда ты помчался? — быстро схватив его за локоть, старушка с силой откинула его к стене, — Прошлое изменить нельзя, дорогой, она уже его жена. А своей злостью ты ничего не добьешься. Тем более, какая разница, кто муж Гермионы. Ты знал, что он есть. — Сопляк Малфой! Я и подумать не мог! Это настолько абсурд…но теперь мои глаза открыты — его ноздри вздулись, — Хуже трусливого мальчишки только Поттер со своими детскими травмами или чертовски умный и скользкий Люциус! Их семейка мисс Грейнджер с ума сведёт. Они её закопают на заднем дворе поместья и никто об этом не узнает! — Откуда такие мысли, Северус?! — Не будьте наивной, госпожа директор, эти люди были Пожирателями. К тому же был я в юности соучастником… — глаза женщины ещё больше расширились, — только помогал прятать! Волшебница сощурилась, будто решая в голове сложную задачку, но не спуская, казалось, вертикальный кошачий зрачок, с профессора. Через некоторое время мужчина понял, что в голове не витает больше ни одной мысли, а сам он застыл снежной фигурой посреди коридора. — Так, старая кошка, твой гипноз на меня больше не подействует! Я опять чувствую себя второкурсником на твоём уроке. — Северус, ты куда? — Дышать, Минерва, дышать! Он направился в сторону заснеженного двора школы — только бы унять боль в сердце, что преследовала его с момента, как отпрыск аристократического семейства вступил на его территорию. Но не тут то было! Несгибаемая леди в яркой мантии, резво переступая с ноги на ногу, помчалась за коллегой, не спеша тушить свое любопытство. — Ну в конце концов, что ты к ней пристал? У тебя других дел нет? Так я найду. — Минерва, оставь меня в покое. — Ты что на старости лет влюбился, а профессор? Северус был в секунде от того, чтобы оскалиться, как собака. Гортанное рычание, дребезжание кадыка и нервно дёргавшиеся ноздри могли испугать кого угодно, но не женщину, знавшую черного человека так давно, что только Мерлин помнит, видевшую в грозном монстре из подземелий маленького забитого ребёнка за последний партой. — Остановись же, куда так быстро? Ух, что-то мне нехорошо, ой, — план прекрасно сработал, Дамблдор аплодировал с портрета новому директору Хогвартса, привалившемуся к заснеженному дереву посередине двора и схватившемуся за сердце. — Минерва, мантикора тебя дери! Ну-ка садись, — он снял мантию и бросил её на белесую поляну, куда и усадил старого профессора. Сам же сел рядом на корточки, щупая ту за руки, желая услышать пульс. При этом длинные паучьи пальцы нервно подрагивали. С каждым годом скрывать душевные потрясения становилось все труднее: прав был Малфой-старший, размяк. — А трансформировать не судьба? — улыбнулась Макгонагалл. Выглядела она при этом так, будто все её болезни как рукой сняло. — Ты меня надурить решила, госпожа директор? — бешенство подступало высокой волной. — Хотела привлечь твое внимание, — он порывался уйти, но был остановлен, — это серьезное дело, Северус. И как ведьма, обязующаяся заботиться о каждом члене школы, я должна вмешаться. Буду говорить с тобой, как с равным, а ты послушай, просто послушай хотя бы две минуты: обстоятельства довольно непредсказуемы. Я понимаю, ты много страдал, часто знал отказы, вёл не самый лучший образ жизни, и, несомненно, заслужил свое собственное счастье, но девочке всего 20 с лишним лет, пусть и кажется иначе, но не обманывайся. Она юна, глупа и наивна, да ещё и связалась с опасными людьми. Не добивай ее своими ненадежными симпатиями, дорогой. Снейп задумчиво смотрел куда-то поверх плеча собеседницы. Его лицо было непроницаемо. — Не стоит тревожить ее душевный покой, пусть разберется с неудавшимся браком и наслаждается свободой. Хватит ей и одного неудачного опыта, да? При всем уважении, как бы жестоко не звучало, ты слишком стар и сломлен, чтобы заводить семью. Послушай умудренного жизнью человека — не лезь в это дело. Женщина сочувственно похлопала приятеля по плечу, но мужчина резко сбросил её руку с плеча, сделал два шага назад и холодно глядя в лицо наставнику, абсолютно уверенный в своих словах, оскорбленный проповедью, выплюнул: — Ты ничего обо мне не знаешь Минерва. И ты ошибаешься. А затем скрылся из виду, будто его и не было.