Пуговицы

Филиус Флитвик следовал по проверенному маршруту из учительской в класс заклинаний, где оставались нетронутыми красными чернилами утренние пергаменты пятикурсников. Он употребил довольно хорошую дозу конфет и карамельного чая, слушая не менее сладкие речи Минервы Макгонагалл о повышении доходов учителей в следующем году, поэтому сахар в крови зашкаливал так, словно он снова побывал в башне Трелони в пряном дыму царства чайников и мешков с травами. — Три дракона тарахтели о красавице Мегере, тарахтели всю неделю… — ковылял по коридору старичок, бубня под нос. Полупрозрачный Милорд Ковальски, проплывающий по воздуху по своим призрачным делам, подхватил скороговорку: — …тролли выкрали Мегеру, три дракона похерели! Филиус зашёл в класс, раздумывая о том, откуда на чёрной мантии взялся след чьей-то ноги. Неуж-то Снейп опять попытался ему насолить? Так грустно мучиться за бравое дело — защиту Макгонагалл от змея — но так почетно. В следующий раз он уж точно поставит на место декана зелёного факультета! С шорохом пергаменты вылетели в коридор по мановению палочки вслед за хозяином. Плывя по вечерней прохладе в свои комнаты, он дважды слышал женский смех за гобеленами, где наверняка прятались милующиеся парочки. Молодость, — улыбнулся он. Вот он любил однажды… Или дважды… Было это, впрочем, давно и неважно. Его молодость утопала в ароматах эльфийских духов и долгих прогулках под липами, где и состоялся первый поцелуй с Франческой. Она была нежной и скромной, даже выше его на полголовы, что, несомненно, нравилось молодому Филиусу. Статная леди в юношеском балахоне, круглые колени… — Драко, пожалуйста, не нужно этого, — из класса Маггловедения донёсся дрожащий голос профессора Грейнджер, — мне и так тяжело. Старичок прошёл мимо двери, говоря себе, что любопытство — настоящий бич половины профессоров Хогвартса, а также что приличия позволяют всем магам Хогвартса совать носы и уши в мыльную оперу мисс Грейнджер, но он не такой, он пройдёт мимо, оставив молодых разбираться. Однако девушки не было на собрании, а незваный гость прибыл тайком, без разрешения Макгонагалл… Маленький профессор задним ходом пробрался к двери и встал так, чтобы видеть и слышать новый эпизод истории с наилучшего ракурса через щель. Он увидел, как молодая девушка стоит безвольно опустив руки и отвернув лицо с дрожащим подбородком к стене, а светловолосый мужчина крепко обнимает её за грудную клетку и тоже рыдает. — Прошу тебя, — сквозь зубы шепчет он, — мы будем лучше стараться. Мы выйдем из кризиса… — Драко, ты мне очень-очень дорог! — по щекам текут слезы, — но я не хочу дальше продолжать наши отношения. Нам душно вместе, понимаешь? Я задыхаюсь! Ты стал чужим для меня, у нас нет общих интересов, общих друзей, мне хочется быть вдали от тебя. Я больше ничего не чувствую… — Совсем ничего? Гермиона…я же… Целовал тебя, обнимал… Ты моя жена, в конце концов! Вспомни, как много нас связывает. Мы были никому не нужны во Франции, бродили, как слепые котята, пробовали начинать, и ничего! Мы вместе встали на ноги, сняли квартиру, завели Полукровку. Помнишь, как мы смеялись над тем что у чистокровного волшебника и маглорожденной ведьмы появился такой пес? Я с тобой дом обрёл, и ты клялась, что чувствуешь то же самое! Девушка вырывается из его хватки и отходит к окну: — Как ты не понимаешь? Я бы заморозила чувства, возродила бы вновь… все, что угодно, бы отдала…но меня к тебе больше не тянет. Я не хочу возвращаться в твой дом, чувствовать запах твоего парфюма утром, понимать, что это ты держишь меня за руку сквозь сон. Я долго думала: я хочу развода, только, пожалуйста, не исчезай из моей жизни. Я не хочу тебя терять. — Мне нужно подумать. Ты причинила мне столько боли Грейнджер… — Я знаю, дорогой. Ты очень важный пазл, без тебя я бы не смогла вернуться к жизни, — она обернулась на Драко с надеждой. — В этом и проблема, дорогуша. Я в твоей картинке лишь пазл. Флитвик неожиданно для себя прослезился, смотря как два влюблённых человека решают свою судьбу. Столько боли было в каждом движении мистера Малфоя, когда он медленно подходил к столу с документами и размашисто подписывал их. Затем он не оборачиваясь, обессиленно, свалился на стул, закрыв лицо руками. — Вот и все, ты свободна, птица моя. Только не рассчитывай, что я так легко тебя отпущу. — Я уверена, уже завтра ты заведешь любовницу и ни о чем не вспомнишь, — Гермиона села на соседнюю скамейку. Лицо, идеально выточенное из камня, скривилось: — Это тебя Снейп надоумил подать на развод? Гриффиндорка дернулась при упоминании профессора: — Нет, мы с ним не ладили первый месяц. Честно говоря, как только я села в самолёт до Лондона, сразу приняла решение, но видела, как ты во мне нуждался, и откладывала разговор. А потом ты приехал, и я окончательно все поняла. Ты прав, Северус тоже сыграл свою роль, но не так как ты думаешь, — Драко не сводил с неё взгляда, — я почувствовала, что между нами установилась странное напряжение. Затем, мы испугались этого и облекли в форму дружбы сильное притяжение, как будто так можно было назвать переглядки и случайные прикосновения. Я боролась, пыталась уезжать, но мысли о нем будоража… «Нет, я больше не могу!, — сказал сам себе Филиус, — развлекать себя историей, за которой наблюдает вся школа почти полгода — ещё куда ни шло, но лезть в личную жизнь Северуса Снейпа чревато неприятностями, и даже еще большими, чем есть сейчас.!» Профессор плюнул на все и направил свитки в сторону своих комнат, а сам зашагал к лестнице, ведущей в башню Трелони, где весёлые дамы уже заварили чай. Смех эхом доносился до второго этажа школы, а воспоминания об эльфийских духах Франчески заполонили разум и согрели потухшее сердце.