Лето перед концом света

      Майк сориентировался первым — схватил Уилла за руку и потянул, переходя на бег. Каковы шансы убежать от этой твари, никто из них не прикидывал, они лишь перебирали ногами быстрее и быстрее, оглядывались, чтобы убедиться, что их визитер один и ещё не нагнал их. Майк судорожно пытался понять, что из содержимого его рюкзака могло помочь. В машине были топор и мачете, но при себе лишь ножи для метания, что уже неплохо: вдруг демодог загонит их в угол или они попросту выдохнутся. У него было кое-что более спасительное: спрей от комаров и зажигалка, но насколько близко они должны оказаться к раскрытой пасти, чтобы это сработало?       Грудь уже жгло от бега, но монстр явно не отставал, зато Уилл под действием адреналина мчался все быстрее и быстрее — теперь уже он тянул Майка за собой. Почему не пришло в голову носить нож на поясе, а не в рюкзаке? Но думали ли они, что встретят демодога так далеко от города и совсем не рядом с разломом?       Куда несли их ноги, не было ясно до конца, но раз они не вышли на холм с прудом, и бежали скорее вниз, чем вверх, шоссе должно было показаться рано или поздно. Компас лежал в заднем кармане джинс, но не на бегу же его доставать и сверяться!       Асфальтированная дорога показалась в просвете между деревьями, и они рванули с новой силой, но машины нигде не было видно, а значит, они выбежали не там же, где заходили. Уилл замедлился, пытаясь определить, куда бежать дальше, а Майк воспользовался этой заминкой, чтобы стянуть рюкзак и быстро вытащить из него чехол с ножами, аэрозольный спрей и зажигалку. Он слабо понимал, как провернуть возникшую в голове идею, сердце колотилось высоко в горле, вздохи давались все тяжелее, но руки не дрожали. Демодог приближался.       — Нам нужно его отвлечь, — еле выдавил сквозь рваные вздохи Майк. — Возьми ножи, если что, будешь либо подавать мне, либо… не знаю. И достань компас из моего заднего кармана. Пока я его отвлекаю, нужно понять, в какой стороне машина. Вряд ли мы сможем убить его тремя ножами.       — А в машине?..       — Топор, мачете и бензин.       Майк стоял со спреем и зажигалкой на готове, дожидаясь изнаночную тварь, когда почувствовал чужую руку в заднем кармане. Совсем не вовремя в голову полезли непрошенные мысли, которые он отогнал, тряхнув волосами. Концентрируясь лишь на огоньке зажигалки, он вытянул руки, готовый встретить монстра. Только бы не ошибиться, вовремя вызвать пламя, потому что если он сделает это слишком рано, то отвлекающий маневр не сработает, а если слишком поздно — они пострадают.       — Нам направо! — выкрикнул Уилл над левым ухом.       — В боковом кармане рюкзака ключи от машины, — уже более ровно сказал он. — Хватай и беги, а я сразу за тобой.       — Но…       — Я буду следом, беги и открывай машину! — и Майк вдавил кнопку репеллента, распыляя его содержимое.       Резкий неприятный запах ударил в нос, а следом жар от пламени коснулся кожи, а демодог взревел. Майк все сделал вовремя. Продолжая жать на клапан, он пятился в ту же сторону, куда убежал Уилл, пока баллончик, и так наполовину пустой, не испустил последний слабый залп. Отшвырнув его в сторону, он бросился бежать.       Машина показалась быстро — не так уж и далеко от нее они вышли из леса. Уилл сидел на пассажирском сидении, и Майк быстро и суетливо забрался на водительское место, закрыл двери и прикрыл глаза, переводя дух.       — Сбежим или добьем? — спросил Уилл серьезно. Он держал в руке мачете, положив лезвие пластом на свои колени.       — Я думал уезжать, но если на него кто-то наткнется? — Майк провел рукой по лицу, все еще выравнивая сбившееся дыхание. — Мы хотя бы имеем представление, кто это и что с ним делать.       — Посмотри, ты хорошо его подпалил, он слаб. Нужно всего лишь выйти, отвлечь его и поджечь.       — У нас даже тряпки никакой нет, чтобы ее поджечь. Надо придумать, куда его заманить, чтобы там разлить бензин, но у нас нет на это времени.       Словно в подтверждение его словам в дверь со стороны пассажирского сидения впечатался демодог, машина пошатнулась, Уилл отодвинулся от вмятины ближе к Майку. Это и стало спусковым крючком для решения — он поставил ноги на педали, повернул ключ зажигания, дернул рычаг передач. Нужно было быстрее убираться прочь.       — Ты в порядке? — на секунду отрывая взгляд от дороги, повернулся Майк.       — Да, да, все в норме, — Уилл сидел откинувшись на спинку и прикрыв глаза. — Что тебе будет за помятую машину?       — Ты об этом сейчас думаешь? — он усмехнулся. — Нас мог загрызть демодог, которого там вообще не должно было быть.       — Ну, твои родители ничего не знают, им потребуется другое объяснение.       — Не до них сейчас, что-нибудь придумаю, — он не понимал, куда именно они ехали, просто гнал вперед. — Надо сообщить остальным. Возьмешь рацию в моем рюкзаке?       — Страшно представить, что было бы, не придумай ты, как его задержать, — доставая рацию, выдохнул Уилл.       Сначала он попробовал связаться с Эл, затем с Дастином, но они молчали. Наконец-то ответил Лукас — они уже ехали по улицам города, держа курс на мэрию, чтобы первым делом рассказать все Джойс.       Оказалось, Дастин был с Лукасом в больнице у Макс. Подумать только, Майк уехал от него всего несколько часов назад. Никто из них даже представить не мог, что на исходе этого просто августовского дня они снова вспомнят о том, что их жизни в опасности каждую гребанную минуту.       Мысли в голове возникали и исчезали, словно подчиненные четкому ритму барабанной дроби — краткие, лаконичные, малословные. Он не думал, как Уилл, что было бы если он не носил бы с собой рюкзак и его содержимое, Майк просто прокручивал факты: ножи и навык метать их бесполезны, мольберт остался где-то в лесу, никто не в безопасности, Уилл цел.       Миссис Байерс по их лицам сразу поняла, что что-то случилось. Стоило четкому: «Демодог в лесу» прозвучать, она обняла своего сына порывисто и крепко, оставляя Майка переминаться с ноги на ногу посреди приемной. Только сейчас, вдалеке от опасности, рядом со взрослой, которая в курсе всей ситуации и точно осознавала, что эти простые слова означали, он понял, как сильно напуган. С момента прихода изнанки в их жизни, у них не было ни одного такого долгого перерыва от нее, как в этот раз. Расслабились все, даже те, кто был на готове больше остальных. Перехватив его взгляд, Джойс заключила его в объятья тоже, за что он был ей бесконечно благодарен.       — Мы целы, — поспешил заверить ее Уилл. — Майк смог задержать его с помощью зажигалки и спрея от комаров.       — Молодец, — она теплым жестом потрепала его по щеке, и Майк еле удержался, чтобы не потянуться за этим прикосновением.       Он нуждался в тактильных контактах, чтобы нащупать необходимое сейчас чувство безопасности, прийти в норму, избавиться от шока. Уилл, словно шестым чувством понявший его состояние, встал ближе, чтобы их локти касались. А что между ними произошло до того, как они услышали демодога? Впрочем, сейчас было не до этого.       Джойс усадила их в пустой кабинет с двумя чашками ароматного кофе и блюдцем с шоколадным печеньем, а сама ушла пытаться связаться с Хоппером. Лукас и Дастин должны были приехать в ближайшее время. Уилл мог сесть куда угодно, но снова расположился рядом, чуть задевая коленом.       — Ты не в порядке, — прошептал он.       — Нормально, — мотнул головой Майк. — Это просто напряжение отпускает. Все будет хорошо.       — Ну, все риски были на тебе, — Уилл едва ощутимо коснулся его предплечья. — И все равно, я думаю, мы должны были его прикончить.       — Мы были не готовы. В следующий раз обязательно, — пообещал Майк, чуть дрогнув уголком губ — на полноценную улыбку он еще не был способен.       — В следующий раз?       — Ты же не думаешь, что это случайность? То, что Хоппер непонятно где вот уже который день, то, что ваша связь с Векной оборвалась, и эта буря… Это все не просто так.       В кабинет вошли Дастин и Лукас, встревоженные, но Майк пока наотрез отказался рассказывать подробности. Миссис Байерс принесла еще две чашки и сказала, что Хоппер уже в пути. Очень хотелось отключиться, уткнувшись Уиллу в плечо, но Майк даже не решился на него откинуться под настороженным взглядом Лукаса, хотя считал себя в праве.       Хоп выглядел неважно — сказались дни вне дома. Спал ли он нормально хоть раз за это время? И что, черт возьми, случилось?       — На северо-востоке из разлома полезли демодоги в ночь бури, — поведал он.       — На северо-востоке? — сразу же подскочил Майк, игнорируя морок усталости. — Там наши с Лукасом дома! И это случилось два дня назад! Почему ты говоришь нам только сейчас?       — Я не видел их до сегодняшнего дня, а те два военных, которые подняли тревогу, были очень хорошо навеселе. Нужно было убедиться, прежде чем волновать вас. От домов это место далеко.       — Тот, на которого мы наткнулись сегодня, был намного восточнее, — заметил Уилл более спокойно.       — Что вы вообще делали в лесу? — прогремел Хоппер.       — Я хотел порисовать, Майк как-то показал красивое место.       — Если бы ты вовремя сообщил нам об опасности, мы бы, конечно, никуда не поехали! — продолжал злиться Майк.       — А что за место? — встрял Лукас, хотя это все сейчас было совершенно не важно.       — Пруд с красной землей.       — О, тот, который мы с тобой нашли прошлой осенью, — оживился Дастин.       — То есть вы регулярно ездите туда вдвоем, да, Майк? — елейным голосом уточнил Лукас, за что получил от Майка тяжелый взгляд. Они же сами показали ему это место, а Уилла не было с ними тогда лишь потому что он ни с кем особо не общался. Что в этом такого?       — Я не понимаю, почему он был один, — рассуждала вслух Джойс, пока Майк снова усаживался. — Это демогоргоны ходят поодиночке, а демодоги стадные, разве нет?       — Не обязательно, — ответил Дастин за всех. — Вы не разглядели, он был сформировавшийся или еще подросток?       — Ты думаешь, нам было до этого? — возмутился Майк.       Уилл его перебил:       — Если я правильно помню того взрослого, тушу которого мы нашли в нашем холодильнике — этот явно был меньше. Но он очень быстрый — еле ноги унесли.       Уилл подробно, опуская разве что детали того, как именно они заметили демодога, рассказал обо всем, что приключилось с ними. Дастин и Лукас слушали внимательно, миссис Байерс нервно крошила печенье в руках, а Хоппер хмурился с каждым словом все сильнее.       — Молодец, Уилер. Нечего зря геройствовать.       — Но теперь кто-то может пострадать, — не унимался Уилл.       — И чем бы вы с ним боролись? — усмехнулся Хоп. — Тремя ножами и зажигалкой?       — У Майка в машине есть и бензин, и мачете, и топор! Этого достаточно, чтобы справиться с одним демодогом.       — Достаточно, — согласился Хоппер. — Но у вас не было ни плана, ни навыков. Так что повторюсь, вы правильно сделали, что уехали. Почему ты возишь все это с собой?       — Разве это не очевидно? — устало ответил вопросом на вопрос Майк. — В этом городе всегда нужно быть готовым. Только всего этого все равно недостаточно.       Его беспокоило, что Уилл посчитал его трусом, раз уж он решил сбежать, а не принять бой. Это было так непохоже на него — сбегать. Лезть в самое пекло — вот что подходило его натуре, но он повзрослел и научился оценивать риски. К тому же, острее всего Майк ощутил страх не лицом к лицу с демодогом с одной лишь зажигалкой в руках, а когда эта тварь впечаталась в дверь его машины со стороны Уилла. Невыносима была мысль, что он пострадает. Им Майк не мог рисковать. За его безопасность он готов был расплачиваться даже репутацией труса.       — А еще он носит с собой кассеты с музыкой — на всякий случай, — бессовестно сдал его Уилл. — Все эти два года.       То, что Хоппер смотрел на него с уважением, не укрылось ни от кого в комнате, но ни сам Хоп, ни Майк никогда бы не признались в том, что это имело место в этом разговоре. Все взгляды оказались обращены к нему и он, пусть и не был против внимания обычно, сейчас стушевался. Майк сам не понимал, почему держал кассеты в тайне, но ему не нравилось то, что все были в курсе.       Взрослые пообещали своевременно сообщать новости о ситуации с демодогами, уверив, что все силы военных брошены на эту задачу — под контролем Хоппера, разумеется. Майк не понимал, какой статус у бывшего шерифа полиции сейчас, но он негласно считался специалистом по «природной аномалии», а у местных жителей пользовался уважением, завоеванным еще до предположительной смерти в Старкорте.       Уилл, решивший остаться с матерью в мэрии до конца рабочего дня, вышел на улицу проводить друзей. Майку на беду, тема с кассетами в его рюкзаке еще не была закрыта.       — А что за песню ты носишь для меня? — спросил Дастин с искренним любопытством.       — «Умри молодым» Black Sabbath.       — Не очень позитивно для песни, которая предположительно должна спасти тебя от Векны, — усмехнулся Лукас, пихая их обоих локтями.       Дастин же замер — пораженно — на мгновение, а в следующую секунду стиснул Майка в объятьях, да так, что его длинные руки остались прижатыми к телу, без возможности обнять друга в ответ, поэтому ему не оставалось ничего, кроме как улыбнуться в чужие кудри и неизменную кепку. Уилл, стоящий неподалеку, смотрел на него с гордостью (Майк надеялся, что так оно и было, и он ничего себе не напридумывал). Ему, всегда эмпатичному, была понятна реакция Дастина на выбор трека и огромное значение, запрятанное в нем.       — Чувак, я не ожидал, — признался Дастин, наконец-то его отпуская.       — Да брось, — смутился Майк.       — Не буду спрашивать, что там у меня, а то еще расчувствуюсь до слез! — хохотнул Лукас.       — Нам нужно побольше зависать всем вместе, — сказал Уилл с улыбкой. — Приходите ко мне, когда у Дастина будет выходной. А еще скоро Робин приезжает, наверняка Стив устроит праздник по этому поводу.       Они уже распрощались, Уилл скрылся в дверях мэрии, Дастин направился к машине Лукаса — он был приглашен миссис Синклер на ужин в их дом (наверняка как ухажер их дочери, а не как школьный друг сына, но Майк не стал ни уточнять, ни шутить на эту тему). Лукас попросил его чуть задержаться, и это отозвалось неприятным холодком, какой бывал, когда родители в детстве отчитывали его за какую-то чушь вроде надписи в кабинке туалета или грязные следы в холле.       — Майк…       — Я знаю, что ты мне скажешь, — он поджал губы, всем своим видом выражая отношение к любым еще не прозвучавшим словам.       — Вы, черт возьми, оказывается, ездите посмотреть на супер романтичное озеро вдвоем!       — Да при чем тут это озеро?! Он художник! Он хотел его нарисовать, а я — его друг с машиной! — не вытерпел Майк, повышая голос. — Какое двойное дно ты тут видишь? Что себе напридумывал?       — Я — ничего, а вот Уилл мог бы! Представь на его месте девушку, — Лукас наоборот перешел почти на шепот.       — Но он не девушка! Что за чушь ты несешь, я не понимаю! Ты успел за последние месяцы поругаться со всеми из нас, кроме меня! Ты словно ищешь повод, чтобы выбить бинго!       — Я просто не хочу, чтобы все сломалось, как только вы все наладили. Мне нравится тусоваться вчетвером, как раньше, и я не хочу, чтобы ты все испортил!       — Что? Я? Да я приложил в миллион раз больше усилий, чтобы все стало, как раньше! И я буду общаться с Уиллом так, как посчитаю нужным, пока он сам мне не скажет, что я делаю что-то не так!       — Почему ты не хочешь меня услышать? — простонал Лукас. — Он и слова тебе не скажет! Но что если он воспринимает все, что ты делаешь не только в дружеском ключе!       — А может быть, я хочу, чтобы он воспринимал все именно так! — выкрикнул Майк так громко, что пожилая женщина, проходившая мимо, неодобрительно покачала головой.       И тут он осознал, что именно сказал. Лицо Лукаса зеркалом отражало его собственный шок, они замерли глупо таращась друг на друга. Они бы стояли так куда дольше, но Дастин просигналил, заставив их обоих вздрогнуть.       — Кажется, тебе есть над чем подумать, — протянул Лукас неуверенно, кивнул то ли себе, то ли Майку и двинулся к своей машине.       Стон страха, усталости и отчаяния Майк позволил себе только позже вечером, уткнувшись в собственную подушку. Паника копилась в нем, и пока он пытался объяснить отцу — не особо изобретательно — где помял машину, и пока вводил Нэнси в курс дела о происходящем в городе, но стоило ему устроиться в постели после такого изнурительного дня, чтобы как следует закопать себя в том, для чего у него даже не было названия, как в дверь постучала мама. Она, явно удивленная, что сын задумал улечься спать слишком рано, позвала его к телефону. Звонил Уилл.       Он переживал, правда ли в порядке Майк. От вопросов, заданных таким заботливым тоном, внутренности залило вязким и сладким, почти незнакомым трепетом, похожим на сироп. Майк долго и самоотверженно убеждал его (и себя), что все в порядке, но, в конце концов, озвучил одно из своих опасений — самое безобидное для того, чтобы быть произнесенным.       — Ты считаешь, что я поступил трусливо, сбежав оттуда?       — Нет! — сразу же возмутился Уилл. — Как ты мог такое подумать, сэр Паладин?       — Ну, ты так настаивал, что мы должны были остаться. Это же я увез нас.       — Просто, понимаешь, для меня это был первый раз, когда я, кажется, был готов что-то сделать, — он понизил голос, и Майк живо представил, как он подносит трубку ближе к губам. — Дать отпор. Мне было жаль упускать эту возможность. Тем более, я был уверен, что если вдруг что-то пойдет не так — ты меня прикроешь.       — А вот я не был уверен. Судя по тому, что они снова вылезли, мы еще успеем повоевать с ними так, что нам надоест.       Разговор с Уиллом успокоил его настолько, что Майк смог заснуть, не ныряя в тревожные размышления о том, что вырвалось во время разговора с Лукасом.       Они виделись с Уиллом каждый день — иногда вдвоем, но чаще с другими ребятами, к ним даже присоединялись Стив и Нэнси, чтобы поделиться соображениями и прогнозами насчет демодогов. По словам Хоппера, ту прорвавшуюся группу всю перебили, но не стоило исключать, что пара тут, пара там отбились от стаи и разгуливали по окрестностям города. Теперь не только Майк, но и все остальные носили с собой зажигалки и что-то горючее («Водка — это лучшая штука в нашем вопросе, а главное — не подозрительно», — вещал Дастин). Эл отказалась уезжать из города для тренировок, и люди доктора Оуэнса обустраивали для нее «полигон» в одном из пустующих домов недалеко от больницы.       Пусть все закрутилось, Майку удавалось наслаждаться временем с друзьями: они стали действительно ближе, чем, например, год назад, и это касалось не только Уилла. Лукас тему, о которой они спорили у ратуши, больше не поднимал, но что толку, если мысли об этом роились в голове постоянно.       Майк чувствовал себя, как на качелях: вверх — рядом с Уиллом — полет, как в странной мудрой книге про чаек, и блаженство, осязаемое счастье, их общие, словно по воздуху друг другу передающиеся улыбки и искры в глазах; вниз — далеко от Уилла — печально знакомый стазис, в котором так страшно задать себе вопросы, уже не подающиеся игнорированию.       Майк замечал за собой, что смотрел на Уилла чуть иначе — более оценивающе, внимательно иногда задерживая взгляд на совершенно неочевидных деталях. Родинка, притаившаяся на мочке уха сзади, стала почти его секретом, потому что Майк сомневается, что за уши другим людям кто-нибудь смотрит. Уилл сам наверняка даже не подозревал о ее наличии, а Джойс даже если и знала когда-то, и думать забыла о такой мелочи. Теперь это только для него, для Майка. Он знал, что эта крошечная точка там и всякий раз нащупывал ее взглядом, когда Уилл стоял к нему спиной. Еще по щетине хотелось провести пальцем, чтобы лишь по ощущению колкости на подушечках понимать, как давно Уилл не брился. Пересчет трещинок на нижней губе Майк попустительски себе позволил — это уж явно не страннее всего остального.       Вот только стоило ему потерять Уилла из виду — даже находясь в его доме — мысли путались, обнажая неуместные тревожные страхи. Замечал ли Уилл его странные взгляды? Замечали ли их остальные, например, внимательная Эл? Нормально ли вообще так смотреть на друга, пусть и лучшего? И почему все это становилось неважным, когда Уилл открыто и тепло смотрел на него в ответ?       При других (особенно при Лукасе, понимающего взгляда которого был риск не выдержать) Майк держался почти отстраненно: специально садился подальше и избегал лишних касаний, но зато сторицей восполнял это, стоило им остаться наедине — он то бросался с щекоткой, то во время пустой болтовни бесцеремонно заваливался головой на колени, как раньше часто лежала на нем Эл во время киновечеров. Уилл всегда принимал правила игры и улыбался так, что сердце Майка нет-нет, да пропускало удар. О произошедшем в лесу он не позволял себе думать.       Отпихивая мысли дальше и дальше от себя, Майк наступал все на те же грабли, что и всегда, но он просто не мог найти в себе силы с этим разобраться. Рядом с Уиллом вопросы отпадали сами собой, но наваливались с новой силой из раза в раз. Он уже вернул книгу о чайках, но выписал себе особо запоминающиеся места, чтобы попытаться хоть в этих строчках найти поддержку.       Всё ваше тело от кончика одного крыла до кончика другого — это не что иное, как ваша мысль, выраженная в форме, доступной вашему зрению. Разбейте цепи, сковывающие вашу мысль, и вы разобьете цепи, сковывающие ваше тело…       Это, черт возьми, больше не помогало, а только сильнее запутывало!