Сторона

__________________ За год до попытки 207 Адам __________________

Опять штормит. Беспорядочно раскачиваюсь на месте, не в состоянии держаться ровно. Оно и неудивительно, ведь в этот раз придется узнать, годится ли мне Николь и способна ли она вытерпеть то давление, которое испытает сегодня. Почему-то я сомневался. Почему-то перед глазами возникало ее заплаканное и искривленное в уродливой страдальческой гримасе лицо. И это меня напрягало. Ладно, хватит накручивать себя. Все будет как всегда, не считая изменений маленьких "переменных". Но она же не дурочка, надеюсь, переживет. Я ещё раз посмотрел на часы и сравнил их с реальным временем по интернету. Так, на всякий случай. Всё и без того было идеально. Тело пульсировало и подергивалось от возбуждения. Каждый раз прямо как в первый. Неужели я реально готов? Сосредоточившись, для начала я вызвал обруч, чтобы переместиться на часик пораньше, а затем активировал свою пассивную способность — телепорт в любое место, где я был раньше. Мне надо было к Николь, а у нее я провёл уже немало ночей, успокаивая бедняжку от вечных ссор с ее недородителями, поэтому без колебаний представил ту скромную двухэтажную развалину, в которой ей приходилось жить. Шагнул в пространство, и сразу же вместо влажного после дождя тротуара, мои ноги уже касались пыльного ковра в комнате Николь. Свежий воздух заметно сменился на затхлый. Атмосфера этого места так удручала, что даже лучи солнца как будто нарочно не хотели прорываться вовнутрь. Да и не надо. Здесь и без ваших природных "подачек" уже есть свое солнце. Мне даже не пришлось искать ее и незаметно прокрадываться в другие части дома — она стояла прямо напротив меня. В одних джинсах и лифчике. Повернутая ко мне спиной, она искала одежду в шкафу. Я непроизвольно улыбнулся. Медленно, стараясь не скрипеть половицами, подошёл к ней и опустил голову прямо на ее плечо. Бедняга вздрогнула от неожиданности. — Прости, маленькая, ты же так и заикой остаться можешь, — руки обвивают талию, а губы так и тянутся к ее все ещё дрожащей шее. Она и не против. Я всем телом могу ощутить то, как она рада, что я пришел. — Я как раз только вернулась домой, — ее медленный еле разборчивый шёпот вызывает мурашки. — У тебя уже всё готово? — Ага. И мне не терпится показать тебе свой профессионализм! — одним движением снимаю пиджак с себя и надеваю на неё, оставаясь в одной рубашке. Так аккуратно, как будто боясь, что она сейчас разобьётся на миллионы осколков. Как фарфор. А ведь верно. Николь такая хрупкая, она никогда не разделяла мои интересы. Может, я зря всё это затеял? — Эй, ты даёшь заднюю, — ее маленькая ладонь касается моей щеки. — Я чувствую, как ты колеблешься. Ее способность читать эмоции, как вечное наказание для меня — такая наглая, прямая, и не нуждается в разрешении собеседника. Впрочем, идеально подходит для Николь, как будто раскрывает ее истинную сущность. — Я же участвовала уже в твоих ограблениях и ничего против не сказала. Даже Ута пытается постоянно мне доказать, что ты больной на всю голову пропащий человек, но мне все это неважно, ты же знаешь! — Эта дура Ута, чтоб ее... Она всегда лезет не в своё дело. Докапывается до меня, кидает никому ненужные нравоучения и строит из себя великого благодетеля. «Сторона» становится просто невыносимой из-за неё. — Да она просто беспокоится за меня и не понимает наших отношений, — Николь всё-таки решила соответствовать мне и надеть рубашку со строгим воротником. Я сходил с ума по тому, как она грациозно застегивала пуговицы. — Думает, что ты — абьюзер, а я — жертва. Резкий порыв смеха, как пробка из-под шампанского, вырвался наружу. — Скажет тоже! — не мог уняться я. — Идиотка Ута, живет в своих сказочных фантазиях с Ривером, вот пусть и остается там! А этот длинноволосый ублюдок такой мягкий, что позволяет своей дуре вытворять что вздумается... Долбанные кретины... Странно, но это меня задело. Улыбка исчезла с лица, сменившись непонятным недоумением. Почему же они не в состоянии понять то, что так элементарно для меня? И ладно это дура Ута, но Ривер... — А знаешь, — Николь берет одолженный мною ранее пиджак и накидывает на мои плечи. — Я никогда не перестану восхищаться тому, как идёт тебе строгий стиль, — улыбается маленькая и жмётся ко мне всем телом, отчего я сразу же забываю о чем думал и переживал. Взгляд падает на наше отражение в зеркале. Готов пойти ва-банк, что Николь в брюках смотрится намного сексуальнее, чем в юбке — выглядела она просто сногсшибательно. У неё всегда был серьёзный подход ко всему. Даже если для кого-то она могла показаться слабой, как для дуры Уты, на самом-то деле Николь всегда словно контролировала ситуацию со стороны, в любой момент готовясь выступить в качестве главного козыря. — Как будто регистрироваться собрались, — усмехаюсь я, приобнимая маленькую. Да, сейчас не время расслабляться. Нас ждёт нелегкое дело. И пусть у нас есть бесконечное количество попыток, желательно покончить со всем этим с первого раза. Перекидываю нас на парковку, где я был до этого, беру Николь под руку и быстрым шагом направляюсь к скамье, где мы сможем спокойно наблюдать за ситуацией со стороны. — Вон, видишь вторую квартиру справа, третий этаж? — она кивает. — Вот отсюда мы сорвём сегодня большой куш. И ты забудешь что такое клянчить у родителей, — Николь виновато опустила голову. — Да знаю я, что ты не такая, и не будешь лишний раз связываться с этими упырями, я просто так сказал, к примеру. Она понимает. Она всё прекрасно понимает, но все же, походу, обиделась. Только сейчас заметил, что ей нравится теребить и дёргать нижнюю часть моего пиджака. Считаю своим долгом вновь снять его с себя и надеть на неё. — Дарю, — она поднимает свои милые глазки с длинными ресницами прямо на меня. — Будешь мацать его пока меня нет рядом. С подъезда слышится, как открывается дверь. Я знаю, что это та, что нам нужна. Время совпадает. — Эй, все будет хорошо. Она как всегда чувствует мое напряжение и помогает расслабиться. Я лишь киваю в ответ и помогаю ей приподняться. На наших глазах из подъезда торопливо выходит человек, по-случайности оставив квартиру открытой. Но ничего, ты же такой деловой, мы тебя прощаем — сегодня можно. — И где ты только такого рассеянного нашел, — поражается Николь. В идеале, у нас было ровно полторы минуты, чтобы прокрасться в дом и спрятаться под кровать. После, спустятся поджидающие на пятом этаже грабители, обшарят дом за четырнадцать минут, и благополучно свалят. Правда, они пропустят парочку ценных фамильных драгоценностей, которые и являются целью нашего визита. Мы лежали на животе, пристроившись как можно ближе друг к другу. Здесь, под кроватью, как раз можно было наблюдать и контролировать ситуацию. Я приобнял Николь за голову и прижался к ней ещё сильнее, когда шумный топот преступников раздался на территории квартиры. Чувствовал, как маленькая дрожит, но она продолжала сжимать руки в кулаки, чтобы успокоиться и не показывать мне свою слабость. Ноги чужаков прошли прямо мимо нас и скрылись в другой комнате. Мне нравилось это вечное чувство адреналина, которое не исчезало даже с пониманием, что в случае провала всё можно было изменить и прожить заново. Всё было здесь и сейчас. Подсознательно всё равно было страшно, что нас могут обнаружить и что всё может пойти не по плану. Но вот прошла минута, три, пять. Я вцепился взглядом в стрелку часов, как будто заставляя ее двигаться быстрее. Меня не покидало дурное предчувствие. Может на меня так действовало присутствие Николь, но что-то явно было не так. Тревога внутри меня нарастала и вокруг как будто не хватало воздуха. Николь прикрыла мне рот рукой. Видимо, слишком громко дышал. «Прости, я сейчас приду в себя. Дай мне минуту», — пытаюсь сказать ей взглядом, и не удивлюсь, если она меня поняла. Парковка. Цветы. Николь. Что же в этот раз по-другому? Внезапный щелчок закрывающейся входной двери будто огревает меня пощечиной по лицу. Кто это черт возьми? Я перепрошёл эту ситуацию около десятка раз, и все как одна были идентичны, никого помимо нас не должно было принести сюда за этот короткий промежуток в двадцать минут. Маленький мальчик проходит в комнату и грозно бросает портфель прямо на стол, смахивая стоящую на нем вазу. Та разбивается вдребезги. Прямо как мой план. — Адам, — всё, что удаётся сказать Николь, пока преступники не появляются в проходе. Похоже, они так же обескуражены, как и я. Один стал орать на другого, что тот не закрыл дверь, а мальчик находился в своей шоковой прострации. Парковка. Цветы. Николь. В этот раз, когда я проходил мимо детской площадки, кто-то попросил меня пнуть мяч. И я пнул. Неужели в этом было всё дело? Неужели из-за этого пострадала чья-то судьба? — Адам, — тихо щекочет мое ухо и хватается за руку. — Они думают что будут делать с мальчиком. Неужели тот ребёнок был там, со мной? Неужели мое действие привело к какой-то перепалке, отчего ему пришлось вернуться злым домой пораньше? — Адам, у него такой сильный шок, что он даже не может выкрикнуть. Я слышу только писк, Адам! Взмах крыльев бабочки обрывается резким человеческим хлопком. Какого это, знать, что место, которое ты считаешь своим домом — небезопасно? Когда тебя все равно умудряются выследить и найти, даже если ты решил сегодня спрятаться в своем уютном коконе и уйти от повседневной реальности. — Адам, они его убьют! Малахольные вздумали бросить жребий. Пока один закрывал рот ребёнку и держал его руки, другой возомнил себя богом и вершил судьбу человека, подкидывая монетку вверх. — Адам, почему мы не можем вмешаться? Я наконец поворачиваю голову к Николь. Меня всего трясло оттого, что предсказуемость ситуации окончательно вышла в окно. Дыши. — Маленькая, помнишь мы смотрели канал про животных, когда ты не могла уснуть? Помнит. Я не сомкнул в ту ночь и глаза. Попросту не мог спокойно заснуть, пока Николь страдала от бессонницы. — Помнишь, как леопард охотился на антилопу? Помнит. Поедающий свежее мясо жертвы хищник был единственным, что помогло ее успокоить и отрубить до утра. — Разве оператор, который снимал все это, вмешался и спас антилопу? Николь тяжело дышала. Я видел, как она впилась ногтями в кожу, пока крепко сжимала кулаки. Мальчик оказался непрост. Он вырвался из рук чужаков, укусив одного за руку и бросился на кухню. Началось неконтролируемое безумие. Открыв окно, он стал драть горло, крича простое «помогите». Николь не выдержала. Замахнувшись, она ударила меня по лицу и схватила за волосы. Голова сильно затрещала, а из носа полилась металлического привкуса жидкость. — Я знаю, что нам нельзя нарушать мировой баланс и вторгаться в чужие судьбы, — она продолжала тянуть за волосы, а я смотрел ей прямо в глаза. Она была прекрасна. — Но я не могу на это смотреть. Пока пытался прийти в себя, прикрывая нос рукой, я вдруг почувствовал облегчение. Николь меня отпустила. Лишь краем глаза я заметил, как она подобрала несколько крупных осколков от вазы и неспешно стала приближаться к преступникам. Я пытался выползти из-под кровати. Было уже плевать на все, хотелось просто вдохнуть воздух полной грудью. Лишь краем глаза я уловил, как маленькая поджидала идеальный момент для действия, спрятавшись за углом. Я знал, как ей было страшно. Картинки происходящего плыли. Мои слюни, смешанные кровью, пачкали ковер чужой квартиры. Хотелось ныть и стонать от дискомфорта. Звенящая голова всё-таки умудрилась различить звук падающих мертвых тел. Два, или даже... три? Кто-то быстро подходил ко мне. Зажмурившись, я готовился к худшему. Зная, что все равно выживу, умирать всегда было больно, неожиданно и неприятно. Но это была Николь. Вся ее белоснежная рубашка была пропитана чужой кровью, а причёска окончательно испортилась. Я почему-то взвыл, униженно подползая к ее ногам. Мне было плевать на то, что подумали бы Ута с Ривером, если бы увидели меня таким. Меня не волновало, что перед Николь я мог показать свою слабость и быть настоящим. Но я переживал о чем думала сейчас маленькая и не разочаровалась ли она во мне. — Прости, что хоть на мгновение в тебе сомневался! — выдал я скрипучим голосом, хватаясь за ее лодыжку. — Прости, что считал тебя недостойной! Николь лишь нагнулась ко мне и поцеловала, игнорируя то, как жалко выглядел я сейчас. — А теперь, — она сразу же отстранилась. — Мы вернёмся и переживем это безумие с начала.