Глава 12. Ничего особенного.
4 апреля 2024 г., 20:08
Утро началось не с кофе. Я умостилась в холле, на любимом старом диване, который, казалось, знал все мои заботы и страхи. Я наблюдала, как лучи света играли с текстурой обшарпанных стен, придавая им чарующий вид. Мой взгляд равнодушно скользил по мебели холла, но что-то внутри не давало мне покоя. Я ожидала, когда проснутся мальчики или хотя бы Мила, чтобы пойти покурить. А пока…
Мой разум блуждал где-то вдали от настоящего момента. Глядя в одну точку, я утопала в собственных мыслях, словно в безбрежном океане, где время и пространство теряли свой смысл.
Весь вечер я не могла найти минуты, чтобы обдумать всё, что Саша поведал мне на тихом часу. Но теперь я никуда не торопилась. В голове раздался вопрос, хотя задавала его, казалось, не я сама.
«Как вся эта новая информация повлияет на ваши взаимоотношения?»
«Никак!» — ответила я незнакомому голосу в собственной голове.
Конечно, теперь я знала больше о человеке, который целую смену вызывал у меня уйму вопросов. Но сейчас, когда я увидела, что на самом деле скрывалось под маской всегда весёлого юноши, между нами словно рухнула невидимая стена.
Я почувствовала, что теперь нас объединяло нечто более глубокое и уязвимое, и это вызвало кладезь смешанных эмоций внутри меня. Мы стали ближе, но одновременно я понимала, что это также создало новую загадку — что именно из моих догадок о жизни Саши, которые я трепетно составляла по крупицам всю смену, окажется ложью, и почему юноша решил раскрыть такую тайну именно мне?
«Осуждаешь его?» — снова спросил чужак.
«Нет!» — без сомнений ответила я.
Да, естественно, наркотики — это зло. И, более того, даже в самой трудной ситуации всегда можно было бы найти другой выход. Но я по себе знала, что порой хочется дать слабину. В какой-то момент ты просто больше не можешь быть сильным, устаёшь от постоянного груза, который тяготит всё твоё существование. Особенно когда ты — всего лишь пятнадцатилетний подросток, на которого всё это навалилось неожиданно, и ты вообще без понятия, как справиться с этим бременем. И прибегнуть в этом случае к «помощи» — не так уж и страшно. Гораздо важнее, насколько сильно ты углубишься в этот омут и сможешь ли, в конце концов, выбраться из него. Саша смог.
«А ты смогла?» — спросил незнакомец. Кто бы он ни был, но он явно решил докопаться.
«А я не говорила, что я святая!»
Больше вопросов не возникало. Голос замолк, и я до сих пор не могла понять, что только что произошло. Кто это был и чего он хотел выпытать? У меня уже накопилось достаточно собственных вопросов, чтобы ещё кто-то приставал ко мне и требовал ответов.
Из паутины собственных мыслей меня резко выбросил скрип открывающейся двери на этаже. В холл ворвалась вожатая двенадцатого отряда, и её глаза искрились гневом. Она крепким хватом держала за руку Мишу, который по-идиотски улыбался, как маленький проказник, довольный своей проделкой.
— Анна Андреевна здесь? — злобно спросила меня она, и я кивнула. — Аня Андреевна, можно вас на минуточку?
Вожатая двенадцатого отряда бросила на Мишу агрессивный зырк, стреляя молниями. Но парень совершенно не поддавался настроению женщины: он продолжал что-то мне показывать жестами и мимикой, проговаривая неясные слова губами, словно исполняя немую сцену в фильме.
С левой части коридора появилась Анна Андреевна, удивлённо оглядываясь на этот необычный визит. Не каждый день к ней с самого утра заявлялись другие вожатые с её подопечными и тем более с таким негативным настроем. Она посмотрела на меня взглядом, полным непонимания, и они втроём направились на лестничную площадку.
Я продолжала сидеть на диване, полностью растерянная, не понимая, что только что произошло. Вряд ли же вожатая другого отряда появилась бы в плохом настроении перед своей коллегой, если бы всё было в порядке? Тем не менее эта сцена окончательно стёрла все мысли и вопросы из головы, оставляя меня в ожидании того, что произойдёт дальше.
Я не решалась прислушиваться к разговору, который разворачивался на лестничной клетке. Всё-таки мне не хотелось вторгаться в чужие дела и шпионить за взрослыми.
Через некоторое время дверь скрипнула снова и в холл вошла Анна Андреевна, выглядевшая довольно раздражённой, а за ней спешно следовал Миша.
— Ну, Анна Андреевна, ну ничего такого не произошло, — жалостливо тараторил парень, пытаясь выпросить «помилование» у вожатой.
— Нет! Я тебе ночью что сказала? Но нет, ты снова ушёл, наплевав на запрет своей вожатой.
— Ну, Анна Андреевна, — минорно протянул он.
— Нет, Миша, всё, моё доверие ты потерял окончательно! — уверенно ответила вожатая и громко хлопнула дверью своей комнаты.
Миша прошёл мимо холла, сверкая насмешливой улыбкой. Когда я вспомнила вчерашнюю ситуацию в комнате парней, меня охватило отвращение. Я мгновенно осознала, что произошло, и совсем не жалела Мишу. Внутри меня загорелся огонёк удовлетворения: пусть Миша поймёт, что, нарушая правила, он не уйдёт от наказания.
Однако, внезапно для меня самой, я почувствовала жалость к его новой девушке.
———————
Так и не дождавшись никого из нашей компании, я спустилась к курилке. С самого утра сюда приходило не так много ребят, ведь все предпочитали подольше поспать. Так что собрались только пара мальчиков из четвёрки одиннадцатого отряда — Влад и Кирилл — и, к моему удивлению, наш Слава. Интересно, как это я смогла его пропустить? Парень одиноко сидел на крыльце запасного выхода, в стороне от всех остальных. Он держал тлеющую сигарету, его взгляд задумчиво блуждал вдали. — Понимаю, — прошептала я, уловив его настроение. Слава болванчиком закивал в пустоту, принимая мои слова. Я присела рядом на бетонную ступень, и моя голова опустилась на плечо парня. В моменте спокойствия я ощутила, как его тепло и запах смешиваются с прохладным утренним воздухом. Тёмные волосы юноши нежно касались моего лица, и я чувствовала необъяснимую лёгкость в этом моменте. В аромате табачного дыма мир замедлил ход, оставив нас в собственном уединении. Мы молча докурили, так и не решившись о чём-либо заговорить. Я встала первой, освобождая Славу от роли подушки, и парень поднялся за мной. Мы вместе направились к отряду, оставляя позади атмосферу спокойствия, будто ненадолго погрузившись в параллельный мир, где время текло медленнее. Перед корпусом ребята уже строились на зарядку. Увидев нашу компанию парней, мы поздоровались, хотя обычно начинали утро в курилке вместе. Недалеко от нас стоял Миша, слившийся в страстном поцелуе с девочкой из двенадцатого отряда. Парень, точно хищник, присосался к ней, не оставив места романтике. Его руки, как липкие тентакли, гладили её тело, плавно скользя с её талии к бёдрам, давая каждому движению место для похоти. Девушка же напротив вела себя довольно равнодушно. Она давала Мише полную свободу действий, чем тот активно пользовался. Но никакой влюбленности к своему «парню» я не видела. Возможно, сегодняшняя ночь, которую они, судя по всему, провели вместе, всё-таки изменнила её отношение к Мише и уж точно не в лучшую сторону. Пожалуй, эта девушка чётко понимала, что происходит и что за человек рядом с ней, который сейчас так бессовестно распускал свои руки. И она уж точно не строила розовых мечт на эти отношения. Я невольно скривилась, не в силах отвести взгляд от этой мерзости. — Фу! — воскликнул Андрей, выражая мои эмоции. — Согласна…———————
После завтрака отряд разделился на две части: первая пошла на корты, а вторая же осталась играть в настольные игры. В корпусе сидели ребята, с которыми нас ничего не связывало, поэтому я вместе со всеми парнями отправилась на улицу. Часть мальчиков играли в футбол с одиннадцатым отрядом, другие же во главе с Игорем — между собой в баскетбол. А оставшиеся вместе с девочками играли в «Я никогда не…» Я с удовольствием присоединилась к последней группе, так как со спортом я всё ещё находилась в трудных отношениях. В начале игры вопросы касались лишь поверхностных тем: семья, путешествия, какие-то внешние и внутренние черты. Меня не столько интересовало узнать что-то новое о соотрядниках, сколько продолжить собирать образ Саши. После вчерашнего разговора я просто не могла оставить его в покое. Вместо того чтобы углубляться в беседы о привычных темах, я искала отголоски его прошлого — капли истины, спрятанные в каждом его слове. Так я узнала, что юноша никогда не летал на самолёте, что у него нет бабушек и дедушек, что он трижды красил волосы и что у него есть растяжки на спине из-за стремительного роста. Постепенно утверждения приобретали более личный оттенок, касаясь вечеринок, алкоголя и прочих аспектов молодёжной жизни. В этой части игры я загибала пальцы один за другим: спасибо «весёлой» молодости. Саша тоже не отставал, то и дело отводя взгляд на очень противоречивых вопросах. Лиза и Ира экспрессивно реагировали на каждый вопрос, который их касался, но им так и не удалось получить первенство. Другие ребята лишь смеялись: кто вообще занимался подобными вещами в столь юном возрасте? Мы с Сашей создали своего рода союз в этой игре, переглядываясь и солидарно кивая друг другу. Но, несмотря на это, я проигрывала больше раундов, чем он. Жизнь Саши, хоть и была насыщенной, но оказалась лишена безбашенных и неординарных поступков. Задания, которые мне давали в качестве наказания, стали настоящим вызовом, смешанным с ребячеством и идиотизмом: кричать что-то во весь голос, подходить к случайным людям с необычными вопросами, а иногда даже мне рисовали всякие глупости нестирающимся маркером. Вопросы в игре порой вызывали неожиданные реакции у ребят. Одним из таких моментов было заявление Евы, что она никогда не целовалась с парнем взасос. Это вызвало шок у многих, включая Полину, которая, видимо, решила продемонстрировать свою крутость. Несмотря на то, что она смогла чмокнуть Мишу в щёку, на вопросе о поцелуях взасос она демонстративно загнула палец. Саша, единственный юноша в нашей компании, стал центром внимания, и Ева, видимо, предполагала, что хотя бы он не подтвердит данное утверждение. Однако Саша шокировал всех, признав, что такая ситуация случалась в его жизни. Мне бы хотелось узнать, где, когда и с кем это произошло, но Саша просто проигнорировал вопрос Насти об этом, так и не раскрыв тайну. — Это же с Адамом было, да?! — воскликнула Лиза. Соседка Саши, будучи ближе всех к его повседневной жизни, наверняка была в курсе всех подробностей его личных дел. Тем не менее Саша решил сохранить молчание, не дав девушке даже малейшего намёка на ответ. Он лишь нахмурил светлые брови, кинув испепеляющий взгляд, который говорил сам за себя. Лиза сразу почувствовала недобрый настрой и поникла. А что она хотела? Если бы меня выдали таким беспринципным образом, я бы тоже злилась. Единственное утверждение, которое я успешно, да и к счастью, пропустила, прозвучало от Насти и звучало оно так: «Я никогда не спала с парнем/девушкой». Да, вопрос довольно интимный, но ведь эта игра и нужна для того, чтобы достать все скелеты из шкафов и потревожить старых тараканов. Тщательно проследив за реакцией, я выявила троих смельчаков, которые загнули палец: Ира, Лиза и Саша. Хотя, конечно, было понятно, что никто не собирался хранить до свадьбы: мы ведь подростки с бушующими гормонами. Однако меня поразил ехидный взгляд Лизы в сторону Саши, словно этот вопрос рассказал больше, чем было бы прилично изъявлять вслух. Нет, конечно, я знала, что Лиза и Саша жили в одном подъезде и последний год даже учились в одной школе, но такой поворот событий вызвал у меня шок. Ведь Саша реагировал на Лизино поведение довольно однозначно: просто игнорировал её. Так что я вряд ли догадалась бы, что их связывало нечто большее, чем просто соседство. Впрочем, Саша — завидный жених, и, как он однажды упомянул на дискотеке, ему кто-то нравится в лагере. Поэтому не удивлюсь, если это Лиза, что вполне логично. Саша лишь сжал губы в тонкую линию и опустил голубые глаза, которые выдали бы все его чувства с потрохами. Я вновь уловила насмешливый взгляд глубоких карих глаз: с другой стороны футбольного поля сидел Владислав Игоревич. Он упорно делал вид, что наблюдал за футболом между одиннадцатым и первым отрядами. На самом деле он просто смотрел на нашу компанию. Я уже пару раз замечала его ухмылку из-за моих расписанных лица и тела, но вида не подавала. — Всё, — бросила я, загнув пятый палец, означающий, что я вновь проиграла этот раунд. Меня это уже больше не волновало: вряд ли девочки придумают какое-то оригинальное задание. По-моему, их фантазия иссякла ещё десяток раундов назад. — У меня тоже, — выкрикнул Саша. — Так, какое же вам задание придумать? — задумчиво протянула Настя: в основном она отвечала за креатив в этой игре. — Поцелуйтесь, — воскликнула Полина писклявым голосом. Я осмотрела ребят в поисках поддержки, но они лишь поддакивали этому предложению. Я повернула голову в сторону Владислава Игоревича: он в упор смотрел на меня и не пытался отвернуться. «Он точно знает, что происходит». Я повернулась обратно и встретилась с обеспокоенным взглядом Яны. Она знала, что я влюблена в вожатого и видела, как вчера мы вместе танцевали на дискотеке. Но я так и не смогла ей доверить, что он уже знал о моих чувствах и что мы целовались. — Он смотрит, — одними губами прошептала я. — В щёчку и всё, — жестами ответила подруга. Саша молчал, внимательно следя за развитием событий. Он никак не реагировал на задание, которое нам дали, оставляя решение за мной. Я не сомневалась, юноша бы спокойно позволил поцеловать его в губы, но такой возможности у меня не было. Последовав совету Яны, я легко коснулась губами его бархатистой щеки. — Нет! Не считается! — возмутилась Полина. — В губы давай! — Если забыла, то ты Мишу тоже в щёку целовала. — Этого не было оговорено. Сейчас условие — взасос! — Ля, какая ты наглая! — вмешалась Яна. — Не лезь. Это же игра. Такое задание. Она сама захотела играть, вот пусть и выполняет, — ворчала Полина. Все выжидающе уставились на меня. — Я не могу, — шёпотом сказала я Яне. — Ну, долго ещё? — снова возмутилась Полина, посмотрев на свой маникюр. — Я не могу! — громко повторила я, поддаваясь панике. На глазах начали наворачиваться слёзы — я не переносила давление общества. Я снова посмотрела в сторону Владислава Игоревича. Он всё ещё пялился и, наверное, слышал всё это ворчание Полины. Я встала и торопливо направилась за корпус, чтобы перевести дух от этой неожиданной ситуации. Саша — классный парень, и, безусловно, я испытывала к нему симпатию. Но Владислава Игоревича я искренне любила и с трепетом хранила чувства не первый год. В то время как Сашу я знала всего две недели. Я не из тех девочек, которые бросались в объятия первого, кто подвернётся под руку. Я была верна своему выбору, и такой же останусь. Пусть я и не делала громких заявлений о своих отношениях, и сам Владислав Игоревич не предлагал мне стать его девушкой. Поэтому я не могла драматично крикнуть Полине в лицо: «У меня есть парень!», как это обычно делали в фильмах. Стоя на краю тревожных ожиданий, я держала зажигалку: её пламя танцевало на ветру, точно отражение моих колеблющихся эмоций. Руки дрожали, будто невидимая нить нервозности связывала их в узел. Наконец, с попыткой перехватить контроль над собой, я приложила зажигалку к концу сигареты. Искра вспыхнула, точно звезда в моём неспокойном мире. Нервно затянувшись, я подняла глаза ввысь. Там, среди ветвей деревьев, виднелись лоскутки ясного неба. В этот момент из-за угла вышел Саша. Наши взгляды пересеклись, и в голубых глазах читались неоднозначные эмоции. Мои мысли и чувства переплетались, создавая сложный узор воздушных вихрей. В душе я мечтала о том, чтобы быть наедине с самой собой, но одновременно тайно надеялась, что кто-то придёт и побудет рядом. Когда Саша достал сигарету, а его глаза встретились с моими, я ощутила, как сердце забилось сильнее, создавая напряжённое ожидание. Из-под нахмуренных светлых бровей парня пронзал взгляд, точно дыхание летней грозы, готовой разрядиться в любой момент. — Не заморачивайся, это всего лишь игра, — спокойно произнёс Саша, щёлкнув зажигалкой. — И ты туда же? — раздражённо спросила я. — Я имел в виду, что тебе не нужно выполнять задания какой-то маленькой девочки. — Я это понимаю, но я просто не привыкла к таким ситуациям. Если бы она дала мне это задание ещё неделю назад, я бы без разговоров его выполнила. Но сейчас… — Не обязательно целоваться со всеми подряд, чтобы доказать что-то самой себе. — Ты прав, но всё же. Размышляя об этом, я осознавала, что если бы на этой смене не появился Владислав Игоревич, то мои чувства, возможно, вспыхнули бы в сторону Саши. «Потому что я устала любить человека, с которым у нас нет и не могло ничего быть, — говорила я самой себе, — Я взрослею и тем чувствам стоило бы остаться вместе с восьмилетней девочкой. А мне, взрослой Соне, пора бы жить дальше и стать открытой к новой симпатии». Конечно, раньше он казался мне более совершенным человеком, но после того, что я узнала вчера, мне стало легче его понять. Этот взрослый парень, старавшийся быть столь сильным и непоколебимым, оказался раненным и травмированным ребёнком. Его детство прервалось, когда отец ушёл, и мир, в котором он привык жить, рухнул. Я не знала, пытался ли он понять все причины и последствия, ведь после этого у него в жизни появились куда более значимые проблемы, и ему предстояло разобраться в первую очередь с ними. Эта история заставила меня по-другому взглянуть на Сашу и его поступки. Теперь я видела в нём не только сильного и привлекательного парня, но и человека, который прошёл через трудности и остался стойким перед жизненными испытаниями. Но не смотря на это, я не могла привязаться к Саше как к парню. Я ценила нашу дружбу, его доверие и взаимопонимание. Однако спустя семь лет у меня наконец-то появился шанс на отношения с Владиславом Игоревичем. Это казалось невозможным: какова была вероятность? Я дала обещание разлюбить его, но не сдержала. И вот мы встретились в «Лесном», и я получила последнюю попытку на мечту. И отпускать её не намерена. Молча докурив, мы вернулись на корты. С максимально равнодушным лицом я присоединилась к ребятам, не подавая виду, что только что на меня обрушилось цунами эмоций. Соотрядники уже перестали играть в ту игру, и теперь каждый занимался своими делами. Я не возражала; создание какого-то нового «интерактива» казалось мне утомительным занятием. Тем более что мне просто хотелось побеседовать с Яной. — Миш, можно твою воду? — крикнул Антон с другого конца футбольного поля, чем привлёк моё внимание. — Да, бери, — ответил парень. Он был недалеко от меня вместе со своей новой девушкой. Интересно, где вожатые этой девочки, что она так просто оторвалась от отряда? Антон быстро подбежал, от активной игры красный, как помидор, и, схватив протянутую ему бутылку, начал пить с жадностью. Сразу после первых глотков его глаза широко распахнулись, и он начал отплёвываться. — Это что, водка?! — прохрипел Антон. — Придурок, у меня астма! — Он со всех сил старался кричать на Мишу. Миша довольно улыбался, но на его лице постепенно появлялся испуг. Антон начал тяжело дышать и упал на колени, пытаясь хватать ртом воздух. Его глаза расширились от страха, а кожа приобрела тусклый безжизненный оттенок. На лице выступили первые капли пота. Трясущимися руками Антон судорожно ощупывал карманы шорт. Лишившись сил, парень упал на бок. — Антон, подъём! — Без задней мысли я подбежала к нему и начала его поднимать. Я не знала, как оказать первую помощь при приступе астмы, но отчего-то точно чувствовала, что хоть как-то смогу помочь. Дыхание Антона было до того поверхностным, что я не могла понять, как в его лёгкие проникает хоть немного воздуха. Я видела, что он пытался успокоиться и замедлить дыхание, но это только усиливало панику. Ко мне подбежал Владислав Игоревич, отгоняя ребят от всего происходящего. Вожатый тоже действовал неуверенно, но помог мне поднять Антона и держать его в вертикальном положении. — В комнате? — Лёгкий кивок в ответ. — В тумбочке? — Снова кивок. Я выскочила с кортов, как пуля, проскочив через дырку в заборе, и взбежала по лестнице на третий этаж корпуса. В холле меня встретили удивлённые взгляды ребят, но у меня не было времени обращать на них внимания. В двадцать третьей палате царила поразительная чистота, несмотря на то, что этот номер делили шестеро человек. Место Антона выделялось сверкающей чистотой. На полке в тумбочке возле кровати лежал ингалятор, который, по странной случайности, оказался здесь, а не у него. Я схватила его и бросилась обратно к парню. На футбольном поле всё так же сидел Антон, который чуть ли не вырывал траву голыми руками из-за нехватки кислорода. Я бежала быстро, но прошло уже около двух минут, поэтому парню срочно требовалось лекарство. Вокруг собрались абсолютно все, наблюдая за тем, что происходило, как будто это — какое-то цирковое представление. Втиснувшись между толпой, я подошла вплотную и, открыв мундштук, вставила Антону в рот ингалятор, нажимая на пузырёк. Я видела, как парень делал глубокий вдох при каждом нажатии, и понимала, что всё будет хорошо. Я всё сделала правильно: Антону помогло. Я никогда не видела, чтобы у Антона, да и вообще у кого-либо, случался приступ астмы. Но его соседи рассказывали, что так уже бывало не единожды, особенно ночью, и они каждый раз переживали за него, как в первый. Толпа вокруг начала расходиться: всё же закончилось хорошо, никто не умер. Антон приобрёл более здоровый цвет лица, но тяжёлое дыхание говорило, что он всё ещё не отошёл от приступа. Парень выглядел так, словно пробежал марафон, хотя на самом деле всё, что он делал — это просто пытался дышать. Антон выглядел измученным, поэтому Владислав Игоревич, как ответственный вожатый, пошёл с ним в медпункт.———————
На тихом часу к нам неожиданно зашёл Слава «за чайником». Он вёл себя как-то странно, неловко, и было видно, что здесь он совсем не за кипятком для кофе. И я оказалась права: чайник закипел, но парень не ушёл. Он сидел на кровати соседки, болтая ногами. Мы долго разговаривали, и причём сейчас я от него больше услышала, чем за всю смену. Слава — тихий и спокойный парень, я бы даже сказала, меланхолик в чистом его проявлении, но с довольно уравновешенным характером. Когда мы только заехали, он пытался влиться в коллектив, но, выбрав не ту компанию и подружившись с Мишей, он скорее стал изгоем. Это сейчас уже он открывается отряду совсем с другой стороны, так как осознал, что именно он сделал не так. Пару дней назад, когда к нашей компании присоединилась Мила, Слава стал совсем другим — более уверенным, но задумчивым. Он тщательно скрывал всю бурю эмоций, и только долго наблюдая за ним, можно было уловить какие-то изменения.———————
Сегодня в лагере устроили День наоборот, который заключался в том, что мальчики одеваются на дискотеку как девочки, а девочки — как мальчики. В нашем отряде часть прекрасного пола обрадовалась, а мальчики горько вздохнули, предвещая свою участь. Многие, кстати, были очень даже не против, и девочки совершенно не жалели ни косметики, ни нарядов. Наши мальчики имели довольно крупное телосложение, поэтому впихнуть их в нормальную одежду, а тем более обувь, оказалось просто нереально. Однако небольшого Славу и ещё нескольких парней девочки всё же уговорили натянуть платья. Миша тоже не отличался ни ростом, ни телосложением, но с ним дела никто иметь не захотел. Всю четвёрку, как и большинство мальчиков, разукрасили, как заводских путан с главной трассы. Тем, у кого имелась пышная шевелюра, девочки оформили причёски, украсив это всё заколочками, резиночками и так далее. Сашу и Андрея, у которых были проколоты уши, девочки заставили надеть огромные серьги-кольца. А нескольким мальчикам даже сделали маникюр. Даниила Анатольевича постигла та же участь, но он был не против: два маленьких высоких хвостика, вульгарный макияж, куча побрякушек, топ-маечка и мини-юбка поверх трусов. Девочкам же было проще. Они просто попросили одежду у парней, а те, хоть и с возмущениями, но согласились. А мне даже просить ничего не пришлось — всё уже имелось в моём гардеробе. В итоге наши мальчики выглядели, как дешёвые проститутки, а девочки — как местные гопники. Когда мы закончили собираться, то спустились строиться на дискотеку. Оглядевшись вокруг, я поняла, что наш отряд не так уж сильно выделялся. Под корпусом уже толпились остальные ребята, которые были разодеты не хуже. Дождавшись последних девчонок, которые никак не могли нафотографироваться перед зеркалом, мы выдвинулись на дискотеку. Кроме нас, на Ракушку уже пришли несколько младших отрядов, отдыхающие и маленькие дети. Чуть позже, минут через пять, явился двенадцатый отряд. Мальчики тридцать четвёртой комнаты то и дело метались между своими друзьями, что-то обсуждая. А потом они долго о чём-то разговаривали с нашими вожатым. — Мы договорились с вожатым, чтобы стоять на воротах и не пускать местных, — поставил меня в известность Саша. — Я, конечно, не хочу вас разочаровывать, но… — Но? — влился в разговор Андрей, театрально подняв бровь. — Но вы выглядите, как заводские проститутки. У Игоря вообще юбка короче трусов! — не сдержавшись, выпалила я. — Точно… Хотя нам с Андреем серьги снять и боевой раскрас стереть — раз-два и готово. А вот насчёт юбок… Их же в темноте всё равно не очень видно. Сейчас я у Лизы свою олимпийку заберу, и нормально будет. Я не понимала, как мальчики согласились надеть девичьи вещи с подобными планами, но теперь они, наверно, осознали своё не очень выгодное положение. Больше всего меня улыбнула наивность Саши: у девочек не всегда получалось смыть косметику двухфазным очищением, а он хотел просто рукой вытереть. Да и то, что он наденет свою кофту, ему не сильно поможет: длинные волосатые ноги парней из-под мини-юбок и торсы, обтянутые женскими топиками, было видно издалека. Постаравшись забыть о плохом, мы сели на лавочку и стали дожидаться начала дискотеки. Когда пришло уже большинство отрядов, я поняла, что малыши нашу эстафету не приняли: видите ли, они слишком взрослые для таких детских мероприятий. Последним на дискотеку пришёл одиннадцатый отряд, и сразу стало понятно, почему: их вожатые были разодеты, как настоящие подружки-модницы. Оба в платьях, накрашенные, с маникюром, а Илью Андреевича с его небольшой для парня ногой смогли запихнуть туфли с пятнадцатисантиметровым каблуком. И выглядела эта парочка довольно комично. На Владислава Игоревича мне было больно смотреть. Его густые тёмные волосы девочки уложили в модную причёску, обильно запшикав это всё лаком с блёстками для фиксации. Трикотажное мини-платье чёрного цвета ему вполне шло, хотя у меня всё ещё имелся вопрос: «Где они такую крупную девушку нашли?» А макияж с акцентом на глаза невероятно подчёркивал глубину его карих очей.———————
После мини-дискотеки четвёрка ушла на ворота. Чтобы следить за ходом событий, я решила тоже к ним присоединиться. Уже когда стало совсем темно и даже ушли младшие отряды, явились те самые местные. Их оказалось четверо, и на вид им было лет восемнадцать-двадцать. Все, как один, имели крупное телосложение. И с первого взгляда я бы даже не сказала, что они гопники, или что эти молодые люди промышляют незаконной торговлей. Даже в темноте, под тусклым светом фонарей, я смогла разглядеть, что эти местные выглядели очень даже симпатично, проявляя всё богатство хулиганской натуры. Жаль, что такие парни пропадали, девчонки на них бы толпами вешались. На фоне них наши мальчики выглядели обычными школьниками. Даже Игорь, который, по моему мнению, выглядел старше своих семнадцати, по сравнению с местными казался обычным юношей, который немного выделялся ростом. Я старалась следить за их диалогом, но этот разговор — набор бессвязных реплик, наполненных абсурдом. Парни пытались их спровадить, а местные старались как-то договориться. Наши стояли на своём, приводя достойные аргументы, а местные начали говорить, что у них есть все справки и так далее, начали тыкать какие-то бумажки, но парни ни в какую им не уступали. Охранники, наблюдавшие издалека, явно наслаждались этим представлением, но предпочли не вмешиваться. В конце концов, наши парни одержали победу, выслушав кучу угроз и обещаний со стороны местных, которые, поддавшись нашей настойчивости, ушли, оставив нас с чувством победы и лёгкого разочарования в человеческой логике. Когда всё успокоилось, мы ушли от ворот к лавочкам. Я болтала с Милой и старой подругой Ритой, парни стояли сзади, что-то бурно обсуждая, в компании свиты одиннадцатого отряда. От скуки я высматривала на площадке что-нибудь интересное и, в конце концов, заметила, что на камнях сзади сидел Миша со своей «девушкой». Сначала они целовались под недовольным взглядом Полины, которая сидела на соседней лавочке и тоже смотрела на это, а потом они начали о чём-то разговаривать, и диалог их больше напоминал ссору. Крикнув ей что-то напоследок в лицо, Миша ушёл с максимально злой гримасой, и с такой же сидела девочка на камнях. Я лишь ликовала, когда моему сердцу предстало новое поражение. На заключительном, медленном танце, к нашей лавочке подошёл Слава и с лёгкой улыбкой пригласил Милу на танец. В моём воображении они уже становились изумительной парой: она — милая и хрупкая, а он, казалось, мог стать её надежной опорой. Я не могла не радоваться за них, ведь они казались идеально подходящими друг другу! Но долго распускать слюни мне не пришлось. Заметив, что Владислав Игоревич снова никуда не ушёл, я направилась прямо к цели. — Потанцуем? — отбрасывая неловкость, спросила я. — Серьёзно? — ответил вожатый, намекая на свой внешний вид. — Я, как-никак — кавалер… — смущённо протянула я. Он ответил моей настойчивости улыбкой, и вместе мы направились на танцпол. Я прижалась к парню, обвив его шею руками и прикрыла глаза. Сердце задребезжало, когда я уловила новый аромат от своего возлюбленного: девочки его даже духами побрызгали! Уголки губ невольно поднялись, когда я вдохнула этот прекрасный запах кокоса с нотками ванили, наслаждаясь каждым медленным движением танца.
