Лагерь. Мои записи

      Мгновение, и я уже внизу. Нагретый утренним солнцем воздух обволакивал меня, точно нежное прикосновение. Но в голове сразу же разразилась симфония адской боли, словно что-то взорвалось. Я пыталась сосредоточиться на реальности, но мозг будто разлетался на кусочки. А во всем виноват этот проклятый сон о Владиславе Игоревиче.        Он появлялся в моих сновидениях, как призрак, и я никак не могла избавиться от этого образа. Его глаза — глубокая бездна, в которую я погружалась полностью, не желая выбираться. Он говорил мне что-то, но слова растворялись в воздухе, как дым от его любимых сигарет, что он тогда держал между пальцами. А я так и не могла понять, чего он хотел от меня.       А еще духи с запахом кокоса. Они следовали за мной повсюду, словно невидимые спутники, заставляя оборачиваться вслед незнакомцам, и понимать, что я потихоньку сходила с ума. Их аромат — сладкий и удушающий одновременно. Они напоминали мне о чём-то давно утраченном, о месте, где я никогда не была, и о человеке, который никогда не признавался мне в любви.       И вот я стояла здесь, на этом одиноком пирсе, окруженная зеркальной гладью озера. Вода спокойна, словно держит дыхание, чтобы не нарушить магию этого момента. А на другом берегу — темноволосый юноша. Он стоял ко мне спиной, и я понимала, что мне нужно было только переплыть озеро. Но я не умела плавать.       Я была готова уже спрыгнуть с пирса в воду, как внезапно кто-то другой столкнул меня с края, не дожидаясь пока я сама решусь нырнуть. Но теперь мне больше не нужно было гнаться за тем образом юноши, ведь в реальности он не существовал. А я теперь валялась на линолиуме у кровати, не желая открывать глаза.       Сознание возвращалось медленно, будто расступался туман, оставляя место жгучей ясности. Я слышала только собственное тяжёлое дыхание и стучащие в висках пульсации боли. Поднять веки казалось подвигом, но я смогла рассмотреть потолок, который кружился в странных плясках.       Внезапный грохот разбудил Милу, и она, встревоженно поглядывая, поинтересовалась, жива ли я.       Жива, к сожалению.       Вчера вечером мы с Милой, как всегда, заболтались, и оттого легли спать поздно, из-за чего, собственно, и не выспались. Мы собрались в темпе вальса, особо не приводя себя в порядок. Даже зубы мы с соседкой чистили одновременно, так что обычная процедура превратилась в настоящее сражение за умывальник, оставив после себя забрызганную ванную.       Завершив утреннюю рутину, мы спустились к лавочкам, потому что, как известно, сигарета ранним утром — лучший способ проснуться. Из народу здесь стояли только Влад и Кирилл из одиннадцатого отряда — как и каждое утро до этого. Я не понимала, почему они приходили сюда только вдвоём, хотя в компании их было четверо. Несмотря на то, что с этими парнями хорошо общались наши мальчики, я с ними почти ни разу не контактировала.       Игнорируя посторонних, мы с Милой сели на холодное крыльцо запасного выхода, сонно оперевшись друг о друга.       — Доброе утро, «Лесной»! — крикнул кто-то из окна сверху.       Парни, стоявшие рядом, насмешливо подняли головы. Я вышла из убежища и заметила в окне третьего этажа над курилкой весёлого Сашу. Парень помахал мне рукой, а затем мгновенно исчез из виду. Улыбнувшись в ответ, Мила и я направились к отряду, чтобы встретиться с мальчиками. Интересно, что могло вызвать такое солнечное настроение у Саши?       Перед корпусом уже стояли три кучки — по одной от каждого отряда — и строились на зарядку. В корпусе раздались тяжёлые шаги, словно десяток лошадей спускались по лестнице. Я обернулась и заметила в проёме входной двери Сашу.       — Вперёд! — Игорь вытолкнул его ногой из корпуса.       — Ты чего, дядь? — Всё так же улыбаясь до ушей, Саша в ответ пнул Игоря.       — А почему ты такой довольный? — спросила я, наблюдая за всем этим.       — У меня бюджет, — сказал парень с крайне хладнокровным выражением на лице. Создавать равнодушное впечатление ему всегда удавалось превосходно, поэтому его настоящие эмоции оставались загадкой.       — Поздравляю! А на кого поступил?       — ИТШИ, — так же отмороженно сказал парень.       — Чего?       — На программиста, короче, — отмахнулся Андрей.       — Не на программиста, олух! А на искусственный интеллект! — укоризненно поправил его Саша.       В ответ тот лишь демонстративно закатил глаза. Я тоже не поняла, в чём разница: искусственный интеллект тоже нужно программировать, просто использовались другие языки. Получается, что Саша поступил на программиста.       — А вы что? — Я обратилась к остальной компании.       — Мои списки будут только в обед, — пожал плечами Игорь.       — Моих тоже ещё нет, — отозвался Лёша.       Неделю назад парни подавали заявки в разные университеты. Благо Лёша взял с собой ноутбук и им не пришлось ехать для этого в город. Ребята рассказывали, куда они собирались поступать. Игорю даже не требовалось ждать списков рекомендаций на бюджет — баллы за выпускные экзамены у него были на высшем уровне, а по математике — так вообще максимальный. Он был уверен в своём зачислении в университет.       С Сашей случилась похожая ситуация, но конкуренция на его специальность стала настолько огромной, что даже с высоким вступительным баллом он не был уверен в том, что получит бюджетное место. У Лёши специальность тоже оказалась популярной, и баллы у него не были настолько высокими, но он не слишком переживал. Если будет нужно, его родители могли оплатить обучение.

* * *

      Я очнулась в столовой, и стук собственного сердца в ушах громко отзывался от паники. Пытаясь восстановить фокус, я осмотрелась вокруг. Четыре пары любопытных девичьих глаз нацелились на меня, и я моментально опустила взгляд, стремясь укрыть свой страх от посторонних. Одной только Свете не было дела до странной девчонки вроде меня.       — Я что, на инопланетянина похожа, что вы так уставились? — выдала я первое, что пришло в голову. Я просто пыталась сгладить неловкий момент, но получилось грубовато.       — Ну, ты говорила, говорила и замерла, — произнесла Настя, не скрывая испуга.       — Забейте, короче.       О чём мы там говорили, я была не в курсе, поэтому обед продолжился в тишине.       После столовой мы направились в корпус на тихий час. Как только я вернулась в свою спальню, меня сразу же начало клонить в сон, и я плюхнулась на кровать в надежде немного отдохнуть.       Я укрылась одеялом, пытаясь отпустить реальность. Но эту идиллию нарушил шум: из коридора доносились звуки тяжёлых шагов, и я чётко распознавала, кому они принадлежали. В душе моей зрела надежда, что этот человек не собирался заходить к нам. Однако шаги стихли, и на пороге нашей комнаты появился Миша. Ни я, ни Мила этого гостя не приглашали, и, честно говоря, мы были абсолютно не рады видеть его здесь.       Без стука или просьбы войти Миша подошёл ко мне и ласково улыбнулся, надевая маску милого наивного мальчика, каким я знала его ровно год назад.       — Что ж, любовь моя, я уезжаю. Ты же будешь скучать? — с трепетной надеждой спросил парень.       — Ага. Скатертью дорога, — пробурчала я в ответ, не поднимая на него взгляд.       — Может, тогда хотя бы поцелуешь на прощание? Или поставишь засос, а? Как в прошлом году. — Подвинув меня к стене, Миша сел рядом на постель и с лёгкостью оттянул одеяло, в котором я спряталась, словно в своём убежище.       — Да пошёл ты! — Не поддаваясь этой паршивой актёрской игре, я толкнула парня ногами, пытаясь спихнуть его с кровати. К моему несчастью, Миша не упал, а лишь пошатнулся.       — А ты, гном? Будешь скучать? — Он встал и, подойдя к Миле, сел перед ней на корточки.       — Безусловно, — равнодушно ответила соседка.       — Миш, катись-ка отсюда. Тебе здесь не рады. Иди поищи ласки где-нибудь в другом месте. Например, в двенадцатом отряде. Или у Полины.       Миша лишь недовольно хмыкнул на мои слова и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью напоследок.       Снова укрывшись одеялом, я по-прежнему ощущала неприятное послевкусие от его присутствия в спальне. Однако сон больше не наступал. В воздухе витало что-то тяжёлое.       Внезапно из соседней комнаты донёсся крик. Это был не возглас отчаяния, а, скорее, радостный вопль. Неужели это кто-то так радуется отъезду Миши? За криком последовали звуки копошения, а затем на этаже вновь воцарилась тишина.       Не желая упустить что-то интересное, я быстро выскочила из комнаты и направилась к парням. Когда я открыла дверь и вошла в палату, моё появление сразу же привлекло внимание жильцов. У окна сидел счастливый Лёша с ноутбуком на коленях, Игорь лежал на своей кровати справа, а Саша сидел с упором на руки перед ними на ковре. Андрей, оперевшись о стену, стоял возле ванной, но тоже участвовал в диалоге.       — Чего кричите? — шёпотом спросила я, дважды постучав кулаком по голове, намекая.       — Списки опубликовали, — ответил Лёша, всё так же улыбаясь до ушей. — Да и к тому же вожатых всё равно нет.       — Да? — удивилась я и вышла из комнаты, желая проверить его слова. Я прошлась по коридору к холлу, но вожатых и правда нигде не оказалось, поэтому, пожав плечами, я вернулась к себе.       Минут через двадцать в мою спальню зашёл Саша.       — Сонь, мы с парнями посовещались и, в общем, решили, что я пойду в магазин. Не хочешь составить мне компанию?       — Если ты про магазин возле штаба, то я, пожалуй, откажусь: не хочу быть пойманной администрацией.       — Да не в тот магазин! — воскликнул Саша. — В посёлке есть «Тополёк». Я туда пойду.       — А. — Я изменилась в лице, сразу же осознав свою глупость. — Хорошо. А мы до конца тихого часа вернёмся?       — Вернёмся, не парься, — отмахнулся юноша.       Я задумалась, а затем задала вполне логичный вопрос:       — А чего ты не с парнями идёшь?       Причём здесь я, если у Саши в комнате сидели минимум три потенциальных компаньона?       — А зачем? Я и сам справлюсь, просто мне нужна компания, — как само собой разумеющееся, пояснил юноша.       — Хорошо. Я сейчас обуюсь, а ты иди за вещами, или что там у тебя вместо пакета.       Я прихватила с собой рюкзак, выгрузив всё его содержимое на кровать, и мы выдвинулись в путь. Местоположение посёлка мне было неизвестно, но я решила просто довериться словам Саши о том, что мы вернёмся к окончанию тихого часа.       За корпусом сидел Владислав Игоревич с какой-то девушкой, явно не вожатой — их я знала. Эта барышня меня напрягла: надеюсь, ничего общего, кроме одного разговора во время перерыва, между ними не было. В груди неприятно кольнуло — ревность, чтоб её. А я ненавидела ревновать, особенно когда человек ещё не согласился стать моей парой.       Окинув их оценивающим взглядом, мы с Сашей быстро прошли мимо, укрывшись за густой зелёной стеной деревьев.       Пройдя через лес и луг, мимо подсолнухов и затем кукурузных полей, мы наконец-то вышли на дорогу, по которой периодически ездили автобусы в санаторий. Наш путь был долгим и лежал под палящим солнцем. Через двадцать минут томительного «путешествия» я уже чувствовала усталость, ощущая, как быстро обгораю под прямыми ультрафиолетовыми лучами. По лбу катились капельки пота, пронизывая кожу жаркими струями, а футболка напиталась влагой и начала неприятно липнуть к телу.       Саша шёл вполне бодро, хотя я видела, что он тоже вспотел. Наверное, ему не впервой проделывать этот путь, поэтому он не подавал виду, что что-то не так.       Стараясь не обращать внимания на истощённость, я двигалась медленно. В тот момент я бы всё отдала, лишь бы оказаться в тени, под прохладными дуновениями ветра. Но, как назло, у обочины не росло ни одного дерева.       — Не, Саш, давай перерыв, — вяло протянула я и остановилась. Силы уже были на исходе, и я с трудом представляла, как мы будем добираться обратно.       — Да тут осталось минут десять, — возмутился парень и показал рукой вперёд.       — Я сейчас в обморок грохнусь, — проконстатировала я и села под ближайшим кустом.       Саша полез в свой рюкзак и достал оттуда баклагу. Он открутил крышку и, нажав на бутылку, не жалея облил меня водой. Хотя я была очень даже не против: мне срочно требовалось освежиться.       Я сидела, мокрая с головы до ног, и жидкость плавно стекала с моего тела на землю, образуя небольшую лужицу. Но я не обращала внимания, ведь теперь я чувствовала себя гораздо лучше. Саша точно знал, как мне помочь.       — Там ещё что-то осталось? — спросила я как ни в чём не бывало.       — Немного. — Саша протянул мне бутылку, и я, жадно глотая, в мгновение ока опустошила её.       Ну вот, наши запасы окончательно иссякли. Хотелось бы верить, что посёлок уже близился и там мы сможем купить воды.       С новыми силами я поднялась, отряхнувшись, и мы продолжили наш путь. Мокрая одежда на солнце стремительно высыхала, от чего мне становилось ещё жарче.       Через пять долгих минут, которые казались мне целой вечностью, мы наконец-то добрались до посёлка, укрывшись в тени домов и деревьев. Мой взгляд скользил по обычным деревенским улочкам, внимательно оглядывая каждое здание.       Честно говоря, курортный посёлок оказался совсем не таким, каким я себе его представляла. В моей голове рисовались величественные подстройки, напоминающие замки. Я воображала, что в таком месте жили только госслужащие и прочие влиятельные личности, у которых вполне достаточно денег, чтобы облагородить поселение и сделать его синонимом слова «роскошь». Однако действительность оказалась иной — дома выглядели скромно и прилично, хотя и далеко от изысканности замков моего воображения. Посёлок представлял собой уютное и спокойное местечко, где каждый дом был скорее воплощением домашнего уюта, чем символом пафоса. Всё-таки санаторий оказался не таким многолюдным, как морской курорт. И сюда не стекались толпы отдыхающих, которым нужны изысканные номера в фешенебельных отелях.       Мы шли не торопясь, раз за разом поворачивая на другие улочки. Я надеялась, что Саша знал дорогу, но бесконечные повороты начали вызывать у меня тревогу — не заблудились ли мы? Однако через пару переулков обнаружился типичный сельский магазин. Хоть он и близко не напоминал супермаркет, здесь можно было найти всё необходимое по доступным ценам. Это оказалось приятным контрастом с ларьком в санатории, где цены завысили настолько, что даже я зажадничала тратить там деньги.       Пока я стояла в сторонке, осматриваясь, Саша принялся грести всё, особо не перебирая: колбаса, батон, хлеб, бутербродные намазки, солёные огурцы, соки, газировки, энергетики, водку, вино, сидр и много-много пива.       Я посмотрела на него насмешливо, подумав: «Надеюсь, они с парнями не собрались поглотить всё это за один вечер, потому что отравления, причём не только алкогольного, им не избежать».       Рюкзак Саши, который, на минуточку, был спортивным, значит, очень большим, оказался полностью забит бутылками. А мой доверху заполнился едой, да так, что я еле-еле смогла застегнуть молнию. И, несмотря на это, Саша ещё начал выбирать арбуз! Он обстукивал каждый, и у меня сразу возникло ощущение, будто я пришла на рынок с папой. Я не ведала, понимал ли юноша, что означал звук, издаваемый арбузом, но на вид он выбрал вполне аппетитную ягоду.       В итоге мы попросили ещё два огромных пакета, в одном из которых находился десятикилограммовый арбуз, а в другом лежали оставшиеся бутылки. Меня очень мучил вопрос: как Саша смог бы это всё самостоятельно донести, если бы не позвал меня за компанию?..       Мы вышли из магазина, и Саша направился вниз по переулку.       — Саш, дорога в другой стороне, — окликнула я его и остановилась, поняв, что мы идём куда-то не туда.       — Да я знаю. Сейчас тут к одной знакомой зайдём. Это быстро, — отозвался парень и повернул на ближайшую улочку.       Через пару переулков мы остановились возле обычного сельского дома: деревянный забор был недавно покрашен, где-то в глубине двора лаяла собака, а сам домик выглядел совсем небольшим, одноэтажным, словно дачный.       Саша несколько раз очень сильно постучал по деревянной калитке. Сначала ничего не произошло, но затем дверь дома, скрипнув от старости, медленно распахнулась, и из темного проёма кто-то направился к нам, двигаясь к забору.       — Кто там? — спросил ворчливый старый голос, и калитка открылась.       — Здрасьте, баб Надь. — Саша приветливо улыбнулся, а затем с порога выдал ей: — Нам бы самогончика, ну, такого, как вы умеете.       — А, Саша, давно тебя не было, — протянула бабушка. — Проходите. — Она уступила нам дорогу, и мы, сторонясь немецкой овчарки, сели в беседку возле крыльца дома. — Ну что ты гавкаешь? А ну тихо! — рявкнула женщина на собаку, и та притихла. — Сейчас, ребят, минуточку, — обратилась к нам бабушка и зашла в дом.       Женщина вернулась через несколько минут, держа в руках массивную стеклянную бутыль объёмом не менее трёх литров.       — Хватит, или нужно ещё? — спросила женщина.       — В самый раз. Спасибо. — Саша взял протянутую бутылку и поставил её на скамейку. Он залез в карман шорт и, выудив деньги, положил купюру на стол.       — Это вы снова в лагере, да? Давно я там не была…       — А где дядя Гриша? — спросил юноша, проигнорировав риторический вопрос.       — А, да он за травой кролям поехал.       После этого наш разговор завершился. Мы просидели ещё минут пять, а затем решили отправиться в путь, ведь время тихого часа ограничено.       — Ладно, баб Надь, нам пора уже. Вы приходите, если что, вожатые будут рады вас видеть, — дружелюбно сказал Саша, а затем мы синхронно поднялись со скамейки.       — Да вы же знаете, далеко до вас ходить, — пожаловалась женщина, провожая нас до калитки.       — Ну, всё же. До свидания! — сказал Саша напоследок, и мы вышли из двора.       — До свидания. — Женщина тепло нам улыбнулась и закрыла калитку.       Выйдя из переулка, мы направились к главной дороге, ведущей в лагерь. Саша молчал, полностью сосредоточившись на тяжёлых пакетах. Я шла, глубоко погружённая в размышления об этой встрече с женщиной и, в конце концов, не удержалась от вопроса:       — Откуда ты вообще её знаешь?       Ну, это же правда странно: в некоем загадочном посёлке у Саши нашлась знакомая бабушка, с которой у него тёплые отношения, и она ему щедро предоставила три литра самогона.       — Она раньше возле столовой пирожками торговала. Мы с ней как-то разговорились, и оказалось, что её муж делает самогонку. Но у неё здоровье уже не то, поэтому она дала нам адрес, и мы раз сходили, второй, третий… А они с дядей Гришей одни живут, дети уехали и внуков не привозят; поговорить не с кем, поэтому она всегда рада гостям. И деньгам тоже.       Звучало вполне логично, так что я замолкла, приняв его ответ.       Но затем в голове один за другим начали появляться новые вопросы. Я старалась найти на них ответы самостоятельно, складывая в уме головоломку из всей той информации, которую уже знала из слов Саши. Только вот пазл никак не сходился. И, осознав, что другого момента наедине у нас может и не быть, я решилась спросить:       — Саш, а как так получилось, что ты был в прошлом году в лагере? Ты же говорил…       Вот честно, после почти годового «марафона» вряд ли кто-то сразу же приедет в лагерь. Я по своим бывшим «друзьям» знала, какая дальнейшая судьба у таких людей. После длительного употребления человеку требуется реабилитация, ведь наркотики — это не одноразовая забава, о которой сразу же забываешь. И последнее, о чём ты хочешь думать в период ломки, обливаясь холодным потом и желая поскорее умереть — это детский лагерь.       — Мой отец — участник боевых действий, и поэтому нам путёвки выдают бесплатно. У нас нет денег на роскошную жизнь, но в лагерь мы с сестрой можем ездить каждый год. А в прошлом году я поехал, потому что Игорь настоял: типа здесь у меня будет психологический рехаб.       Этого мне вполне хватило. Только вот меня уже понесло, и слова сорвались с губ быстрее, чем я успела о них подумать:       — Саш, а твой отец ушёл сам или к кому-то?       — Кхм, — запнулся юноша: он к этому вопросу был явно не готов, и окинул меня изучающим взглядом. Но всё же ответил: — Нет, изначально он просто съехал, но теперь у него уже своя семья.       Мне хотелось задать ему очень много вопросов, но, чувствуя, что этот разговор ему неприятен и что, продолжая его, я хожу по лезвию, пришлось замолчать.       Я понимала, что с отцом у Саши явно проблемы, что вполне обосновано: глава семьи бросил детей на безответственную мать, которая явно не собиралась ими заниматься. Но мне казалось, что это — нормальный поступок, если человек разлюбил. А так бывает, ведь мы же люди, а не роботы с одной программой. И такому человеку лучше уйти, чем оказывать моральное насилие на семью. Не знаю, понял ли это Саша, или он всё ещё смотрел на эту ситуацию, как четырнадцатилетний мальчик.       В любом случае, мне бы очень хотелось, чтобы Саша разобрался в себе и в отношениях в своей семье, потому что это останавливало его жизненное развитие как личности. И, скорее всего, парню придётся взять на себя воспитание своей младшей сестры, ведь, насколько я поняла, ребёнком с шести лет никто не занимался.

———————

      Дорога наша была далека и очень непроста. От рюкзака, несмотря на мягкие подкладки, у меня жутко начали болеть плечи и спина. А ведь он оказался гораздо легче, чем рюкзак Саши, поэтому мне было страшно представить, что чувствовал он. Более того, парню ещё достались арбуз и пакет с бутылками. Я же просто несла трёхлитровый бутыль самогона в двух руках, чтобы не разбить, поэтому шла налегке, если можно так сказать. Каждые десять минут мы останавливались и делали перерыв, хотя тихий час уже близился к концу.       Совсем скоро мы дошли до территории лагеря и, пройдя по той самой тропинке в лесу, вышли у лавочек за корпусом. Мы с Сашей делали вид, что всё в порядке, и что наше появление — это ничего особенного.       На нас ошарашенно глядели двое молодых людей — Владислав Игоревич и Илья Андреевич — которые до нашего появления спокойно беседовали. Оба вожатых смотрели то на нас, то на пакеты, то на бутылку у меня в руках.       — О-ё-ёй! — первым не выдержал Илья Андреевич.       На самом деле, когда мы шли к корпусу, то я слышала, что здесь кто-то разговаривал. Но, во-первых, нам бы никак не удалось скрыть наши покупки, и мы бы никак не смогли обойти взрослых. А во-вторых, это — не наши вожатые, что я сразу же опознала по голосу.       Мы молча поставили пакеты на свободную лавочку, сняли рюкзаки и сели. Саша достал телефон и позвонил Игорю.       — Алло. Да, мы уже под корпусом. Ты можешь спуститься? А они в комнатах? Нет, Игорь, мы тут втихую никак не сможем пройти. Да, я теперь вот не знаю. Ладно, сейчас что-то придумаем… — Он посмотрел на меня так, что в глазах читалось буквально всё, и сбросил вызов. — Я не знаю, как мы зайдём. Вожатые в холле. И запаски все закрыты, и ключей нет, и не скрыть же никак, — подрезюмировал Саша и тоскливо перевёл взгляд на пакеты.       — Что, детвора, проблемы? — спросил Илья Андреевич, лукаво улыбнувшись своему напарнику.       — Да вот, некоторые трудности…       — Вас провести? — предложил Владислав Игоревич.       — Так, а толку-то? Нельзя скрыть огромную бутылку первака, — протянул Саша и слегка поник.       — В принципе мы можем вас пустить через наш этаж. Дверь откроем, и вы по запасной лестнице подниметесь к себе, если ваш этаж открыт.       Мы с Сашей переглянулись и подхватили сумки, обретая неожиданный план по спасению.       Вожатые махнули рукой и повели нас, перешёптываясь о чём-то между собой. Владислав Игоревич вошёл в корпус первым, увлекая в беседу охранника, повернув его спиной к нам, видимо, чтобы избежать лишних вопросов.       Илья Андреевич провёл нас на второй этаж, где мы оказались под пристальным взглядом тех, кто выглядывал из открытых дверей комнат. Неудивительно, ведь двое подростков несли огромные рюкзаки и пакеты, в которых раздавался звон бутылок.       — Подождите, пока я дойду до той лестницы, чтобы наши шаги совпадали.       Илья Андреевич взял ключ с пожарного щита и открыл дверь, ведущую на запасную лестницу. Я знала, что дверь на третьем этаже открыта, и нам даже не понадобится «таинственный» ключ, ведь Игорь всегда контролировал ситуацию как раз таки для подобных случаев.       Мы стояли на лестничной клетке. Мои нервы напрягались, так как весь наш план казался крайне хрупким и неустойчивым, готовым рухнуть в любой момент. Услышав скрип двери на втором этаже, мы поняли, что это был сигнал. Не теряя времени, мы начали подниматься. Чувствуя, как сердце ушло в пятки, я аккуратно открыла дверь, и мы вышли на третий этаж.       Внимательно прислушиваясь к звукам на этаже, я услышала, как в холле Илья Андреевич громко общался с вожатыми. Я и Саша быстро пробежали по этажу, преодолевая звуки ударяющегося стекла в сумках. Победа!       В свою комнату я ворвалась, сбросив рюкзак на кровать под ошеломлённым взглядом соседки. Бутылку, которая всё это время всё ещё находилась у меня в руках, я осторожно поставила на пол.       — Вожатый что-то говорил про меня? — спросила я у Милы, пытаясь отдышаться.       — Ну… Он зашёл, спросил, где ты, я сказала, что ты в ванной, и он ушёл.       — Что за беготня? — взревел Даниил Анатольевич из коридора.       Следом за его голосом раздались звуки шагов, и немедля я схватила полотенце с быльца кровати, завернув хвост в тюрбан.       Даниил Анатольевич зашёл в нашу спальню спустя пару мгновений, окидывая меня изучающим взглядом.       Я старалась удержаться, не поддаваясь пронзительному взору его глаз, которые казались двумя огненными шарами. Я чувствовала, как каждая клеточка внутри меня замирает, словно маленькие солдатики, затаившие дыхание перед битвой. Мысли мчались в моей голове одна за другой, как бесконечный поезд, и я начала прокручивать события в голове, пытаясь понять, где на этом пути я оступилась. Но я искренне надеялась, что нигде не просчиталась и наши тайные похождения с Сашей останутся скрытыми от вожатых.       — А где ты была? — словно следователь спросил вожатый и прошёл к моему спальному месту.       Я попыталась втиснуться в проём между кроватью и шкафом, чтобы загородить собой бутыль, которая всё ещё стояла на полу.       — Ну, так, в ванной же. — Я показала на полотенце у себя на голове.       — Я стучался, почему ты мне не ответила? Даже шума воды не было! — уверенно говорил вожатый, с каждым словом понижая собственный голос.       Я вопросительно уставилась на Милу и, получив отрицательный взгляд, продолжила игру с Даниилом Анатольевичем.       — Вы не стучались, я бы услышала, — ехидно ответила я без сомнений и ухмыльнулась. Вожатому оказалось нечего на это ответить, и он, проиграв в этом маленьком сражении, вышел из палаты.       Я облегчённо выдохнула, слегка приподняв подбородок, и благодарно посмотрела на соседку.       Переведя взгляд на бутыль, стоящую на полу, я осознала, что она не может так стоять вечно на таком видном месте. Поэтому, ловко распахнув дверцу шкафа, я нашла для неё место в самом его низу, прикрыв горой мягкой одежды.       Эта спонтанная прогулка превратилась в настоящее приключение, полное неожиданных поворотов и захватывающих моментов. Я чувствовала, что завтра, скорее всего, не встану с кровати из-за крепатуры, но эти события останутся навсегда в моей памяти, расцветая яркими красками воспоминаний о дерзких похождениях.