Лагерь. Мои записи

      — Выходим на зарядку! — донёсся сквозь сон голос вожатого.       Неужели я всё ещё не проснулась? Время строиться уже наступило, а я до сих пор валялась в кровати. Я не хотела дожидаться последней стадии гнева Даниила Анатольевича, поэтому мне пришлось выбираться из своего уютного «убежища». Я протёрла глаза, и… Моё тело казалось настолько тяжёлым, что подняться с кровати мне удалось не с первого раза.       «Как будто приклеили!»       Как только я встала на ноги, мне сразу захотелось завалиться обратно в постель. Сознание затмевала ужасная мигрень, и мне потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. К тому же по всему телу расползлась крепатура. Ноющая боль охватила спину и руки, а в ногах я чувствовала такую слабость, что мне было трудно даже просто стоять.       «Ночная «гимнастика» не прошла бесследно…»       Я была готова отдать всё, лишь бы остаться в кровати и пережить эту каторгу без лишних движений. Особенно без утренней зарядки. И без других активностей, которые так любят проводить взрослые.       Впереди меня ждал трудный разговор с вожатой, которая, без сомнения, не оставит без внимания всё, что произошло этой ночью.       Обречённо вздохнув, я отошла на несколько шагов от кровати и взглянула на себя в зеркало. В отражении я увидела девушку с покрасневшим лицом, явными отёками и заметными тёмными кругами под глазами. На голове у меня образовалось что-то вроде гнезда. И, когда подняла руку к волосам, я поняла, что они всё ещё были мокрыми, ведь всё это время были заплетены в две косы.       Не в силах смотреть на «такую» себя, я отвернулась и перевела взгляд на соседку.       Мила, словно невинная кукла, спокойно спала в своей постели, не обращая внимания на слова вожатых и всё, что происходило вокруг. Я немного позавидовала соседке, ведь, в отличие от меня, она не беспокоилась о «праведном гневе» взрослых или о том, что её придут будить.       «Интересно, кто из нас здесь соня?»       В голове пронеслась идея «для шкодничества», и я, точно левитируя, подошла к соседке на цыпочках.       — Подъём! — со всей силы закричала я Миле на ухо.       За проказу я мгновенно получила резкий удар по шее. Не успев сориентироваться, я упала на пол. У меня не получилось сдержать эмоции от того, что моя «шалость» удалась, и я начала смеяться, наполняя комнату нотками истерии.       Мила, «лохматое чудовище», открыла глаза и, откинув одеяло, приняла вертикальное положение. Она взглянула на меня с лёгкой насмешкой, а в её глазах читалась смесь замешательства и снисхождения. Соседка улыбнулась, наблюдая за моим весельем, а затем, переняв настроение, сама разразилась смехом.       — Почему я должен повторять?! — взревел Даниил Анатольевич.       Он незаметно вошёл в нашу комнату, напугав громким голосом. Мы мгновенно успокоились и начали собираться, словно заведённые роботы. На чистку зубов или переодевание у нас уже не оставалось времени. Я успела только надеть кроссовки и сразу отправилась к выходу. Мила же вышла в домашних тапочках, считая, что нет лучшей обуви для зарядки.       Я вышла в коридор, но не смогла пройти мимо тридцать четвёртой комнаты. Вероятно, мальчики сейчас находились не в лучшем состоянии. На их месте я бы не проснулась.       Не в силах сдержать любопытство, я открыла дверь и проскользнула внутрь. Как я и предполагала, все парни лежали на своих кроватях и не собирались вставать. Я лишь сочувственно кивнула, понимая, что помочь им явно не смогу. Стать тем, кто нарушит их сон и получит порцию отборного русского мата, мне бы точно не хотелось.       — Да вы издеваетесь! — послышался голос Даниила Анатольевича.       Вожатый снова заметил меня в бездействии и бросил на меня устрашающий взгляд. Я мгновенно осознала свою ошибку и, прежде чем на меня вновь начнут кричать, покинула палату и спустилась на построение.       Через пять минут из корпуса вышли или, точнее, выползли четыре парня. Они выглядели настолько плачевно, что мне было больно на них смотреть. Самым запущенным случаем был, конечно, Андрей — все его травмы светились на лице. Саша, хоть и выглядел адекватно, шёл еле-еле. Думаю, что ушибы, которые он получил вчера в драке, ещё аукнутся ему. Лёша и Игорь казались вполне нормальными. Но все парни были явным отражением алкогольного отравления и жуткого похмелья.

———————

      После завтрака, как обычно, мы направились за корпус к лавочкам: мальчики — отдохнуть без посторонних, а я — за долгожданными ответами.       — Стоять! — окликнула нас Анна Андреевна. Мы синхронно повернулись в её сторону, и вожатая жестами показала, чтобы мы подошли к ней. На её лице появилась устрашающая гримаса, и от такого явного проявления её злости мне стало не по себе. — Сейчас вы никуда не идёте! Дуйте на планёрку. Быстро! — крикнула женщина. Наверно, у нас не получится избежать выговора.       Без лишних возмущений мы направились в корпус. Поднявшись на этаж последними, мы вошли в холл и устроились на диване, затихнув.       Планёрка прошла… как обычно. Однако на этот раз парни не шутили. При любом малейшем шорохе с их стороны вожатая смотрела на них так, словно они оскорбили её мать. Из-за этого планёрка прошла довольно мрачно. Пожалуй, это была самая скучная планёрка за всю смену.       Сразу после этого вожатые разогнали всех ребят по комнатам. А мы, пока вожатые про нас не вспомнили, тоже попытались незаметно уйти.       — Куда?! — снова крикнула Анна Андреевна. — Вот вы. — Она обвела пальцем четвёрку парней, Славу и нас с Милой. — В тридцать четвёртую!       Честно говоря, было немного страшно видеть вожатую в таком гневе. На самом деле, мы ничего особенного не сделали. Неужели это — первый раз, когда Анна Андреевна сталкивается с нашкодившими детьми?       Следуя указаниям наставницы, мы вошли в палату парней, а за нами ступили оба вожатых и закрыли дверь. Парни сразу же разбрелись по местам: Андрей сел на кровать Лёши, Игорь устроился на своём спальном месте, а Лёша взял стул возле шкафа. Остальные тоже не особо хотели стоять, поэтому просто упали на пол. В центре образовавшегося полукруга остались вожатые.       — Во-первых, что за ужасный срач у вас в комнате? Куча каких-то бумажек, бутылок. Почему банка с солёными огурцами перевёрнута? — начала возмущаться вожатая. Она говорила громко и очень быстро, а оттого её речь напоминала кудахтанье курицы. — Во-вторых, вчера вам разрешили посидеть полтора часа, то бишь до половины первого. Мы всё понимаем: поступление — это знаменательный день, и мы были не против, чтобы вы отметили его в своей компании. — Сейчас вожатая обращалась исключительно к четвёрке парней. — Но тем не менее каким-то дивным образом в половине пятого в коридоре ужасно воняло куревом, а в вашей комнате стояли оры, крики и даже потоп. — Здесь она уже перевела взгляд на меня, Лёше и Славе. Я опустила взгляд, но краем глаза заметила, что другие мальчики находились в небольшом замешательстве. — Я даже не хочу знать, откуда у вас столько этого алкоголя! — Вожатая замолчала и посмотрела на своего напарника.       — Нет, ну ребят, правда. Что происходит? Почему в прошлом году такого не было? Почему одиннадцатый, двенадцатый отряды спокойно отдыхают в своих комнатах? Почему у них нет потопа, почему они вовремя ложатся спать? Мы же вам действительно ничего не запрещаем. Или как? — вскинул бровь Даниил Анатольевич. Как по мне, вожатый начал нести чушь, которая никак не относилась к этому разговору.       — Короче, что я и Даниил Анатольевич хотим до вас донести, — снова взяла штурвал разговора Анна Андреевна. — С сегодняшнего дня вы под нашим строгим присмотром, а это значит, что вы должны будете отпрашиваться куда бы то ни было, каждый шаг: в магазин, на теннис, в штаб, сходить попить воды и так далее. Более того, сегодня вы наказаны, а это значит, что не дай Бог я кого-то поймаю за корпусом.       Вожатая замолкла, окидывая каждого из присутствующих взглядом. Казалось, они с Даниилом Анатольевичем уже собирались уходить, но тут Анна Андреевна снова заговорила:       — А, и ещё. Сегодня приедет проверка. Будут обыскивать шкафы, тумбочки, всё, может, даже сумки. Поэтому берёте все бутылки и всё, что вообще осталось, складываете в пакеты и несёте в вожатскую под ключ. Уловили?! — воскликнула вожатая, а затем повернулась к Лёше: — Чтобы не было такого, как в прошлом году, понял?       Мы закивали, и вожатые направились к выходу из комнаты.       — Va te faire, — проворчал Андрей себе под нос, как только вожатая развернулась.       — Чего-чего ты там бурчишь? — обернулась на иностранную речь Анна Андреевна.       — Говорю: «Эта женщина сводит меня с ума», — объяснил ей парень.       Я крайне сомневалась, что смысл его слов был таков. Анна Андреевна лишь подозрительно метнула в него взгляд и удалилась.       Как только дверь за взрослыми закрылась, в комнате наступила напряжённая тишина. Мы не спешили расходиться и сдавать всё «нажитое» вожатым.       — С сигаретами, конечно, ошибочка вышла. Надо было, наверное, на улицу всё-таки идти, — сказал лежащий у стены Игорь. Казалось, что в своём состоянии во время лекции Анны Андреевны он немного задремал.       — Что с рукой? — кивнул в мою сторону Саша и показал на запястье. Я перевела взгляд и увидела, что на нём красовался большой синяк в виде отпечатка ладони.       — Да и что за потоп, кстати? Я вообще не врубился, — вмешался Андрей.       — Это опять мне всё рассказывать, что ли?       — Ага, давай я расскажу с момента, как начал топить Славу. Или пусть Слава расскажет, наверняка он вообще ничего не помнит, — недовольно проворчал Лёша.       — Всё интереснее и интереснее… — снова подключился Андрей.       — Ой, ну и ладно. Чай не тоже мне тут… В общем, я не всё знаю, но вот история от моего лица. — Я прокашлялась и начала вещать: — Я проснулась ночью вот прямо здесь, на полу, часа в четыре. Вокруг меня — лужа воды, где-то сантиметр в высоту, которая непонятно откуда взялась. Я пошла посмотреть, что же случилось. В ванной был открыт кран и из переполненной раковины текла вода. Рядом на бортике душевой сидел Слава и смотрел на воду стеклянным взглядом, потому что он был не там, не в реальности, а в своём сне. Отсюда потоп. Я попыталась прикрутить кран, но Слава схватил мою руку и ни в какую не отпускал, сжимая всё сильнее, — я подняла и продемонстрировала запястье с синяком, — я попыталась закрыть кран другой рукой, но Слава перехватил меня за шею мёртвой хваткой и начал душить. Проснулся Лёша и увидел это всё. А потом какими-то своими приёмами ослабил его хватку и, чтобы разбудить этого лунатика, окунул его в воду. Слава очнулся, вообще не понял, что произошло и почему его хотели лишить жизни, и начал кричать, что его тут убивали. Отсюда крики и оры. Пришла Анна Андреевна, нагнала на нас и, особо не разбираясь, что произошло, заставила всё убрать и идти спать. Всё.       Как только я закончила рассказ, в воздухе повисло напряжение. Мальчики переглядывались между собой, но их взгляды были пустыми. Я лишь выжидательно смотрела на каждого присутствующего, чтобы уловить хоть малейшую реакцию.       — Я вот не могу понять, почему каждый раз всё самое интересное происходит, когда я сплю?! — возмутился Андрей.       — Где наш ковёр? — о своём спросил Игорь.       — Так сохнет же в коридоре.       — А я-то всё понять не мог, что не так…— подключился Саша и провёл рукой по линолеуму.       — А почему тогда в нашей части комнаты всё сухо? — поднял бровь Андрей.       — Наверно, потому, что у вас есть порог и вода не затекла.       — Куда мы спрячем бутылки? — вклинился Лёша.       — Вы думаете, они серьёзно будут обыскивать каждый шкаф, тумбочку и кровать? Они же в принципе не имеют на это права.       — В общем-то да, но это считается не как обыск, а как проверка. Хотя, возможно, они просто выберут две рандомные комнаты, как это произошло в прошлом году, — объяснил Саша.       — Бутылки! — напомнил Лёша.       — Отдавать всё вожатым — бездарно, это сто процентов, — начал рассуждать Саша.       — Логично.       — А вы не думали спрятать всё в чемодан и закрыть на кодовый замок? — это Мила.       — Какая гениальная мысль! — с сарказмом оценил предложение Лёша. — Но, во-первых, где ты найдёшь такой большой чемодан, во-вторых, стеклянные бутылки будет слышно, ну и последнее — то, что вожатые точно знают, что у нас ещё очень много всего и не принести им ничего мы не можем.       — А что ты сразу психуешь? Мила дело говорит! — начала я защищать подругу от этого недовольного парня.       — У него травма после прошлого года, — хохотнул Андрей, на что сразу же получил укоризненный взгляд от товарища.       — У нас с Милой два чемодана. Бутылки завернём в одежду, ничего не побьётся и не будет звенеть. Вожатым отдайте пару бутылок пива для вида.       — Кстати, да. Мы можем сплавить вожатым пустые бутылки. И для вида, и нам их некуда девать, — предложил идею Саша.       — Точняк, — поддержал Андрей.       — Блин, то не хотелось курить, а теперь запретили — и хочется! — о своём протянул Игорь.       — Согласен, — поддержал друга Саша.       — Так что, бутылки будем у вас упаковывать или у нас? — снова напомнила я о проблеме насущного дня.       — Мотаться с чемоданами туда-сюда — странно, ходить с пакетами бутылок — куда странней. — Саша нахмурился.       — А вы не думаете просто завернуть каждую бутылку в вещи и по очереди носить к нам?       — Согласен, это — самый оптимальный вариант.       — Ну так вперёд! У нас осталось от силы минут десять.       Найдя подходящее решение проблемы, мы с ребятами начали расходиться.       Я отправилась в свою спальню, чтобы подождать, пока парни наведут порядок у себя в комнате. Это, кстати, оказалось не такой простой задачей после вчерашних посиделок. В нашей спальне с Милой не было необходимости убираться, потому что мы обе старались поддерживать чистоту.       После уборки парни приступили к выполнению нашего плана и начали приходить к нам с бутылками. Со стороны это выглядело довольно забавно: один из парней случайно приносил свёрнутую кофту или футболку, а через минуту тут же уходил.       Вожатые трижды наблюдали за этим зрелищем, но, похоже, они либо ничего не поняли, либо решили промолчать, что казалось более вероятным.       В мой чемодан поместилось не так много: большая бутыль самогона и несколько маленьких банок. Миле досталось больше «подношений», так как её чемодан оказался почти в два раза больше моего.       Через пятнадцать минут всё наконец-то закончилось. После того как Саша принёс последние три бутылки, мы спрятали багаж в шкаф, чтобы он точно не привлекал внимание посторонних.       Как только мы разобрались с актуальной проблемой, пришло время сдать наши «запасы» вожатым. Парни поступили согласно плану: они отдали пару бутылок алкоголя и всю пустую тару, чтобы ею занимались вожатые. Мила отнесла в вожатскую утюг и чайник — предметы, запрещённые по правилам пожарной безопасности. А мне, по сути, нечего было сдавать.       По окончании уборки нас выгнали из корпуса, и мы направились в берёзовую рощу, где проходил турнир по «Робину Гуду». Эта игра являлась традиционной для нашего лагеря. Её суть напоминала игру «Казаки-разбойники»: поле разделяли на две части, на каждой из которых ставили флаг. Игроки распределялись на три основные линии — нападающие, ловцы и защитники. Побеждала та команда, которая первой смогла перенести вражеский флаг на свою территорию. И есть одно очень важное правило, которое, скорее всего, эта забава унаследовала от игры «Заморозка»: если противник оказывался на стороне врага, его можно «заморозить».       На «поле» уже разминались ребята. В этот день нашим противником стал одиннадцатый отряд, что, честно говоря, оказалось плохой новостью. Ведь на протяжении всей смены между нами велось негласное соперничество. Несмотря на то, что у многих там были друзья, каждый отряд всё равно стремился блистать на пьедестале. Точнее говоря, люди, которые это первенство и получали — активисты и спортсмены — относились к этому противостоянию довольно равнодушно. А вот «пешки» как раз и хотели получить превосходство, причём чужими руками.       И сегодня явно был неудачный день для сражения. Ведь в нашем отряде те, кто могли бы обеспечить победу в игре, страдали от похмелья и последствий недавней драки. Это точно не могло сыграть нам на руку. Поэтому о честном поединке и речи быть не могло.       К сожалению, лагерь не мог адаптироваться под личную жизнь своих отдыхающих. Поэтому пришлось собраться с духом и начать делиться на команды. В нашем отряде далеко не все хотели участвовать. Именно поэтому, несмотря на отсутствие хороших физических данных, я оказалась среди игроков.       Команды из каждого отряда выстроились в ряды друг напротив друга, и судья начал зачитывать правила. Под монотонный голос мужчины-руководителя я начала осматривать наших противников. Мальчики из одиннадцатого отряда не отличались крупным телосложением, но большинство из них были высокими. В их команде также были девочки — все выглядели спортивно, одеты в красивые лосины и топы, словно с показа мод.       Мы выстроились по линиям. Самые слабые и ленивые отправились на оборону флага. Вторая линия защиты, в которой оказалась я, включала в себя людей с самой лучшей реакцией. Первая линия нападающих полностью состояла из мальчиков из тридцать четвёртой комнаты. Кстати, в нашей команде я оказалась единственной девочкой.       Прозвучал свисток. Началась первая игра. Мальчики из другой команды сразу начали нас запугивать, бегая по нашей половине поля прямо у границы. Их главные нападающие быстро поняли, что я — самое слабое звено в своей команде. Неудивительно — девочка, да ещё и без хороших физических данных. К тому же я выглядела уставшей после почти бессонной ночи и страдала от крепатуры.       Несколько парней из линии нападения противника сразу же побежали на меня. Несмотря на все мои старания, пришлось поднапрячься, чтобы их поймать. Если бы не Антон, который стоял рядом и страховал меня, они уже давно бы попали в круг к флагу.       Из нашей команды тоже побежали парни, но почему-то те, которые стояли на второй линии. Этот поступок оказался очень необдуманным, потому что защиту территории оставили только мне и Антону. Это обошлось нашей команде дорого. Тех мальчиков сразу же заморозили, и они просто сели на землю, ожидая подмоги.       Никто не спешил их спасать — они сами были виноваты. Наши нападающие побежали ко флагу, и, несмотря на то, что Лёша всё-таки оказался в кругу — один из четверых — наша часть поля опустела, что привлекло внимание врага. Несмотря на все усилия, мы так и не смогли поймать всех, поэтому два мальчика оказались возле нашего флага. Непонятно, каким образом — линия защиты явно спала — но из нашего круга вынесли флаг. Мы даже не успели это осознать, а мальчики перебежали на свою территорию. Мы проиграли.       Судья подозвал нас свистком. Мужчина по порядку объяснил все наши ошибки и сделал замечания, особенно из-за чрезмерного мата. После этого мы с другой командой поменялись полями.       Началась вторая игра. Сначала ничего не происходило. Парни лишь передавали невербальные сигналы. Они были настолько незаметными, что мне потребовалось некоторое время, чтобы разобраться в их плане. Но потом всё стало абсолютно понятно. Без малейших сомнений, вся наша команда, за исключением нескольких ребят из защиты флага, рванула к врагу. Меня заморозили одной из первых, но зато наши мальчики ринулись врассыпную, успели прорваться в круг и так же просто выбежать из него. Это стало лёгкой победой.       Прозвучал свисток. Игра началась. В течение первых десяти минут вообще ничего не происходило. Нападающие одиннадцатого отряда — такая же четвёрка, как и у нас — общались между собой, шутили, но при этом никто не расслаблялся. Этих мальчиков я знала уже как родных, ведь они — друзья наших парней, да и почти каждое утро мы вместе начинали в курилке.       Первыми напали враги. Два парня — Влад и Кирилл — быстро прорвались на нашу территорию, но первого заморозили ещё на начальной линии, а вот второй остался в центре поля, так как его догнал Антон.       Дальше в бой вступили наши. Андрей побежал первым, как отвлекающий манёвр и как самый слабый из лучших. За ним последовал Саша, который, несмотря на своё состояние, ловко уворачивался от рук. Игорю и Лёше тоже не повезло — они не смогли избежать заморозки. Все остальные парни, которые кинулись за ними, оказались сразу же заморожены. Но никто из команды противника не заметил прыткого Славу, который, словно ветер, мчался с края поля, огибая стволы берёз. Парень быстро оказался возле флага.       Слава оказался в безвыходном положении. Как только он попал в круг, вся команда противника встала на защиту, чтобы не дать ему выбежать с флагом. Славе нечего было противопоставить почти десятерым людям, которые его окружили.       Я нервно покусывала губы, искренне веря в чудо, что каким-то дивным образом Славе удастся вынести флаг. Сфокусировавшись на реальности, я уловила взгляд парня, который стоял рядом со мной — Влада, высокого зазнайки. Наши мальчики общались с ним больше, чем с его друзьями, но я не понимала, почему: скорее всего, они просто уже были знакомы. Если я правильно растрактовала слова мальчиков, они жили в одной комнате в прошлом году. Поэтому мы постоянно пересекались, и он каждый раз дарил мне косые взгляды.       Влад презрительно смотрел на меня. В его голубых, как лёд, глазах читалась насмешка. Он перевёл взгляд на синяк на моём запястье, а затем ядовито ухмыльнулся. Я хорошо знала это выражение лица и уже была готова к какой-то грубости с его стороны.       — Любишь пожёстче? — процедил Влад.       «Тоже мне, умник».       Такой подкол от него меня совершенно не удивил, поэтому, кроме равнодушного взгляда, парень не получил от меня никакой реакции.       Я хмыкнула про себя, не давая ему намёка на то, что он мог меня задеть, и начала оглядываться. Мне повезло — на всём поле противника не осталось ни души, ведь все охраняли Славу. Оставив Антона на защиту, я со спокойной душой пошла размораживать наших парней. Хотя я успела спасти только Сашу, пока меня саму не заморозили. Всё же я оказалась очень беспечной и медленной.       Саша быстро перебежал на наше поле, потому что понял: ему явно не удастся сделать какой-то ловкий манёвр. В конце концов парень просто сел на землю и перестал предпринимать какие-либо действия.       Мальчик из одиннадцатого отряда рванул на нашу территорию и разморозил своего союзника Влада на первой линии. В свою очередь, Влад разморозил своего друга Кирилла на второй линии. Ни Антон, ни тем более Саша не успели быстро среагировать, и все трое врагов оказались в кругу.       Так как на нашем поле из защиты остались я, астматик и человек с похмельем, одиннадцатому отряду не составило особого труда перепрыгнуть круг и выбежать с флагом. Антон всё же заморозил «гонца», но команда соперника додумалась предложить своему парню лечь на землю и по цепочке перетянуть флаг на свою половину.       Судья свистнул, что означало конец игры. Мы подошли к нему. Я, Антон и Саша долго пытались оспорить победу одиннадцатого отряда, потому что в последней игре они нарушили правила. Судья учёл наши возражения, но всё равно признал победу противника.       Несмотря на то, что наша команда не выиграла, мы не особо расстроились. Главное — мы заработали хотя бы один балл. Мальчики боролись за победу из последних сил.       Те из нашего отряда, кто просто наблюдал за игрой, а не участвовал, были очень огорчены. Самые эмоциональные из них начали возмущаться, не стесняясь в выражениях. Их негодование было безграничным: как так, наш отряд проиграл! В ответ на их непристойные слова мальчики единогласно отправили их в известном направлении.       «Так вам и надо, чайники!»       Но я была уверена, что следующую игру с двенадцатым отрядом мы выиграем. Нам будет стыдно проиграть этим «детям», ведь они и так намного слабее нас.

———————

      Сегодня в лагере намечалось празднование великого языческого праздника. Как обычно, в последний день перед мероприятием, нам предстояло подготовиться.       Наш отряд разделился на три группы. Шестеро мальчиков, включая компанию из тридцать четвёртой комнаты, выдвинулись в лес искать ветки для плетёного забора. Я и ещё несколько девочек последовали за ними, отправившись на луга собирать цветы для плетения венков, что являлось традицией для празднования. Остальные ребята остались в корпусе, чтобы либо бездельничать, либо готовить мелкие декорации.       Парни мгновенно уловили возможность остаться одними за корпусом. Их поднятое настроение и воодушевлённый вид ясно давали понять, что такой шанс они точно не упустят. Однако их план канул в небытие. Даниил Анатольевич вожатской чуйкой уловил «боевой дух» и под предлогом помощи отправился с ними.       Компанию девочек к лугам сопровождала вожатая двенадцатого отряда вместе со своими подопечными. Мы, пробираясь через заросли сорняков, собирали ромашки. Однако между отрядами не было никакого соревнования: на поляне росло столько цветов, что их точно хватило бы на всех, и даже осталось бы.       После долгой и утомительной работы мы наконец-то отправились на заслуженный обед. В столовую уже пришли все наши ребята, включая мальчиков, которые ушли за ветками. Парни сидели недалеко от нашего стола и молча ели. Ни намёка на зажигательный характер. Выражения их лиц отражали максимальное возмущение и раздражение. Казалось, что вот-вот их силы окончательно иссякнут.       Так и произошло с одним из них. Андрей долго ковырялся в тарелке с пюре, но в конце концов сдался и без лишнего стеснения просто лёг на стол. Я наблюдала, как он провалился в дрёму, и, честно говоря, поддерживала этот настрой. Ведь этот день нас измотал, и хотелось просто по-человечески отдохнуть в узком кругу за хорошей затяжкой. Но нынче приходилось лишь выжидать, пока вожатые выразят своё снисхождение и простят нам ночное происшествие.       После столовой отряд медленно поплёлся на тихий час. Уже перед корпусом мы с парнями, как обычно, остановились в конце строя. Внутри нас теплилась надежда, что прошло достаточно времени и что вожатые разрешат нам пойти к лавочкам.       Я чувствовала это напряжение, которое негласно повисло между нами. Андрей активно выражал недовольство, смешивая грубую речь с ругательствами. Саша, как верный товарищ, пытался успокоить друга, ведь пустые слова не помогут делу. А Игорь, настоящий «кот Леопольд», по-дружески дал ему подзатыльник. После этого Андрей замолк.       — Сейчас все идут в корпус, расстилают кровати и лежат молча, — крикнула по пути Анна Андреевна. — И не дай Бог услышу хотя бы писк!       Вожатая резко бросила на нашу компанию острый взгляд. Но после тяжёлого дня у нас уже не осталось сил её бояться. Мы просто устали и были готовы плыть по течению.       — А можно мы пойдём сейчас забор доделаем? — спросил Лёша, но он точно знал, что не получит одобрения.       — Что непонятного в словах «все в корпус»? — воскликнула Анна Андреевна. Она посмотрела на Лёшу, как на умственно отсталого, не ожидая ответа на вопрос. — Вот после тихого часа и доделаете.       Вожатая, прервав диалог, зашла в корпус, не желая вступать в дискуссию.

———————

      Вожатые отдыхали в холле, обмениваясь незамысловатыми разговорами, и не подозревали о том, что их подопечные нарушили правила тихого часа и покинули свои кровати.       Мы сидели в тридцать четвёртой комнате и молчали. Я не могла не заметить напряжение, витающее между нами. Было видно, что Слава чувствовал себя хуже всех. Он, казалось, неосознанно переносил на себя ответственность за всё происходящее. Мне казалось, что в любой момент он начнёт извиняться перед каждым из нас.       Я переключала взгляд с одного юноши на другого, но каждый из нас был погружён в мысли, ощущая растерянность.       — Нет! Я так больше не могу! — шёпотом воскликнул Андрей: он не выдержал первым.       — Поддерживаю… — выдохнул Саша.       — Вы, конечно, как хотите, но я, пожалуй, пойду, — обратился к друзьям Андрей и спрыгнул со своей кровати.       Мы поняли друг друга лишь по одному взгляду и тоже встали. Семеро человек вышли из тридцать четвёртой палаты и направились в холл.       — Почему не в постелях? — подняв одну бровь, спросила Анна Андреевна. Девушка так и не удостоила подопечных укоризненным взглядом и не оторвалась от экрана телефона.       — Анна Андреевна, мы хотели бы попросить прощения, — первым начал Андрей.       Вожатая отключила телефон и сложила руки на груди. На её лице читалось чувство победы, как будто она только что сорвала куш. Неужели мы настолько предсказуемые?       — Да? И за что же это? — хмыкнула наставница.       — Мы действительно были неправы. Простите за то, что не выполнили вашу просьбу и остались сидеть в комнате после половины первого, — ответил Игорь: твёрдо, сохраняя спокойный тон голоса.       — И за этот шум ночью, — поддержала я.       — И за воду в коридоре, — уткнув взгляд в пол, добавил Слава.       — И за запах в корпусе тоже. — Саша почесал курносый нос.       — Мы не хотели бы потерять ваше доверие, — отчеканил каждое слово Игорь.       — Хорошо, я вас услышала. Можете идти в комнаты, — махнула рукой Анна Андреевна и снова переключила внимание на телефон. Даниил Анатольевич всё это время лежал молча и не вмешивался в разговор, уступая воспитательную беседу своей напарнице.       — Анна Андреевна, а мы могли бы сейчас… ну… — протянул Андрей, взглядом указывая на дверь.       — Шесть часов, — произнесла вожатая себе под нос. — Мельчает порода, мельчает.       Анна Андреевна замолчала, не давая категоричного ответа. Внутри меня уже зародилась надежда, что, возможно, вожатая сжалится над детьми и не будет заставлять их проходить через трудности зависимости.       — У вас пять минут. Время пошло, — снисходительно ответила Анна Андреевна и, вскинув запястье, посмотрела на часы.       — Мы могли бы сейчас всё-таки заняться забором для праздника? — выступил Игорь.       — Там много осталось? — обратилась вожатая к своему напарнику.       — Честно говоря, мы только рассортировали ветки. Работы там ещё прилично, — ответил Даниил Анатольевич.       — Хорошо, тогда можете идти заниматься забором. Всё равно на улице вы точно ничего не натворите.       Я чувствовала, как всё внутри меня начало расцветать. По воодушевлённым лицам парней я могла сказать, что они испытывали то же самое. Оказалось, что для счастья нужно всего лишь покурить.       Мы с ребятами спустились и, выйдя из здания, повернули за корпус.       — Забор — это, конечно, хорошо, но сначала — перекур, — вскинув голову, произнёс Андрей.       Возле скамеек не было ни души. Я обрадовалась, что в этот момент это было только наше место, и мы могли наслаждаться компанией друг друга. Ведь такое случалось не так часто.

———————

      Целый тихий час мы разбирались с забором, чтобы создать одну длинную лозу, а мальчики собрали всё это в единую конструкцию. Работа продвигалась довольно медленно, и нам приходилось прилагать немалые усилия, чтобы добиться хорошего результата.       — Первый отряд! Полдник! — крикнул Даниил Анатольевич сверху. Он высунулся в окно тридцать четвёртой комнаты, что находилось прямо над курилкой.       — Мы чуть позже подойдём, — крикнул ему в ответ Саша.       Как только закончился тихий час, лагерь начал оживать. К нашему корпусу подтянулись ребята из других отрядов, и наше уединение закончилось. Я огорчилась, ведь, несмотря на тяжёлый труд без намёка на отдых, вокруг нас царила атмосфера беззаботности.       Новоприбывшая компания оглядела хаос из веток, который разметался около скамеек. Ребята, не скрывая любопытства, стали пристально рассматривать наш забор. Уже можно было оценить плоды трудов, ведь мы почти закончили основу.       — Прикольно, — проконстатировал один парень из двенадцатого отряда.       Обменявшись несколькими фразами между собой, мы пришли к выводу, что наш забор выглядит невзрачно и его срочно нужно украсить. Здесь, в лесу, вариантов для этого было не так много. И мы выбрали лучший из них — подсолнухи, натуральный декор от природы.       Мы планировали отсутствовать всего полчаса и были уверены, что вожатые точно не заметят нашего отсутствия. Ведь они знали, что мы никуда не уйдём из лагеря, а заботиться о нас и следить за каждым нашим шагом — это затея, обречённая на провал.

———————

      Мы возвращались от полей к лавочкам, общаясь на отвлечённые темы. Однако, ещё не дойдя до корпуса, я заметила у здания дым. Серое облако, поднимавшееся в небо, виднелось издалека и сопровождалось весьма характерным запахом. Внутри меня что-то встрепыхнулось от нахлынувших эмоций.       — Что это там? — воскликнула я, указывая вперёд.       — Хороший вопрос, — протянул Андрей и ринулся к корпусу.       Мы побежали следом и почти сразу обнаружили источник дыма. У скамеек разгорался настоящий пожар. Ярким оранжевым пламенем горела, или, вернее, уже догорала коробка для пустых пачек сигарет, и от неё огонь перекинулся на наш забор. На наш забор!       А самое главное — никто не спешил тушить пожар. Подростки стояли вокруг и наблюдали за происходящим, словно это была забавная сцена из фильма. Меня возмущала безразличность этих ребят, но, что ещё хуже, во мне вскипела ярость, когда я увидела девушку, которая снимала всё это на телефон.       — Какого чёрта вы творите? — закричал Саша.       Его вспыльчивость взяла верх, и он явно не собирался разбираться, кто прав, а кто виноват. Ведь при этих обстоятельствах, как минимум, стоило бы обвинить всех присутствующих в бездействии. Да и вся ситуация складывалась во вполне понятную картину.       — А на нас ты чего орёшь? — ответил какой-то парень. Он выглядел настолько возмущённым из-за неоправданных обвинений, словно вообще мимо проходил.       — Мы уходили — оставляли всё в порядке! Нас не было минут сорок. Это что вообще такое? — вмешался Игорь.       Лёша и Андрей не вмешивались в разборки, а в первую очередь принялись спасать наш забор, пока он не сгорел дотла. К сожалению, наше творение уже сильно пострадало.       — Разошлись! — взревел мужской голос из-за угла.       Даниил Анатольевич выбежал из-за корпуса с красным огнетушителем в руках. Народ немедленно расступился в стороны, освободив место для вожатого. Едва Даниил Анатольевич подбежал ближе, он начал обильно поливать пеной огонь. В зону поражения попали и некоторые ребята, которые не успели отойти на безопасное расстояние.       — Вы чего как вкопанные стали? — пытаясь отдышаться, вожатый крикнул на присутствующих. Ему было безразлично, кто из какого отряда: как наставник, он мог нравоучать любого отдыхающего.       — Да мы только пришли! А тут ни с того ни с сего… — начал оправдываться Андрей, но его твёрдо перебили:       — У вас есть вообще голова на плечах? — крикнул на него вожатый. — В первую очередь нужно не орать друг на друга, а устранить проблему!       Пока Даниил Анатольевич отчитывал своего подопечного, ребята из двенадцатого отряда попытались незаметно уйти, дабы не попасть под горячую руку.       — Стоять! Быстро и без лишней воды объяснили мне, что произошло. — Вожатый, заметив «беглецов», обратился к этим… иродам.       — Да не знаем мы, — ответил один из парней — самый смелый из них.       — Не может такого быть! То есть вы чисто случайно приходите, а тут уже «костёр»?       — Да! Мы уходили — всё было хорошо! — начал возмущаться парень. Наверняка, пока мы отсутствовали, они успели уйти и вернуться. Но что-то мне слабо верилось в их невинность.       — Да что непонятного?! Они просто не потушили бычки и бросили их в картонную коробку, где только легковоспламеняющаяся бумага, — вступился Саша. Казалось, что за наш пострадавший забор он готов был разорвать любого.       — Да я это и сам понимаю. — Вожатый бросил укоризненный взгляд на парня из двенадцатого отряда.       — Бутылка с водой для них, наверно, — просто шутка, — проворчал Андрей. — Тем более что мы им уже несколько раз об этом говорили.       — Даниил Анатольевич! — Женский голос прервал словесную перепалку нашего вожатого. Из-за угла вышла наставница двенадцатого отряда. — Чего это вы кричите на моих детей? Я аж с четвёртого этажа услышала.       — О, Елизавета Егоровна! Объясните, пожалуйста, вашим детям, что бумага очень легко горит и что даже маленького окурка достаточно для возгорания. И что их нужно сначала потушить, а потом выбрасывать. И желательно рассказать всем, что выбрасываем мы их не на землю и не в коробку, а только в бутылку с водой. И если я увижу хотя бы один бычок на земле, то заставлю убирать всю вот эту территорию. — Он широко обвёл ладонью лавочки. — А то они у вас, как необученные дикари какие-то.       — Хорошо, Даниил Анатольевич, я вас услышала, — процедила вожатая и гневно посмотрела на парня из своего отряда, который всё это время доказывал собственного невинность. — Двенадцатый отряд, идём в корпус.       — «Там вы точно ничего не натворите…» Ля-ля-ля тополя. — Даниил Анатольевич начал пародировать Анну Андреевну, припоминая её недавние слова. — Вы где вообще были всё это время?       — Мы собирали цветочки, — лукаво улыбнувшись одним уголком губ, я ткнула вожатому в грудь букет подсолнухов.       — Вы ходили к полям?! — вспылил Даниил Анатольевич и агрессивно отодвинул от себя цветы.       — А вы посмотрите на этот забор. Его же должно хоть что-то спасти! — Андрей указал за подгорелое «нечто».       — Ладно уже, Бог с вами. Я правда не понимаю, как вы сделаете новый забор за два часа, но это уже — ваши проблемы, — отмахнулся вожатый и сел на лавочку.       — Мы тоже не понимаем. — Саша вздохнул, доставая из пачки сигарету.       — А зачем его переделывать? И так пойдёт. Смотрите, какой он колоритный. — Андрей изящно провёл пальцем по лозе.       — Да я манала! Мы его целый день делали. Сейчас цветами закроем, и будет стильно, модно, молодёжно. — Я щёлкнула пальцами, стараясь поднять настроение своим друзьям.       — Тогда пять минут — перекур, и продолжим. — Игорь сел на лавочку рядом с вожатым.

———————

      Я всё ещё поражалась, как смогли загореться несухие ветки забора. Впрочем, приходилось работать с тем, что имелось. У нас неплохо получилось украсить забор цветами, из-за чего тот стал ещё более красочным, и уж точно станет самым красивым среди декораций других отрядов.       — Всё вроде. Переносим в корпус? — спросил Лёша, отходя подальше от забора, чтобы со стороны взглянуть на это «творение».       — Да, сейчас перенесём, а потом нужно будет убрать здесь всё, — потирая ладони, ответил Игорь.       — А зачем? Мы же вроде все ветки уже поубирали. Что ещё-то? — в недоумении взглянул на друга Лёша.       — Это. — Игорь указал рукой на сгоревшую коробку.       — А разве это в наших полномочиях?       — Нет. Двенадцатый отряд, конечно, — те ещё свиньи, но тем не менее это же наше место. Нам тут ещё неделю нужно провести, я не хочу сидеть в этом кошмаре.       — Ладно. В конце концов, нас хотя бы приучили…