Лагерь. Мои записи

      Ещё на утренней планёрке мы определились, кто будет участвовать в танце. Желающих, конечно, оказалось не так много, но вожатые не особо прислушивались к мнению своих подопечных. Просто среди ребят нашлись те, которые совсем упёрлись и ни в какую не соглашались танцевать.       «Мамкины бунтовщики».       Я не горела желанием участвовать в номере, но всё же сдалась и согласилась. Всё-таки я же сюда приехала наслаждаться жизнью, а не отлёживаться в комнате. Однако меня поджидала маленькая неприятность.       Перед тем как идти собирать цветы и делать забор, наша компания договорилась с вожатыми, что мы выучим танец, как только у нас появится свободное время. Но, в отличие от наших сверстников, которые после обеда были свободны и могли уделить время репетиции, мы с друзьями усердно вкалывали за корпусом.       Более того, в отличие от парней и Милы, которая вообще отказалась от участия в постановке, мне нужно было сделать себе венок для танца. Ведь как может быть языческий праздник без главного атрибута?       Я думала, что венок не займёт много времени — раз-два и готово. Тем более что днём мы с девочками не зря трудились под палящим солнцем на лугу и насобирали достаточно цветов, чтобы хватило всем.       «Ага, наивная!»       Цветов мне, конечно же, никто не оставил. Поэтому, подавив агрессию, мне пришлось включить всё изобретательское мышление. Я взяла оставшуюся солому — по-другому высохшие стебли без бутонов не назовёшь — и принялась делать основу для венка, обильно обмотав всю конструкцию нитками для надёжности. А потом, улыбнувшись собственной гениальности, я спустилась и у подножия корпуса нарвала себе сорняковых цветов.       «Ха, места знать надо!»       Я сидела за корпусом и сосредоточенно вплетала пёстрые цветы в основу. У меня не сразу получилось, оттого я начинала злиться. И приходилось раз за разом пытаться делать всё аккуратно. И в конце концов у меня получилось!       Конечно, мой венок уже был без красивых ромашек, но по пышности он совершенно не уступал творениям других девочек. Тем более что они за свои цветы чуть ли не подрались, а я смогла нарвать себе столько, сколько душа пожелала. Когда моё творение было готово, мы с отрядом отправились на ужин.       Как только мы вернулись из столовой, нам с парнями пришлось в экстренном режиме учить танец. Ира, Настя и Ева, как всегда, поставили прекрасный номер для сегодняшнего выступления. Он выдался не очень сложным, но быстрый и аритмичный темп заставлял попыхтеть, что добавляло ему колорита. Сложнее всего оказалось выучить этот танец лишь за сорок минут. Но мы с этим успешно справились.       Как только наша индивидуальная репетиция закончилась, мы побежали переодеваться к выступлению. Костюм у девочек получился простым: футболка, плотная белая юбка в пол и главный аксессуар — венок на голове. А вот мальчикам в качестве наряда достались длинные льняные платья-мешки. Только вот платья были женскими, и для парней, особенно высоких и широкоплечих, они были немного коротковаты. Но, как бы мальчики ни возмущались, этот костюм выглядел как нельзя более подходящим для нашего танца.       У меня не было много времени, чтобы подготовиться. Юбку мне пришлось взять последнюю — со множеством затяжек и ветхой тканью. А на макияж вообще не оставалось времени. Только Мила успела мне губы накрасить своей бордовой помадой. Впрочем, я и не опечалилась.

* * *

      Сегодня праздник проходил на большом футбольном поле. Мы не спеша выдвинулись в путь, хотя, по обычаю, уже немного опаздывали. От нашего корпуса добираться было быстрее всего.       Каждого из нас нагрузили реквизитом. Мальчики несли забор и громоздкие декорации, то и дело ворча на свои длинные платья, которые им мешали. А девочкам досталась всякая мелочь, которая может понадобиться на мероприятии.       Мы пришли одними из последних. На самом конце футбольного поля уже стояли баннер, стенд и ширма. По сухой траве разложили карематы и пледы для зрителей. Ближняя часть поля тоже была занята. Там расположились небольшие кучки хвороста, которые скоро станут кострами. В углу стояла машина скорой помощи и пожарной службы.       В воздухе витала атмосфера торжества. Поле наполнилось шумом и гамом множества отрядов, которые предвкушали начало празднования. И мы с нетерпением дожидались фанфар, ведь комары леса уже изрядно всех покусали. И всё, чего хотелось в этот момент, — это как можно скорее вернуться в свой корпус.       Когда собрался весь лагерь и солнце приблизилось к горизонту, озарив поле оранжевыми лучами, началось мероприятие. С первых же минут я угадала знакомые мотивы фольклора. Сценарий праздника был написан по сюжету одной известной драмы-феерии. Мы с восхищением смотрели множество интересных номеров. И больше всего привело в восторг выступление вожатых, которые организовали настоящее шоу огней.       В конце концерта зажгли дымовые шашки, которые погрузили поле в яркие краски и эффектно завершили первую часть праздника. После этого всех пригласили к кострам. Безусловно, вожатые оказались готовы к тому, что их подопечные сейчас кинутся к огню, сметая всё на своём пути и создавая ужасную толкучку. Поэтому нас сперва заставили убрать карематы и собрать реквизит, а только после этого отпустили в вольное плавание.       Оранжево-красный закат расползся по небу, окрашивая его в пылающие оттенки огня и меди. Солнце уже закатилось за горизонт, и вскоре небо погрузилось в сумерки. Вдали, меж людей, уже виднелись танцующие искорки костров.       — Соня! — раздался сзади грубый мужской голос.       Я обернулась, стараясь увидеть зовущего. Но меня сразу же схватили за руку и потащили вперёд, расталкивая толпу.       — А куда ты меня тащишь? — обратилась я к Владиславу Игоревичу.       Молодой человек очень упорно шёл впереди и даже не оборачивался.       — Там костры зажгли, надо успеть, пока ещё огонь высоко, — протараторил юноша.       Его горячая ладонь крепко сжимала мою, и я боялась, что вот-вот он меня отпустит и я потеряюсь среди людей.       Через пару мгновений мы вынырнули из толпы. Владислав Игоревич не сбавлял скорости и продолжал шагать к началу поля, где уже собралась небольшая очередь.       — Стоп! — Я дёрнула парня за руку, останавливая. Владислав Игоревич обернулся, на его лице читалось замешательство. — Там же огонь больше чем в половину меня. Я не смогу так высоко прыгнуть!       — Тебе просто так кажется, тем более что мы прыгнем вместе. — Юноша улыбнулся.       Владислав Игоревич вновь взял меня за руку, и мы не спеша направились к кострам.       — Давай лучше немного подождём, буквально минут десять, — с последней надеждой произнесла я.       От одного только вида пляшущего огня — неподвластной стихии — у меня расползались мурашки по коже. Я смотрела на костёр и уже мысленно прикидывала, что будет, если что-нибудь или кто-нибудь всё же загорится.       Я видела, как языки пламени вздымались вверх, как искрились угольки, как трещала кора. Я чувствовала запах дыма и смолы, слышала гул сверчков и писк комаров. И в то же время я не могла отогнать от себя мысли о том, что может случиться беда.       — Да он погаснет уже, не бойся. Это же на счастье! — воодушевлённо воскликнул Владислав Игоревич.       Я взглянула на него и увидела, что он действительно уверен в себе. Мне пришлось довериться возлюбленному, и я отпустила себя.       — Помни, что я тебе доверяю, — прошептала я и, поджав губы, улыбнулась.       Перед нами стояло четверо парней — подопечные Владислава Игоревича. Мы уже виделись с ними сегодня на турнире по «Робину Гуду». И с одним из них, Владом, даже успели перекинуться несколькими «ласковыми» словами: тот разговор ещё был свеж в моей памяти.       Я старалась не обращать на них внимания, но боковым зрением видела, как настырно смотрел на меня Влад. Он единственный из своей компании стоял к нам лицом. И чем я ему не угодила, интересно? Словно я ему дорогу перешла, правда.       — О, Владислав Игоревич, вы тоже будете прыгать? — повернулся к нам Кирилл.       — Да, конечно! Я что, зря целый день лазил в лесу ради этих палок? — отшутился вожатый.       — Следующий! — крикнул физрук и махнул рукой.       Парни впереди сразу же потеряли к нам интерес и приготовились. Первым пошёл Влад, а за ним один за другим прыгали его друзья. Я наблюдала за мальчиками, и внутри меня нарастала тревога. Они прыгали довольно высоко, но я всё равно видела, как языки пламени немного касались их ступней.       У меня крепко сжались зубы. Я чувствовала, как вот-вот может случиться паническая атака. Даже Владислав Игоревич, нежно сжимавший мою ладонь, не мог этому помешать.       — Готова? — спросил вожатый, тепло улыбнувшись. Уголки моих губ дрогнули, но я так и не смогла ответить. Владислав Игоревич кивнул и начал отсчёт: — Раз, два, три.       И мы побежали. Я прыгнула как можно выше, свободной рукой придерживая длинную юбку. Мой венок безнадёжно улетел с головы и упал возле костра. Голени обдало теплом огня, и по телу пробежало беспокойство.       Мы приземлились, ещё немного пробежав вперёд. Сердце колотилось так быстро, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. В ногах чувствовалась невыносимая слабость, но я старалась не упасть. На душе становилось спокойнее от ощущения твёрдой земли. Все переживания вмиг испарились, уступив место адреналину.       На лице расплылась довольная улыбка. Сознание настойчиво требовало повторить это ещё раз.       Я взглянула на Владислава Игоревича, и, судя по всему, он чувствовал то же самое. В его глазах счастливо прыгали огоньки, придавая его карим глазам необычный блеск.       — Круть! — выдохнула я.       — Я же говорил, что вместе не страшно. А ты боялась.       Владислав Игоревич наклонился, отвернувшись ото всех, и поцеловал меня. Я прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. В губах юноши чувствовались нежность и страсть. Моя рука невольно поднялась и прикоснулась к горячей щеке возлюбленного. Мне хотелось остаться в этом мгновении как можно дольше.

* * *

      После того как костры окончательно погасли, все отряды отправились к озеру. Пробравшись через тёмный лес, мы вышли на пляж. В глади озера отражался лунный свет, разрезая ночную тьму.       Ребята сразу же разбрелись по пляжу, оставив вожатых. Кто-то просто веселился со своими друзьями, а кто-то нежился в объятиях любимых, укутавшись в тёплые пледы.       Даниил Анатольевич пригласил девочек запускать венки. Легенда гласила: у кого венок не утонет, тот в ближайшее время встретит своего суженого. Звучало глупо, но всегда оставалась надежда. Я слабо верила в этот обряд, ведь своего возлюбленного я уже нашла. Но мне не хотелось испытывать судьбу, так что я вместе с Яной отпустила венок.       Когда мы отошли от воды, ко мне приблизился Владислав Игоревич, охватив меня рукой за талию. Я прильнула к его телу, а молодой человек накинул мне на плечо часть пледа, согревая от вечернего холода. Я попрощалась с Яной, и мы с вожатым отправились к дереву, что стояло в темноте, где мы могли остаться одни.       Мы с парнем молча смотрели на озеро, наблюдая за моим венком, что уплывал вдаль, и наслаждались тишиной. Ветер тихо колыхал ветви деревьев, и издали доносились звуки музыки и веселья.       Я чувствовала себя счастливой. Я была рядом с любимым человеком, и меня не волновало, утонет мой венок или нет.       — Вот сейчас вы уйдёте, а мы с вожатыми останемся нырять и доставать ваши венки, — с лёгким недовольством шепнул мне Владислав Игоревич.       Его тёплое дыхание обдало ухо, а затем парень чмокнул меня в щёку.       — Удачи, — улыбнувшись, ответила я.       Совсем скоро, когда близилось время отбоя, праздник закончился. Вожатые собрали свои отряды и разошлись по корпусам.

* * *

      Я молча стояла за корпусом. Даниила Анатольевича с нами не было: видимо, Владислав Игоревич действительно не шутил.       Парни курили рядом и что-то бурно обсуждали, порой спрашивая меня. Но мне не было дела до их разговора. Я думала лишь о том, что произошло в последние два часа. В голове разразился настоящий рой мыслей.       Вот что это сегодня было? Свидание? Владислав Игоревич наконец-то решился, и теперь я могла официально считать себя его девушкой? Мы теперь пара? Если да, то как ему рассказать про Аню? И стоит ли об этом вообще говорить, если мы только начали встречаться?       Я выдохнула последнюю затяжку и, обречённо вздохнув от тягостных мыслей, отправилась в корпус.       Вернувшись в спальню, я села на кровать и вновь окунулась в размышления. В комнате царила тишина, прерываемая лишь моими глубокими вздохами. Я взглянула в окно, но видела лишь сумеречные огоньки уличных фонарей, мерцания которых казались мне чужими и далёкими. Я прокручивала в памяти каждый момент, словно перелистывая страницы любимой книги, не желая пропустить ни одной детали.       Мысли метались в голове, как разбитые стёкла, оставляя лишь мучительные осколки воспоминаний. Взгляд блуждал по номеру, будто ища выход из этого лабиринта чувств. Сердце бешено билось в груди, будто бы пытаясь выбраться из путаницы, в которую оно само себя затянуло.       После того как я приняла душ, смогла немного успокоиться. Мила заметила перемену в моём настроении, но ничего не спрашивала, и я была ей за это благодарна. Ведь ни на один из возможных вопросов я бы не смогла ответить даже самой себе.       В одиннадцать вечера на этаже вожатые выключили рубильник, и свет погас. Я лежала в кромешной темноте, но сон так и не наступал.       Примерно через двадцать минут в дверь нашей комнаты постучали. Я удивилась, ведь кого могло принести в такой поздний час? Тем более что если бы это был кто-то из отряда, то он бы вряд ли создавал лишний шум.       Мы с Милой переглянулись, и я пошла открывать дверь. У порога стоял измотанный Владислав Игоревич. В темноте я с трудом могла различить детали, но поза его силуэта говорила сама за себя. Наверняка он недавно вернулся с озера.       — Пошли со мной, — прошептал парень.       — Зачем? — так же тихо спросила я.       — Увидишь. — Тон его голоса стал более нежным, и я поняла, что он улыбнулся.              Я согласилась, так как Владислав Игоревич действительно меня заинтриговал, и вышла из спальни. В голове промелькнула мысль, что стоило бы одеться или хотя бы обуться, но у меня не было на это времени. Я попыталась тихо закрыть скрипучую дверь, но у меня это не получилось.       — Это кто там после отбоя ходит? — крикнула из холла Анна Андреевна.       Интересно, неужели она не заметила, как открылась дверь запасной лестницы, как кто-то прошёл по этажу и постучался в мою комнату? Впрочем, наверное, у неё просто закончилось терпение к таким злостным нарушителям порядка.       Я взглянула на Владислава Игоревича, но он совершенно не переживал. Парень взял меня за руку, и мы направились к запасной лестнице.       — Выйди на лестничную клетку и подожди меня там, — шепнул юноша, а затем обошёл меня и направился в холл.       Я неторопливо пошла дальше, как и велел Владислав Игоревич. Но потом, когда юноша скрылся за углом, я подбежала к двери своей комнаты и напрягла уши. Безусловно, подслушивать нехорошо, но мне очень хотелось узнать, что же об этом всём скажет моим наставникам молодой человек. Соврёт? Выдаст правду? А если правду, то как отреагируют вожатые?       — О, Владислав Игоревич, какими судьбами? — вполголоса спросил Даниил Анатольевич.       — В гости пришёл, — как ни в чём не бывало ответил парень.       — К нам или к двадцать седьмой комнате? — подловил его наш вожатый.              Ответа не последовало. Из своего укрытия я не могла разглядеть всё, что происходило в холле, и заметить честные реакции вожатых. Так что мне оставалось лишь считывать их тон через слова.       — Слушай, Влад, ты бы заканчивал это. Это всё же лагерь, — вздохнула Анна Андреевна немного недобрым голосом. — Да и не забывай историю Олега.       — Во-первых, я не Олег, Соня не та девочка, а лагерь не место, чтобы спать с детьми.       Я слышала про эту историю: в прошлом году один из вожатых старших отрядов, Олег Владимирович, уехал из лагеря со скандалом. И нет, он не встречался с собственной подопечной и тем более не спал с ней. Но та девочка была влюблена в своего наставника до безумия, и когда она получила от него категорический отказ (всё-таки он взрослый молодой человек, а она — ребёнок), то развела скандал о том, что вожатый до неё домогался или что-то вроде того. Олегу Владимировичу не осталось ничего, кроме как уволиться ещё до окончания смены и покинуть лагерь, скорее всего, уже навсегда.       Владислав Игоревич вновь замолчал, и я поняла, что разговор окончен и парень направился к выходу с этажа. Я, не медля ни секунды, на цыпочках побежала к другой лестнице, где мне следовало дожидаться возлюбленного.       Через несколько минут Владислав Игоревич поднялся ко мне, и мы вместе спустились на второй этаж. Прямо напротив этой лестницы находилась его комната, поэтому парень, не теряя времени, открыл дверь и пригласил меня внутрь.       Владислав Игоревич включил свет и встал возле меня, давая время осмотреться.       Раньше я бывала в вожатских, которые выглядели довольно неплохо, но эта просто уделала всех. Мятные обои с рисунками задавали основную атмосферу. В углу спальни стояла большая двухместная, хоть и советская, кровать, напротив находился стол, а у стены расположился шкаф. К кровати вёл красный ковер, словно на настоящей кинопремии. В комнате было по-своему уютно, а идеальная чистота подчёркивала характер своего хозяина.       — Присаживайся. — Владислав Игоревич плюхнулся на кровать и положил руку рядом. — Что будешь? Пиво, вино? Если хочешь, могу к Илье сбегать за коньяком.       Я удивилась его предложению. Неужели он позвал меня к себе в качестве собутыльника? Или парень не мог представить себе другое времяпровождение? Впрочем, наверняка Владислав Игоревич ничего не знал о теперешней мне. В его памяти я до сих пор осталась тринадцатилетней девочкой, с которой он пил в поездке. Но пора бы ему узнать о настоящей Соне.       — Да нет, Влад, я не пью. — Уголки моих губ дрогнули.       Владислав Игоревич повернулся ко мне. На его лице читалось замешательство: он явно не мог предположить такой исход событий.       — Не пьёшь? А как же… — Юноша замялся, а затем смущённо улыбнулся. — А как же та поездка два года назад? Ты нас всех перепила! Я помню: мы остались с тобой вдвоём, выпили на брудершафт, а потом проснулись в одной кровати.       — Много времени прошло, понимаешь?       — Ладно, понял. Вообще планировал выпить, но можем поесть, если хочешь.       — Да, хочу. А что у нас сегодня в меню?       — Так, значит, есть гречка, котлеты, макароны, йогурт, пирожки… Если что, можем сварить пельмени.              — Пельмени? — воскликнула я, не скрывая удивления.       Я никак не ожидала такого предложения, поэтому не смогла сдержать смеха.       — А ты как думала? Вот такая она, вожатская жизнь.       — А как варить?              — Как-как, в кастрюле с кипятильником. — Владислав Игоревич протянул руку и указал на стол.       — А ты так уже делал?       Парень помедлил, а потом всё же ответил:       — Вообще нет, но когда-то же нужно начинать.       Владислав Игоревич встал с кровати, подошёл к столу, взял кастрюлю и направился в ванную набрать воды.       Я внимательно наблюдала за парнем, всё ещё не в силах поверить, что у нас настоящее свидание. Хотя моё приподнятое настроение конфликтовало с усталостью. Я сидела на кровати и старалась не заснуть. Всё-таки день выдался очень насыщенным, да и в прошлую ночь я толком не смогла поспать.       Я сильно зевнула. Пожалуй, я бы с удовольствием сейчас осталась в своей кровати и уже видела бы десятый сон. Только вот такой шанс выпадает один раз, и отказываться от свидания с парнем, в которого я влюблена уже семь лет, я точно не намерена.       Владислав Игоревич вышел из ванной и поставил кастрюлю на стол. Казалось, он занимался будничными делами, словно меня здесь и не было. Включив кипятильник в розетку, он погрузил его в воду.       — Может, фильм посмотрим?       Юноша вновь сел рядом со мной.       — Да ну, какой фильм? Скучновато. Давай просто поедим и поболтаем.       — Как скажешь, согласен.       Через пятнадцать минут пельмени были готовы. Владислав Игоревич выудил из шкафа пару тарелок и выложил на них пельмени. После этого юноша достал из холодильника две упаковки с соусами и протянул мне.       — Выбирай!       — Вот это вы, конечно, хорошо живёте! — протянула я.       Мне ведь всегда говорили, что вожатые — это самые бедные люди, которые готовы подраться за кусок хлеба и доедать за детьми.       — Не завидуй.       — А вот буду! Мы-то в столовой едим несолёную еду и давимся приторно сладким чаем, а у них тут всё прямо как в ресторанах.       — Люди в ресторанах не питаются лапшой и пельменями и тем более не заправляют всю еду кетчупом.       Мы очень долго ели, мило общаясь и вспоминая старые времена. И я, и Владислав Игоревич уже совсем не те дети, которыми были семь лет назад. За этот период много чего поменялось, и разные события повлияли на наши жизни. Так что, общаясь сейчас, я как будто знакомилась с новым человеком, которого никогда раньше не знала.       Владислав Игоревич нравился мне и тогда, семь лет назад, и сейчас — уже возмужалым юношей. Я словно влюбилась заново. И это чувство просто приводило меня в восторг.       Когда мы доели, парень убрал посуду и спросил:       — Пошли на улицу?       — Корпус открыт?       Впрочем, чего это я: у вожатых же есть ключи.       — Для нас все дороги открыты.       — Хорошо, но только если ты мне дашь какую-нибудь свою кофту. Потому что в одной футболке и шортах ночью в лесу мне точно не выжить. И тапочки.       «И о чём я думала, когда решила не одеваться, а пойти в своей пижаме?»       — Без проблем.       Владислав Игоревич подошёл к шкафу и снял с вешалки чёрную толстовку. Я натянула кофту и взглянула на себя в зеркало на дверце шкафа. Из-за разницы в росте толстовка висела на мне скорее как платье: парень тоже предпочитал одежду больше, чем его размер.       А затем он протянул мне резиновые шлёпки, которые на моей ноге сорок первого размера казались настоящими ластами, при одном неверном движении готовыми спасть.       Собравшись, мы покинули комнату и пошли вниз. При виде нас вахтёр-охранник бросил недобрый взгляд. Наверное, он сомнительно относился к идее, чтобы вожатый бродил ночью с ребёнком.       Мы вышли из корпуса и направились к лавочкам. Ночной лесной ветер приятно играл с листвой, создавая загадочные шорохи между деревьями. Лунный свет тихо проникал сквозь кроны, едва освещая небольшую чистую площадку, где находились лавочки.       Ночная тишина лишь иногда прерывалась далёкими звуками живой природы. Чувство прохлады на коже становилось всё более ощутимым, и мои ноги покрывались мурашками.       — Будешь? — Владислав Игоревич протянул мне пачку крепких сигарет.       Я улыбнулась и взяла одну. Только я поднесла зажигалку к кончику, как парень вскинул руку и забрал сигарету из моих губ. Я замерла, глядя ему в глаза — тёмные и глубокие, как бездонное озеро.       Он наклонился и коснулся моих губ своими. Его поцелуй был нежным и трепетным, как прикосновение бабочки. Я почувствовала, как внутри меня всё замерло. Его руки обхватили меня за талию, и он притянул меня к себе ещё ближе. Я закрыла глаза и отдалась поцелую. Он был таким сладким и желанным. Вокруг нас всё растворилось. В мире существовали только мы двое и этот волшебный поцелуй.       Наконец он отстранился. Я открыла глаза и увидела, что он смотрел на меня с улыбкой.       Поцелуи с Владиславом Игоревичем — нечастое чудо. Поэтому отказываться от этого я не могла. Юноша целовался так, будто в моих губах находился весь мир. Будто не существовало ничего, кроме нас, кроме тяжёлого дыхания и гулкого биения сердец, эхом разлетающегося в тишине ночного леса.       Я не знала, сколько мы так просидели, но на душе стало тепло и мне уже не было холодно.       Через десять минут, вдоволь нацеловавшись и получив порцию никотина, мы вернулись в корпус. Под недовольный взгляд охранника мы прошли к лестнице и поднялись обратно на второй этаж.       Но когда мы вышли с лестничной клетки, то услышали чей-то смех. Двое парней — Влад и Яша — стояли посреди коридора.       Владислав Игоревич сразу же превратился в строгого вожатого и принялся восстанавливать дисциплину. Тем более что время близилось к двум ночи, а кто-то из его подопечных до сих пор не спал.       — Не понял! Это что такое? — Владислав Игоревич обратился к девиантам.       Я пыталась прикинуться столбом, ведь быть девушкой вожатого — это показывать его слабость.       «У вожатых не может быть чувств и личной жизни!»       Зазнайка Влад пялился на меня, не скрывая презрительного взгляда, полного отвращения.       — А, так мы это… Одну минуту, нам только спросить, — бросил Яша, и они со смехом пошли в противоположную от своей комнаты сторону.       Судя по всему, парней совершенно не волновало присутствие вожатого: они словно не воспринимали его всерьёз, общаясь как с равным.       «Кто-то явно напился».       — Яша, Влад, я не понял! Вы время видели? Быстро по палатам! — крикнул Владислав Игоревич в полную силу своего басистого голоса.       — Нам к девочкам только спросить, это пять секунд, — выпалил Влад.       — Что спросить?! — воскликнул вожатый и направился к мальчикам.       Он пришёл в ярость от такого непослушания со стороны своих подчинённых. Молодой человек уже готов был принимать воспитательные меры, но затем развернулся ко мне и, сразу же изменившись в лице, прошептал:       — Сонь, иди пока ко мне в комнату, я сейчас приду.       «Интересно, нам вот Даниил Анатольевич сегодня приводил одиннадцатый отряд как образец послушания. А они обычные люди, которые тоже любят побуянить, как и любые другие подростки. Знал ли наш вожатый про это?»       Я не стала рушить образ возлюбленного, так что послушалась и отправилась в вожатскую Владислава Игоревича. Я слышала какие-то разборки между парнями, но не вникала. Да и мне не было дела до педагогической деятельности Владислава Игоревича, ведь для меня он всего лишь обычный юноша, которого я знала с детства.       Я вошла в спальню, сразу же разомлев от её теплоты и уюта. Я села на кровать, опустила голову на подушку, а потом…