Маленький принц.
20 ноября 2022 г., 23:20
А принц кричал им вслед с башни: «Зачем мне золото и бумажки? Зачем мне руки, зачем мне ноги, Если я одинокий?».
1982. В доме Мансонов стояла гробовая тишина, когда Стив ввалился туда вместе с Эдди. Это был первый раз, когда мальчишки были тут вместе без родителей и не для ужина. Причиной стал проект по литературе, который они должны были делать вместе. А пустующий дом Эдди стал прекрасным местом сбора, где никто не мешал бы им работать. Пока Стив копошился в коридоре, его друг на удивление быстро забежал в кухню и стал греметь чем-то, но будто старался сделать это максимально бесшумно. Это удивило парня, поэтому он бросил рюкзак в коридоре и двинулся в сторону кухни, осторожно туда заглядывая. — Эдди? Ты что тут делаешь? Вдруг заметив его, Мансон чуть не выронил бутылку из-под пива на пол и ошарашенно уставился на парня. — Эм... Я немного прибираюсь. Стив выгнул бровь, будто застал его за чем-то, из ряда вон выходящим. От такого взгляда у Эдди внутри все перевернулось со страхом, однако это было напрасное опасение. Сократившееся между ними расстояние и рука Харрингтона на плече его быстро успокоили, заставив поверить, что все нормально. — Эдди, это не твои бутылки. Забудь о них и пойдем уже в комнату. Но Эдди в крайнем замешательстве уставился на парня, уже думая поспорить. Он всякий раз чувствовал стыд за своего отца и того, что ему было стыдно, тоже стыдился. Ведь в школе парень и без того не был самой любимой персоной сверстников, а проблемы отца с алкоголем легко усугубили ситуацию. Обычно дети были очень жестоки к тем, кто отличался. Даже если Эдди не был виноват в том, какой отец ему достался. Родителей ведь не выбирают. В этом они с мистером Мансоном были очень похожи: он тоже не гордился тем, какой сын у него был. И пока отец Стива всем говорил о том, как гордится своим сыном, отец Эдди всем говорил о нем только обратное. Поэтому он был неуверенным подростком очень долгое время, а уверенность приходилось добывать из самовнушения. Это было сложно — стоять каждое утро в ванной перед зеркалом и твердить, пока язык не отвалится:"Ты молодец, ты очень стараешься держаться. Я верю, что ты справишься с очередным тяжелым днем". И так каждый день, раз за разом, уже стало вместо привычки, которую он случайно себе выработал. — Эдди? Стив вырвал его из размышлений, потрепав по плечу. — Все в порядке? Идем? Проморгавшись, Эдди резво встряхнул волосами и словно оживился. Он без слов двинулся в сторону спальни, оставив пакет с бутылками на полу. В этот день Стив впервые оказался в спальне Эдди. Она была довольно светлой и относительно чистой, если не считать тех стопок комиксов возле кровати и склада жестяных банок из-под напитков на подоконнике. Обои со стен местами облезли, а некоторые неровности были, как специально, закрыты плакатами разных металл-групп и фильмов ужасов. Больше всего внимания привлекала гитара; аккуратно поставленная возле шкафа с одеждой она была, кажется, самой дорогой вещью из тех, что были у Эдди. Все было совсем иным, не таким, как Стив видел в своей комнате или комнате своих ненастоящих друзей. Тут будто все пахло и жило как Эдди Мансон. Каждая вещь в его спальне была похожа на хозяина, и это означало, что в этом месте он был настоящим и не притворялся. Даже тот хлам, что валялся на полу или еще где-то, будто лежал на своем месте и будто был частью Эдди. И от этого Стив точно верил, что он настоящий и самый живой из всех живущих на их планете людей. А ведь их очень много! Всех не запомнить и не сосчитать. Но Эдди ведь один, даже если объехать всю Землю, нигде не найти точно такого же мальчика. Пусть и очень стараясь, никогда его не найдешь. Наверное, он просто родился не на этой планете, а на далекой, которую не видно ночью на небе, которую никто никогда не видел. — Так... Ну, располагайся... — Эдди начал снова что-то убирать, вытирать и прятать, в попытке произвести хорошее впечатление. — За столом не так много места для двоих, поэтому можешь сесть, где хочешь. Стив еще раз осмотрелся вокруг и без замедлений уронил задницу на довольно мягкую скрипучую кровать. Заметив его действия, Мансон взял рюкзак с пола и переместился на место рядом с ним. Какая-то неловкость появилась между ними, потому что парни не знали, как в этой обстановке начать говорить о той теме, какая была им нужна. Эдди, как на зло, внимательно смотрел на Стива, не отводя взгляда; тот нелепо сжимал руки и не поднимал голову, чтобы не столкнуться с этой настойчивостью напротив. А потом кудрявый мальчишка резво засмеялся, вдруг своими холодными ладонями хлопнув по запястьям друга, от чего тот содрогнулся. — Ты почему такой стеснительный, мальчик? — просиял он, беря запястья парня в руки, как будто чтобы еще больше смутить его. — Стеснительный? — пробурчал Стив, жалея, что не мог закрыть лицо руками, лишь бы не смотреть в чужие глаза. — Нихрена подобного. Но Эдди это только больше раззабавило, поэтому он потрепал парня за руки, улыбаясь. — Еще какой... Очень стеснительный. А ведь не скажешь так сначала. Ты меня, что ли, стесняешься? Стив надул щеки, спрятал за ними возможность говорить и молчал. — Да ну? Серьезно? — Эдди снова засмеялся. — Нет! Нет, не серьезно! — отдернулся парень, вытащив руки из чужой хватки, и оттолкнул его от себя. — Вот что ты пристал? Мы ради проекта пришли, а не твоих... Дебильных замашек. Эдди непонимающе на него посмотрел, растерявшись, и отсел на небольшое расстояние. Он искренне заволновался, что сделал что-то не так, поэтому заткнувшись, парень отвернулся и стал копаться в своем рюкзаке.***
1986. В дом пришлось заваливаться через окно, ведущее в подвал, которое обычно оставалось открытым до ночи. Еле забравшись туда, Эдди плюхнулся задницей на пол и проматерился, пока за его спиной Стив старался бесшумно закрыть задвижку на раме, чтобы не быть пойманными с поличным. Прямо как раньше, когда они сбегали в подвал Харрингтонов и валялись в горе стиранного постельного белья, пока их никто не видел, чтобы в тайне целоваться до позднего вечера. И потом Эдди снова садился на свой «Остин» и уезжал домой, будто ничего не происходило те несколько часов между ними. Только сейчас, возвратившись в этот подвал вместе с любовью всей своей жизни, эта любовь была наполнена слезами и болью утраты. Утраты тех времен, что когда-то были только для них. Больше не было детской взбудораженности от мыслей быть пойманными, а только суровая взрослая серьезность и чувство стыда, присущее многим взрослым. Вообще-то, взрослые многого стыдились, особенно перед своими детьми. Просто не все и очень немногие признавали это. И Стив тоже не хотел признавать, что сейчас ему очень было стыдно даже смотреть на Мансона. Но он все равно помог ему подняться и дойти до своей комнаты. Там, как и всегда, было убрано и максимально скучно. Вещей почти не было, как будто до прихода хозяин этой спальни выбросил из нее все. — Знакомое место, — промямлил Эдди. — Давно меня тут не было... Стив крепче ухватился за его худое и удивительно легкое тело, чтобы уж точно не выронить юношу. Вдруг разобьется? — Да, очень давно... А такое чувство, что пару дней прошло. Эдди вздохнул и снова погрузился в непонятную апатию. Он поднял взгляд на Стива, надеясь поймать его собственный и увидеть, что тот все еще его любит. Но взгляда оказалось недостаточно. Тогда он спросил, сухо и до неузнаваемости тихо: — Ты любишь меня? Ты не перестал меня любить? Стив умолк и помрачнел. Он не хотел говорить Эдди правду, но тот будто все равно ее видел. — Почему ты меня бросил? Разве ты просто... Просто и не любил меня никогда? Стив не говорил. Набрал в рот воды и не говорил абсолютно ничего. Снова между ними была тишина, на которую ему хватало смелости. А Эдди чувствовал себя полностью разбитым, словно у ребенка отняли игрушку, потому что он почти так же горько заплакал. И плакал не взрослый парень, плакал маленький... Очень маленький, его любимый принц. Слезы блестели в его глазах, как хрусталь росы, а Стив смотрел на него и не знал, как помочь этому принцу, который казался таким нежным и хрупким в отличии от всего мира. — Обними меня, пожалуйста... Заставь меня снова верить, что ты любил меня по-настоящему... И он обнял. Прижал к своей груди, как раненного птенца, выпавшего из гнезда. Ведь Стив любил своего принца, но не мог на утро ранить его, когда тот снова станет смелым и неприступным юношей. Однажды все маленькие принцы вырастают, однажды любой цветок увядает без любви.***
1982. — Эдди, извини. — тихо обратился Стив, касаясь чужой ладони. Эдди заметно вздрогнул от касания и прижал к себе стопку тетрадей. Он ощущал себя очень виноватым и пристыженным прямо сейчас, и ему было страшно смотреть на мальчика. — Я не обижаюсь. — честно сказал он. — Ты и правда меня смущаешь. — Я же знаю, что это так. — Да? — Стив, я не идиот, все таки. Просто ты огромный врунишка, мне это не нравится. Я думал, что мы друзья. Эдди все еще сидел к нему спиной, от чего Стиву было не по себе. От последних слов его сердце болезненно закололо. — Мы друзья! — выпалил он. — Просто... Эдди, настоящий Стив — отстой. Он никакой не король, он просто ноль и все. Я не могу перестать врать людям, потому что если я буду честен, то никому не понравлюсь. Сложно быть собой, когда от тебя требуют совсем другого... Всем плевать на то, что чувствую я, потому что... Чувства для слабаков, а я просто не имею права на слабость. Пока он пытался высказать все, что лежало на его душе, Эдди осторожно развернулся, придвинулся поближе и слушал предельно внимательно. Рука парня нашла чужую ладонь, после чего крепко сжала. И Стиву не было противно это прикосновение, он не пытался оттолкнуть парня, а наоборот пальцем провел по коже его руки. Тут-то их взгляды вдруг пересеклись, мальчишеские щеки заиграли оттенками красного, а воздуха в легких оказалось безумно мало. Либо Эдди вдруг перестал понимать, как нужно дышать? — Мне нравится настоящий Стив. Я думаю, что он крутой парень. Просто очень скромный и хороший. Но никакой не отстой. Стив почувствовал слабость перед ним. Будто Эдди знал о нем все, что давало ему возможность управлять парнем. Но он не делал это, а просто считывал все его эмоции и смотрел все тем же добрым взглядом. Кажется, у Стива вспотела ладонь, но он не мог оторваться от той, что трепетно ее накрывала. Он очень нервничал, впервые в такой обстановке слушая голос Эдди: непривычно томный и сладкий. Черт подери, Стив Харрингтон просто сходит с ума! Рядом с кудрявым металлистом-одиночкой внезапно стало так хорошо, что мальчик не понял, куда деть эти чувства. Захотелось прижаться к Эдди без слов и объяснений, запустить руки в его безумно привлекательные волосы и слушать, как бьется его сердце в груди. Но Стив взял себя в руки. В конце концов, что за бредовые желания?! Он и сам не понимал, но ничего не мог поделать с накопившимися внутри эмоциями, которые вызывал у него этот парень. Да и сам Эдди сейчас мало чего осознавал, он просто слабо гладил его пальцы, разглядывал каждую черту приятного лица и ничего не хотел решать. К черту литературу, к черту проект, к черту школу и учителей. Стив... Твою мать, Стив волновал его больше, чем волновалось море. Смущение было нарушено осторожным вопросом: — Эдди? — Да, Стив?.. — Не хочу казаться банальным. Но tu as de beaux yeux... Потом он тут же добавил: — У тебя красивые глаза... Эдди замер, чувствуя, как все эмоции, переполнявшие его изнутри, вдруг взорвались в нем, готовые выйти наружу. Он глупо пялился на Стива, пытаясь подобрать слова из тех, что нужно сказать. — Стив, черт возьми... — он сильнее стиснул его руку. В ответ на это действие его придвинули немного ближе, от чего колени парня уперлись в чужое бедро. — Что ты делаешь? Но и сам Эдди уже не сильно разбирался, пальцами проводя по завиткам гладких волос друга. Он остановил руку, не позволив себе полностью их коснуться, только слегка. Этого было достаточно Стиву, чтобы забыть о вопросе и о других теперь неважных вещах. Потому что вторая рука Мансона отпустила его влажную ладонь, прошлась чуть выше и прижала запястье к матрасу, словно стараясь коснуться лучше. — Что мы делаем? — Я не знаю, а это важно? Эдди сглотнул, убрал прядь парню с лица и заботливо пригладил, как можно ровнее. Он дышал громко, настолько, что Стив прекрасно слышал его дыхание. И хотелось успокоить его. Чтобы Эдди случайно не умер. — Черт, Стив. Я, кажется, сейчас задохнусь. — Тихо, иди сюда. — с осторожностью парень притянул друга к себе и заключил в объятия. — Не волнуйся так... Подбородком Эдди уперся ему в плечо и постарался успокоить внезапное смущение, от которого так сильно колотилось его сердце. Как же можно было не волноваться, когда рядом с тобой сидел такой мальчик, как Стив Харрингтон? Сидел и трогал. Абсолютно не пошло, а по-настоящему нежно. — Слушай, Эдди... Я знаю, по какому произведению мы сделаем проект... Но обещай не смеяться. — Ни за что на свете. Около часа Эдди лежал на кровати спиной, листая страницы книги, в которой уже успел поставить несколько заметок. В его руках был тот самый «Маленький Принц», которого на прошлой неделе читал Стив в кабинете французского. — А твоя училка не убьет меня за то, что я тут начеркал? — Нет, это моя книга. У меня еще на французском есть. — Хорошо, тогда мне кажется... Можно было бы составить портреты персонажей? Сказка ведь ну... Не особо детская. — он сел на кровати, протягивая книгу другу. — Вот к примеру, Маленький принц это образ человека, который думал, мечтал и любил не так, как все остальные... Он наивен и мудр по-своему... Таких, как он, просто нет. Невероятно, да? Стив на мгновение даже забыл, что тот ему рассказывал, просто пялился на то, как он говорил. Как шевелились его губы. (Да соберись ты, мать твою!) — Да... Знаешь, думаю, такие есть... Обязательно должны быть. — невпопад выпалил парень. — А цветок? Роза. Что ты думаешь о ней? Стив старательно задумался, пытаясь представить, кто бы из его окружения мог быть розой. Это оказалось сложнее, чем с Маленьким принцем(Ведь он уже хорошо знал, кто им был). — Я... Ну... Он неловко опустил взгляд и умолк. В ответ Эдди только понимающе погладил его плечо, подбадривая. — Знаешь, я думаю, что ты самая настоящая роза. — Такая же вредная? — удивился Стив. Эдди толкнул его не совсем сильно, огорченно пробурчав. — Да нет! Как же ты читал эту книгу? Разве тебе ничего не говорит этот отрывок?.. Он прочистил горло и старательно зачитал:— Не верю я тебе! Цветы слабые. И простодушные. И они стараются придать себе храбрости. Они думают — если у них шипы, их все боятся...
— И ты думаешь, это про меня? — Стив все еще ничего не понимал. Однако Эдди стоял на своем, серьезно кивая в ответ. — Да, роза притворяется, она многого боится и... И не знает, как правильно любить. Но Маленький принц все равно ее очень любит. Ведь это его роза, и он уверен, что больше таких нигде не найти, даже если есть целый сад таких же роз. И на самом деле, этот отрывок... Его смысл не заключается в настоящих шипах. Шипы — метафора. Говоря о людях, это маски, которые они носят, чтобы все думали, что они храбры и сильны. Я думаю, что ты такая же роза, как и эта. Простодушная, но все равно прекрасная. Потому что принц любит ее даже слабой, даже если она скрывает от него свои чувства. Стив хотел ему что-то сказать, но решил промолчать. Шипы и правда очень кололись. И сейчас кололи его самого чувством стыда и неправильности.***
1986. Уже около часа Стив лежал под Эдди, потому что тот не собирался с него слезать, крепко удерживая в своих объятиях. Да и не было необходимости уходить, когда можно было просто быть здесь вместе с ним, не думая ни о чем. Впервые быть так близко к Эдди спустя несколько лет разлуки. За окном темнота, в душе у Стива спокойствие жгло медом, а рядом с ним, со сползающей короной кудрей, полусонный принц Эдди Мансон. Юноша держал книгу крепко в одной руке, другой иногда поправляя чужие непослушные волосы, что лезли в лицо. Эдди больше не плакал, слезы застыли на его щеках, как и застыло время в этой комнате, где они были далеки от всего прочего. Утром наступит утро, оно всегда наступает, но только теперь для Стива это событие будет самым недолгожданным. Ему легче просидеть, не смыкая глаз, всю ночь, лишь бы подольше насладиться временем с Эдди; лишь бы знать, что они еще вместе. Поэтому, игнорируя сонную усталость, Стив тихо продолжил читать:...Он думал, что никогда не вернется. Но в это утро привычная работа доставляла ему необыкновенное удовольствие. А когда он в последний раз полил и собрался накрыть колпаком чудесный цветок, ему даже захотелось плакать.
Удивительно. Эдди тоже вновь захотелось заплакать, на этот раз он не мог объяснить почему. Был ли он пьян, или уже давно трезв, как стекло. Не имело значения. Он прижался поближе, уткнулся макушкой в чужой острый подбородок и вздохнул не совсем ровно. Стив слышал это, но читал, поглаживая любимые сердцем кудри. И это все равно успокаивало дрожь внутри Эдди, от чего он жмурил глаза и забывал о тревоге.— Прощайте, — сказал он.
Красавица не ответила.
— Прощайте, — повторил Маленький принц.
Стив на какое-то время прекратил читать и опомнился. Ведь Эдди совсем недавно так же прощался с ним. Но только без слов. Так же пытался забыть о их встрече и проститься навсегда. И он, в точности как эта роза, ничего не мог ему сказать – молчал. Смешно, уже не маленький мальчик, но никак не мог отличить сказку от реальности. Или его реальность была слишком на нее похожа? Тогда эта сказка вовсе не добрая. И не сказка вовсе. В сказках счастливые финалы, а тут...Она кашлянула. Но не от простуды.
— Я была глупая, — сказала она наконец. — Прости меня. И постарайся быть счастливым.
И ни слова упрека. Маленький принц был очень удивлён. Он застыл, смущенный и растерянный, со стеклянным колпаком в руках. Откуда эта тихая нежность?
"Прости меня. И постарайся быть счастливым" — именно это Стив так ему и не сказал. Потому что он очень жалел о своей глупости. Стив был таким же глупым, как этот цветок. У них и правда было так много общего.— Да, да, я люблю тебя, — услышал он. — Моя вина, что ты этого не знал. Да это и не важно. Но ты был такой же глупый, как и я. Постарайся быть счастливым… Оставь колпак, он мне больше не нужен.
Может быть, он должен был признаться точно так же? Должен был сказать, что все еще любит Эдди? Но почему-то страшно. Почему-то он продолжал читать, не смея остановиться. И даже не знал, что прямо сейчас от него хотят слышать именно это. Стив сглотнул, продолжая, а надежды Эдди исчезли в тот же момент. Все таки он знал, что любить цветы очень сложно. Он знал, что Стив не умел делать это правильно. И все равно Эдди его любил.— Но ветер…
— Не так уж я простужена… Ночная свежесть пойдет мне на пользу. Ведь я — цветок.
— Но звери, насекомые…
— Должна же я стерпеть двух-трех гусениц, если хочу познакомиться с бабочками. Они, должно быть, прелестны. А то кто же станет меня навещать? Ты ведь будешь далеко. А больших зверей я не боюсь. У меня тоже есть когти.
И она в простоте душевной показала свои четыре шипа. Потом прибавила:
— Да не тяни же, это невыносимо! Решил уйти — так уходи...
Эдди вдруг прервал, сонно посмотрев на юношу, как только привстал с его груди. — Стив... — откашлялся он, вытирая дремоту с глаз. Харрингтон убрал книгу от лица и уставился на него. Эдди был слишком близко, это заставило Стива не двигаться, чтобы неОна не хотела, чтобы Маленький принц видел, как она плачет. Это был очень гордый цветок…
