It's over, isn't it?
27 ноября 2022 г., 15:47
Не мигают, слезятся от ветра Безнадежные карие вишни. Возвращаться — плохая примета. Я тебя никогда не увижу.
А. Вознесенский.
1986 Солнечные лучи, пробиваясь из-за жалюзей, косо падали на просторную кровать в комнате. Их свет едва касался выразительных черт лица спящего Эдди, его острых изгибов и неровностей. И все равно он был невероятным. Стив видел это, пока осторожно смахивал с его лица пряди кудрей, что сползали на чужой лоб, заставляя изредка жмуриться сквозь сон. Но это даже нравилось в какой-то степени — заботиться о сновидениях Эдди, каждый раз все так же заботливо убирая волосы ему за уши. Ведь так Стив чувствовал, что мог отдать ему всю свою заботу, которой не мог делиться столько времени. Даже если забота заключалась в охране снов. А как иначе? Сон — самая странная вещь в мире. Никогда не знаешь, с каким настроением ты проснешься из-за него. По правде говоря, Эдди уже давно сны не снились, только тусклые и мрачные. Такие сны, в какие приходят только люди, забыть которых крайне сложно. А потом у него каждое утро внутри пустота пожирает всего, и перестать это чувствовать невозможно. С каждым сном пустота словно все больше. Только сейчас все не так. Эдди видит самый настоящий сон, он про Стива и только про Стива. Глупо? Очень даже. Но он не хочет просыпаться. Совсем не хочет. Пусть лучше это будет настоящая иллюзия, чем лживая реальность. Эдди очень любил убегать от реальности. А Стиву снились кошмары, каждую ночь тьма поглощала его все сильнее, завладевала его сердцем и оставляла ни с чем. Он осторожно сжимал подушку руками, прислонял посильнее к себе и пытался уснуть. Его сердце обливалось темнотой, оно кровоточило, и каждая рана на нем гноилась с новой силой. Болячки всегда нужно обеззараживать, но как обеззаразить сердце? С утра Стив постоянно спрашивал у себя и никогда не находил ответа: "Хреново быть плохим человеком?" Да. Возможно. Очень сильно. Что говорить? Он не знает, и никто не знает, как ему это сказать. Но в отличии от Стива, Эдди все знает. Эдди знает, что ночами он слушает Carpenters, а его чертовы ресницы, как у кукол, блестят, пропитанные слезами. Он точно так же ненавидит себя. До сих пор его изводила мысль, что все закончилось по причине того, что Эдди недостаточно хорош. Ведь не могло же быть так, что Стив больше не любил его просто так, без причин. Что ж, Стив просто очень часто врал, живя судьбой другого человека, но только не себя. А Эдди всегда был гораздо честнее, чем, пожалуй, весь мир. Но его честность измерялась в том, сколько вещей он не говорил. Потому что даже не образованный жизни дурак знал, что всю правду можно было прочесть в его глазах. И что алкоголь мог развязать ему язык так, что Эдди говорил обо всем напрямую. Именно поэтому прошлым вечером он говорил правду, не боялся сказать о чувствах, не боялся подойти к Стиву. Даже смотреть ему в глаза было не так страшно. Единственным, что заставляло его сердце сжиматься от страха, когда пьян, был он сам. Но сейчас в нем будто не было никаких плохих эмоций, Эдди прижимался поближе к единственному источнику безопасности и спал, зная, что если позволит себе проснуться — реальность его догонит. Эдди был мальчиком, который очень любил убегать.***
1982. Была суббота, около шести часов утра, когда в дом Робин Бакли кто-то с грохотом завалился. Она спросонья подумала, что грабители решили навестить ее в такую рань, или что мама опять запланировала раннюю уборку без предупреждения. Поэтому, завернувшись в плед, единственный, что согревал, девушка направилась вниз по лестнице в гостиную, чтобы оттуда посмотреть, кто стал источником шума в это утро выходного дня. Должно быть, если бы Робин не была той, кем воспитали ее родители, то немедленно бы подумала, что попала в дешевый фильм ужасов про маньяка-убийцу, который с громким звуком выпрыгнет на нее из-за угла. Но ведь она была именно собой и никем больше, что давало ей полное право насрать на все исходы истории и двинуться искать того гада, что пришел и так нагло шумел. И даже, наверное, Робин оказалась крайне разочарована, узнав, что это был не грабитель или киношный маньяк, а самый обычный Стив Харрингтон, который вошел через терассу и чуть не разбил дорогущую родительскую вазу в гостиной. — Какого дьявола ты здесь делаешь?! — шепотом закричала Робин, недовольно уставившись на парня. Стив зажал под рукой вазу, вскидывая ладони вверх, будто только что его поймали за кражей. — Привет, Робс! — выпалил он, осмотрел девушку, опасаясь, что у нее наверняка найдется пистолет в руках. — Я тут зашел, чтобы попросить тебя одолжить кое-что... — Отпусти вазу. — Что? — Стив, ну ты совсем дурак? Вазу на место поставь, и говори уже на какой хрен ты притащил свой зад в шесть гребаных часов утра. Стив понимающе закивал и робко вернул вазу на пол, выпрямляясь. Робин была готова убить его, но она явно не озвучивала свои желания вслух. — Я... Ну... В общем, можно одолжить твой велосипед? На пару дней... Или... — Зачем тебе велосипед? Ты даже кататься не умеешь. — она смотрела с явным подозрением. — Просто... Эм... — Колись давай, Харрингтон, что ты удумал. Стив замялся, неловко оглядываясь по сторонам. Его взгляд бегал по стенам и интерьеру, а парень старательно думал, что ответить. — Ну? — подтолкнула Робин, прищурившись. — В чем же дело, Стив Харрингтон? Я тебя не узнаю. Парень развел руками с видом обреченного на смерть человека, после чего покорно признался: — Эдди Мансон вечно гоняет на своем велосипеде, он называет его «Остином» и относится к нему с особой осторожностью. А я даже ни разу не садился на велосипед и... — О Боже! Ты, что, серьезно делаешь это из-за мальчишки? Стив, ты болен? — Нихрена подобного! Просто Эдди так многим увлекается, а ни одно из моих увлечений не настоящее... Робин старательно сделала вид, что поверила ему и натянула улыбку доверчивой дуры. — Ладно, велик в гараже, ты знаешь, как открыть. Но если что-то с ним сделаешь, ты труп, Стив. Я лично вырою тебе могилу на заднем дворе в десять метров под землю, чтобы никто тебя никогда не нашел. Она так увлеченно и крайне серьезно проговорила свой план, от чего по спине Стива пробежались мурашки, и он не рискнул попытать удачу. Робин, разве что, не хватало засмеяться по-злодейски и кровожадно, тем смехом, от которого кровь стыла в жилах. Но она предпочла этого не делать, потому что Стив и так поверил в серьезность ее намерений. — Хорошо, понял, Робс! — нервно посмеялся парень, выходя на терассу. Робин окликнула его, уже направляясь обратно в спальню: — И слушай, только не давай ему имя. После занятий в спортзале Стив бежал домой в воскресенье, чтобы, пока родители на работе, научиться кататься на велосипеде, который он специально оставил во дворе возле бассейна. Было то, о чем он не сказал Робин: эти усилия и правда были ради Эдди. Понравиться ему было чем-то очень важным для Стива, поскольку у них не было абсолютно ничего общего, кроме, наверное, проблем в жизни. А последняя встреча очень сильно сблизила их. Так, как он еще ни с кем не сближался. Даже с девчонками. Даже с Нэнси Уиллер. До этого Стив был абсолютно уверен, что ему никто не нравился больше, чем она... Но не сейчас. Сейчас какое-то странное приятное чувство рождалось в нем, когда вечерами глупый мальчишка, наивный мальчишка, вспоминал о своем самом искреннем друге. О чем он думал, когда касался его! Одно только воспоминание об этом заставляло тело Стива гореть по-настоящему. И почему рядом с Эдди он становился таким глупым и робким? Эдди — самая большая слабость, он делал Стива нелепым и смешным, когда они вместе. Он толкал Стива на глупые поступки, которые он импульсивно рвался совершить. Ради. Эдди. У него нет друзей, ради которых он тоже мог бы сделать все, что угодно. У Стива нет никого, ради кого он сделал бы все. Это так по-идиотски. Все, кто говорят, что он идиот — невероятно умные люди. Вот только Эдди Мансон так не говорит, он даже так не думает и не собирается думать. Возможно, они просто глупые создания. А еще возможно, что это весь мир глупый, а они единственные настоящие среди всего бездушного хлама. Стив очень хотел знать, как так получалось. Он был уверен, что даже не знал себя настоящего, но когда Эдди появился в его жизни(не сразу, конечно, со времен школы, а только недавно), он будто перестал притворяться и открылся ему полностью. Все перевернулось с ног на голову. Стив стремился к тем поступкам, какие совершают для девчонок. Но никак не для кудрявых трудных мальчишек с шоколадными глазами. И Бог знал, почему именно для такого мальчишки ему хотелось творить безумные вещи.***
1986. Когда Эдди наконец проснулся в комнате стоял внушительный запах кофе. Сначала он подумал, что все еще спит, потому что в трейлере его дяди обычно пахло сыростью и только изредка мужским одеколоном. А потом, когда открыл глаза, понял, что был даже далеко не у себя в комнате. — Проснулся наконец? — раздалось со стороны, пока Эдди пытался понять, что происходит. — Я умер? Стив? — Добро пожаловать в мир живых. Мансон поднялся на кровати, пытаясь осмотреться вокруг. Его голова была готова взорваться, а он ненавидел каждую секунду своего никчемного существования сейчас. Лучше бы он все таки умер. Эдди ничерта не понимал, ведь все плыло перед глазами, а он еле как заострил внимание на Стиве возле окна, который держал в руках кружку с горячим напитком. — Как себя чувствуешь? — спросил он, внимательно следя за взглядом Мансона. — Как будто надо было сдохнуть. — Неудивительно, учитывая, сколько ты выпил вчера. Эдди опомнился, а в голову ударила не только мигрень, но и воспоминания о минувшем вечере. Уши приобрели красный оттенок, что показалось таким забавным и странным Стиву. Кудрявые парни так мило краснеют? — Я выпил... — с осуждением повторил его слова Мансон. — Да, но все в порядке. Ты же знаешь, что всегда все было в порядке. — Нет. — отрезал Эдди, с большим усилием встав с кровати. — Нет, нет, не в порядке. Стив вздохнул, убирая кружку из рук и подошел к юноше, будто он мог убежать. Его явно волновало такое поведение Эдди, потому что он знал, что оно означало. Сам Мансон уже начинал паниковать, пытаясь найти, что сказать и как оправдаться. Но оправдывать было нечего. Он был себе отвратителен. — Эй, Эдди... Ты ничего плохого не сделал. Просто... говорил глупости, как обычно... Милый и неловкий Эдди, понимаешь? Эдди увидел его добрую улыбку, освещенную лучами утреннего солнца. Она сияла на лице Стива, от чего тот будто светился сам. Только ему самому хотелось почему-то, разве что, расплакаться. — Стив, я полное дерьмо, прямо как отец. — Нет. — Да, еще какое... Ничуть не лучше, чем он. Такой придурок... — Ты не придурок, Эдди, все с тобой нормально. Твой отец был тираном, но ты не тиран. — Откуда ты знаешь? — его глаза вдруг посмотрели в чужие, испуганные. — Просто знаю и все. Разве я не больше всех о тебе знаю? Эдди Мансон может быть забавным, ранимым, веселым или расстроенным, но он никогда не был дерьмом, ты понял? Не смей говорить так про Эдди Мансона, в которого я четыре года назад влюбился, ради которого разбивал колени и простужался под дождем! Не смей даже думать о нем так! Эдди на какое-то время застыл на месте, смотря на серьезного и твердого Стива, голос которого отражался эхом в его ушах. — То, что я сказал вчера... — Ты не забыл? — Кажется, припоминаю. Стив опустил взгляд, поджимая губы, и даже побледнел. Говорить о своих чувствах всегда было сложно, даже с Эдди, который каждый раз понимал его и всему находил оправдание. Временами ему очень хотелось извиниться перед этим человеком за все слова и за всю боль, которые разбили ему сердце. Но Стив знал, что плохо умел говорить правду, а еще совсем не знал, как просить прощения за раненные чувства шестнадцатилетнего мальчишки. Он и сам был глупым ребенком, но боль причинял больше, чем любой взрослый. Просто Стив никогда не был хорошим и был абсолютно уверен, что это правда. — Стив, все нормально. На самом деле, я правда тебя отпустил. Вчерашний мой бред, он, ну... Был лишь мгновенной слабостью... Ненавижу свою слабость, ты ведь помнишь это. Так что, если ты меня не любишь, то все абсолютно нормально. Нам ведь давно не шестнадцать. Внутри Стива все перестало жить. Он почувствовал, что его затянуло под воду, на несколько тысяч километров вниз. И никто не слышал его криков о помощи. Но ведь он кричал, голос застыл у него в груди, а вокруг все равно было тихо. В такой тишине обычно громче всего слышно чужие мысли. А он не слышал даже собственных. И сейчас будто не слышал, что говорил Эдди. Вокруг было морское дно, но Стив по-прежнему продолжал проваливаться куда-то вниз, отбросив шансы на спасение. Хвататься было не за что, да и руки ничерта не слушались. Он медленно шел ко дну, все более отдаляясь от света солнца над головой. Это конец жизни Стива Харрингтона. Должно быть, так заканчивается все. Как бесконечное падение в океан, когда ты не умеешь плавать. — Все кончено, не так ли? — прошептал Стив то ли Эдди, то ли морской пене и дельфинам, которые плакали ему в уши. — Надеюсь, ты найдешь того, кто сделает тебя счастливым.(Ведь ты сам для меня огромное счастье). Он все еще стоял напротив, но Стив прекрасно знал, что он собирался уходить. Неужели, он мог его отпустить прямо сейчас? Стив не шевелился и смотрел на него, пытаясь удержаться от желания прижать к себе этого парня и больше никогда в жизни не отпускать. Но Стив больше не ребенок, он умеет мириться с поражением в настольных играх, умеет довольствоваться тем, что имеет. Но не умеет скрывать свою боль. Поэтому он отвернулся от Эдди, желая не смотреть ему в глаза, и словно чужим голосом произнес: — Думаю, тебе пора. Прощай, Эдди. — Прощай, — ответил тихо, направляясь к двери. Затем Эдди повторил, не смея даже посмотреть на него: — Прощай. Люби и будь любим. Это самое главное. И помни обо мне... Все равно помни. Если вдруг еще что-то в твоем сердце есть для меня, должно быть, я вернусь к тебе во снах. Стив не смотрел, как он уходит. Он сжимал руки до побеления, ногтями впивался в кожу, стараясь избавить себя от ноющей боли. Сны с Эдди все равно его посещали. Там не было обязательств, предательства и боли. Это были самые светлые сны, какие он видел. — Возвращаться — плохая примета. — ответил Стив. И тогда Эдди просто кивнул. Без лишних слов удалился за дверь, где его сердце в очередной раз с треском надломилось. Как же больно люди ломали людей.***
1982. Эдди решил сократить путь через другую дорогу домой, когда возвращался с очередной одиночной прогулки. Он, как обычно, ехал на «Остине», который довольно поскрипывал под весом своего хозяина, мчащегося на всей скорости против ветра. Не было ничего приятнее такого момента, когда все, что волновало — камни, лежащие на дороге, через которые легко можно было упасть. А все остальное — лишь пустяки, глупости и проблемы юности, какие могли присутствовать у любого подростка его возраста. Продвигаясь мимо улиц, дома́ на которой находились довольно далеко друг от друга, взгляд Эдди был прикован к аккуратным участкам, цветы на которых яркими клумбами украшали газон. В отличии от его улицы, здесь было красочно и светло, а каждый дом характеризовал хороший вкус его владельцев. Было приятно просто наблюдать за умиротворенным опустошением дороги, где не было людей и машин, и просто ехать в направлении своего дома, надеясь завалиться в кровать без дела. Однако вниманием подростка завладел другой подросток, который на участке своего дома пытался оттолкнуться от асфальта одной ногой и забраться на велосипед. От того Эдди затормозил «Остина» и уставился на парня, который вместо того, чтобы проехать больше пары метров, кувырком свалился на землю. — Ох, ебтвою мать... — тяжело вздохнул он, направляясь ему на помощь. Стив сидел на стуле в кухне и смотрел на свои ободранные колени с каким-то немым разочарованием и обидой. Он явно был не доволен тем, что так нелепо свалился с велосипеда. Но только с другой стороны был очень горд тем, что смог хотя бы прокатиться на нем. Вот только для Эдди это было не столь важно, как разбитые колени друга, которые тот пытался прикрыть руками. — Ну и зачем ты полез на велик, дуреха? Стив ничего не ответил. Тогда Мансон вздохнул и продолжил сам: — Переломал бы себе все, а мне потом ходи и волнуйся за тебя. — Да не надо за меня волноваться. — пробурчал в ответ. — Я ведь не ребенок. — А ведешь себя именно так. — Не твоя ли в этом вина? — прошипел Стив, когда Эдди присел рядом и коснулся ватой и перекисью его ободранной коленки. — Моя? — удивился мальчишка. — Нет, точно не моя. При чем тут я? Стив покраснел, отвернулся от него, чтобы не смотреть, как заботливо Эдди дул ему на болячку. — А при том, что это из-за тебя я творю всякую хрень. Томми ударил, пересрался с ним, перед девчонками себя дураком выставил... Ты делаешь меня идиотом, Эдди. Как у тебя это выходит? Мансон смутился, подняв на него огромные оленьи глаза, от взгляда которых отвернуться уже никак не получалось. — Не смотри на меня этими чертовыми глазами, я себя не сдерживаю. Эдди вздохнул, опустил взгляд и вернулся к обработке чужих коленей, долго думая. — Знаешь, а ведь я тоже делаю глупые вещи из-за тебя... Говорю глупости, веду себя глупо... Я вообще такой глупый, оказывается. Стив все таки посмотрел на него, руками дотянулся до бледных щек и приподнял, чтобы увидеть чужой взгляд. Эдди обомлел, запутавшись абсолютно. Какое-то время на его непонимающий взгляд ничего не отвечали. — Думаю, я только что тебя обманул. Смотри на меня чаще, пожалуйста. Я очень хочу видеть твой взгляд на себе. Он осторожно стиснул в руках мягкие щеки Эдди, большими пальцами поглаживая гладкую кожу. Тот сидел, не шевелясь, и только молча рассматривал чужие черты лица, которые он уже хорошо запомнил. Весь мир будто замер вокруг, потому что парень не мог оторваться от Стива ни на секунду. — Стив... Я должен спросить... Но я пойму, если ты откажешься... — О чем ты? Эдди сглотнул, прислонился ладонью к чужой, что гладила его щеки, старательно обдумывая слова. Он был готов под землю провалиться, лишь бы не выговорить то, что собирался сказать. — Скоро будет бал в честь Хэллоуина... Ты не хотел бы... Может, мы... Ты и я, точнее... Ну... — он выдержал паузу и только потом промямлил. — П-пойдем со мной на бал? Стив шокировано на него посмотрел, совсем не понимая, что он только что услышал. Но слух его явно не подводил. Заметив его взгляд, Эдди тут же растерялся и стал искать оправдания и отмазки, чтобы перевести все в шутку. — То есть... Это глупо, конечно, ты и я... Пф, что за бред? Мы ведь парни, а они не должны ходить вместе на бал... Лучше ведь будет... Если ты... Если ты пойдешь с Нэнси, а я... Посижу дома, наверное... В его глазах почему-то застыли слезы, он пытался смахнуть их, но так бы только привлек к себе внимание, поэтому делал вид, что все в порядке. Должно быть, он слишком сглупил, решившись на такой отчаянный шаг? Ну кто в своем уме согласится пойти с ним на школьный бал? Не как друг ведь... Как пара. — Шутишь? Пойти с Нэнси и отказать такому крутому парню, как ты? Да я быстрее убью себя, чем откажусь! К тому же, с девчонками совсем не так интересно, как с тобой. И я вообще-то... И сам хотел позвать тебя туда... Эдди заметил, что Стив в очередной раз покраснел, а от этого только неловко улыбнулся, уткнувшись макушкой в его колени. — Ох... Какого же хрена с нами творится, Стив?.. Харрингтон с облегчением улыбнулся, заботливо уронив ладонь на его кудри, поглаживая. — Я не знаю. Но почему-то мне кажется, что нас ждет что-то большее.
